42
Жизнь вновь обрела яркие краски. Небо стало голубого цвета, а солнце засветило ярче. Сладостная дрожь вчера пронзила меня, и мне казалось, что ноги отделились от земли, а за спиной выросли крылья. И желания моей мамы стали осуществляться: с самого утра я улыбаюсь и смотрю на всё горящими глазами. И все это благодаря часу проведённому рядом с моим жизненным источником — рядом с Халибом. После того как я вернулась домой, я написала Лиле короткое, но полное любви сообщение: «Спасибо, Лило. Ты всегда знаешь самый подходящий момент», мы с ней переписывались до полуночи, а потом я уснула сладким сном младенца. Все мгновенно наладилось.
Даже цветы Умара, присланные курьером с утра пораньше, не смогли испортить мое настроение. Вместе с охапкой роз мне передали маленький конверт с запиской. Я даже не стала его читать и выбросила в урну. Мне все равно на его извинения.
Мама наблюдала за тем, как я походкой счастливого слона готовлю нам завтрак.
— Я бы тоже не отказалась от такого роскошного букета, — начинает она, — Такой хороший парень. Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить — она стучит по дереву.
Мой взгляд всем видом отрицает сказанное ею.
— Мама, — нерешительно начинаю я, замешивая яйца для омлета, — Не такой уж он и хороший. Эти цветы достались мне не спроста.
Она непонимающе смотрит на меня.
Я заливаю смесь в мультиварку и, отложив всё, поднимаю край шортов, чтобы она увидела темный синяк, оставленный за безобидную шутку. Выражение её лица выдает ошеломление:
— Что это ещё такое?! Кто это с тобой сделал?
— Тот, кого ты считаешь хорошим парнем.
Она садится передо мной на колени и проходит пальцами по багровой гематоме. С двух сторон виднеется припухлость в форме его пальцев, так грубо стиснувших меня. С минуту она молчит, а потом бормочет:
— Я не верю, Дениза. Этого не может быть. Он слишком хороший.
— Он меняется в одну секунду. Глаза становятся такими темными и злыми. Стоит только заговорить о другом парне.
— Что? Ты говорила ему о другом парне? — она сердито смотрит на меня, — Ты рассказала ему про этого друга Азамата? Ты с ума сошла? Зачем ты это сделала? Зачем?
Я пожалела, что подняла эту тему.
— Не рассказывала я ему про Халиба! — с раздражением кричу я и слышу её облегчённый вздох, — Это была безобидная ШУТКА про то, что я не буду скучать без него, — я тряханула головой, — Да какая к черту разница, что я ему рассказывала?! Он не имел право делать такое со мной!
Она садится на стул.
— Милая, ну какая ты ещё маленькая, — говорит она мягким тоном, — Пойми, с мужчинами нужно обращаться как с царями. Они очень ранимые и чувствительные. Нужно им показывать свою привязанность и преданность. Своё восхищение и верность. Вот кому понравилась бы твоя шутка про другого парня? Думаешь этому другу Азамата? Нет, конечно, — она фыркает, — Тот бы тебя вообще на месте убил бы бы за подоб...
— Не убил бы, — сухо перебила я её, — Он никогда не обидит меня. А тем более не сделает мне больно.
Кровь прилила к её лицу. Она посмотрела на меня с неудовольствием: ей не нравилось упорство, с которым я стояла на своём.
— Ты до сих пор думаешь о нем?! Даже при таком роскошном женихе? Ты понимаешь, что ты нас в могилу сведёшь этими своими иллюзиями о каком-то проходимце!
— Он не проходимец, — возражаю я, — Он сегодня же поговорит с отцом и мы как-нибудь решим вопрос о нас. Я не хочу замуж за Умара. Я не люблю его.
Её глаза наполнились слезами.
— Боже... Господи... Опять она за старое... Горе мне, горе, горе... Твой отец нас просто убьёт.
Я села возле неё и взяла её руку.
— Пожалуйста, мама, помоги мне. Я не хочу всю жизнь отсчитывать дни до своей смерти. Я не могу без Халиба и поэтому у меня никогда не сложится жизнь с Умаром.
Раньше я бы оробела сказать ей подобное, но жизнь изменила меня. Она обессилено вздыхает.
— Я могу помочь тебе только одним советом: не делай глупостей. Если отец узнает, что ты до сих пор грезишь мечтами об этом Халибе, — она неправильно ставит ударение на букву «и», что бьет по моему слуху, — Он на тебе живого места не оставит и сам с инфарктом сляжет. Я говорю правду. Помяни мои слова сегодня вечером.
— Ладно, если мне суждено умереть от рук отца, то не буду медлить, — озвучиваю я горькую мысль. От чего слёзы начинают стекать по щекам мамы.
— Да хватит, Дениза! Истинный героизм состоит в том, чтобы принять свою судьбу, а не в том, чтобы идти наперекор обстоятельствам!
— Я не стремлюсь к героизму, я только хочу быть счастливой. Вам наплевать на мои чувства, так почему я должна заботиться о ваших?
Я отпустила мамину руку и молча поднялась со стула.
— Прости, у меня пропал аппетит, — я направилась в свою комнату.
Странное чувство разлилось по моему тело. Чувство доселе неведомое мне — свобода. Теперь я наконец-то считаюсь со своим мнением. Ведь ситуация с Умаром дала мне понять, что родители не всегда выбирают самое лучшее. Как бы не перевешивали в чаше весов наследство, статус и положение Умара, с ним я не была в безопасности, не говоря уже о чувствах.
До вечера я сидела в своей комнате. Время тянулось как тугая резина, то замирало насовсем. Халиб ждал от меня новостей об отце, но их все не было и не было.
— Дениза, — послышался мамин голос из двери, — Сулейман не прилетит сегодня. Азамату стало хуже, он остался с ним.
Я подскочила с кровати, сквозь дверь я спросила:
— Что с Азаматом?
— Частота сердечного ритма уменьшилась. Он все ещё борется за свою жизнь... — подавленным голосом ответила она.
Я открыла дверь и влетела в её объятия.
— Мамочка, прости меня... Я не должна была так говорить с тобой сегодня. Мне так жаль.
Её лицо выражало боль, муку и тоску по былой жизни.
— Не поступай так со мной, пожалуйста... — хнычет она.
— Пойдём, я заварю тебе ромашковый чай.
Мы молча спустились на кухню. Говорить никто не осмеливался, или же не имел желания. Всё будто бы потеряло смысл. Когда я положила чашку чая на стол, мама бесстрастно начала:
— Я так устала... Только начинает казаться, что жизнь налаживается, как все вновь рушится. Я уже теряю надежду...
Вновь обуревать её своими аргументами не хотелось. Она и так была выжата.
— Все будет хорошо, — говорю я, — Азамат обязательно поправится. Вот увидишь.
Полчаса спустя она уснула на диване в холле. Ромашковый чай всегда так действует на неё. Я долго смотрела в её лицо с жалостью и болью, но иного выхода не видела.
Когда я поднялась к себе, то увидела пропущенные звонки от Халиба. И одно эсэмэс: «Я подъехал». Черт, я же не предупредила его. Наверняка, он все ещё ждёт.
Я мигом направляюсь на улицу. Во дворе недоверчивым взглядом меня встречает охранник:
— Дениза Сулеймановна, Вы куда так поздно?
— Мне нужно доклад забрать у однокурсницы, я быстро, — деловито отвечаю, чтобы не вызвать подозрений.
Он отворяет калитку и я сразу же ловлю взглядом чёрный джип Халиба. Обычно он парковался прямо у дома в дни, когда он приезжал к Азамату. Как давно это было.
В темноте я не могу разглядеть его лица. Я открываю переднюю дверь и встречаюсь с ним глазами. Мы оба улыбаемся.
— Привет. Прости... — говорю я.
— Все в порядке? — он пристально вглядывается в меня. Даже по взгляду он может все понять.
— Азамату стало хуже и папа не приехал... Теперь я опять переживаю за него.
Он берет меня за руку.
— Так бывает, ангел мой. Обычно это не опасно, организм борется, — он так спокоен.
— Правда?
— Правда. Азамат крепкий парень, у него все будет хорошо, — он заражает меня своим спокойствием.
— Хочется в это верить, — я поджимаю губы, — Ты долго ждал? Прости, мне нужно было успокоить маму.
— Пустяки, — отвечает он в своей манере, — Как она? Ей лучше?
— Да, она спит. Давай не будем об этом. Я хочу просто насладиться твоим присутствием.
Я обвиваю его руку и кладу голову на его плечо. Он в тонком свитере, поэтому я отчетливо ощущаю рельеф его мышц.
Он свёл брови, прикрывая свои загадочные глаза, и впился в меня взглядом. Я глажу его складку на переносице и улыбаюсь.
— Любимый, — вырвалось из меня.
Мы смотрим друг на друга так долго. Но хочется ещё больше. Хочется, чтобы это продлилось вечность.
Халиб вдруг усмехнулся. Когда он улыбается его глаза так красиво сужаются.
— Ты испортил всю романтику, — обиженно бубню я.
— Нет. Просто... просто мне опять захотелось тебя выкрасть, — он снова усмехнулся, — Я дурак.
Я сразу же оживаю.
— Это было бы идеально, — мечтательно пою я, — Но...
— Только после разговора с твоим отцом, — добавляет он.
— Да, так будет лучше, — я вздыхаю, — Мне уже пора идти, я сказала охраннику, что туда и обратно.
Он заглянул мне в лицо и мягко прижался к моим губам. Поцелуй был недолгий.
— Ты нарушаешь все лимиты, — шучу я.
— Я восполняю все пробелы, — безмятежно отозвался он.
— Пока... — стону я.
— Пока, ангел мой.