Глава 30
В среду Ева и Яр скромно поздравили Алису с днём рождения, заказав на обед набор роллов, а после Слуги она очень быстро умотала домой. В этот же день Горный отыскал Иванова и расспросил его случившемся. Тот, ко всеобщему удивлению, честно рассказал всё Ярославу: «Её подружка призналась, что Федотов приставал к моей девочке прямо на паре и предлагал переспать за оценки. Про меня ещё пошутил что-то. А она для меня важнее, чем должность. Вот он и получил».
В четверг Евгений Геннадиевич не вышел, поэтому ещё один день прошёл спокойно. Как и пятница, насколько можно называть спокойным день с подругой, предвкушающей субботу.
— Мы договорились, что посидим у него, — щебетала она посреди пары. — Я точно трахну его!
— Ты могла это ещё вчера сделать, — шепнула Эвелина, бросив лекцию от неизбежности беседы.
— Вчера я была с мамой и мелкими, — отмахнулась подруга. — А вот завтра... Не пойду на пары!
Ева хмыкнула. Иногда ей казалось, что в последнее время она больше переживала об отношениях Алисы и Ильи, откладывая на задний план собственные проблемы хотя бы до прибытия домой. А там её ждал папа на грани самообладания, явно не первый час успокаиваемый мамой.
Ева ежевечерно чувствовала нарастающее желание собрать вещи и уехать к Ярославу. Так же она избегала конфликты и пять лет назад, потому снова чувствовала себя бунтующим подростком и, смотрясь в зеркало, не понимала, почему её волосы не цветные.
Она была готова согласиться уехать на ночёвку к Яру в любой следующий раз, когда он предложит. Достало.
И оценки эти идеальные... совсем не сочетались с внутренними чувствами Эвелины. Она подзабила. Конспекты превратились в многоточия, витиеватые рисунки, а взгляды преподавателей в разочарованные.
Казалось, ей всё равно. Пока в конце той пары, которую она проболтала с Алисой, не строгая на вид женщина сказала:
— Вы слишком расслабились, Эвелина, не рановато ли?
Ева поджала губы, промямлила что-то невразумительное, и вышла из аудитории, погружаясь в пучину самокритики. «Какая же ты идиотка!» — только и хватило ей мысленных слов. Поучать себя заученными «ты должна» не было сил.
— Евуль, — послышался мягкий голос над ухом. Она тут же повернула го-лову, встречаясь с глазами цвета безоблачного неба, разгоняющего все тучи из её размышлений. — Ты не слушай её, ты самая умная и самая прилежная из всего потока. Тебе не мешает иногда расслабиться.
Он приобнял её за плечи, погладив горячей ладонью сквозь ткань.
— Ты не будешь против, если я сегодня у тебя переночую?
Ярослав удивлённо вскинул брови. Улыбнулся:
— А ты уверена, что попадёшь после ночёвки на пары?
Эвелина напряжённо рассмеялась:
— Не знаю даже... Может и не очень хочу теперь к тебе...
Он положил свободную руку на сердце, изобразив боль.
— Ты снова ранила меня...
Ева хихикнула. И с воодушевлением взялась за выбор ночного фильма, заранее зная, что просмотрят они едва ли половину.
На следующий день, с усилием вырываясь из-под тёплого одеяла и от сонного Ярослава, она убежала на учёбу. А он на работу. После нескольких скучных лекций девушка надела наушники и прыгнула в автобус, стремящийся на север. К бару, в котором был Горный.
После того, как обиженно на неё смотрел папа, пока она одевалась в коридоре, ей совсем не хотелось домой. Знала, что по приезду её ждало очередное: «Этот актёришка — ненадёжный и глупый вариант».
Она зашла внутрь, встретило её тёплое, слабоватое освещение, оставляющее помещение в полутьме, что было барной обыденностью. С ней поздоровалась симпатичная девушка у стойки и пригласила занять свободное место.
Ева села за двухместный деревянный стол, вскоре один из официантов по-дал ей меню, представился и удалился.
Она пробежалась взглядом по заполненному залу в поисках Ярослава. Тот стоял в нескольких столиках от неё, усердно показывая что-то в меню другим гостям.
Эвелина подставила руку под голову, чтобы с большим удобством наблюдать за ним. Последние недели рядом с Яром казались ей единственным остав-шимся в мире островом спокойствия, который был невообразимо нужен. Ева видела только ласку и нежность, обращённую к ней, тёплую поддержку и заботли-вую улыбку. Он ни разу не сказал ей и одного плохого слова, из-за чего она просто убийственно к нему привязалась.
Но его поведение вызывало сомнения. Нет, Еве не казалось, что он влюб-ляет её в себя, чтобы потом сделать больно. И нет, она больше не считала, что он станет таким, как Дима. Слова отца пролетали мимо ушей, оставляя в голове со-вершенно другие заботы: «Почему он ни слова не говорит о себе?»
Раньше, когда он пытался стать ей «просто другом», прогуливаясь до её дома пешком, он разговаривал о семье, о работе, о мечте быть актёром, о «Тартюфе», Доте и даже «Слуге». А теперь... всё сводилось к беспрестанной поддержке, словам восхищения Евой и отношениям Алисы и Ильи (они просто обожали хихикать над ними). Но про самого Ярослава не было ничего.
Это было ещё одной причиной, почему Ева приехала сегодня в бар. Посмотреть на него, когда он не занят заботами о Звёздной. Такой же ли он весёлый? Может, его что-то тревожит, о чём он не хочет говорить?
А вдруг... ему нравится другая?
Девушка тяжело вздохнула, проводя его взглядом. М-да, совсем глупо было рассчитывать на искреннее лицо парня, работающего официантом. Он же прямо сейчас разносит полные посудой подносы, собирает чеки и консультирует гостей! Образец вежливой маски.
— Вы готовы сделать заказ? — спросил подошедший к ней парень.
От неожиданности Ева вздрогнула. Она совсем забыла о меню.
— О, извините... Мне что-нибудь перекусить, но не очень большое, и что-нибудь безалкогольное выпить.
— Что предпочитаете? Говядину, свинину, курицу?
— Курицу.
Официант помог Еве определиться с обедом и удалился, оставив её в ожидании. Она снова обратила свой взор на Ярослава. Не отрываясь, смотрела за каждым движением его лица, стараясь запечатлеть его тогда, когда он будет хотя бы долю секунды расположен сам себе.
Но этого всё не было.
Она рассматривала заученное выражение, настолько искренне, насколько фальшивое, и не видела ничего вокруг.
— Приятного аппетита, — произнёс голос над ухом, и Эвелина снова вздрогнула. — Ой, простите, что испугал вас.
— Ничего, спасибо, — робко произнесла она, обращая взгляд на свой бургер и напиток, который, возможно, стоял на столе уже какое-то время. Обычно ведь заказ не приносят целиком, а по готовности... Она совсем не заметила ничего за наблюдением.
Ева, не торопясь, обедала и поглощала взором Яра до тех пор, пока неловкий голос официанта не отвлёк её опять.
— Простите моё любопытство, но вы так настойчиво смотрите на одного из официантов. Может, я могу вам чем-нибудь помочь?
— О, нет, — отмахнулась она и зачем-то добавила: — Ярослав мой парень...
— А! Понял. Хотите, я позову его?
— Нет, спасибо, — Ева улыбнулась, вежливо улыбнувшись. — Он же на работе.
— Понял. Желаете ещё что-нибудь?
— М-м да, ещё один такой же напиток, пожалуйста.
***
На трезвую голову просыпалось удивительно легко. Жизнь снова обрела смысл, яркими пятнами заполнила дни и даже ночи. И всё, что окружало его, постоянно напоминало её.
Он был в предвкушении. Встал рано, помылся, побрился, надел самое свежее и чистое, в нетерпении и ожидании заполнил переписку мемами с котятами.
Почти месяц назад хотел забыть о том, что произошло между ними на даче Евы, как о неудачной шутке, и жить дальше. А сейчас понял, что именно неудачные шутки запоминаются до конца жизни. Но эта неудачная шутка была глотком самого свежего в его жизни воздуха. Будто полоса неудач и проблем наконец-то закончилась, и теперь ему можно быть счастливым.
Илья бы очень хотел наброситься на её губы с первой секунды встречи, украсть в спальню и... Но, возможно, ему было страшно. И, казалось, он был не уверен. Но в чём?..
Алиса приехала раньше на полчаса. И выглядела она отнюдь не радостной.
— Привет, — натянуто улыбнулась главная героиня всех его снов, и прошла в коридор, скидывая с себя яркий пуховик и кроссовки.
— Что стряслось, Лисёнок? — спросил Илья, разглядывая её словно впервые.
Маленькая, нежная, такая рыжая и забавная...
Он забрал её куртку и повесил в шкаф, пока она молчала, уставившись на него.
— Что? — спросил он, немного смутившись от её стеклянного взгляда.
— Первый раз слышу, как ты... — сказала Алиса, стремительно краснея.
Щёки Морозова вторили её примеру.
— Мгм, — пробубнил он, помялся в собственной квартире и, наконец, сообразил пригласить её в кухню-гостиную жестом и какой-то невменяемой отсебятиной.
Она кивнула и, чуть не споткнувшись обо что-то, неуверенно пошла по коридору. Илья включил чайник в тот момент, когда Алиса неаккуратно села за стол, оглядываясь.
— Так... — принял он новую попытку узнать о том, почему его мечта выглядела не особенно счастливой, — что же произошло?
— Да... — замялась девушка, обнимая себя руками, нахмурилась, вздохнула, затем махнула ладонью и произнесла: — Ничего нового. Мелкие из-за какой-то херни подрались, а я виновата, что не уследила за их вещами. Катя с Соней наперебой права качали перед всеми, мама чуть их всех не убила... Ну как обычно. Хочу съехать.
Илья, слушая, неуверенно сел на соседний стул. Придвинулся к ней ближе. Хотел приобнять, чтобы подбодрить, но тело вдруг замерло.
Ерунда какая-то, пять минут назад был готов рвать на ней одежду, а сейчас даже слово сказать рядом с ней — страшно, не то, что трогать её — это казалось просто невозможным.
Он опять выдавил из себя что-то необъяснимое и уткнулся лбом в стол.
«Может, она хочет ко мне переехать? — подумал он. — Нет, мы должны хотя бы начать встречаться! Ну и... это... спать, наверное...»
— Приходи почаще, — выдал он. — Буду тебе такси до дома заказывать, если поздно будет...
— Не знаю даже... Поможет ли это?
— Сбегать от проблем на учёбу разве не стандарт для подростка?
— Я уже не подросток, — подметила Алиса.
— Правда? А сколько тебе? Я думал, лет десять.
Она закатила глаза, улыбаясь.
— Ну вот, хоть чуток повеселела.
Как раз закипел чайник. Илья стал чувствовать себя немного увереннее. Его бред не окончательно бредовый, раз хоть немного улучшил положение. Программист встал, как бы случайно задевая рукой плечо Алисы и направился в гарнитуру, попутно объясняя.
— План на сегодня такой: мы пьём чай, рубимся в плойку, едим суши, ругаемся на родителей. А дальше как пойдёт.
Алиса повеселела поискреннее. Словосочетание «едим суши» никогда не подводило Илью. После чаепития они перебрались в спальню. «Мда, — подумал Илья, — надо было переносить плойку к компу... Хотя с другой стороны...»
Они уселись на полу, обложившись заранее купленными Ильёй чипсами, взяли в руки джойстики и запустили консоль.
Алиса уделывала его вчистую, Илье даже не пришлось поддаваться. С каждым раундом они медленно двигались друг к другу всё ближе и дошли до того, что опрокинули чашу со снеками. Алиса с жалобным «О, нет!» пыталась спасти с ковра чипсины, закидывая их прямо в рот, а Илья вздыхал по скорой встрече с пылесосом. Сейчас, конечно, было не до этого.
Ещё через час доставили роллы. Алиса очень воодушевлённо заставила Илью отложить джойстик и пересела на кровать.
— Лис, если мы зальём плед соевым соусом... — начал предостерегать её Илья.
— О, не переживай, я тут же это отработаю, — сказала Лазарева с очевидным намёком и макнула филадельфию в тёмную жидкость.
Илья покачал головой и включил по заказу Лисы старый мультфильм. И пока она, абсолютно счастливая, смотрела в телевизор и ела роллы, Илья смот-рел, конечно же, на неё. Смотрел, забыв о еде и «Русалочке», которую до дыр на кассете засматривал в детстве, не подпевал, как Лиса, мелодиям. Он просто растворялся в наслаждении и нетерпении поцеловать её.
Не знал, как подступиться. В прошлый раз, тогда, она поцеловала его первая. Сейчас хотелось самому сделать такой шаг, но он вдруг представил, как зава-ливает её на спину, раздевает и...
Илья был уверен на миллион процентов, что даже один и даже невинный поцелуй окажется тем самым первым из тысяч и тысяч домино, выстроенных в ряд, образующих в случае падения последней (конечно же, самой большой) цунами из черных костяшек с белым пятнами.
Но он не хотел осознавать, что первая домино уже давным-давно упала.
Алиса повернулась и обратила его внимание на еду.
— Илюш, если ты ещё на минуту оставишь свою половину нетронутой — я всё съем, — пригрозила она, растянув губы в широкую, нежнейшую и прекраснейшую улыбку, и подмигнула.
Со скоростью света, на перегонки, все его мысли вылетели из головы. А возможно он просто наконец-то набрался смелости, наклонился вперёд и вместо ответа на угрозу, поцеловал Алису.
Целовать её было до мурашек приятно и до дрожи необычно. Так он не целовался ни с кем и никогда в жизни. Но выгибаться всем телом, чтобы не дай бог не опрокинуть еду, было жутко неудобно.
Поэтому чуть ли не быстрее убежавших мыслей он, на полмгновения разделив их губы, он встал перед ней на колени, с чувством поместившись между её ног.
Наверное, она была только рада этому, но у Ильи не было возможности обдумать это, он лишь вздохнул ей в губы оттого, что её колени слишком сильно сжали его бёдра. От возбуждения распускались руки. Хотелось сжимать в ладони что угодно: простыни, локти, джинсы... Её джинсы. На её ногах. На её обтянутых тканью сочных ляжках.
Кошмар... как же это приятно. Он перебрал пальцами до ягодиц, вжимая девушку в себя, практически сливаясь с ней в одно целое. Губы, самые желанные в этот миг, ответно сжимали его губы, язык игриво касался зубов парня, раздраз-нивая его.
Одну из ладоней Илья положил девушке на плечо, задевая ключицы, и прямо под пальцами ощутил, как её кожа покрывается мурашками. Алиса шумно вздохнула, запуская шаловливые пальцы в его волосы.
Когда Илья ощутил явно желание войти в неё, то медленно, нехотя отстранился.
— Лис... — голос сел. Он прошептал это почти в губы.
— Что? — Алиса прошептала в ответ.
— Извини за это...
Она отстранилась.
— Почему ты извиняешься? — спросила уже громче, обвиняюще-обиженным тоном.
— Просто... мы вроде как мультфильм смотрим.
Она очень быстро поставила его на паузу.
— Теперь не смотрим.
Нет-нет-нет... Он не готов сегодня. Он хочет. Очень хочет. Но не...
Не...
Илья снова поцеловал Алису, привлекая ближе к себе. Снова изучал и запоминал руками её тело, а языком — рот. Голова кружилась, тяжелела, дыхание сбивалось. Он резко оторвался от её губ, чтобы перейти к шее, чтобы оставить на ней дорожку из поцелуев, чтобы вдруг случайно увлечься у плеча, отодвигая ворот футболки, и оставить засос. Пока он это не заметил, ему не было стыдно.
Алиса податливо извивалась ему навстречу, явно была готова к большему, явно была уверена в Илье или просто хотела его. Может, просто хотела кого-то.
Она ведь месяц ни с кем не спала.
Тупые мысли!
Илья опять отстранился. Заглянул в затуманенные карие глаза, оглядел открытый рот, жаждущий продолжения, опустил взор на возбуждённо вздымающуюся грудь...
Снова пересёк их взгляды. Сейчас она казалась ему самой желанной на свете. Самой нужной, самой правильной неудачной шуткой. Илья восхищался ею, но...
«Но». Что «но», придурок?! Ты же влюбился по уши!
Или ещё нет?
Или она слишком сладкая и желанная, чтобы срываться сейчас? Или он грёбанный мазохист, желающий и дальше оттягивать десерт? Хочет ли он со-рваться в пропасть прямо сейчас? А, может, хочет подольше побыть в тумане? Хочет чаще мечтать о её теле? Хочет не преступать черту тогда, когда можно влюбиться ещё сильнее и в конце концов буквально умереть от счастья при долгожданном соединении?
— Лис... — тихо произнёс, рассматривая красивое лицо.
— М?
— Наверное, я кретин, — сказал Илья, боясь, что она тут же уйдёт, если он скажет то, о чём подумал.
— Возможно.
Чертовка.
Илья усмехнулся, гладя руками джинсы Лисы.
— Я до смерти хочу тебя.
— Так почему медлишь? — она приблизилась к нему соблазнительным веснушчатым лицом, и Илья не был в силах отдалиться.
— Я не хочу... торопиться, — выдал парень и сжал губы.
Кретин.
Вот доведёшь её до слёз, и что?
Она до дрожи хочет тебя, тупица.
Ты не видишь её взгляда?
Прежде, чем Алиса сделала хоть что-либо, он крепче сжал её ноги, придвинул колени к краю кровати и залепетал, пытаясь оправдаться.
— Постой, послушай.
— Я и не собиралась уходить... — сказала она, мельком глянув на нетронутые роллы.
Илья потерял возможность дышать. Какая же она... слов нет.
— И дело не в том, что ты не такая, дело не в том, что я не хочу отношений...
Она сжала губы. Возможно, у неё вертелось что-то на языке по поводу девственности Ильи. И он был благодарен ей за то, что девушка промолчала.
— Потому что я хочу отношений, — выпалил он, не веря собственным ушам. Мозг, неожиданно загрузившийся, лихорадочно перебирал базу данных в поисках чего-то стоящего и не похожего на «Не хочу срывать пластырь». — Будешь моей девушкой?
Этим вопросом, таким нелепым и странным, он ошарашил их обоих. Они какое-то время отходили от услышанного, растерянно смотря друг на друга, а затем Алиса кивнула.
Илья раскраснелся и снова поцеловал её. В этот раз осторожно, без жадности и трепещущего желания, нежно и легко.
Возможно, именно этого он и хотел прямо сейчас. Ощутить себя подростком, тем самым, как Ярослав, а не сидящим за компьютерными играми или кодом. Он поспешил поделиться своими чувствами с Алисой.
Она явно была расстроена, но после признания стала чуть расслабленнее. Возможно, даже более возбуждённой...
— Хорошо, — сказала она, растягивая губы в улыбке.
— Спасибо... Ну и... хотел добавить, что... — он прокашлялся, до сих пор стоя на коленях перед ней. — Довольно очевидно, но я всё равно скажу. Ты очень нравишься мне. Сильно. До вот таких глупостей. И, отчасти, я поэтому хочу подо-ждать, чтобы... не знаю в общем. Если я совсем кретин, ты скажи мне об этом, хорошо? Просто... когда мы... ну... дойдём до... ну не смейся, я и так весь красный! В общем, я бы хотел, чтобы мне было хуже, если так можно выразиться. Блин, Алиса!
— Прости, — она прикусила губу.
— Мне и так плохо от твоего присутствия. Я думаю только о том, как раздену тебя. Реально. Даже сейчас. Но как будто я ещё не дошёл до пика сумасшествия.
— Хорошо. Постараюсь быстрее свести тебя с ума, — сказала Лиса, наклоняясь за новым поцелуем.
***
— А я смотрю, ты сильно работу любишь, — сказал коллега Ярославу, когда он стоял у табло со столиками для записи заказа гостей.
— Чего? — спросил он, не отрываясь от экрана.
— За тем столом твоя девушка сидит, а ты даже заметить её не удосужился.
— Кто? — Яр оторопел, поднимая взгляд на Сашу. — Моя кто?
— Ну, по крайней мере она так сказала, — парень кивнул в сторону своей рабочей зоны.
За одним из столов сидела Ева, со скучающим видом разглядывая зал.
— Что она здесь делает?.. — пробормотал Яр, и в голове тут же закрутились яркие картинки Эвелины, выпивающей уже пятую кружку пива.
А затем его мозг обработал сказанное Сашей ещё раз. Повнимательнее.
— Стоп, как ты её назвал? — пробормотал Яр.
— Твоей девушкой...
Значит, не послышалось...
— А с чего ты взял, что она моя девушка? — настороженно спросил Горный.
— Она мне так сказала... — смутился коллега.
— Что сказала? — Яр аж задрожал. Ева назвалась его девушкой? — Прям так и сказала, что моя девушка?
— Ну... почти.
— А можешь поточнее?
То есть они вместе? Они встречаются? Она любит его?!
— Я спросил, чего она на тебя пялится всё время, а она сказала: «Он мой парень».
Возможно, это была лучшая секунда в его жизни. Секунда осознания, которая должна была длиться целую вечность. Настроение было поднято до предела. Ярослав сжал кулак и, не стеснясь, радостно прошептал:
— Есть!
Саша закатил глаза и направился в кухню.
— Стоять! — позвал его Ярослав.
— Чего?
— Её счёт мне на стол, понял?
— Так точно.
Он хотел подойти к ней, чтобы хотя бы поздороваться, но гости, как назло, захватили всё его внимание почти сразу же. Но теперь Яр, пусть и занятый разносом напитков и закусок, чувствовал себя не просто счастливым, а как будто впервые в жизни не одиноким.
Конечно, последнее время он очень редко ловил ощущения тоски по обществу, занятый Эвелиной, учёбой, гостями, переездом, до которого у него осталась неделя (завтра он собирался ехать смотреть сразу три квартиры), в конце концов, но теперь он был... так счастлив!
Всё, что он делал ради неё, не было зря. Она сама назвала его своим парнем. Первая.
Яр поднял глаза на столик, за которым сидела Ева, тут же столкнулся с ней взглядами, впервые за всю смену, и подмигнул ей, улыбаясь.
Она, кажется, смутилась, неловко растягивая губы и махая ему пальцами.
Парень так и не подошёл к ней. Едва объявилась свободная минута, пере глазами юноши появился счёт.
— Уходит?
— Ага. Я ей сказал, что ты за неё заплатишь, она покраснела, поблагодарила и убежала.
— Ну ладно, позвоню ей после смены, — пожал плечами Горный, прикладывая карту и не зная, что звонок не состоится.
Нет, плохого ничего не случилось. Просто ровно в семь, едва Ярослав снял с себя фартук, получил сообщение от Ильи:
Илья: «Ярусик»
Илья: «Я такое натворил сегодня...»
Илья: «Не уезжай из бара! Я уже еду! Возьми мне пива. Кружки три».
Ярослав вздохнул, вышел из раздевалки и сел за свободный столик. Звонить Еве в таком шуме не хотелось, потому он отправил ей сообщение: «Счастье моё, ты чего приходила?» Через двадцать минут приехал его лучший друг, с чересчур поднятым настроением. Ева не ответила. Яр отложил телефон. Как бы он ни хотел прямо сейчас сорваться к своей девушке, Илья выглядел так, будто сейчас будет целый терабайт новых сплетен.
— Ярусик, здорово, — сказал Илья, весь светясь, пожимая Яру руку.
— Ещё раз ты меня так назовёшь, я тебя в Фонтанке по частям утоплю.
Илья громко рассмеялся, садясь на диван напротив. Он смело взялся за одну из запотевших стеклянных кружек и с очень довольным видом осушил аж на половину.
— Нет, мы не переспали, — сказал он. — Но! — Морозов выдержал театральную паузу. — Я предложил ей встречаться. По глупости... Но она согласилась. И я... так счастлив!
Ярослав, прекрасно понимая, что сейчас чувствует Илья, искренне порадовался за него, чокнувшись пивом. А потом ещё раз. И ещё. И, выпив больше полутора литров, он вдруг подумал, что сам-то Еве быть парой не предлагал. И решил, что обязательно это исправит.
Сказал об этом Илье.
И они снова выпили.
Поели.
Выпили. Ещё раз. И снова... И вот, за приятной беседой, за смехом товарища, который был также рад, как и он сам, Ярослав не заметил, как пролетело шесть часов.
Едва взглянув на часы, он ужаснулся. Оплатил с другом счёт пополам и вызвал такси до дома. Евы. Но сначала зашёл в цветочный. Вместе с пьяным в край, но уверенно (насколько это было возможно в почти бессознательном состоянии) держащимся на ногах Ильёй. Они выбрали Еве самые красивые, самые расхваленные розовые французские розы (пятьсот рублей за штуку), пристроили к ним белую обёртку и на улице распрощались.
В половину второго ночи Ярослав позвонил Еве на телефон, так как звонком домофона побоялся разбудить её семью. Услышав сонный хриплый голос девушки, он улыбнулся.
— Я приехал. Впусти меня.
«Чего?... — кажется, она проснулась. — Куда приехал?»
— К тебе домой-и-и! Куда ж. Ещ-щё.
«Ты спятил?» — послышался её шёпот.
— На щ-щ-щёт три... звоню. Открой, пожалста.
«Точно спятил...» — пробормотала Эвелина.
— Два с половиной...
«Подожди же! Дай хоть штаны надену...»
— Ты спиш-шь бе-ез штанов?
«Жарко же... Сколько ты выпил?»
— Без понятия.
«Звони», — наконец объявила девушка.
Он уверенно поднялся на четвёртый этаж. Постоял перед дверью. Никто не открывал. Он собирался постучать, но вдруг услышал щелчки ключа этажом выше. Поднялся. Чёрт, как можно было настолько ошибиться с дверью? Он ведь даже не в ту сторону ждал!
— Привет, — сказал Ярослав, протягивая ей букет.
— Спасибо... Ты время видел?
Ярослав уверенно кивнул.
— Видел. — Цель разговора была другой. Он тут же приступил к теме: — Мне Санёк сказал, что ты назвала меня своим парнем.
— И ты поэтому так наклюкался?.. — шёпотом возмутилась она.
— Не-а, потому что Илья...
— Яр, потише... — попросила Ева. Ярослав кивнул.
— Ой... Да ну его. Слушай, Евуль. Я люблю тебя.
— Ты еле на ногах стоишь, — ответила она.
— Я хочу, чтобы мы были вместе, — он снова протянул ей букет.
Эвелина наконец взяла его в руки.
— Мы и так вместе, — произнесла девушка, отведя взгляд.
— Точно?
— Точно. Потише...
— Извини... Просто я так тебя люблю...
— И... Ох, Ярослав, заходи, пожалуйста. Уже так поздно!