Бельчонок.

Лиам.

Самое конченное начало дня звучит именно так:

— Бельчонок, собирайся! У меня для тебя сюрприз! — Завопила на всю хату зайка, шастая по скрипучиму полу.

Я вот только отодрал свою голову от мягкой подушки. Вяло подтянулся и зашипел от подавшей укол боли ещё не совсем зажитой раны. Бросил свой недоверчивый взгляд в её сторону. Я уже знал, что ничем хорошим её сюрпризы не заканчиваются.

Прошлый её сюрприз до сих пор стоит у меня в голове. Хата, купленная на бабки её папаши. Мечта всей моей жизни? Да ну, это скорее плевок в лицо: «Смотри, нищета, ты на такое горбатиться будешь хуеву тучу времени».

— Что-то я не хочу сюрпризов, — отвечаю спокойно, хотя внутри меня бомбит. — Может, я лучше останусь дома и поваляюсь в кроватке?

Она смотрит на меня вскинув одну бровь и я уже знаю, к чему этот взгляд нас приведёт.

— Я сказала: Встал и оделся, быстрее. Желательно прилично, Лиам. — От её тона, я мягко говоря охуел.

Стиснув зубы, я приподнялся с кровати и посмотрел на неё с недовольством и слабой, едва заметной яростью. Единственное, что сейчас может меня раздражать, так это оскорбление моей одежды. Даже немое.

— Тебя опять мои шмотки не устраивают? Мы же об этом говорили: че хочу, то и ношу. — Она только нервно улыбается, кивая головой, и открывает шкаф со своими платьями.

Там целый гардероб, а у меня всего пара потёртых футболок, спортивных штанов и носки. Как всегда, ощущение, что я не из её мира и явно лишний тут просачивается внезапно. Лениво поднявшись с кровати, я подошёл к шкафу достал чёрную толстовку и любимые спортивные штаны.

— Нет, это вообще не то. — Влезает Грейс, а я выгибаю бровь недоумевая. Прежде чем успеваю ей ответить, она выуживает из шкафа купленный, новенький, мужской костюм. — Вот, это самый раз.

Она протягивает мне вешалку с чёрными эластичными брюками, пиджаком и белой рубашкой, а сверху весит бабочка. Это пиздец. Последняя нервная клетка разъёбана вдребезги. Швырнув её набор дорогих шмоток на пол, я посмотрел на неё с оскорблением во взгляде.

— Ты ущемляешь мое достоинство. — Я стараюсь не орать, держать себя в руках, но когда она смотрит на меня как на идиота, что отказывается от "нормальной" одежды, я закипаю. — Не смей так больше делать.

— Ты не понимаешь! — Переходит в крик Грейс и от этого я ещё сильнее злюсь. — Я хочу как лучше! Я хочу, чтобы все видели, что мой парень не..

— Кто я, блять?! — Ору перебив её. — Ты стыдишься меня? Охуеть! Вот это новости! Я то думал, тебя привлекаю я, а не мой выбор шмоток.

Она молчит, будто ищет себе оправдание. Но для меня: в этой ситуации ей оправдания нет. Она не принимает меня таким какой я есть, какие тут могут быть ещё оправдания?

— Да потому что, все считают тебя быдлом и обсуждают за спиной! Я для тебя же стараюсь! — Выкрикивает, но я лишь усмехаюсь себе под нос.

— Ты щас, такую хуйню сказала, что я даже комментировать это не буду. — Хватаю ключи от машины и мастерку, которую сразу накинул на себя. — Пиздуй куда хочешь, я теперь точно никуда не еду. Бывай, зая.

──────────────

Моя беха останавливается возле знакомых гаражей. Плевать, что я с этим уродом не в контрах. Сейчас я настолько не в себе, что готов быть где угодно, лишь бы не рядом с Грейс. Её слова, словно заноза, застряли в моем сердце и не дают покоя.

Достаю из бардачка ключи от гаража и выхожу на улицу. Уверенно подхожу к двери. Замечаю, что она уже открыта, а с той стороны весит связка знакомых ключей — эти дурацкие ключи младшего предателя, который зачастил торчать здесь, что меня бесит.

Толкая железную дверь, я сразу бросаю взгляд на диван. И тут меня охватывает ярость: мгновенно, как удар током. Младший сидит между жизнью и смертью, держится за живот, а его лицо кровоточит. Живого места нет. Он выглядит так, будто даже не понимает, что происходит, лишь шипит и рыдает от боли.

Внутри всё сжимается от нахлынувшей ярости. Я не могу просто стоять и смотреть на это. Мои мысли скачут, как дикие звери, и не в одной из не было желания уйти и бросить его тут подыхать от телесных повреждений. Сорвавшись к деревянному ящику, над зеркалом, я достаю пластиковую аптечку, которую пиздюк свинтил у своей матери на чёрный день.

— Кто? — Спрашиваю ледяным тоном, одновременно откручивая крышку перекиси. Я беру собой, вату, бинт и мазь. Сажусь напротив младшего и поднимаю его вялое лицо.

Вблизи всё ещё хуже. Нос разбит, кровь хуярит мама не горюй. Я смотрю на него с сожалением и подбадриваю, потрепав капну волос. Беру ватку, смачиваю перекисью и прижимаю к открытым, кровоточащим ранам.

— С-с.. Больно. — Шмыгает носом Смит, медленно моргая глазами. — Почему ты здесь?

— По тебе соскучился, уебок. —  Язвлю, оторвав два больших куска ваты и воткнув ему в нос. — Ты мне отвечать будешь? Кто этот смельчак?

Глаза у него были красные от слёз, а ресницы местами склеены. Веки запачканы сухой кровью. Сильно помотало младшего.

— На районе беспредел без тебя. — Начинает он, а я насторожился. — Старшие продают шмаль семиклассникам. Я поймал их, хотел остановить и вразумить, но Келвин сказал, не лезть в их дела.

— Ебучие пидорасы. — Шиплю сплюнув ярость. — Так кто конкретно тебя отпиздил?

— Келвин, кто ж ещё? Я сорвал ему сделку с очередным чересчур молодым клиентом.

От его новостей, меня накатила агрессия в смесь с гневом и желанием идти пиздить одного из своих лучших друзей. Я сжимаю в кулаке пачку с ватой и чувствую, как кровь в венах бурлит. Свои же распоясались, а обещали мне дохуя всего. Порядок, хуядок.

Обработав все раны младшему, я привёл его в чувства и отвёз домой к мамке, та о нём точно позаботится лучше меня.

──────────────

Выяснив где сейчас находится шайка старших, я решился наведаться без приглашения. Оставив беху в гараже, я взял железную биту, которой сегодня я точно кого-то отхуярю.

Закрыл тачку и направился на район, старшие и Кел должны сейчас находится там. Если мой источник в виде сестры Джонс не пиздела, что видела шайку барыг на детской площадке, бухающую и весело проводящую время.

Уверенно шагая с битой на плече, я добрался до своего «неживучего» двора, где старые пятиэтажки, как свидетели времени, стоят себе. Бабки щёлкают семечки, обсуждая проституток, а дети, словно неосознанные суицидники, бегают по проезжей части с потрёпанными футбольными мячами.

Вдалеке басит громкая музыка — это с той самой детской площадки. Я спускаюсь по небольшой травянистой горке и оказываюсь рядом со скамейкой, где сидят алкаши. Среди них я сразу узнаю лицо Келвина, с бутылкой водки в руках. Рядом с ним какие-то вонючие бомжи, которые отплясывают под шарманку.

— Келвин. — Произношу его имя, даже не пытаясь перекричать музыку. Он и так меня слышит – всегда и везде.

Дружок медленно поворачивается ко мне с охуевшим взглядом. Гаркает своим друзьям, чтобы убавили громкость, и улыбается мне лицемерно. Наливает две пластиковых рюмки и идёт ко мне с таким довольным еблом, что у меня руки чешутся.

— Бельчонок! Дорогой наш человек! — Он подходит ко мне и протягивает бухло, от запаха которого меня воротит. — Не огорчай нас, выпей, брат.

— Какой нахуй, брат? — Шиплю, пихнув его в плечо. — Ты мне зубы не заговаривай. Что я сука, говорил о продаже несовершеннолетним?

Он шатается в разные стороны, а я выбиваю у него из рук рюмки, которые летят с водкой прямо на траву. Во мне всё кричит от злости, а этот ублюдок ещё продолжает любезничать со мной. Я берусь за биту и без раздумий целюсь ему по ногам. Он падает в траву и начинает орать, но у меня перед глазами стоит разбитое лицо Винсента, и новая волна злости накатывает на меня.

Я пришёл за правдой и за справедливостью. И никто не остановит меня сейчас. Да и по всей видимости, не собирается, собутыльники Келвина убежали, наложив в штаны от страха, а значит, теперь это беспомощное чмо даже не сможет защитится.

— Пока ты будешь продолжать молчать, я отобью тебе конечности, дерьма ты кусок. — Рычу и наношу новый удар по бесценным ногам. Келвин орёт, так что дети, что играли в свой дорожный футбол собрались толпой и лицезрели мои методы воспитания ублюдков вроде этого. — Ты долбаеб, если надеялся что, я буду молчать наблюдать за этим.

— Прости! — Орёт как девка дружок, когда я снова замахнулся. — Я знаю, как ты относишься к детям, но они такие глупые, тащат бабки у своих родителей лишь бы попробовать травку, а я на деньги падок!

Его откровения лишь будоражат меня, я крепко сжимаю в руках биту и с хорошего размаха бью его по ногам, наслаждаясь воплем и слезами урода.

— Я тебе говорил, что живого места не оставлю если вы мне ровных и невинных людей подсадите на эту хуету. — Ногой наступаю на колено и  безжалостно вдавливаю в землю. — Ебучий темщик. Я отправлю тебя в травмпункт, а ещё лучше посажу в инвалидное кресло.

— Прости! Прости меня, я больше не ослушаюсь тебя. Н-никогда! — Заорал навзрыд и я отхожу. Закидываю биту за спину и харкаюсь в него, унижая на глазах детей.

— Смотри, в следующий раз будут непоправимые последствия. — Единственное, что отвечаю направляясь в другую сторону двора.

──────────────

Я возвращаюсь домой, и каждый шаг кажется тяжёлым. Сил не осталось, желудок урчит, словно недовольный зверь, и если я правильно рассчитал время, зайка всё ещё не пойми где. Поднимаюсь на нужный этаж, достаю ключи из кармана, они холодят пальцы, как напоминание о том, что дома меня ждёт тишина. Открываю дверь, как я и думал, хата пуста. Тишина поглощает меня целиком, навевая воспоминания о том, что произошло сегодня утром.

Ненавижу ссориться с Грейс. Каждый раз это как нож в сердце. Но сегодня она перешла все границы. Я чувствую, как внутри всё кипит от непонимания. Прохожу в квартиру, закрываю дверь на ключ. Снимаю обувь, сбрасываю мастерку и иду на кухню. Открываю холодильник, и его холодный воздух обдает меня, словно глоток свежести в этом удушающем пиздеце.

Беру готовые блины со сметанной начинкой, ставлю их в микроволновку и жду, пока они разогреваются. Звук работающего прибора успокаивает, но мысли о Грейс всё равно не покидают меня. Надо позвонить ей и поинтересоваться где она, с такими мыслями я направился в комнату. Быстро нашёл на зарядке мобилу и набрал номер подписанный как «любимая зая».