«Осторожность» 22 часть
Дилан резко повернулся к Виолет, глаза сверкали решимостью и тревогой:
— Быстро! Беги наверх и забери всё, что важно — деньги, документы, оружие! И ни шагу медленнее! Понимаешь?! — его голос был низким, властным, с ноткой паники и контроля.
Виолет кивнула, не задавая вопросов. Она мчалась по лестнице, маленькая и проворная, сердце бешено колотилось, руки дрожали от адреналина, но она слушалась, подчиняясь приказу Дилана.
Внизу Дилан мгновенно бросился в зал. Его мышцы были напряжены, дыхание учащённое, каждый шаг отдавался ударом в груди. Он подошёл к старому комоду, почти растворённому в полумраке, и с силой открыл потаённую дверцу. Там лежал его пистолет. Дилан схватил оружие, ладони сжались на холодном металле, и он чувствовал, как внутри закипает смесь страха и ярости.
— Чёрт возьми... — пробормотал он, сам себе под нос, — если кто-то сюда сунется, я не дам ей ничего сделать... ни шагу!
Он мгновенно всмотрелся в тень в зале и заметил движение. Сердце сжалось от ужаса, адреналин прокатился по всему телу. Дилан медленно двинулся к месту, где мелькнул силуэт, готовый к любому его шагу.
Каждый шаг отдавался стуком в голове, дыхание прерывистое, а разум жадно схватывал каждую деталь — где может спрятаться враг, куда он может выстрелить. Страх смешивался с яростью, с потребностью защитить Виолет любой ценой, так как она сейчас очень много знает.
И вот он увидел его. Человек стоял в тени, словно окаменевший, но напряжение исходило от него, как от зверя. Дилан не колебался ни секунды. Сжимающийся пистолет в руках был продолжением его гнева и решимости.
— Иди к чёрту, ублюдок! — выдохнул он сквозь зубы, мышцы на руках напряглись, взгляд стал ледяным.
Внутри всё горело — страх за Виолет, ярость на врага, ужас ситуации. Каждое мгновение растягивалось, а пульс бился так, что казалось, слышно его всем домом. Он сделал шаг вперёд, полностью контролируя ситуацию, готовый защитить всё, что ему дорого, и при этом не дать страху парализовать себя. Страх и агрессия смешались в нём в один острый, напряжённый порыв — и теперь решалась судьба всей этой ночи.
Дилан стоял внизу, дыхание учащённое, мышцы натянуты, глаза как у хищника. Он увидел первого врага — человек был крупным, подготовленным, так же физически сильным, как и Дилан. В голове промелькнула мысль: "Вот он, чертов ублюдок, пора показать, кто здесь главный."
Они столкнулись. Удары летели один за другим, жесткие, точные. Дилан чувствовал сопротивление противника, каждый раз его кулак встречал такой же мощный удар. Адреналин разгонял кровь, а страх смешивался с яростью — ведь в любой момент это могло кончиться смертельно. Они кружились по залу, удары, отскоки, треск мебели и стекла. Дилан отбивал атаки, использовал каждый мускул, каждое движение, чтобы не дать врагу доминировать.
Тем временем наверху, Виолет металась по комнате. Сердце бешено колотилось, руки дрожали от напряжения. Она быстро складывала в сумку все ценное: деньги, документы, оружие, что ей удалось найти. Каждое движение сопровождалось страхом — она понимала, что время против неё. Но она не видела, что в доме не один враг.
Внезапно дверь комнаты распахнулась, и врывается человек в маске. Виолет вздрогнула, её руки сжались на сумке, а в глазах страх смешался с ужасом.
— Ааа! — крикнула она, отскакивая назад, пытаясь защитить себя и драгоценную сумку.
Сердце Дилана екнуло. Он услышал крик, мгновенно оцепенел на месте, а затем бросился вверх, сердце колотилось ещё сильнее, адреналин зашкаливал. Он видел, как Виолет маленькая и хрупкая против угрозы, а его тело, мощное и натренированное, было готово защитить её любой ценой.
— Не двигайся, чёрт возьми! — закричал он, мчаясь по лестнице. Его руки дрожали, но взгляд был твердым, полный ярости и решимости защитить Виолет.
Дилан понимал, что каждый момент на счету. Он пытался прорваться к лестнице, к Виолет, но его противник, огромный и натренированный, не давал ему подняться. Мужчина блокировал каждый шаг, ловко и агрессивно, его удары летели с точностью, а сам он был как стена, которую невозможно было пройти.
— Чёрт возьми, дай пройти! — вырвалось у Дилана, ярость смешалась со страхом. Его мышцы напряглись до предела, каждый удар — мощный и решительный. Он отбивал удары, шаг за шагом, прокручивая в голове: "Виолет наверху, я не могу оставить её одну..."
Противник пытался сбить его с ног, и Дилан почти терял равновесие. В этот момент он получил удар в плечо, потом колено чуть не ударилось о пол. Боль разрывала тело, но адреналин заглушал её. Он мгновенно ответил: кулаки, локти, колени — каждый удар попадал точно в тело врага. Крики, удары, треск мебели — всё слилось в один хаотичный ритм боя.
Каждый раз, когда противник наносил удар, Дилан чувствовал, как боль пронизывает его мышцы, но он держался. Он наносил свои удары, но думал о Виолет, о том, что она наверху, уязвимая и маленькая. Его сердце колотилось, адреналин сжигал вены, но страх за неё был сильнее боли в теле.
— Блять! — кричал Дилан, отбиваясь, одновременно блокируя удары, уворачиваясь, пытаясь нанести сокрушительный удар в челюсть врагу. Противник пошатнулся, но не сдавался.
Дилан получил несколько травм: порез на ладони, синяк на плече, разодранный бок — но он не замечал этого, его мысли были только о Виолет. Он понимал, как она спешит, собирает вещи, как её маленькое тело дрожит от страха, и это добавляло ярости. Каждое движение Дилана было продиктовано желанием выжить. Он стиснул зубы, перекатывался, избегая ударов, и нанёс мощный удар коленом в живот врага, затем кулаком в грудь. Противник отшатнулся, но всё ещё оставался угрожающим. Дилан кричал, его голос был полон боли и ярости:
— Не смей трогать её, ублюдок!
Каждый раз, когда противник пытался снова атаковать, Дилан уверенно блокировал, отвечал своими мощными ударами, используя силу, опыт и каждую крупицу ярости. Но в его голове не прекращалась тревога: "Виолет там наверху... если что-то случится." Он понимал, что каждая секунда боя, каждое движение может стать роковым. И именно этот страх, смесь ужаса и ярости, делал его невероятно опасным и сильным одновременно.
Тем времини Виолет стояла, напряжённо сжимая кулаки, готовая к бою. Её противник, значительно крупнее и сильнее, насмешливо смотрел на неё, но она и не думала отступать. Она рванулась вперёд, нанося мощные удары руками и ногами — каждое движение было точным и резким.
— Чёрт! Давай же! — прорычала она, стараясь бить по его уязвимым местам.
Противник ответил с той же агрессией. Он схватил её за руку и резким движением ударил по лицу. Удар был настолько сильным, что на щеке Виолет сразу появилась кровь. Она отшатнулась, чувствуя жгучую боль, но в её глазах вспыхнула решимость.
— Ты... сука! — выкрикнула она сквозь стиснутые зубы, ощущая, как страх и ярость переплетаются внутри.
Виолет не дала ему ни секунды передышки. Она била снова — плечом, локтем, ногами по его ногам. Каждый её шаг был отчаянным и яростным, несмотря на боль, пульсирующую во всём теле.
— Вот так, мать твою! — заорал он в ответ и снова ударил её по лицу. Кровь на щеке смешалась с потом, но она не отступила. Виолет чувствовала, как каждый удар только сильнее разжигает в ней ярость, как страх превращается в холодную злость.
Она резко обошла его сбоку, нанесла удар в рёбра и сбила с ног, отправив его на пол. Дыхание сбилось, сердце бешено колотилось, но в этот момент она поняла — преимущество на её стороне, пусть и ненадолго. Её взгляд был прикован к противнику, руки дрожали от напряжения и боли. Кровь на лице лишь подчёркивала её решимость: она была меньше и слабее физически, но её воля была куда сильнее.
Пока противник лежал на полу, оглушённый и на секунды потерявший ориентацию, Виолет не стала ждать. Она резко развернулась, схватила сумку обеими руками и рванула к выходу из комнаты. Дыхание сбилось, в груди жгло, ноги подкашивались, но страх гнал её вперёд сильнее любой боли.
Она уже была на лестнице, когда за спиной раздались тяжёлые шаги.
Он поднялся быстрее, чем она ожидала.
— Стоять! — раздался его хриплый голос.
Виолет бежала вниз, перепрыгивая через ступени, держась за перила, пальцы скользили по холодному дереву. Сердце билось так громко, что заглушало все мысли. Донизу оставалось всего три ступени.
И в этот момент удар настиг её.
Его нога с силой врезалась ей в спину.
Удар был жёстким, точным, выбивающим воздух из лёгких. Виолет вскрикнула, тело потеряло равновесие, и она полетела вперёд, не успев даже выставить руки. Мир перевернулся за долю секунды.
Она рухнула на холодную мраморную плитку.
Глухой, тяжёлый звук удара разнёсся по дому. Боль вспыхнула мгновенно — резкая, пронзающая, будто тело раскололось изнутри. Воздух выбило из лёгких, грудь сжало, пальцы судорожно вцепились в пол.
Сумка вылетела из её рук и, прокатившись, отлетела на несколько метров, с глухим стуком ударившись о стену.
Виолет попыталась вдохнуть — и не смогла.
Боль накрыла её волной, отдавая в спину, в рёбра, в ноги. Каждое движение отзывалось адской ломотой. Она попыталась приподняться, но тело не слушалось. Руки дрожали, мышцы отказывали.
— А-а... — сорвался с её губ сдавленный стон.
Затем крик — пронзительный, сорванный, полный ужаса и боли — разлетелся по всему дому, ударяясь о стены, лестницы, потолки.
Она лежала на холодной плитке, чувствуя, как мрамор прожигает кожу сквозь одежду. Спина горела огнём, в глазах темнело, дыхание было рваным и болезненным.
Виолет не могла подняться. Не могла бежать. Не могла даже закричать во второй раз — лишь стонала, задыхаясь, пока боль медленно и жестоко сжимала её тело.
Крик Виолет прорезал пространство, как лезвие.
Дилан услышал его мгновенно.
Всё внутри него оборвалось — и в ту же секунду вспыхнуло. Сознание сузилось до одной-единственной точки. Он больше не видел перед собой комнату, не чувствовал боли в собственном теле, не слышал ничего, кроме этого крика.
Он резко обернулся — и увидел.
Виолет лежала на мраморном полу у подножия лестницы, неподвижная, согнутая от боли, с раскинутыми руками. Сумка валялась в стороне. Над ней — чужая фигура, тень угрозы, приближающаяся к ней слишком быстро.
В Дилане что-то сломалось окончательно.
— Сука... — выдохнул он сквозь стиснутые зубы.
Он даже не помнил, как оказался рядом со своим противником — тем самым, с которым бился всё это время. Просто в следующий миг его руки вцепились в чужую куртку, в плечи, в горло. Сила пришла откуда-то из глубины — грубая, яростная, неконтролируемая.
Он потянул врага на себя и ударил.
Раз.
Удар пришёлся в корпус — глухо, с хрустом воздуха. Второй — в лицо, резко, с разворота. Противник попытался закрыться, но Дилан уже не останавливался. Он бил снова и снова, вкладывая в каждый удар всё: страх, ярость, вину, ужас от увиденного.
— Это тебе за неё! — сорвалось у него.
Он схватил врага за ворот и с силой потянул вперёд, не давая опомниться. Под ногами скользнул пол, мебель задела колено, но он удержался, сжав зубы. Мраморный стол был рядом. Холодный. Твёрдый. Безжалостный. Дилан развернул противника и, не раздумывая ни секунды, врезал его головой в край стола.
Удар был оглушительным.
Раздался сухой, тяжёлый звук — не хруст, не треск, а именно удар о камень, от которого отозвались стены. Тело противника дёрнулось, ноги подкосились, руки ослабли. Дилан не отпустил сразу. Он держал его ещё мгновение, тяжело дыша, чувствуя, как по венам всё ещё несётся адреналин, как дрожат руки от переизбытка силы и ярости. Только после этого он отшвырнул его в сторону. Его грудь ходила ходуном. В ушах шумело. Пальцы сжимались и разжимались, словно всё ещё искали цель.
Но его взгляд уже был не там. Он смотрел на Виолет. На то, как она лежит на холодном полу. И в этот момент вся агрессия сменилась другим — глухим, тяжёлым страхом, который сдавил ему горло.
Второй мужчина в маске всё это видел.
Он стоял над Виолет, уже почти схватив её сумку, когда краем глаза заметил, как его напарник рухнул на пол — безвольный, сломленный, с головой, бессильно скатившейся в сторону. А за ним — Дилан. Разъярённый. Быстрый. С глазами, в которых больше не было ни разума, ни сомнений. Мужчина выругался сквозь зубы. Действовать нужно было немедленно.
Он резко наклонился, схватил Виолет за волосы у самого затылка и рванул её по полу в сторону выхода. Не заботясь о том, как её тело ударяется о холодный мрамор, как руки беспомощно скользят, как ноги волочатся, не подчиняясь.
Виолет не сопротивлялась.
Не потому, что не хотела — потому что не могла.
Боль накрыла её целиком. Спина, рёбра, голова — всё слилось в один сплошной оглушающий импульс. Тело стало ватным, тяжёлым и одновременно невесомым. Сознание плыло. Звуки растягивались, будто под водой.
Она слышала только собственное прерывистое дыхание... и далёкий голос Дилана.
— Виолет!
Он увидел это — и внутри у него что-то окончательно оборвалось.
— Отпусти её! — заорал он, уже на бегу.
Рука автоматически нырнула за пояс. Пальцы сомкнулись вокруг рукояти пистолета. Холодный металл вернул ему фокус. Цель. Контроль. Он бежал, перепрыгивая через разбросанные вещи, скользя по полу, почти теряя равновесие, но не замедляясь ни на секунду. Перед глазами — только она. Как её тянут. Как её тело безвольно волочится за чужими шагами.
Мужчина обернулся, увидел оружие — и ускорился.
— Чёрт...
Выстрел прозвучал резко, оглушительно. Дилан не целился в корпус. Не в голову. Он знал, что делает. Пуля ударила в ногу. Мужчина вскрикнул — коротко, сорванно — и рухнул на колено, выпуская волосы Виолет из руки. Его тело дёрнулось вперёд, ладони ударились о пол, маска съехала набок. Виолет осталась лежать на месте, неподвижная, как кукла, выброшенная на пол. Дилан остановился в нескольких шагах от них, пистолет всё ещё был направлен на противника. Грудь тяжело поднималась, дыхание рвалось, пальцы дрожали от напряжения.
— Ещё шаг — и я тебя положу навсегда, понял? — прошипел он.
Но его взгляд уже был не на враге. Он смотрел на Виолет. На то, как она не двигается. И в этот момент страх оказался сильнее ярости. Дилан бросил пистолет взглядом на поверженного врага — тот корчился на полу, сжимая простреленную ногу, — и в следующую секунду уже был рядом с Виолет.
Он упал на колени так резко, что даже не почувствовал удара о мрамор.
— Виолет... Виолет, чёрт возьми...
Его руки дрожали, когда он коснулся её плеча. Сначала осторожно, будто боялся причинить ещё большую боль. Потом сильнее. Она не отвечала. Её тело лежало неестественно неподвижно, голова была повернута набок, тёмные волосы рассыпались по холодному полу. На щеке — кровь, тонкая, яркая линия, резко контрастирующая с бледной кожей. У Дилана перехватило дыхание.
— Нет... нет, нет, нет... только не это...
Он резко подался ближе, подхватил её голову ладонями, прижал к своей груди, не заботясь о том, как неудобно, как неправильно — ему нужно было чувствовать, что она жива.
— Слышишь меня? Виолет, посмотри на меня.
Он наклонился, почти касаясь лбом её лба, пытаясь поймать её дыхание. Оно было. Слабое. Неровное. Но было. И только тогда он позволил себе вдохнуть.
— Чёрт... чёрт... я здесь. Я рядом. Ты не одна.
Он провёл рукой по её волосам, путаясь пальцами, сжимая их так, словно боялся, что если отпустит — она исчезнет. Его голос сорвался, стал ниже, глухим, почти хриплым.
— Я должен был быть быстрее... я должен был...
Он резко оборвал себя, стиснул зубы, потому что сейчас не имел права разваливаться. Не здесь. Не когда она в таком состоянии.
— Виолет, открой глаза. Пожалуйста.
Он слегка похлопал её по щеке — осторожно, почти нежно.
— Ты сильная. Ты всегда была сильной. Слышишь? Не смей сейчас уходить. Не смей.
Его взгляд метнулся по её телу — быстро, цепко, профессионально. Руки, плечи, ноги. Он боялся увидеть что-то сломанное. Боялся прикоснуться сильнее. Боялся причинить боль, но ещё больше — не сделать ничего.
— Где болит? — спросил он уже тише, почти шёпотом. — Скажи мне... хоть что-нибудь скажи.
В его груди всё сжималось от ужаса и ярости одновременно. Он всё ещё слышал шум крови в ушах, всё ещё чувствовал желание вернуться и добить тех, кто посмел её тронуть. Но сейчас существовала только она. И страх, что она может умиреть у него на руках.
Виолет с трудом вдохнула. Воздух вошёл в лёгкие рывком, болезненно, словно тело забыло, как это — дышать. Её пальцы едва заметно дрогнули. Дилан заметил это сразу.
— Эй... эй, я здесь.
Его голос стал ниже, спокойнее, но в нём всё равно слышалась паника, которую он отчаянно пытался подавить.
— Виолет, посмотри на меня.