По осколкам шёлка

«Беременность она скрывала до последнего, боясь, что отец и муж заставят её избавиться от малыша.»

© Газета «Закоулки», «Его состояние не спасло от гнева жены. История брака Люка Риха и Авроры Нортен».

14.11.2018

Она закрыла глаза, стараясь найти в себе силы. Живот уже округлился, но Аврора твердила всем, что набрала несколько килограммов. Девушка была сама по себе худенькая, поэтому ей повезло, что живот не был огромным. Но и подходящая одежда тоже сыграла важную роль.

— Ты справишься, Аврора, — улыбнулась она своему отражению, погладив небольшой животик.

В облегающем платье было видно, что это не жир, потому что не может быть от лишних килограммов такой округлой и правильной формы живот. Порой девушка в ванной с наслаждением смотрела на то, насколько вырос её малыш, и пыталась сравнить с тем, что было вчера, но никогда не замечала отличий.

Аврора долго выжидала, чтобы быть уверенной в том, что никто не заставит её сделать аборт. Этот ребенок станет для неё всем, она знала об этом. Знала, что назовёт его Кристианом или Рионой, как когда-то хотел Эллиот, даст фамилию погибшего парня. Их ребёнок станет продолжением парня, который отдал свою жизнь ради неё.

На глазах появились слёзы. Из-за  беременности её стало легче выводить на эмоции, и это стало сложнее скрывать. Иногда это было совсем не на руку. Например, месяц назад, когда жена бизнес- партнера Люка рассказала о том, что они просто взяли собаку с улицы. У этого питомца не было ужасной судьбы или слишком худого телосложения и тем более не было травм, но эта история заставила её плакать так, словно собака была до этого при смерти, не меньше.

Она спускалась по лестнице. В доме работали тёплые полы, которые позволяли ходить босиком по плитке. Аврора прикусила губу, стоя прямо напротив массивной двери кабинета Люка.

Возможно, это всё зря? А если он её изобьёт и ребёнок просто не выживет? Он ведь может так сделать. Всё, чтобы ей было как можно больнее.

Рука сама уже трижды коснулась дерева. Ответа не последовало, и только Аврора уже разворачивалась, чтобы уйти, как дверь распахнулась. На пороге стоял отец девушки. Он выглядел немного потрясенным.
Пол нахмурил брови.

— Аврора? Что ты здесь делаешь?
— Живу, папочка, — с насмешкой сказала девушка.

Она хотела положить ладони на живот, но вовремя опомнилась. Теперь казалось, что руки как-то неестественно висят вдоль тела.

— Можно мне войти? — спросила Аврора, привстав на носочки, чтобы заглянуть внутрь.

Ей хотелось понять, одни ли они в кабинете или есть ещё кто-то, кто может стать невольным слушателем их серьезного разговора.

— Кто там, Пол? — спросил Люк своим классическим пренебрежительным и властным тоном.

Это заставило Аврору поёжиться. У неё накопилось достаточно неприятных воспоминаний о своём муже.

Она видела, как недовольно поджал губы отец, как его взгляд злобно впился в её глаза. Он ненавидел быть с ними обоими в одной комнате, потому что его мучила совесть. А кого бы нет? Хотя бы она у него есть, в отличие от Люка.

— Аврора, — ответил он мужчине в кабинете так, словно не её сейчас поджигал взглядом, заставляя уйти.

Только с ней эти фокусы не прокатывали. Уж что- что, а к такому взгляду она привыкла.

— Пусть заходит, — сказал Люк, и Аврора увидела, как он махнул рукой, словно дирижёр в оркестре.

Пол сделал шаг в сторону, пропуская девушку. Она направилась сразу же на кожаный диванчик, где Люк любил заканчивать свои бизнес- встречи за любимым бокалом виски.

Откуда она знала? Потому что её приглашали в качестве куколки, украшения. Наверное, если бы Люк додумался, то сделал бы для неё какую-то коробочку или полку, где она могла бы проводить весь день, чтобы люди завидовали тому, какая красавица жена есть у Люка.

Пол прошёл к креслу напротив её мужа и сел туда с недовольным лицом.

— Аврора, я уже сколько раз говорил, чтобы ты не носила такую облегающую одежду, пока не похудеешь, — сказал мужчина, взмахнув сигаретой, а потом обратился к отцу девушки:

— Представляешь, у неё появился живот. Ну и что тогда в ней необычного? — он рассмеялся, словно обсуждал кобылу на рынке. — Она нравилась всем из-за своей уникальной красоты, а если сейчас у неё появится отвисший живот, то какой мне от неё толк? А если щёки и второй подбородок потом ещё отрастит? — Люк прищурился и подался немного вперед, всматриваясь в её лицо. — Или уже? Я что-то не могу определить. Но это не дело, Аврора. Тебе срочно надо худеть. Худая женщина — залог счастливого мужчины.

— Я не толстая, — сказала Аврора неожиданно для себя. — Я беременна.

Не так девушка планировала рассказать о своём положении, но этот момент показался ей идеальным.

Отец повернул голову в сторону дочери. На его лице отразился шок, смешанный со страхом, и на лбу было написано: «Ты шутишь?!». Пол был в недоумении, словно такое просто физически невозможно.

А Люк немного дёрнул головой и нахмурился. В его взгляде читалась растерянность.

Она заставила их замолчать одной фразой.
Никто больше и слова не произносил, поэтому Аврора решила, что ей нужно прояснить ситуацию:

— От Эллиота. Я... уверена в этом.

Не было сомнений, так как Аврора сделала около сотни тестов после того, как отец поймал её в тот день. Все они показывали 3+, а Люк... он изнасиловал её впервые за неделю до интервью.

Как он говорил, работа занимала слишком много времени и сил, поэтому ему было не до брачной ночи. Даже в день свадьбы он не довёл всё до конца, потому что девушка укусила его в плечо до крови. Возможно, это ещё одна причина, почему он не хотел к ней приближаться — хотел напугать как следует, чтобы его жертва перестала брыкаться. И у него это вышло.

Лицо мужа Авроры стало краснеть, а вена на лбу вздулась. Обычно в таком состоянии он всегда применял физическую силу, чтобы выплеснуть накопившиеся эмоции.

— Конечно, уверена, — сквозь плотно сжатые зубы сказал Люк. — После рождения Пьера я решил, что больше детей мне не нужно.

Пол всё ещё сидел неподвижно. Он перевёл взгляд на небольшой, но заметный животик Авроры. Казалось, в его взгляде даже есть капля сожаления, что так всё произошло, но вернуть всё слишком поздно.

А Аврора хотела кричать о том, что ничего не поздно. Они могли бы жить с сыном отдельно, наслаждаться жизнью, а не думать о выживании.

Девушка и вовсе была шокирована, что смогла выносить малыша до двадцать второй недели. Постоянные побои каждый раз ставили под сомнение возможность развития этого малыша, но тело Авроры не хотело сдаваться, как и её будущий ребенок.

— Какой срок? — первое, что спросил Пол за эти долгие минуты.

— Двадцать вторая неделя была одиннадцатого, — прошептала девушка, положив руки на свой живот.

Она поглаживала малыша, который обязательно вырастет большим и очень сильным. Девушка каждую ночь засыпала с улыбкой на лице, представляя то, насколько они будут счастливы. Да, придётся мириться с Люком, но это ничто по сравнению с тем, что она сможет стать мамой маленькой копии Эллиота. По крайней мере, она надеялась на это.

У девочки были бы русые кудри парня и голубые глаза, как у Авроры. А у мальчика черные густые волосы девушки и глаза, как у Эллиота. Их дети будут как модели с обложек журналов, а жизнь станет сказкой не до восемнадцати, а навсегда.

— Ты всё продумала, да? — с ненавистью прошептал Люк. Он не двигался, лишь испепелял её взглядом.

Если отец это делал с целью, чтобы она покинула комнату, то у Люка была совершенно другая мотивация — сжечь её из этого мира.

— Браво, Аврора, — прохрипел он, откашлявшись, а потом похлопал в ладоши. — Ты действительно умна. Я тебя недооценил. Надо будет внимательнее следить за тобой. И как ты только уследил за ней, Пол? — обратился Люк к отцу. — Такая малолетняя шлюха принесла в подоле от мертвого парня.

Девушка сжала кулаки. Люк её научил, что она не имеет права отвечать ему, поэтому Аврора каждый раз как можно сильнее сжимала кулаки, впиваясь ногтями в кожу, чтобы отвлечься от дурных мыслей.

— Не знаю, — прошептал отец скорее на автомате, чем в действительности. — А ты не знаешь, мальчик или девочка? — на его губах заиграла улыбка. Такая, которая могла бы принадлежать лишь любящему отцу и дедушке.

Хотелось смеяться от такой реакции. Он выкинул её как ненужную вещь, а теперь радуется, что она родит ему внучку или внука. Аврора прикусила губу, чтобы не закричать на него.

Она помотала головой.

— Я ходила лишь один раз к врачу в глухой деревне, чтобы узнать срок, — ответила девушка.

— Даже тут всё обдумала, — рассмеялся Люк. — Даже тут. Знала, что я доберусь и узнаю, если пойдешь в городе, да? Чёртова сука. Лживая и подлая сука.

Девушка заметила, как отец сжал кулаки, сдерживаясь из последних сил. Люку этого было не заметить из-за стола, который был между ними, зато Аврора всё видела безупречно. Но она не ощутила себя под защитой, потому что знала, что он не ответит. Отец боялся её мужа.

— А я ходил и краснел перед коллегами, — он произнес это так, словно она сделала что-то незаконное. — Мне каждый спешил сообщить о том, что у моей жены появился животик. Даже некоторые жёны важных людей говорили. А я такой наивный.

Люк не показывал этого при Поле, но он был на грани. Она видела это по его сжатым челюстям, по тому, как резко он достал сигарету и поджёг её, по взгляду, полному ненависти, который так и пытался объяснить более ясно, что Аврора — отребье.

— Иди к себе, — прохрипел мужчина, поджигая сигарету. — Вечером поговорим.

От лица отхлынула кровь. Только глупый не понял бы этот намёк. Люк не умеет разговаривать, он любит бить тех, кто слабее его, кто не сможет дать отпор или защититься. Чёртов ублюдок.

И девушка именно так и поступила. В таком гневе его лучше не трогать. Ей повезло, что он не схватил её за волосы и не утащил в подвал, чтобы избить. Она уже успела понять за месяцы брака, что именно там ему нравилось совершать свои злодеяния.

Наверху, у себя в комнате, Аврора закрылась в мини- мастерской, где отдавалась своему любимому занятию — шитью. Её тянуло на что-то милое, детское. Хотелось создавать детские курточки, штанишки, носочки — всё маленькое и наполненное любовью.

В дверь постучались, и девушка поспешила открыть, думая, что это Марта принесла посылку с новыми тканями.

— Аврора, — прошептал отец, когда увидел свою дочь, — я...

Морщины на его лбу стали виднее, губа дрожала, а в глазах — сожаление и жалость к дочери.

А вот к нему не было ни капли милосердия. Она сказала это им обоим, потому что так был меньше шанс, что Аврора окажется избитой, и её ставка зашла. Девушка сейчас стояла, а не билась в истерике, молясь, чтобы её малыш остался жив.

— Что ты? — безразлично спросила она с вызовом в голосе.

Аврора смотрела куда угодно, но не в глаза своему отцу. Он ей был противен, как и Милли. Только с подругой она смогла оборвать все связи, а с Полом так легко это не выходило.

— Я не хочу слышать ни слова о тебе. Ты для меня стал мёртвым, когда отдал в лапы этого чудовища, — шептала она, пока на глазах появлялись слезы. — Знаешь, лучше бы ты умер, а не мама. Лучше бы твой мозг уничтожали эти мелкие клетки. Она заслуживала жить, в отличие от тебя. Будь мама жива, я бы не стояла сейчас беременная в доме совершенно чужого для меня человека в надежде, что сегодня я правильно прошлась мимо его кабинета, не топая слишком сильно или надела подходящее платье, чтобы потом не оказаться избитой. Мама меня любила, а ты, видимо, нет, — она пожала плечами, посмотрев отцу прямо в глаза. — Иначе я не могу объяснить того, как ты поступил. Пусть мы бы жили в грязи, на свалке, но зато без этого мерзкого человека, — девушка ткнула на коридор, словно именно там и находился её муж. — У нас всё ещё были дом на берегу океана, квартира в центре, пентхаус, недвижимость за границей и три машины. Но ты выбрал не прощаться с этим, а прощаться с дочерью. Мама из кожи бы вон лезла, чтобы такого не произошло.

Аврора видела, как её отец держался, как стоял на грани слёз, но ей было плевать. Он сделал ей так больно, что эти слова — ничто.

Пол развернулся и ушёл, оставив Аврору с бурлящей в крови ненавистью, которую она хотела куда- то выплеснуть, чтобы не сгореть от этого чувства.

Она прошла к столу, на котором лежала бархатная ткань. Девушка скинула её, как и несколько манекенов, мотков ниток, иголок, эскизов и ткани. А потом просто сидела на полу и плакала. Плакала и мечтала забыть всё, что когда- либо происходило в её жизни.