1
Не может быть!
Он смотрел на девушку в конце зала и не мог пошевелиться. Не мог выдавить ни слова. Даже вздохнуть не мог. Сердце бешено колотилось в груди, и кровь в жилах закипала, бурлила, пенилась. Не кровь — жидкий огонь.
Она. Это она. Его истинная пара.
Любовь, которую Чонгук ждал целую вечность, сто два года, с тех пор как в пламенном круге драконов отпраздновал свое совершеннолетие.
Она стояла в дверях, на пороге «Гостиной встреч», растерянная и немного смущенная. Красавица. Блондинка. В серо-зеленом платье, слишком скромном для того заведения, куда ее занесло.
А занесло ее в бордель. Знаменитые «Шипы» Мадам Пим-глоу. Дом удовольствий, где мужчины-пленники вынуждены продавать себя за деньги.
И Чонгук — один из этих мужчин.
Тот, кого готовили стать наследником Огня, хранителем Драконьего острова, вот уже неделю работал шлюхой.
Какая жестокая насмешка судьбы! Нет, даже не насмешка — хуже. Судьба не посмеялась над Чонгуком — она в него плюнула. Прямо в лицо. А потом ударила под дых, так что не разогнуться, не глотнуть воздуха.
Он в мужском борделе, в рабском ошейнике, по самую макушку провалившийся в грязь, смотрел на свою истинную пару — девушку, которую ждал так долго и с таким нетерпением.
Почему Чонгук не мог встретить ее раньше, когда был на коне, когда каждая красотка на острове мечтала заполучить его в мужья?
Все эти сто лет среди своего народа Чонгук считался завидным женихом. У него было, что предложить будущей супруге, а теперь…
Теперь он пал так низко, что даже не посмеет подойти к своей избраннице. Не в этой одежде для шлюх, не с черной блядской краской на веках, не с рабским ошейником на горле. В таком виде он просто постыдится показаться ей на глаза!
Он, ледяные бесы, сгорит от унижения!
Он уже горит! От страсти, охватившей его при одном лишь взгляде на белокурую незнакомку. От осознания своего чудовищного позора. Чонгук теперь хуже грязи. Не личность, не мужчина — тело для постельных утех.
Вспышка ослепляющей ярости заставила стиснуть кулаки.
Несправедливо. Нечестно.
Столько лет он мечтал об этой встрече! Прокручивал ее в мыслях, видел во снах. Его сверстники уже обрели избранниц, а Чонгук все ждал и ждал подарка от судьбы, почти отчаялся.
И вот случилось: дорога жизни, долго петляя, привела-таки к бывшему драконьему лорду его вторую половинку. Но к этому моменту несчастный успел лишиться всего: свободы, титула, чести.
Даже крыльев!
О, священный огонь!
Два уродливых шрама на спине — все, что осталось от его прекрасных и мощных крыльев. Их отрезали. Забрали у Чонгука небо. Превратили его в калеку. И теперь эти два убогих рубца ныли днями и ночами, напоминая о его потере навязчивой монотонной болью.
Невыносимо.
— На что это ты уставился? — раздался рядом неприятный, визгливый голос, и реальность обрушилась на Чонгука потоком ледяной воды.
Рядом с ним на диванчике сидела женщина средних лет — клиентка. Ее рука, маленькая и пухлая, лежала у него на бедре. Пальцы, короткие и толстые, как свиные колбаски, гладили ногу через ткань штанов, медленно подбираясь к паху.
Чонгука тошнило от этих прикосновений. От близости незнакомой женщины. От ее запаха — чужого и отталкивающего.
Ему хотелось согнуться и исторгнуть из себя все, что он съел на ужин, — прямо на пол, меж своих стоящих на этом полу ступней. Избавиться не только от остатков еды, поднявшихся по пищеводу и комом застрявших в горле, но и от унижения, от нестерпимого чувства гадливости, которое Чонгук испытывал и к сидящей рядом женщине, и к собственному оскверненному телу.
Ужасно. Больно до слез. Возмутительно до красных вспышек перед глазами.
Чонгук отодвинулся от клиентки и снова взглянул на девушку, вошедшую в комнату.
Она ведь попала в «Шипы» случайно? Наверняка искала магазин или ателье и ошиблась дверью. Девушки с такими добрыми глазами и невинным выражением на лице не покупают в борделях живой товар, не платят за насилие над теми, кто не может себя защитить.
Сейчас красавица поймет, что зашла не туда, и…
Сбежит! Он больше ее не увидит! Свою истинную пару.
Испуганный Чонгук попытался вскочить с дивана, но клиентка проворно вцепилась в него всеми конечностями.
— Куда это ты собрался? Совсем обнаглел. Сейчас я заплачу за ночь с тобой, и мы поднимемся в спальню. Надеюсь, там ты не будешь таким холодным и как следует отработаешь деньги, которые за тебя просят.
Чужое дыхание осело на коже лица, и Чонгук поморщился. От запаха цветочных духов, ударившего в ноздри, замутило. Захотелось брезгливо стряхнуть с себя женские руки, оттолкнуть клиенту с яростью и возмущением.
Да как она смеет! Трогать его, наследника Пламени, хранителя Драконьего острова.
Бывшего.
Бывшего наследника и хранителя.
На миг магический ошейник на горле сжался, лишив дыхания и напомнив Чонгуку, кто он теперь такой.
Шлюха. Постельный раб. Вещь, не имеющая никаких прав. Ни на чувства, ни на желания, ни даже права распоряжаться собственным телом.
Из темной ниши за роялем на бывшего драконьего лорда пристально взирала Дженни — смотрительница борделя, помощница мадам Пим-глоу. Она и заставила стальные оковы перекрыть ему кислород.
«Знай свое место, — говорил ее взгляд. — Будь послушным. Ублажай клиенток. Иначе отправишься в комнату боли».
Боль.
Чонгук так от нее устал. Ни один курто из этого заведения не провел столько времени в комнате боли, как он. Его нрав очень долго пытались усмирить. Очень долго.
— Вот так-то лучше, — задышала ему в ухо ненавистная клиентка, когда Чонгук перестал дергаться, сбрасывая с себя ее руки. Наглые пальцы тут же устремились вверх по внутренней стороне его бедра. К паху.
Каждая мышцы напряглась, противясь этим прикосновениям. Все в груди от омерзения сжалось тугим узлом.
Нет.
Не надо.
Хватит.
В полном отчаянии Чонгук смотрел на свою истинную пару, в то время как его лапала чужая женщина.
А белокурая красавица с добрыми глазами не спешила пугаться своей ошибки и уходить. Розовая от смущения, она пересекла гостиную и устроилась на одном из мягких диванчиков. Неужели и правда пришла в бордель целенаправленно — за продажной мужской любовью?
От этой мысли душа почернела и скорчилась от боли, как бумажный лист, пожираемый огнем.
Агония.
Девушка, предназначенная Чонгуку судьбой, явилась в «Шипы», чтобы купить мужчину. Сегодняшнюю ночь она проведет в объятиях одного из курто. И Чонгук не в силах ей помешать. Все, что он может, — предложить себя. В качестве шлюхи, в качестве тела для удовольствия, потому что рассказать правду об истинности у него не хватит духа.
Взволнованный Чонгук попытался подняться с дивана, но тут же сел обратно.
Нет. Стыдно. Не так. О, священный огонь, не так он видел встречу со своей второй половинкой!
Чонгук думал, что предстанет перед ней во всем великолепии драконьего лорда, наследника одного из самых древних и влиятельных Домов. Воображал, как поразит избранницу красотой своих крыльев. Они у него были с редким оперением — угольно-изумрудным.
Крылья — главная гордость мужчины из расы драконов. Чем они больше, тем жених привлекательнее, а у Чонгука крылья были огромные, да еще и необычного окраса. Он так ими гордился!
А теперь их нет, и все, что он может показать избраннице — свою искалеченную спину.
Нет, он не подойдет к ней. Не посмеет. Умрет от унижения.
Но и с этой похотливой особой, которая устроилась рядом и трется о него своими дряблыми, вываливающимися из корсета грудями, Чонгук тоже не будет. Спать с кем-то, позволять посторонним женщинам к себе прикасаться, когда нашел истинную пару, — немыслимо, недопустимо. Уж лучше комната боли.
А за отказ Дженни обязательно окунет его в океан страданий. Пусть. Он согласен.
Только Чонгук собрался оттолкнуть ненавистную клиентку, как вдруг заметил спускающегося по лестнице Чимина.
Три часа назад этот рыжий, словно огонь, мужчина поднялся с женщиной в спальню, но купили его, видимо, ненадолго, и теперь Чимин возвращался в «Гостиную встреч», чтобы до конца ночи успеть подцепить кого-нибудь еще и принести проклятой хозяйке «Шипов» лишнюю золотую или серебряную монету.
Чонгук недолюбливал Чимина. Скользкий, хитрый, беспринципный, тот во всем искал свою выгоду. И сейчас, заметив новую клиентку, молодую, хорошенькую, с добрым лицом, остановился на середине лестницы и прищурился. Выбрал жертву.
Если надо с кем-то переспать за деньги, почему бы ни сделать это с красивой женщиной?
Приняв соблазнительный и развратный вид, Чимин направился в сторону одиноко сидящей на диване блондинки. Его, Чонгука, истинной паре!
Дракон сам не понял, как оказался на ногах. Где-то за спиной возмущалась брошенная клиентка. Дженни метала взглядом молнии, обещая вселенские муки.
Ему было плевать!
Он не мог отдать свою избранницу другому мужчине.
А значит, придется предстать перед ней в качестве курто и соблазнить, пока этого не сделал Чимин или другой мужчина из «Шипов».
О, святой огонь! Сейчас он будет пытаться понравиться своей истинной паре. Но не как гордый дракон из древнего рода, а как шлюха, как мужчина, продающий себя за деньги.
Ни разу в жизни Чонгук не пытался выглядеть соблазнительно и сейчас, приближаясь к своей избраннице, понятия не имел, как себя вести.
Как другие курто? Те старались привлечь внимание клиенток томными взглядами и развратными позами, но начни Чонгук им подражать, наверняка выставит себя посмешищем. В каждом его движении будет сквозить неловкость, на лице — читаться унижение.
Что тогда?
Как заставить прекрасную блондинку выбрать его, Чонгука, а не Чимина, куда более опытного и раскрепощенного.
Краем глаза дракон заметил, что отвергнутая клиентка отправилась жаловаться Дженни, но не повел и ухом.
Пусть жалуется. Завтра ему не поздоровится, но сегодня он, возможно, прикоснется к любимой, а это стоит всей боли мира.
Два метра до дивана, на котором она сидит.
Один метр.
Он должен заговорить. Что-то сказать. Что именно?
Еще минуту назад избранница смущенно озиралась по сторонам, но вот заметила приближающегося к ней курто, и теперь взгляд ее прекрасных голубых глаз был прикован к Чонгуку. Под этим взглядом дракон еще больше вспыхнул и оробел.
Его избранница. Его истинная пара. Смотрит на него и видит перед собой шлюху, жалкое отребье, продающее себя за деньги.
Он шел, и каждый шаг был мучением. Дощатый пол холодил босые ступни. Черная краска на веках казалась тяжелой и тянула эти самые веки вниз. Вместе с потом она попадала в глаза и начинала их жечь. Вот как сейчас.
Чонгук заморгал, пытаясь избавиться от ощущения инородных частиц на слизистой. Не помогло. Тогда с чувством неловкости и досады он потер глаза, но только размазал краску по лицу. Теперь он ощущал ее не только на веках, но и на скуле, и на виске. Неопрятный, должно быть, вид. И еще более вульгарный, чем раньше.
Остановившись перед избранницей, Чонгук растерялся. Подумал, что надо игриво улыбнуться, но уголки губ дернулись в короткой нервной гримасе. Ничего соблазнительного.
«Скажи ей что-нибудь!» — мысленно приказал он себе и продолжил молчать.
Девушка нарушила тишину первой. Красная и не менее взволнованная, чем Чонгук, она отвела глаза и прошептала куда-то в сторону:
— Холодно сегодня, не так ли? Погода совсем испортилась.
С тех пор как Чонгук обзавелся рабским ошейником на горле проблема плохой погоды его больше не касалась: вот уже неделю он был заперт в «Шипах» и ничего не видел, кроме четырех стен.
Тем не менее дракон ответил:
— Утром был дождь. — И весь затрепетал при мысли, что говорит с истинной.
Он говорит с истинной!
Она так близко, что он может разглядеть аккуратную родинку на ее щеке, почувствовать сладкий, волнующий аромат женской кожи.
— Ах да! — прекрасная блондинка охотно ухватилась за нить беседы. — Я как раз попала под дождь, когда шла… — И тут она вздрогнула, будто вспомнив, с кем общается.
С мужчиной, предлагающим себя как товар.
Ее щеки, и без того пунцовые, запылали ярче.
— Садись, — опустила она ресницы и подвинулась на диване, приглашая Чонгука устроиться рядом. — Меня зовут Лалиса. А тебя?
Лалиса.
Этот набор звуков перышком защекотал пространство между ребрами.
Смакуя, как конфету, Чонгук несколько раз повторил про себя: «Лалиса, Лалиса», — и почувствовал, как в груди разливается тепло.
Лалиса. В переводе с древнеиманского «Прекрасная лилия». Нежный и изящный цветок.
О, святой огонь, как ей подходит!
Опускаясь на диван подле истинной, Чонгук заметил, что Чимина перехватила некая госпожа с пышной прической и увела за ширму из живых растений. Какая удача! Теперь рыжий прохвост не сможет помешать его планам, не вклинится между ним и Лалисой и не перетянет ее внимание на себя.
Внутреннее напряжение немного ослабло. Дышать стало легче, но Чонгук по-прежнему ощущал себя слишком голым, слишком уязвимым. И эта краска на лице, указывающая на его постыдное ремесло…
Все шлюхи в Имании красили лица. Женщины — губы, мужчины — глаза.
— Ты давно… — Лалиса нервно комкала ткань платья на коленях. — Давно этим занимаешься?
Как будто окатили ледяной водой и одновременно ударили под дых!
О, пламя небес! Его истинная спрашивает, как давно он спит с женщинами за деньги!
И что ответить?
— Неделю, — прохрипел Чонгук, не зная, чего хочет больше, — завыть, начать крушить все подряд или забиться в какой-нибудь темный угол, где его никто не увидит.
На самом деле он еще не успел обслужить ни одну женщину: не срослось, большую часть из этих семи дней Чонгук провел в комнате боли, срывая голос от крика и пытаясь не сойти с ума от страданий, физических и душевных. Но в «Шипах» он уже неделю. Самую длинную неделю в своей жизни.
Сгорая от стыда, Чонгук незаметно вцепился пальцами в собственное бедро. Смотреть на Лалису было мучением, и он уставился на свои босые ноги. Сбитые в кровь босые ноги, смуглые, с некрасиво отросшими ногтями, стоящие на полу рядом с женскими туфельками, что изящно выглядывали из-под длинной юбки.
— Подожди здесь, — хрустальным колокольчиком прозвенел рядом голосок его истинной. Она обратилась к нему мягко и ласково, словно целительница к больному, которого очень жалела. — Я сейчас оплачу твое время, и мы переместимся наверх.
Зашуршали юбки — Лалиса встала с дивана.
Наблюдая за тем, как она идет к Дженни, Чонгук отчетливо осознал: его сейчас купят. Девушка, которую он полюбил с первого взгляда, вот-вот заплатит за его тело. Они поднимутся в спальню, разденутся и…
Проклятые ледяные бесы!
Он должен был ухаживать за своей истинной, дарить ей огненные фигуры, соблазнять своими шикарными крыльями, станцевать для нее ритуальный брачный танец и только потом, обручившись, отвести на супружеское ложе.
Вместо этого, его купят и поимеют, как шлюху.