32
Теряя сознание, я вижу обрывки из прошлого. Мы всей семьей едем загород, чтобы провести весь день вместе. Папа называл такие дни «День семьи» и не позволял вмешиваться даже чрезвычайно важным делам по работе. Он закупал все разновидности мяса и они с Азаматом жарили его на костре. Мы с мамой в это время нарезали овощи на салат и секретничали о школе и парнях. Нам всегда было так хорошо, что мы договаривались устраивать такой день каждый второй выходной, но с загруженностью отца планы рушились и мы собирались так всего раз в полгода.
Резкая боль в голове почти возвращает меня в сознание, но я не могу открыть глаз. Чувство боли трансформирует меня во времени: в третьем классе старшеклассник ударил меня по голове просто за то, что я проходила уголок, где он целовался со своей девушкой. Азамат тогда чуть не убил его и до конца начальной школы сопровождал меня каждую перемену. Первые месяцы я мучалась страхами, но со временем забота брата вселила в меня спокойствие и уверенность.
Открыв глаза, я щурюсь от ослепительно-белой палаты. Казалось, я нахожусь в заснеженному лесу, где снег от солнца режет зрачки. Вокруг меня были трубки, капельницы. Я пытаюсь встать, но с дикой болью плюхаюсь обратно.
— Аккуратно, — тёплые пальцы помогают разобраться мне с трубками, — Тебе лучше не вставать.
Я поднимаю глаза и вижу Умара. Он садится на край кровати и берет меня за мою ледяную руку.
«Я все-таки умерла и попала в ад? — проносится в голове».
— Привет, — он улыбается правым уголком губ.
— Где все? — голос был необыкновенно слаб, еле выдавливался из меня.
— Говорят с главврачом. Скоро зайдут, — он поглаживает мою ладонь и она постепенно согревается, — Как ты?
— Что происходит? Что со мной?
В памяти мелькают моменты аварии, но все схоже со страшным сном.
— Пару трещин в черепной коробке и два сломанных ребра, — выносит он приговор как врач, — Все могло быть намного хуже, мы радуемся и этому.
Глубоко вздохнув, я пытаюсь не выдавать своего отчаяния.
— А Азамат?
Он отворачивается от моих любопытных глаз и поджимает губы. Его взгляд становится мрачнее, что не ускользает от меня.
— Дениза...
— Он в соседней палате? — я туго соображала.
— Он в критическом состоянии. Сулейман Музафарович пытается связаться с лучш...
Меня словно обливают ледяной водой. В ушах встает гул, я не слышу дальнейшего рассказа.
— Что?! Как... Почему...
Это все моя вина... я во всем виновата. Если бы я не сбежала, этого бы всего не случилось. Это я во всем виновата...
— Он поправится, обещаю, — он гладит меня по голове.
— Боже... я хочу умереть — шептала я в истерике, — Это я во всем виновата... Из-за меня он туда поехал... Этого всего не случилось бы... — слёзы с невероятной скоростью стекали по щекам.
— Не говори глупостей, милая, ты ни в чем не виновата, — он берет мою ладонь в свои руки, — То, что он забирал тебя от подруги не говорит о том, что в этом есть твоя вина. Шансы попасть в Москве в подобную аварию так же велики, — он говорил медленно, почти убедительно.
Убедительно, если бы все, что он говорил было бы хотя бы частично правдой. Азамат сел за руль в гневном состоянии, набрал скорость и не справился с управлением... из-за меня. Потому что я его разочаровала. Потому что я его ранила глубоко в сердце.
Свернувшись калачиком, я что есть силы зарыдала. Дорожки слёз все отчаяннее стекали по щекам.
Умар гладит меня по голове и в его взгляде читается сочувствие. Мне стыдно и перед ним. Я предала и его. И Азамата. И родителей. И Лилю. Список пополнялся каждую секунду и под гнетом своих мыслей я плачу с новой силой.
— Я попрошу вколоть успокоительное, — он выходит из палаты и возвращается с медсестрой.
Она вводит в вены препарат и я постепенно ощущаю спокойствие. Веки наливаются свинцом и закрываются...
* * *
Темный силуэт пытается схватить меня. Я бегу по ночному лесу. Руки трясутся, а сердце отстукивает ритм моего бега. Луна освещает тропинку по которой я бегу, но все остальное вокруг покрывается мраком. Небо цвета темного крепкого кофе.
Вмиг ажиотаж стихает. Темный силуэт исчезает и я стою у заледеневшего озера. Отсутсвие угрозы ни чуть не утешает, меня попрежнему колотит. В середине озера я вижу раскуроченую машину, а подойдя к ней ближе вижу в ней Азамата. Он истекает кровью и молит меня о помощи. В слезах я пытаюсь открыть двери, но они заблокированы. Попытки выбить окно тщетны, я начинаю кричать и биться об машину. Негромкий хруст льда — кто-то дышит сзади меня...
...Резко открываю глаза, я в в той же палате. Перед глазами дымка — последствие долгого сна. С трудом оглядываю палату. За окном ночь, весь город спит, как и пациенты больницы. Кроме дежурных врачей. Их я слышу сквозь шум кварцевой лампы.
Чувствую на коже дыхание спящего Умара. Меня это смущает, пытаюсь забрать руку, но не хватает сил.
— Ладно, пусть спит, — уговариваю я себя шёпотом.
В полумраке я изучаю его лицо: глаза даже закрытыми кажутся добрыми, пухлым губам позавидует любая девушка, рыжеватая борода, а уставший вид свидетельствует о том, что эти дни он не отходит от меня ни на шаг. На нем голубая рубашка и костюмные штаны — тот самый деловой стиль, каким восхищается отец. Я должна была презирать его присутствие, но чувствовала спокойствие. Если бы не он, то я бы скинулась с окна от ненависти к себе ещё в первое пробуждение.
Родителей я по всей видимости не застала, отчасти радуюсь этому. Мне было стыдно смотреть им в глаза после всего, что я натворила. Вдобавок, если их оповестят о том, что я теперь не девственница — их хватит инфаркт... Я заварила такую кашу, что завидовала себе из прошлого, когда меня кроме учебы и досуга ничего не волновало.
Я всегда наивно верила, что за моими страданиями стоят мои счастливые моменты. За новостью о женихе следовало знакомство с Халибом, за разговором о свадьбе романтичное свидание, а за помолвкой — прекрасные три дня. Я всегда верила в happy end... Но... за лучшую ночь в моей жизни я поплатилась здоровьем брата. Это было знаком для меня. Если я пойду дальше, все будет ещё хуже...
Слёзы вновь наворачивались на глаза, но сил плакать не было. Внутри меня извергался вулкан. Лучше бы пострадала я, а не он...
Глаза Умара распахиваются и наши взгляды встречаются. Его губы растягиваются в лёгкой улыбке.
— Ну как ты? — он сонно потягивается.
— Надо было вколоть мне морфин, — бормочу я себе под нос.
— Ш-ш-ш, — он прикладывает к моим губам палец, — Не говори глупостей, маленькая моя. Ты ни в чем не виновата, — он проводит пальцем по моим губам и мне ещё больше хочется умереть.
— Или пропофол, — чеканю я.
— Откуда столько знаний о препаратах для эвтаназии? — он усмехается, усаживаясь на стул, — Мне стоит беспокоиться за мою жену?
«Я точно умерла и попала в ад за все мои грехи».
— У меня была неизлечимо больная собака, — сухо объясняю я.
— Сожалею. Сколько тебе было лет?
— Одиннадцать.
— И ты в одиннадцать лет так серьезно взялась за этот вопрос? — на его лице проскальзывает умиление от которого меня тошнит.
— Я очень любила её. И в детстве мне нравилась медицина.
— Значит мы почти коллеги? — он улыбается.
Я недоумевающе смотрю на него.
— Я тоже с детства люблю медицину и теперь я нейрохирург.
Ах, да, точно.
«Нейрохирург высшей категории, кандидат медицинских наук и, — по случайному совпадению, — Сын Заместителя Председателя Правительства. Просто прекрасный воспитанный мужчина нашей нации», — железные аргументы отца на вопрос почему именно он должен быть моим мужем.
— Тогда почему ты бросил своих пациентов и сидишь здесь? — грубо, но мне все равно.
— Я переживаю за тебя, — задумчиво говорит он, — Твои родители заняты поисками врачей, а я не хочу, чтобы ты оставалась одна.
— Ну спасибо... — бормочу я, — Есть новости об Азамате?
— Ему немного лучше. Но возникли трудности с врачом из-за новогодних праздников. Я подключил все свои связи, к утру все решится.
Новогодние праздники... С дрожью на сердце вспоминаю свои планы на эти дни.
— Какое сегодня число?
— Первое января. С Новым годом, — опять его улыбка правым уголком губ.
— Спасибо. Прекрасное начало года, — иронично говорю я, оглядывая капельницы.
— Ты быстро поправишься, не переживай, — он гладит меня по руке.
— Я не славлюсь оптимизмом.
— Я поработаю над этим, — шутит он.
— Не надо ни над чем работать. Я не проект.
— Я в хорошем смысле.
— Да уж, — выпаливаю я.
— Тебе лучше поспать, маленькая, твоему организму нужен отдых.
Каждый раз, когда он называет меня как-нибудь ласково, мне хочется оглохнуть.
— Да, ты прав, — я закрываю глаза и около часа витаю в облаках, думая о своём любимом. Все, что мне теперь осталось это видеться с ним в моих мечтах...
(см.сверху фото Умара)
______________________________
P.S. не забывайте про звезду
и комментарий ♡