Королевство моих преступлений

Мира

Бывает так, что тебя постоянно преследует запах. Он везде. И порой становится настолько ярким, что душит тебя. Изнутри душит. Тонкий аромат табака, прохлады и одеколона. Он словно завис в воздухе, и его не выветрить, даже ароматизированные палочки не помогают, а лишь наполняют мою комнату дымовой завесой из огромного сгустка вони.

Размахиваю руками, откашливаясь от смога, и беру свою сумку, чтобы поскорее исчезнуть из спальни. Отвратительно. Меня когда-нибудь отпустит? Нет, мне кажется, что нет. С каждой минутой всё только хуже и хуже. Теперь страх перешёл в катастрофическую паранойю. Невозможно. И я бы хотела не бояться, но не в силах. Клянусь, это не контролируемо. Я не знаю, что мне делать. Я чувствую ЕГО везде, даже чёртов запах краски чувствую, как будто только вчера я распыляла её на стену заброшенного разрушенного здания.

— Доброе утро, — хмуро произношу я, садясь на стул во главе стола.

— Прекрасно выглядишь, Мира, — Прю ставит передо мной завтрак, на что я лишь сухо киваю.

— Я хотела спросить: мы, правда, не будем выступать на игре? — Произнесённый тихим, с опаской, голосом вопрос, долетает до меня.

— Неужели, что-то изменилось за сутки? Вряд ли. Значит, правда, мы не выступаем, — раскладывая салфетку на ногах, отвечаю я.

— А...хм, на игру пойти можно?

— Можно, но перед этим почитайте новый устав. И закройте рты, от вас уже голова болит, — ведь не вру. Голова разрывается от боли. От ужасной и тяжёлой ночи с похожими снами. От выдуманного голоса, преследующего меня. И вдобавок ко всему от ароматизированных палочек. Чёрт бы побрал этот Нью-дели!

— Даже аппетит пропал из-за вас, — зло фыркая, бросаю в тарелку салфетку и резко поднимаюсь, отчего стул падает, а все замирают.

Как же меня все достали. Мне душно! Душно, понимаете? Дышать не могу, тошнит, и изнутри рвётся всё наружу. Не могу...как же плохо. Уже даже физически.

— Пройдусь. Свободен, — отмахиваюсь от парня, ожидающего меня за рулём студенческого такси.

Может быть, свежий осенний воздух поможет? Надеюсь, а впереди занятия и очередное испытание...

— Мира! Мне что, теперь даже говорить с тобой нельзя? — Сначала крик, а затем и сам обладатель голоса появляется передо мной.

Отвали.

— Оливер, меня сейчас вырвет от твоего вида, — кривлюсь я, отмечая, как и взглядом, так и обонянием его облик. Занятия возобновил с ребятами, видимо, поэтому в форме и воняет потом.

Делаю шаг в сторону и вижу, что он заносит руку. Моментальная реакция — отскакиваю в сторону и прищуриваюсь, а парень удивлённо приподнимает брови.

— Никуда не пойдёшь, пока не поговорим. Ты чего шугаешься? — Ехидно усмехается. Чёрт.

— Не тебе решать, пойду я или нет, — фыркаю, снова пытаясь его обойти, а он не позволяет.

— Что ты хочешь? Серьёзно, Оливер, достал. У меня голова болит, давление скачет из-за погоды, и ещё ты. Не превращай этот день в ещё более отвратительный, — цокая, понимаю, что не отпустит.

— Давай быстрее, — добавляю я.

— Это не уличный разговор. Зайдём к тебе или ко мне?

— Ни туда, ни туда. Если ты вновь решил обсудить мои правила, то они не изменятся. Пока твои придурки не исправят своё поведение, как и ты, ничего не собираюсь разрешать своим сёстрам, — безапелляционно заявляю я. Парень раздосадовано поджимает губы, и в этот момент проскакиваю мимо него.

— Всадники, — одно слово, и ноги прирастают к земле. Одно чёртово слово, и всё внутри леденеет.

— Что ты сказал? — Медленно оборачиваюсь к нему.

— Вызвал твой интерес, да? Ну так что: к тебе или ко мне? — Довольный собой, широко улыбается.

— После первой пары. В спортивном зале. Там и поговорим, а ты как раз помоешься. И никакого одеколона, иначе прикончишь меня к чёртовой матери.

— Принимается. Но и о твоих тупых правилах тоже поговорим.

— Не ставь мне условия, Оли. Если ты пришёл ко мне с этим вопросом, значит, я нужна для страховки твоей задницы, так что это мне решать — буду я с тобой говорить или нет. До встречи, вонючка, — целую воздух и дарю ему едкую улыбку, зная, как это его бесит, и, разворачиваясь, направляюсь к ученическим корпусам.

А вот когда меня уже не видят, то настроение падает ниже нулевой отметки. Неужели, вернулись? Зачем? Конечно, условия нарушены, но достаточно их выполнения, и теперь я ничем им не обязана. И они пришли к Оливеру, явно что-то требуя от него. А я-то надеялась, что мои проблемы будут эпицентром ада, но нет. Задолбало, если честно. Я устала от всех, просто выжата решениями невыполнимых задач, когда и со своими-то не могу справиться. Вот хочется просто взять и плюнуть на всё: на дела сестринства, чёртов бал на «Хэллоуин», на организацию досуга и на необходимость держать при всём этом «марку», когда так тошно внутри. Я уже даже думаю, что погорячилась с запретами и готова отменить их все, только бы меня в покое оставили, дали мне спрятаться и не трогали.

Первая пара, точнее, по времени, уже вторая, ожидаю, когда все соберутся. Гул голосов в аудитории подъедает мозжечок в голове, отчего тошнота сильнее подступает к горлу. Макаки недоразвитые. Замечаю, что ЕГО место пустует и остаётся таким же и после закрытия дверей. Надеюсь, что папочка, наконец-то понял, что к чему, и прикончил его. Скучаю ли я по папе? Нет. И даже то, что я заблокировала его контакт в телефоне, а почтовый ящик бросила в спам, как и всех его секретарей, меня не волнует. Не раскаиваюсь, я и от него устала.

— С каких пор разрешено пропускать занятия каждый день? Неужели, где-то вывешено такое разрешение, так я тоже хочу. Сколько стоит? — Кто-то из студентов посылает едкий и язвительный вопрос преподавателю по «Учёту и анализу».

— Простите, но я абсолютно не понимаю, о чём вы, молодой человек. Занятия требуют обязательного присутствия, тем более семинар, который сегодня у нас. А с последним вопросом вы обратились явно не по адресу, — сурово отвечают ему.

— Тогда почему Рафаэль Лоф пропускает? Он же тоже должен каторгу отбывать, как и мы, — недовольно присоединяется к разговору второй парень. Я помню их, не прошли отбор в братства. И точат зуб на Оливера и других ребят. А им чем ОН не угодил?

— Мистер Лоф занимается дистанционно, но со всеми будет сдавать устные задания и экзамены. Приказ директора. Вы тоже можете подать такое прошение, но ввиду плохой успеваемости, к сожалению, вам откажут. Если вопросов больше нет, то открывайте ноутбуки и приступим к опросу.

Что? Дистанционно? Трус! Он теперь, вообще, сюда ходить не будет? А как же я, в конце концов? Он должен был стать моим лекарством, чтобы не опасаться больше насилия или же чего-то подобного. Ведь чем чаще я бы видела его, тем быстрее бы привыкла ко всему, что со мной происходит. И, возможно, слёзы бы появились. А теперь всё? Он лишил меня этого шанса продолжить жить, как прежде! Наглый, самовлюблённый козёл! Если будет так продолжаться, то я не вытерплю напряжения, какое было вчера. Это же...это просто бесчеловечно!

— Мисс Райз, вас просили пройти в администрацию, — после пары сообщает мне профессор.

— И? — Изгибаю бровь, останавливаясь около стола преподавателя.

— Зайдите в администрацию, вас вызывают, — повторяет он.

Ага, конечно. Вчера меня тоже якобы вызывали. Больше не куплюсь.

— Если кому-то что-то нужно от меня, то пусть приходят лично. Да, именно так и передайте, — мужчина теряется, поражаясь наглости, сквозящей в моих словах, чем немного радует меня, и это позволяет догнать девочек, выбросив приказ из головы. Значит, он решил, что можно меня вот так, как дворняжку звать, и я побегу, чтобы выслушать его? Рехнулся, что ли?! Он хоть представляет, как мне сложно? Нет. Он считает, что это просто временные обстоятельства от всего пережитого, и я через пару дней остыну, вновь позволю ему дотрагиваться до меня, улыбаться и веселиться? Да он с головой в ссоре, очень крупной ссоре, раз думает именно так! И сколько наглости нужно иметь, правда? Это ж просто...не могу, я так зла.

— Задержусь, меня в администрацию вызвали. Передайте преподавателю, — бросаю я девушкам, а сама направляюсь в сторону спортивного зала. Ну хоть повод дал опоздать.

Оливер уже ожидает меня. Расфуфырился, даже рубашку надел. Удивительно, обычно он ходит в пуловерах и футболках или в поло, а сейчас, как на свадьбу собрался. Но всё равно от него меня тошнит.

— Давай, быстро. Никого нет. Я проверила, — опускаюсь на стул в тренировочном зале.

— О, как. Тебе бы быть немного вежливее со мной, Мира. Я, как-никак, глава «Альфы», — недовольно шипит Оливер.

— И что дальше? Я глава «Оморфии», могу перечислять свои прекрасные качества очень долго, но это вызовет скуку. У меня. Так что переходи к делу. Что ты имел в виду под словом «Всадники»? — Закатываю глаза и вновь смотрю на парня.

— Они были у меня вчера. Они вернулись, Мира, и поэтому ты должна быть со мной мила, ведь мы повязаны. Ты и я, — язвительно прищуривается он, словно козыри у него не прогнившие.

— Что хотели, Оливер? Ты отупел от алкоголя и, вообще, не слышишь меня? Что они от тебя требовали? — Он начинает раздражать меня с особой силой, от которой поднимаюсь со стула и подхожу на шаг к парню.

— Мне не нравится твой настрой и поведение, и то, как ты общаешься со мной. Я делаю тебе услугу, принцесса, и я не твой подданный...

— Утомил, — цокая, обрываю его и разворачиваюсь, чтобы уйти. Очередная уловка. Это ложь, чтобы заманить меня сюда, надавить на меня и обсудить новые правила. Но самое интересное то, что я не боюсь Оливера. Не трясусь от страха и не впадаю в панику, как это было вчера. Я просто устаю.

— Они хотят, чтобы я освободил место в братстве. В самые кратчайшие сроки.

— Что? — Я ошиблась, а этот придурок тянул резину и теперь шокировано заставляет обернуться к нему.

— Когда я вернулся с тренировки и тусовки с парнями в бильярдной, чтобы ещё больше не злить тебя, меня уже ожидали в комнате. Мне было чётко сказано: или это делаю я, или это делают они, — мрачно произносит Оливер.

— Зачем им место? Они хотят кого-то продвинуть или заслать шпиона от себя? — Мой голос понижается до шёпота.

— Не имею понятия, но они потребовали это и сообщили о том, что на ближайшее время решили обосноваться здесь. Им скучно стало в большом мире, и они жаждут продемонстрировать свои силы. Ещё спрашивали о том, что произошло с Флор, и каким образом я был причастен к этому. Я рассказал, но они и так всё знали. Лишь хотели проверить меня на честность.

— То есть они просто вернулись, потому что им скучно? И решили немного развлечься? Последний раз, когда они захотели развлечься, Беата оказалась в психушке.

— Я помню, Мира, поэтому следующая ты. Они будут следить за мной. И к тому же напомнили мне о том, что я обещал им, — зло шипит Оливер, видимо, до сих пор не отойдя от разговора со Всадниками.

— Но...подожди, времени прошло достаточно. Мы характерами не сошлись, вот и всё. Ты это им сказал? Тем более всё уже улажено, срок был до окончания прошлого года, и он вышел, — напоминаю я.

— Да, сказал. Это их порадовало, особенно Карстена. Они вновь начнут охоту, Мира. Они в курсе того, что власть может пошатнуться, и во всём виноват этот ублюдок. Рафаэль. Если бы не он, то Всадников бы здесь не было. Это он заставил их вспомнить о нас, насладиться всем этим дерьмом, и мы должны что-то сделать. Вместе, как и раньше. Поэтому я считаю, что захватил это вовремя, — Оливер достаёт из кармана брюк кожаную коробочку.

— Серьёзно? Ты считаешь, что это проклятое кольцо исправит положение, и они передумают? Господи, Оли, начни думать мозгами, а не кошельком! — Возмущённо всплёскиваю руками, понимая к чему, вообще, это всё было.

— Но, Мира, мы должны...

— А ну-ка, это всё ложь? Их нет здесь, и ты это выдумал, чтобы заставить меня поиграть в твою невесту, а затем продолжить цирк, как это было с нашими отношениями, авось прокатит и дальше? Вот ты урод, Оливер! Ты просто самый тупой и невероятно безобразный придурок! — Ударяю его по руке, отчего коробочка с кольцом вылетает из неё, а я киплю от праведного гнева. Почему они все держат меня за дуру? Сначала тот козёл, теперь этот? Да, неужели, я хватку потеряла?!

— А теперь слушай сюда, Оливер. Ты мне не нужен. Ты мне противен. Ты настолько омерзителен, что меня наизнанку выворачивает от тебя. Я ненавижу твои прикосновения, поцелуи, не говоря уже о сексе. Ты весь вызываешь у меня только жалость, и так было всегда. Я защищала тебя, старалась утихомирить неожиданный всплеск агрессии, которая могла привести тебя в тюрьму! Я, чёрт возьми, терпела всё то говно, которым ты меня обмазал! Но теперь с меня достаточно! Хочешь войны за свой обман, ты её получишь! И я сама призову Всадников, пусть они разбираются с тобой! Ты тупая ошибка природы, Оливер.

— Ты совсем обалдела, Мира? Ты страх потеряла? Ты хоть понимаешь с кем говоришь, стерва?! Да я защищаю тебя, как могу, блять! Я тоже терпел тебя и все твои примочки! Я смирился с ними, и ты во мне вызываешь идентичные чувства, — рычит парень, наступая на меня, но я стою и даже не двигаюсь, ожидая, когда он приблизится.

— Ты мне нужна только как возможность вечной роскоши. Ты не менее отвратительна, и я бы не прочь поддержать твою сестру в погоне за властью, только меня опередили и не дали помочь ей. И да, никто фотографии у меня не крал, мне просто хотелось причинить тебе боль, чтобы все увидели то, что ты скрываешь под одеждой. Точнее, чего у тебя нет! И я только притворился спящим тогда, когда она залезла на меня! Я трахал твою сестру, трахал всех твоих подруг! Я имел тебя, сука! Наглая тварь, считающая, что вправе со мной так говорить! Да я прикончу тебя одним ударом! — Желваки на лице Оливера ходят ходуном. Он сжимает кулаки, а во мне ничего нет. Страха нет, одна печаль.

— Ну так ударь. Чего ты ждёшь? Ударь меня, прикончи, а не угрожай. И ты не имел меня, Оливер, ты насиловал. Это не делает тебя сильным, наоборот, это показывает, какой ты на самом деле трус и слабак. У тебя ещё есть шанс поддержать Флор, она вроде бы в наркологической клинике лечится. Так вперёд, развлекайся, а меня оставь в покое. Я сожалею о том, что поддалась своему страху в ту ночь, паника меня с ума свела. Я думала, что ужаснее, чем ты и я тогда ничего не может быть. Есть. Всегда есть что-то худшее, и это произошло. Прощай, Оливер, — спокойно отвечаю ему и с горечью смотрю в тёмные глаза, налитые кровью и ненавистью. Мне жаль, что понимание приходит поздно. Жаль, что только в сравнении можно осознать многое и увидеть с другой стороны.

Направляюсь к входу, но меня догоняет Оливер и закрывает собой дверь. Устало поднимаю на него взгляд и ожидаю ещё обвинений и оскорблений.

— Стой. Мира, нельзя так...я...не должен был это говорить, и ты не должна. Всё перевернулось вверх дном. Я же любил тебя. Я был поглощён только тобой и пришёл тогда тоже только из-за тебя. Мира, — он пытается взять мои руки в свои, но я избегаю этого, отходя на пару шагов назад.

— Оливер, прекрати прикрываться тем, что у тебя есть чувства ко мне. Мы оба знаем, кто мы друг для друга. Я в курсе того, что ты никогда не изменишься, а твоя любовь — это лишь оправдание, которое раньше я приняла бы. Но всё, остановись, хватит. Я устала от всего этого. И от твоей лжи тоже. Не было никаких Всадников, им дела нет до нас больше, потому что нет никаких причин, чтобы их что-то здесь заинтересовало. И прекрати пить, прошу тебя, хоть я отношусь к тебе не так хорошо, как ты хочешь, но мы были довольно долгое время вместе, и это наложило на нас свой отпечаток. Никогда не будет больше так, как было. Всё изменилось. И виноваты в этом мы все, — слабо улыбаюсь ему, пока он переваривает мои слова и даёт шанс уйти отсюда так, как должна это сделать девушка моего положения и достатка. Гордо.

— И, к слову, — останавливаясь, бросаю взгляд на подавленного Оливера, — я знаю, что никаких приступов агрессии у тебя нет. Ты не болен, ты просто не сдерживаешь себя, когда пьёшь, и не только. Ты нашёл оправдание для всего, даже для проявления и демонстрации физической силы. Но для своей совести оправдания ты не найдёшь. Советую пересмотреть своё будущее, Оливер, ты его губишь непонятно зачем и из-за кого. Мне жертвы не нужны.

— А что ты хочешь? Знать, что ты права, и я сам осознаю то, что моя жизнь ограничена лишь тем, сколько выпить и забыться? Знать, что твои правила на самом деле очень мудрая и нужна вещь сейчас? Знать, что я раскаиваюсь в том, что сделал? Так ты и так знаешь об этом, Мира. Мне гадко от самого себя и от того, как я поступил. Но в тот момент я очень хотел, чтобы ты ответила за то, что бросила меня, променяв на этого урода, который предал тебя. А я был на твоей стороне даже тогда, когда все считали тебя виновной. Мне было всё равно. Разве не это любовь? Разве не так проявляются чувства, Мира? Может быть, в большинстве случаев, веду себя, как подонок, но я не хочу быть один. Я привык быть с тобой, и клянусь, что буду меняться. Мы сможем, только дай нам шанс. Ещё один шанс, Мира. Если мы будем вместе, то никто нас не тронет. Я даже готов сделать всё, чтобы у моего кузена и у твоей подруги всё получилось, слышишь? Я...что ещё мне сказать? Что мне сделать, детка, чтобы ты простила меня? — Его, осипший враз, голос никак не влияет на меня. Я просто смотрю на него, унижающегося передо мной, и думаю совсем о другом человеке. Если бы ОН это сказал. Если бы ОН сейчас был напротив, то я бы расплакалась и убежала, горевала и сожалела бы о том, что готова простить. Я бы помнила ту боль и страх, который жил во мне. Помнила бы всё, и это было бы совсем неважным. Вот моя проблема, после всего того, через что Рафаэль заставил меня пройти, я до сих пор чувствую к нему так много, и от этого так больно. Поэтому смотреть не могу на него. Поэтому его аромат преследует. Поэтому он застрял глубже, чем просто в голове. Он внутри меня, действительно, внутри меня, в том уголке сердца, которое угасло в ту ночь.

И враз все эти мысли переворачивают моё сознание полностью. Я больше не слышу того, что говорит Оливер, какие доводы находит. Мир перестаёт существовать, есть только я и моё сердцебиение, сорванное вконец из-за ЕГО имени. И даже его теперь несложно произнести. Рафаэль. Преступник моего сердца. Всё становится таким незначительным. Угрозы. Крики. Правила. Уставы. А что важно в этой жизни? Что, вообще, здесь ценится, кроме достатка? Ничего. Так вот и во мне больше ничего не осталось. Только горе, похожее на погребение моих чувств. Мне плохо из-за этого, так паршиво внутри, потому что ничего не изменить. И теперь я вижу свои ошибки. Я не доверяла ему, он не верил мне. Мы были в клетке с гиенами, и он отдал меня на растерзание, укусив первым.

— Мира, мы должны, понимаешь? Мы...

— Оливер, никаких нас нет больше, и никогда не было. Ты вправе прибегнуть к ответному действию против сестринства, и я пойму тебя. С этих пор мы лишь главы общин, рождённые для уничтожения всего человеческого внутри, и не более. Мы были пешками в чьей-то игре, и пали. Оба, Оливер. Мы оба пали, пора это признать. Не бойся, милый, поодиночке мы справимся, если будем, действительно, отвечать за тех, кого приручили. Мы за наших братьев и сестёр в ответе, и они не должны пострадать из-за того, что мы когда-то поступили неверно, потому что испугались последствий. Всё будет хорошо, определённо будет, только я не уверена, что у нас, — мой монотонный и безжизненный монолог вводит парня в ступор. Смотрит на меня во все глаза и не верит в то, что я это говорю, но мне мало. Я устала от игры в прятки и от навязанных канонов.

— Я другая, понимаешь? Я не хочу причинять никому боль и заставлять проходить испытания. Я не желаю видеть, как люди унижаются, потому что у меня есть деньги. Я не хочу быть средством достижения цели. Я не бестелесное существо, мне тоже больно. И я не могу так больше, Оливер. Не могу. Я хочу жить, просто жить и потом исчезнуть. И у нас есть власть. У тебя и у меня, мы можем изменить здесь всё. Мы сильные, и за нами пойдут, если мы попросим, не прикажем, как раньше, а объясним, для чего это делается. Единственное, что мы должны — стать лучше, чем те, кто были до нас. Должны стать людьми, которые войдут в историю и изменят порядки здесь. Мы не обязаны больше следовать их постулатам. Мы можем всё, и пора начать воевать против прошлого. Мы есть, а они лишь воспоминания. И мы выиграем, потому что в основе наших действий будет польза тем, кто ещё даже не подозревает, что скоро окажется среди нас. Что я хочу? Остановиться и подумать, а что же будет дальше. Ты доволен тем, кто ты есть сейчас? Нет, и я тоже. Это не мы. Это те люди, которые стараются быть похожими на кого-то. Пора вспомнить, что ты и я личности с собственными желаниями и мечтами. Пришло время изменить всё и измениться самим. Не знаю, кем ты будешь дальше, но я не желаю больше быть коронованной особой. Я снимаю свою корону, потому что она давит на меня и мешает мне быть собой. Я желаю тебе счастья, Оливер, от чистого сердца, но в нём никогда не будет места для меня. И я никогда не смогу тебе подарить то, что ты заслуживаешь. Прости меня, — вот и всё. Назад дороги нет, и я не хочу возвращаться в прошлое. Я должна была с этим покончить раз и навсегда. Надеюсь, он поймёт и найдёт в себе прощение, на которое я не способна. Мне жаль.

Выхожу из спортивного зала, оставляя там подавленного, униженного и шокированного Оливера, моего бывшего нелюбимого парня. Выгодную партию и успешный шанс всегда оставаться главой сестринства. Возможно, я когда-нибудь пожалею об этом, но не сейчас. В эту минуту, пока я иду по тихим коридорам, я словно во сне. Ничего не замечаю и не хочу этого делать. Мне всё равно.

Рафаэль...

Странно. Не понимаю, почему даже воспоминание о его имени теперь вызывает жалость к себе. Тихие стоны о том, что всё так получилось. И кто виноват? Наверное, я. Но даже с этим признанием разве можно объяснить то, сколько жестокости в нём ко мне? Нет, я не в силах. Слова ничего не значат, просить прощения для него очень легко, а вот для меня...раньше было, довольно сложно. Не теперь. Что-то словно сломалось внутри, сейчас или же заметила я только в ту минуту, когда Оливер говорил о том, что мы должны. Действительно, а что мы должны? Мы богатые дети наших бесчувственных родителей, которые отправили нас сюда пройти испытания, как на каторгу выслали. Никому не интересно, что мы здесь творим, только бы не беспокоили их и не погибли, и всё. Но разве это правильно? Разве так должно быть в мире? Господи, я запуталась даже в своей голове, вероятно, это эмоциональное истощение после стольких дней мучительного ожидания, постоянные заговоры и ложь, живя в которых, я и прогнила. Мне проще играть роль, но она меня убила. Я сама это сделала с собой. Хотела посмотреть: сильная ли? Нет, я слабая, когда ЕГО нет рядом. Его, мон шер. И так гадко от этого, признаваться себе гадко, что хочу узнать: за что?

— Мира, ты идёшь? — Моргая, поднимаю голову от стола, за которым мы в молчании обедали, и киваю.

— Да, конечно. Отнеси мой поднос, — натягиваю улыбку и поднимаюсь с места, указывая на недоеденный суп, и решаюсь добавить: — Пожалуйста.

Удивление, написанное на сестре, которая редко слышала от меня подобное. Удивление тех, кто услышал это слово, а затем посылаю добрую и мягкую улыбку, от которой глаза девушки меняются, и она радостно кивает в ответ. Не потому, что я приказала, а потому что попросила. Надо же, вот оно как, оказывается. И, вероятно, я смогу больше, если приму тот факт, что изменять нужно себя в первую очередь, а потом уже остальных.

Выхожу в коридор в окружении девочек, и тут же на нас едва не налетает Марджори.

— Мисс Райз, вам не передали приглашение в администрацию? Почему я должна бегать за вами? Целый день: то одного привести, то другого, то третьего, — возмущается она, а я вопросительно изгибаю бровь от такого обращения. Будет сложно.

— Я его просто проигнорировала, потому что последнее меня не порадовало, — сухо произношу, показывая кивком головы сёстрам идти на занятие.

— А меня отчитали, мисс Райз. Ну хоть вы сжальтесь надо мной, пройдите в администрацию, вас ожидает преподаватель по конному спорту. Вы прогуляли весь теоретический курс, и он хочет с вами обсудить это, — жалостливо просит она.

Ох, чёрт, этот дерьмовый курс из-за глупости Рафаэля. Его падение. Мой страх за его жизнь. Я и сейчас бы испугалась, если подобное бы произошло. Как же это плохо.

— Хорошо, иду, но мне придётся опоздать, — пожимая плечами и принимая расслабленный вид, обхожу секретаря, заверяющую, что она всё уладит, и направляюсь на улицу. А она всегда мила со мной. Даже тогда, когда было собрание, и все решали мою судьбу, она настояла на своём и помогла.

Хватит, на меня напала какая-то добрая фея и ударила по голове, но остановиться не могу. Что такое? Почему даже прохлада не ощущается? Ничего, кроме печали, словно похоронила самого важного человека в своей жизни.

Я вхожу в здание администрации и направляюсь к кабинету директора. Там меня и ожидает преподаватель, начиная сразу отчитывать за прогулы и бессовестное поведение, на что закатываю глаза и просто терплю, пока он не выговорится перед месье Леду.

— Так что вы от меня хотите? — Устало интересуюсь я. — Сдать тест или станцевать вам на лошади? Что? Конкретно скажите мне: чего вы ждёте от меня? Извинений? Не собираюсь. Не моя вина, что один глупый студент решил набрать баллы на вашем предмете. Я прекрасно знаю и теорию, и практику, да и ерундой мне заниматься некогда. Вы возложили на сестринство огромные обязательства, тем более я меняю правила в вашу сторону, месье Леду, убеждаю девушек не пропускать занятия и поднять мои оценки. Хотя бы за это вы уже должны меня простить и помиловать, как и вычеркнуть из списка на отчисление. И я сдала больше половины задолженностей, вроде бы. Так каков ваш ответ? — Да-да, надменную интонацию очень тяжело запрятать. Она выработалась с годами, и здесь понимают только так. Если я поддамся тому, что со мной неожиданно стало происходить, то меня раздавят к чёрту. Вновь игра.

Пару минут мужчины во все глаза таращатся на меня, а затем директор первым прочищает горло и бросает быстрый взгляд на преподавателя.

— Мисс Райз, отчасти вы правы. Вы несёте огромную ответственность за девушек, и мне по нраву ваш новый устав. Но вы немного ошиблись, прошлогодние задолженности не сданы, вы, видимо, хотели их сдать, и ввиду сложившихся обстоятельств забыли. Если вы сдадите всё в течение двух недель, то мы с радостью вычеркнем вас из списка на отчисление, тем более за последнее время вы успешно демонстрируете свои знания. Но тот случай в загоне — очень серьёзная вещь, и вы должны понимать, что требования ко всем одни и те же...

— Да-да-да, только всё зависит от суммы на чеке, который вам выпишут. Так дело в деньгах? Хорошо, сколько вы хотите? Позвоните секретарю отца, и она выпишет вам чек. Всё, дело улажено, оревуар, — только разворачиваюсь, чтобы уйти, как слышу:

— Стоять, мисс Райз. Я вас не отпускал. Ваше поведение сейчас безобразно, и вы хотите знать, что мы ждём от вас? Отлично. Послезавтра в шесть часов вечера, после основных занятий, вы и мистер Лоф сдаёте теоретический курс, а на следующем занятии практический. Теперь вам отчётливо ясно, чего мы от вас требуем? — Злобно повышает голос месье Леду.

— Отчётливо. Только я буду сдавать одна, не хочу упасть в обморок от лицезрения вонючей обезьяны. Послезавтра в шесть. Буду, ну или найдёте меня где-нибудь, — усмехаясь, выхожу из кабинета и настроение становится отвратительным.

Вот снова: в чём моя вина? В чём, чёрт возьми? В том, что я влюбилась в этого урода? В том, что защитить хотела? Так где этот хвалёный ответ судьбы за благие дела? Нет его! И смысла в жизни тоже нет! Господи, как я устала от неё...от моей роскошной жизни! Устала и ничего не хочу больше, ничего, даже власти. Смысл? Я не вижу его, ведь когда-нибудь и я окажусь на месте Беаты. И мне уже плевать, что со мной сделают. Для кого мне жить? Ради кого? Отца, который забыл обо мне? Матери, которая смерти моей ждёт? Кому я нужна, вообще? Я, не то, что все эти твари видят каждый день. А я, вот такая, сломленная и раздавленная внутри? Никому. И никогда не была нужна. Вероятно, вот он конец, как всегда печальный...

На этом ознакомительные главы завершены.

Книга доступна к покупке  https://authorlinamoore.ecwid.com/Королевство-моих-преступлений-p150101676