Глава 1
Старый потрепанный автобус дребезжал в такт разгоняющегося двигателя. Железная пружина сидения больно впивалась в поясницу и Лера то и дело ерзала.
— И сколько ты будешь это терпеть?- Оля уже начала терять самообладание.— пока он тебя не убьет?
В трубке смартфона прозвучал протяжный напряженный вздох и девушка продолжила:
— Где твое самоуважение? Ты же понимаешь, что это не закончится?
— Я его люблю.— тихо ответила Лера. Она посильнее натянула рукав водолазки на запястье и продолжила:- он обещал, что этого больше не повториться. Оля, он даже заплакал! Он правда случайно...
— Когда ты стала такой глупой? Все они такие и все так делают! В следующий раз ты будешь стучать мне в дверь уже не с синяком на запястье, а вся побитая!
— Оль, ну хватит... ты же его не знаешь, он хороший на самом деле...
— Ясно.- девушка окончательно сорвалась на крик.- если тебе так хочется быть несчастной- пожалуйста! Только ко мне жаловаться не приходи.
Звонок оборвался и Лера со вздохом заблокировала свой смартфон. С Олей они были лучшими подругами, и она всегда помогала и поддерживала девушку. Но сейчас она не могла просто искренне порадоваться за нее, а видела в молодом человеке Леры угрозу.
С Кириллом Лера познакомилась случайно, через общих знакомых. Умный и заводной парень был душой компании и всегда имел широкий круг общения, в отличии от тихой и зажатой Леры, которая предпочитала проводить вечера в общежитии за учебниками и книгами. По неведомой для самой девушки причине, Кир сразу заинтересовался стеснительной и нелюдимой подругой и вскоре, благодаря его напору их начало связывать нечто большее, чем обычная дружба. Вначале все было красиво: подарки, сюрпризы, красивые слова и поступки... Но потом...
Слегка споткнувшись, Лера вышла из автобуса и не спеша пошла от остановки к до боли знакомой пятиэтажке на окраине города. Еще недавно, в небольшой квартирке с пожелтевшими обоями и разбитой плиткой за белыми дверьми ванной, на которых красовалась небольшая пластиковая табличка писающего мальчика, жила ее бабушка Агафья.
Характер у нее был не столько скверный, сколько дикий: неведомым образом ей удавалось совмещать в своем жилище идеальную чистоту и свежесть стирального порошка с найдеными крыльями мертвых птиц, сгоревшим воском, засушенной полынью, которая висела то тут, то там, и уже успела покрыться небольшим слоем пыли, кости неизвестного происхождения и бутылочки с различными жидкостями. На плите постоянно кипело невообразимое по своей отвратительности варево из крови, костей и остатков мяса. И при этом, эта ужасающая в своей жестокости женщина пекла и раздавала детям самое вкусное в мире сливочное печенье.
Окружающие считали Агафью либо ведьмой, либо сумасшедшей, которая в случаях крайней надобности умело притворялась душевно полноценным человеком. Но как бы они ее не опасались, в минуту тяжбы всегда приходили к ней, принося угощения и деньги.
И не смотря на все это, из всех ближайших родственников, только ей было до Леры хоть какое-то дело.
Стоя напротив старой деревянной двери, она сосчитала про себя до трех и вставила ключ в дверной замок. Провернув ключ, она робко приоткрыла дверь, будто ожидая увидеть хозяйку на привычном для нее месте. Но конечно, никого здесь уже не было.
Сделав пару робких шагов внутри квартиры, Лера отметила, что от тех запахов, что и создавали особую атмосферу в этом доме, не осталось и следа. Будто потрохами, страхом и ванилью пахла сама Агафья. Вещи остались лежать в легком повседневном беспорядке, словно хозяйка только что вышла и вот-вот вернется. Никто из тех, кто приехал за усопшей, не тронул здесь ничего, опасаясь мести ушедшей в мир иной.
Стоя в коридоре, Лера поежилась. Она никогда не бывала здесь подолгу еще при жизни своей бабушки- каждый раз подходя к квартире она чувствовала леденящую руку тревоги, которая аккуратными пальчиками шагала вдоль ее позвоночника.
Многих здесь преследовало странное чувство- будто что-то неживое наблюдает за ними тысячами прозрачных глаз из теней старой квартиры. Пройдя еще парочку неуверенных шагов, она отправилась в небольшую гостиную, где Агафья проводила больше всего времени. Лера пришла сюда для того, чтобы разобраться со своим наследством.
Еще будучи школьницей, она иногда сбегала к своей необычной родственнице- мать Леры часто выпивала и приводила в дом компании собутыльников, которых маленькая Валерия боялась до жути, а отец бросил их еще до ее рождения и тоже спился, поэтому ее исчезновения никто никогда не замечал. Подходя к двери Агафьи, она каждый раз оказывалась приветственно приоткрыта, в какое бы время она не пришла.
— Чего стоишь? Заходи давай.- сварливо приветствовала внучку Агафья.- настой мне сварить поможешь для почек.
Так они и проводили вечера- Лера, периодически трясясь от отвращения, помогала бабушке с ее хитроумным и порой совсем неприглядным бытом, а та в ответ обеспечивала ей убежище и приют.
Не смотря на то, что после поступления в институт Лера уехала в соседний город, она все также периодически навещала свою бабушку. Примерно за год до смерти, ее настиг Альцгеймер, а вскоре присоединились и другие болезни. О том, что Агафья умерла, она узнала от ее соседки, которая позвонила Лере вечером пятницы и слегка мямля и заикаясь сообщила неутешительную новость. Впоследствии также оказалось, что основной наследницей всех костей, перьев, кореньев, а также маленькой квартиры в пятиэтажке на окраине города является именно она.
В гостиной все осталось так, как она помнила: слегка поеденный молью ковер на стене, старый сервант из Югославии, костяные фигурки разных животных, и скрутки из сухих трав за раздвижной дверцей, хрусталь с разными мелочами и монетами по одной и пять копеек. Плохо покрашенные глянцевой краской стены , с толстой полосой побелки под потолком, придавали помещению больничный вид. Разве что теперь на полу появилось пару отпечатков пыльных ботинок и две потрепанные табуретки, стоящие посередине комнаты.
Осторожно ступая, Лера подошла к серванту. Среди пыльных фарфоровых фигурок и сухих цветов затесалась старая фотография. Аккуратно взяв ее тонкими пальцами, она стерла пыльный слой.
Пожалуй, это была одна из немногих сохранившихся фотографий, на которых Агафья была запечатлена со своей внучкой. Небольшая слезинка навернулась в уголке Лериного глаза. Соленая пелена разъела реальность старенькой советской квартиры и Лера как наяву увидела воспоминание из далекого прошлого.
Ранняя осень ласково окрасила в золото пустырь, недалеко от серого дома Агафьи. Это был один из тех дней, когда Лера, еще будучи школьницей, пережидала выходные у своей родственницы.
— Об этом можешь не беспокоиться.- умиротворенно заметила бабушка Леры.
Они сидели на маленьких табуретках посередине комнаты. Вокруг них на белой простыне были разложены различные свежие травы, собранные в ближайшем лесу. Агафья ловко очищала стебли от пожухлых листьев и перевязывала пучки бечевкой, чтобы в дальнейшем подвесить над косяком двери. Лера же послушно подавала полынь, сивец и окопник, а после аккуратно перебирала ягоды бузины.
— Бабуль, как не беспокоиться? Они просто отвратительны, они дерутся с мамой, курят и пьют водку на кухне, а один из них пытался проникнуть в нашу с мамой комнату, пока я там спала - то и дело всхлипывая, тараторила Лера. Ее хрупкие пальчики ловко перебирали соцветия с ягодами- и она никогда за меня не вступается! А что если у него получится в следующий раз...
— Не получится.- так же спокойно продолжила Агафья. Взгляд ее вдруг стал мягкий, гневные морщины на лбу разгладились, а лицо ее осветила самоуверенная улыбка. - «Она» не даст тебя в обиду.
— Кто «она», бабушка?
Небольшая упругая ягодка выскользнула из рук и отскочив, покатилась по полу. Алой кровью вспузырился сок из раны лопнувшей кожицы.
Пам.
Пам-Пам.
Внезапно, взгляд женщины стал стеклянным, уголки друг, подрагивая, поползли наверх.
— О, «Она»! «Она» придет, обязательно, когда нужна будет больше всего, «Она»прячется в твоей тени, «Она» гнев наш человеческий от самых сердец спрятанный, никогда «Её» не бойся, о, даже не вздумай «Её» бояться! «Она» придет за всеми нами, сломает все наши кости, натянет кожу на свои гниющие сухожилия и станет каждой из нас, «Она»- мы все, живые, мертвые и те, кто еще не родился.
Замерев, маленькая Лера не смела и вздохнуть. Она так и не смогла привыкнуть к внезапным сменам настроения Агафьи.
— Неси «Ее» в себе как награду от жизни этой, не смей отворачиваться, когда «Она»смотрит в твои глаза. «Она» суть наша и всего суть, «Она» будет прятаться, идти за тобой, сниться, отражаться, пока не порвет тебе глотку за трусость. Ведьма, это ведьма, пусть благословенна будет наша хранительница, меня она хранила...
Лера бросила взгляд на старый ковер у себя под ногами. С годами выцветшее коричневое пятнышко бузинного сока можно было увидеть и сейчас. Голос Агафьи леденящим эхом звучал изнутри воспоминаний.
А когда я уйду и она оставит меня...
Девушка вернула фото на место в сервиз. В комнате начали сгущаться тревожные тени.
Отражение Леры в сервизе дрогнуло и расплылось черной блуждающей тенью.
Она придет и к тебе.