Эхо тишины

ВНИМАНИЕ!
От самих артистов берётся только имя и внешность!!! Личности задействованные в фанфике не имеют к работе никакого отношения!

——————————————————

Белый лист давил на меня.
Словно требовал: напиши всё, что копишь внутри.

Я мог бы.
Мог бы заполнить страницу его именем. Мог бы признаться в том, что каждое утро я приходил в школу только ради того, чтобы мельком увидеть его смех. Мог бы написать, как ненавидел собственное отражение в окне класса, когда видел рядом с ним других. Комната тонула в полумраке.
Лампа на столе горела неровным жёлтым светом, и от её дрожащего пламени по стенам бегали тени.
Я сидел неподвижно, с ручкой в руке, и смотрел на чистую страницу тетради. Но все эти слова казались бессмысленными.
Кому они нужны?
Кто когда-нибудь откроет эти страницы и дочитает до конца?

Ручка дрожала в пальцах.
Я долго не мог решиться. Потом наклонился ближе и медленно, по буквам, вывел на бумаге:

«А если бы я исчез, кто-нибудь бы заметил?» Буквы получились неровными, как будто даже бумага дрожала вместе со мной.
Я долго смотрел на них.
Смотрел так, что чернила начали расплываться перед глазами, смешиваясь с влагой, которую я не успел стереть с ресниц.

Всего одна строчка.
И в ней было всё: и ненависть, и надежда, и просьба, и проклятие и... Любовь.
Вопрос, на который я никогда не услышу ответа. Я захлопнул тетрадь, прижал её к груди и замер.
Тишина комнаты звенела в ушах.
За стеной кто-то смеялся, внизу гудели машины, а здесь, в четырёх стенах, я был один на один с собственной мыслью: всё кончено.

                                      °°°

Крыша школы встретила меня холодом.
Ветер бил в лицо, поднимал воротник и тянул вниз, туда, где светились тусклые фонари.
Город шумел, жил своей жизнью. Люди спешили домой, смеялись, кто-то наверняка прямо сейчас ставил на стол горячий ужин и улыбался своим близким.

Я закрыл глаза и представил Джисона.
Я представил завтрашнее утро.
Джисон входит в класс, кидает рюкзак на стол, оборачивается к друзьям.
Учитель входит и говорит, что Ли Минхо… больше нет.
Как он посмотрит тогда?
Какое будет у него лицо?

Будет ли ему всё равно?
Или он на миг замолчит?
На миг подумает обо мне?
Произнесёт ли он моё имя хоть однажды не с насмешкой, а тихо, будто боится потерять?

Может, тогда — только тогда — я стану для него реальнее, чем был при жизни. Может, только так я стану для него реальностью.
Не «тем странным парнем с задней парты», а человеком, чьё имя он хотя бы раз произнесёт серьёзно.

Ветер толкал меня в спину, словно подталкивал к решению.
Но я не спешил.
Я стоял на краю и разговаривал с ним в своей голове.

— Знаешь, Джисон… — я прошептал в пустоту. — Я так ненавижу тебя, но.... Даже когда ты смеялся. Даже когда весь класс смотрел на меня, а ты улыбался так легко, будто это было нормально.
Я всё равно… я всё равно любил тебя.

Губы дрогнули.
Я усмехнулся сквозь слёзы.

— Смешно, да? Ты никогда не узнаешь.

Заметит ли хоть один человек моё исчезновение?
Заметит ли он?

Я улыбнулся.
Не потому что стало легче, а потому что улыбка была единственным, что я ещё мог ему подарить — даже если он никогда её не увидит.

Я сделал шаг ближе к самому краю.
Пальцы сжали холодные перила, ветер рвал дыхание.
Ноги дрожали, но внутри становилось… легче.

— А если бы ты был рядом, — прошептал я в темноту, — я бы, может быть, остался.
Если бы ты хоть раз сказал моё имя так, как я мечтал его услышать.
Но ты не сказал.

Я поднял голову к небу, вдохнул холодный воздух и улыбнулся.
Слезы текли по щекам, и ветер уносил их вниз, туда, где уже горели уличные фонари.

— Заметишь ли ты меня теперь, Джисон? — это была моя последняя мысль.

Я закрыл глаза.
И шагнул вперёд.

И тьма обняла меня.