Агент призрака. Книга 1

Настя надела голубую рубашку в клетку, черные штаны и носки с изображением брокколи. Ей очень нравились необычные носки: вроде строго и прилично одета, а все равно есть нотка бунтарства. Длинные светлые волосы собрала в тугой пучок, и если бы не голубая прядь в волосах, то можно было подумать, что в отражении – юная сотрудница банка.
«Чтобы быть успешным человеком, нужно выглядеть как успешный человек. Или как там говорят тренеры по саморазвитию? В таком виде успех мне точно обеспечен».
Улыбнувшись своему отражению в зеркале, она пошла обуваться.
Тени фонарных столбов тянулись поперек дороги, напоминая шпалы посреди огромных рельсов бордюра. В воздухе пахло свежескошенной травой, которая разлеталась во все стороны от гудящей газонокосилки. Запах смешивался с легким ароматом утренней росы, еще таящей в себе игривость майской ночи. Периодически шум перекрывал шелест скольжения металлических усов троллейбуса о перемычки проводов, вой электрического двигателя и суета людей на остановке.
Настя вздрогнула от глухого звука удара об асфальт чего‐то тяжелого. Она обернулась и увидела мужчину, лежащего без сознания. Подъехал троллейбус, люди начали заходить в открытые двери, совершенно не замечая его. Настя тоже собиралась садиться в этот троллейбус, но не смогла сдвинуться с места.
На остановку прибывали новые люди, но никто и не думал подойти к мужчине и узнать, жив ли он. На лежащего обратила внимание только полная женщина с нахмуренными бровями, которой он мешал пройти.
– Еще утро, а он уже в стельку, – буркнула она себе под нос, переступила и пошла к скамейке, чтобы сесть.
Лежащий мужчина не казался похожим на пьяницу, но проверять это совсем не хотелось. Следующий троллейбус пришел через минуту, и Настя направилась к дверям, поднялась по ступенькам, встала у выхода и взглянула еще раз на него. Люди упорно игнорировали мужчину на асфальте.
«А вдруг у него инсульт, инфаркт или что там еще бывает? Нет, я не могу его просто так оставить. Вдруг он умрет?» – подумала Настя.
Когда двери троллейбуса пришли в движение, чтобы закрыться, Настя выбежала обратно на остановку и побежала к мужчине. Его поношенный коричневый костюм и рубашка испачкались в песке, клетчатая кепка слетела с головы на асфальт, а усы слегка подрагивали на побледневшем морщинистом лице. Настя подошла ближе и принюхалась. Но в воздухе витали запахи скошенной травы и сигарет от людей, курящих прямо на остановке. Поэтому она присела рядом с ним на корточки. Не почувствовав запаха перегара, начала присматриваться к груди. Ткань рубашки слегка поднималась и опускалась, Настя облегченно выдохнула.
– Мужчина, с вами все в порядке? Очнитесь! – Настя старалась говорить громко, склонившись над его ухом.
Люди с остановки начали с интересом наблюдать за ней, но никто не решался подойти. Настя аккуратно взяла мужчину за плечи и начала трясти. Ноль реакции. Она заметила, что из его головы по асфальту потекла тонкая струйка крови, и тут же полезла в сумку за телефоном. Настя старалась нащупать его дрожащими руками, но, как назло, в руки попадалось что угодно, кроме него. Достав наконец телефон, она набрала номер скорой помощи и начала нетерпеливо отсчитывать гудки.
– Алло, здравствуйте. Тут человек лежит без сознания на остановке. Нет, он не пьяный. Нет, перегаром от него не несет. Он жив вроде, дыхание есть. Скорее, пожалуйста, у него из головы идет кровь!
Пока Настя называла адрес, к ней подошел высокий мужчина, куривший за остановкой.
– Помочь, может, чем? – неуверенно спросил он у Насти.
– Да, но я не знаю чем. Он вроде жив, дышит, но из головы идет кровь.
Они вместе склонились над лежащим без сознания. Незнакомец достал из рюкзака бутылку с водой и начал брызгать на лицо мужчине с клетчатой кепкой. Ноль реакции.
Издалека донесся звук сирен. Машина скорой помощи лихо заехала на остановку, минуя бордюр, и остановилась, две девушки в бордовых костюмах спрыгнули на асфальт и побежали в сторону мужчины. Они начали задавать Насте вопросы: кто, что, давно ли там лежит. Она послушно отвечала, невольно поежившись от воспоминаний, вызванных запахом медикаментов, который исходил от пластикового чемодана врачей. Девушка с каштановыми волосами достала из бокового отсека вату, капнула на нее нашатырный спирт из пузырька и поднесла к носу мужчины. Он поморщился, начал дергаться, а потом открыл глаза и попытался сесть.
Пока водитель скорой помощи и незнакомец с рюкзаком грузили мужчину в машину, к Насте подошла вторая девушка-врач.
– Похоже на инсульт. Это вы его заметили, да? Еще немного, и было бы слишком поздно. Он обязан вам жизнью.
Настя скромно улыбнулась и кивнула. Взгляд упал на наручные часы, и улыбка сползла с лица: без пяти девять, через пять минут она должна быть уже на собрании. Настя забежала в троллейбус и поехала к метро, провожая взглядом машину скорой помощи.

В голове крутились мысли, как бы разобраться со злополучной приватизацией. Настя вспомнила, что эту квартиру много лет назад выдали отцу от работы, но по документам их семье она никогда не принадлежала.
Чтобы квартира официально стала Настиной, необходимо собрать кучу бумаг и пройти несколько кругов ада в исполкоме. А еще нужны две тысячи долларов, которых у нее нет. Настя зажмурила глаза, еле сдерживаясь, чтобы не заскулить от жалости к себе. В такие моменты очень не хватало родителей рядом.
Возле входа в метро сидел инвалид в кресле-каталке: у него не было ног ниже колен, штанины подвернуты и спрятаны. Возле кресла стояла картонная коробка с надписью: «На еду. Помогите, пожалуйста». Настя достала из кошелька мелочь и кинула в коробку.
«Ладно, ситуация у меня не настолько плохая, как у этого парня. По крайней мере, у меня есть руки и ноги».
Настя прибежала на собрание с опозданием в пятнадцать минут, но оказалась первой из агентов. Посреди просторного кабинета стоял вытянутый коричневый стол для переговоров, чуть дальше располагались два дубовых стола с горами документов, папок, а возле стены стоял старинный картотечный шкаф.
За длинным столом сидели Борис и еще один мужчина, оба в белых рубашках. Борис выглядел слегка уставшим. Одной рукой он потирал лысину, а другой – что‐то быстро строчил в телефоне. Неизвестный мужчина в очках выглядел на лет сорок пять, начинающуюся лысину умело прикрывал соседними прядями. Они оба оторвались от телефонов и подняли глаза на Настю.
– День добрый! Меня зовут Юрий Иванович. Но для такой очаровательной девушки можно просто Юра. – Мужчина вальяжно встал и протянул Насте руку, сверкая улыбкой.
– Здравствуйте, мне тоже очень приятно. – Она робко пожала его руку.
Голубые глаза Бориса смотрели на Настю с неподдельным интересом. Она заметила у него на запястье красивый черный браслет с металлической вставкой, на которой виднелись непонятные символы.
– Юрий Иванович – наш начальник отдела, – пояснил Борис. – Как твои первые рабочие дни?
– Думала, будет хуже. Оказалось, не все товароведы – посланники сатаны. – Насте нравилось разговаривать с Борисом, он казался ей самым адекватным во всей торговле.
Борис ухмыльнулся и откинулся на спинку кресла:
– Я сам когда‐то начинал с этой базы, она многому меня научила. Если что‐то будет непонятно, ты всегда можешь набрать мне. Главное, ничего не бойся, и все получится.
– Спасибо большое, но я постараюсь сначала сама разобраться, чтобы не дергать тебя лишний раз, – скромно сказала Настя, сомневаясь в корректности обращения к Борису на «ты».
Дверь распахнулась, и в кабинет вошла девушка в оранжевой майке с темными волосами и браслетом из разноцветных камней. Вслед за ней зашли четыре парня, на вид чуть старше Насти. Парень с пирсингом в брови и браслетом из черных камней на руке сел рядом с Настей, от него несло неприятным запахом пота, смешанного с дешевым парфюмом. Ей захотелось отсесть подальше, но дверь снова открылась – и все замолчали: вошел мужчина в дорогом костюме. Он сел во главе стола напротив Бориса. Юрий Иванович стал очень серьезным и начал говорить после небольшой паузы:
– Итак, все в сборе. У нас в компании произошли большие изменения: к нам пришли сразу два новых сотрудника. Для начала представлю вам новую коллегу. Прошу любить и жаловать – агент по Центральному району, Анастасия.
Все повернулись, внимательно осмотрели Настю и вежливо похлопали в ладоши.
– Но Анастасия не единственная, кто пришел к нам в этом месяце, – продолжил Юрий Иванович. – Хочу вам представить нашего нового директора, Владимира Алексеевича Коробая.
Настя начала хлопать в ладоши, но быстро перестала, увидев, что никто больше не хлопает.
– Всем доброго дня, коллеги. У меня за плечами большой багаж опыта в торговле. Нас всех ждут большие изменения!
Новый директор явно ожидал бурной реакции и аплодисментов, но в кабинете воцарилось гробовое молчание.
– Так, ладно, давайте перейдем к самому интересному, – разочаровано пробасил Владимир Алексеевич. – Мы разработали для вас новую бонус-схему.
Мужчина в костюме полчаса распинался у проектора, объясняя мотивацию. Настя слушала заинтересованно, ведь это ее шанс заработать деньги на приватизацию. Но лица остальных агентов выражали крайнюю скуку. Они смотрели то в окно, то на потолок, то на свои браслеты, находя это занятие очень увлекательным. Настя заметила, что похожего вида браслеты есть на запястье каждого из присутствующих в зале. Кроме нее и нового директора.
«Интересно, что означают эти браслеты? Какой‐то корпоративный элемент? И почему агенты ведут себя так странно? Такое ощущение, что им вообще все равно на работу».
Владимир Алексеевич наконец закончил, скрестил руки на груди и вздернул правую бровь. Агенты все так же молчали и не обращали на него никакого внимания. Борис засуетился и начал говорить:
– Ребята, это правда очень хорошая мотивация! Вы ведь все знаете, как сделать планы?
Агенты вяло протянули «Угу» и продолжили изучать потолок. Только девушка в оранжевой майке сложила руки перед собой и громко спросила:
– Можно мы уже поедем работать?
– Конечно, дерзайте. Всем отличного дня и высоких продаж! – ответил новый директор и быстро вышел из кабинета, сверля взглядом Юрия Ивановича.
Агенты вышли на улицу и достали сигареты. Все, кроме Насти: она не курила.
– Очередной чудила. Это уже третий за время моей работы в «ОРА», – сказал парень в синей майке, поднеся зажигалку к сигарете.
Девушка в оранжевой майке коротко хихикнула и подошла к Насте, протянула руку и сказала чуть хрипловатым голосом:
– Я здесь старожил, уже два года в «ОРА». Меня, кстати, Лена зовут. А эти оболтусы – Глеб, Рома, Сергей и Антон.
Они стояли возле входа в старое офисное здание, обсуждали нового директора, планы и рабочие проблемы. Настя молча слушала старших коллег и стеснялась вставить даже слово. Лена первой выбросила окурок в мусорку и громко заговорила:
– Так, кого подкинуть? Я еду в сторону центра.
Лена единственная из агентов ездила на машине. Настя робко подняла руку, и они пошли вместе в сторону парковки.
– Ну что, как тебе магазины и товароведы? – спросила Лена, пристегивая ремень безопасности.
– Да нормально. Не все так плохо, как описывал Борис, – скромно ответила Настя.
– Ох, Борюсик этот. Он тот еще прохиндей. То, что он говорит, надо делить надвое. А то, что говорит Юрий Иванович, – натрое, и тогда получится правда. Это же матерые продажники, не забывай, – фыркнула Лена, нажала на газ, и они помчались по направлению к центру.
Лена ездила на стареньком Volkswagen Golf с очень плохой шумоизоляцией, а на велюровой обивке сидений местами виднелись проплешины. Настя невольно вспомнила, как недавно ездила на машине с Игорем: сидение в его Volvo мягко обхватывало спину, играла музыка Linkin Park, а в салоне пахло свежими круассанами. Вспомнила запах его парфюма, и сердце сжалось. В машине Лены пахло сигаретами и приторным вишневым ароматизатором. Из динамиков по радио передавали прогноз погоды. В ближайшие дни ожидалась аномальная жара.
– Я слышала, ты покорила сердце директора «Стрелы». Как тебе удалось с ней поладить?
– Да так, это случайно вышло, – смущенно улыбнулась Настя.
– Ой, да ладно тебе! Знаем мы эти случайности. Торт ей принесла, да? – подначивала Лена.
– Ладно, тебе расскажу. Борис не в курсе, лучше ему, наверное, не знать. В общем, так получилось, что я упала в обморок в их холодильной камере. Продавец нашла меня лежащей на полу в отключке. Они все очень перепугались, и директор разрешила сделать заказ на свое усмотрение, чтобы как‐то сгладить ситуацию.
– Так вот оно что, – разочарованно протянула Лена. – Конечно, они перепугались. Если бы ты пошла на больничный по этой причине, проверки поползли бы к ним со всех щелей. Штрафов надавали бы о-го-го сколько. Вот директор и подобрела от такой перспективы.
– Я и не знала, что все так серьезно, – провела Настя рукой по затылку, где все еще ощущалась большая шишка.
– А то. Они вообще не должны пускать в камеры посторонних без присмотра. А вдруг она захлопнется? Там же и умереть можно от холода, – спокойно говорила Лена, обгоняя другие машины.
Настя вздрогнула: в памяти всплыл металлический лязг двери, которая захлопнулась сама собой, жуткие образы прозрачного силуэта и страшное худое лицо. Она постаралась отогнать эти мысли.
«Мне это все показалось! Я была голодная и упала в обморок. Это все побочка антидепрессантов и моя разыгравшаяся фантазия. Призраков не существует».
– Но ты сильно не обольщайся. Они сейчас поймут, что с тобой все в порядке, и все вернется на круги своя, – подытожила Лена.
– Слушай, я хотела кое-что спросить у тебя. Я в нескольких магазинах слышала, что агенты до меня очень часто менялись и ни один надолго не задерживался. Знаешь, почему они уходили?
Лена замялась, сделав вид, что очень увлечена вождением.
– Да по-разному. Кто‐то далеко жил, кому‐то зарплата не нравилась, кто‐то с Борисом не сработался или халтурил. Мы одно время даже шутили, что директор «Стрелы» прокляла эту базу. Она та еще ведьма. – Лена скорчила гримасу, и Настя засмеялась.
«Теперь понятно, почему они все удивляются моему успеху со „Стрелой“. Раиса Георгиевна – местная легенда. Причем очень страшная легенда».
Гольф остановился перед магазином «ГУМ», Настя отстегнула ремень безопасности и вышла на остановку. Лена помахала ей на прощание и уехала, оставив после себя черный дым выхлопных газов.
Целый день Настя проработала по инерции, но мысли витали совсем в другом месте. Она по очереди думала то о приватизации и деньгах, которые нужно достать, то об Игоре. Настроение совсем испортилось, но все равно приходилось натягивать улыбку и идти общаться с товароведами и продавцами.
Ближе к концу рабочего дня запас внутренней энергии иссяк окончательно и тумблер с позитивом перестал включаться. Настя через силу заставила себя сходить к товароведу, получила отказ в заявке и, расстроенная, пошла на выход.
«Наверное, торговля – это не мое. Не хочу я больше ни с кем общаться. И тем более надевать на себя искусственную улыбку, чтобы выпрашивать заказы. Можно я просто останусь дома и никогда больше не выйду?»
Она собиралась уже выходить из магазина, но заметила знакомый силуэт между рядов с товаром.
«О черт – Игорь! Надеюсь, он меня не заметил, не хочу с ним встречаться в таком состоянии. И вообще не хочу видеться, хочу поскорее забыть о нем».
– Настя, привет! – Игорь уверенно направился в ее сторону.
«Черт».
– Как наша мисс Скромность поживает? Почему не звонишь, не пишешь? – Он улыбался как ни в чем не бывало.
– Я? Работы много было.
– И как? Получается?
Настя хмыкнула и отвела глаза в сторону.
– В начале у меня тоже не все получалось. Все приходит с опытом. Но я могу поделиться с тобой своим, хочешь?
Настя смущенно молчала и не знала, что сказать.
– Вот и порешали: завтра после работы угощаешь меня кофе, и я тебе все рассказываю, – уверенно сказал Игорь.
– М-м-м… У меня не получится, – вяло попыталась отбиться Настя.
– Ничего не знаю. Все у тебя получится. Завтра в пять!
– Я подумаю. – Настя улыбнулась и пошла на выход.
Она улыбалась до самой остановки, а потом вспомнила кафе, девушку напротив Игоря, их руки, и ком снова подступил к горлу.
«Мы же идем всего лишь на дружескую встречу. Он поделится опытом – и все на этом. Кофе попьем, поболтаем – ничего личного», – пыталась она успокоить себя.
В мыслях возникли приятные образы их новой встречи: закат, аромат кофе и красивые ультрамариновые глаза напротив. Губы невольно расплылись в улыбке, а внутренний тумблер с энергией снова включился.

Густой пар поднимался над плитой в и без того душной кухне. На улице стояла невыносимая жара, выжигающая зеленую траву до состояния соломы. Все живое молило о спасении в виде дождя, но он не собирался идти. Настя готовила на ужин куриное филе в сливочно-чесночном соусе и макароны с сыром. Нежно-пряные ароматы гуляли по всей квартире и заглядывали в тамбур к соседям, заставляя их облизываться. Для Насти открылся новый мир кулинарии, который она постигала всего лишь год. Раньше мама и на шаг не подпускала ее к плите, боясь того, что получится не так, как правильно.
«Может, стоит отказаться от завтрашней встречи с Игорем? – размышляла Настя, помешивая макароны. – Нет, надо идти и просто держать дистанцию».
Настя всматривалась в пар, который исходил от плиты, наблюдая за его переливами. На мгновение она застыла с ложкой в руке: в густом паре померещилось то самое страшное лицо из подвала. Настя отшатнулась, попятилась и чуть не упала на кухонный диван. Она помотала головой, и образ рассеялся, снова став всего лишь паром.
«Что это вообще такое было? Неужели и впрямь галлюцинация? Наверное, это все на нервной почве. Да еще и эти странные видения про подвал и взрывы. Может, я схожу с ума?»
Настя положила готовое блюдо на белую тарелку с ажурным бортом, пошла в комнату и включила сериал «Сверхъестественное» про двух американских парней на крутом ретромобиле, которые сражаются с нечистью. Она открыла серию на моменте, где они избавились от призрака, а затем уехали в закат на роскошном автомобиле под песню группы AC/DC.
«А, вот откуда ноги растут. Я просто насмотрелась историй про Дина и Сэма, и теперь мне мерещится всякое, когда давление скачет. Ну и стресс, конечно, наложился. Надо просто выспаться как следует и не пропускать завтраки. Не зря мама говорила, что завтрак – это главный прием пищи».
По сюжету Дин и Сэм потеряли родителей, но справились с этой потерей и стали крутыми ребятами, которые ездят на шикарной «Импале» шестьдесят седьмого года и всегда побеждают зло.
«Когда‐нибудь я тоже буду ездить на крутой машине под AC/DC и побеждать любую проблему у себя в жизни», – мечтательно улыбнулась Настя, отправляя в рот очередной кусок мяса в сливочном соусе.
Пока кипяток медленно распрямлял скомканные чайные листики в кружке, Настя достала из холодильника пирожное «корзиночка» с песочной основой, над которой поднимались крутые пики разноцветного белкового крема. В детстве она обожала это пирожное, отец часто покупал такие домой.
Она взяла чай, пирожное и пошла на балкон, открыла там окно и устроилась поудобнее в кресле. Настя откусила пирожное, крошки попадали на майку, а по языку растекся приторно-сладкий, с легкой кислинкой от повидла, вкус.
«М-м-м… То что надо», – застонала от удовольствия Настя и поджала ноги под себя.
На балконе стояла запакованная коробка с папиным телескопом. Он очень долго не решался его купить, потому что каждый раз жалел денег. Но в итоге Настя убедила, что телескоп нужен, и они вместе заказали через интернет самую крутую из доступных моделей. Посылка пришла в день ее последней встречи с папой и мамой, они собирались распаковать его вместе, а потом смотреть на звезды. Но телескоп так и остался лежать в коробке, которая мерно покрывалась пылью.
Настя раскрыла коробку и достала инструкцию. Отец часто брал Настю с собой на работу и научил пользоваться телескопом. После получаса мучений ей удалось собрать аппарат, затем она встала возле окна и начала разглядывать ночное небо в объектив.
«О, комета! Наверное, это знак свыше. Знать бы еще, что он значит».

На следующий день в рабочем маршруте значился магазин «Стрела». Настя оттягивала его посещение до последнего. Она объехала все остальные точки, хоть они и находились дальше. Но тянуть больше некуда.
Автобус проезжал по главному проспекту. Слева и справа стояли здания с лепниной, резными балконами и колоннами, здание КГБ, кинотеатр «Центральный», большой книжный магазин, а между ними затесались жилые дома.
«Каково жить в самом центре города? Выходить утром на балкон с чашкой кофе и смотреть на красивые здания, музеи, летние террасы? Наверное, те, кто там живет, чувствуют себя на вершине мира. Или нет? Не мешает ли им шум от машин? Как часто они моют окна? Каково гулять с собаками по этим каменным джунглям?»
Размышления об этом помогали ей отвлечься от навязчивых образов в сознании. Этой ночью ей снова снились кошмары о страшном мальчике из подвала, взрывах и покалеченных людях. Настя чуть не пропустила остановку, на которой нужно выходить, и выбежала в последний момент. Затем набрала воздуха в легкие, как перед заплывом, и потянула на себя тяжелую дверь. Она сразу же почувствовала манящий запах свежих круассанов, в отделе выпечки уже выстроилась за ними длинная очередь.
– Настенька! Здравствуй. Как твоя голова? Не болит после того случая? Как ты вообще? – Насте преградила путь милая продавец с тележкой.
– Спасибо большое. На затылке есть небольшая шишка, но ничего – пройдет. Хочу еще раз сказать вам спасибо за то, что вытащили меня из той камеры. Если бы не вы, не знаю, сколько бы я там пролежала. И за вкуснейшие круассаны спасибо.
– Пожалуйста, милая. Сегодня ты хорошо покушала? Вид у тебя бледный.
– Конечно. После того случая я больше не пропускаю завтраки, не хотелось бы, чтобы обморок повторился. Послушайте, я ведь даже не спросила, как вас зовут, – смущенно сказала Настя.
– Марина Владимировна, приятно познакомиться. – Она протянула Насте руку, которую пересекали несколько глубоких царапин.
– О, у вас котик дома? – заметила Настя.
Марина Владимировна заулыбалась.
– Да, котик. Большой такой, порода мейн-кун. Сын назвал его Мачете. Как назовешь корабль, так он и поплывет, – сказала она, демонстрируя царапины.
Издалека послышался громкий стук каблуков по плитке: по направлению к ним вальяжно шла Раиса Георгиевна в бордовом костюме и черных туфлях-лодочках.
– О, «ОРА». Вы так и не переписали браки. Кстати, теперь все склады у нас закрываются строго на ключ, и зайти можно только в сопровождении грузчика, – от дружественного тона по случаю Настиного обморока не осталось и следа, Раиса Георгиевна говорила громко и строго. В груди защемило обидой, Настя молча развернулась и пошла на рампу, стараясь не расплакаться.
Там Настя нашла парня в спортивном костюме: в этот момент он рвал картонные коробки, складывая в стопку.
«Наверное, это и есть тот самый Олег, который отнес меня из камеры в кабинет директора».
– Здравствуйте. Можно попросить вас сходить со мной в камеру брака? – робко спросила Настя.
– С такой красоткой хоть на край света. – На простом конопатом лице молодого грузчика появилась довольная улыбка. В глаза бросался искривленный нос с горбинкой.
– На край света не надо – мне бы только в камеру, – съязвила Настя.
Олег взял ключи с крючка на стене и повел Настю вниз по лестнице.
– Тебе говорили, что ты очень красивая? Тебе бы в модели, – упрямо заигрывал грузчик.
– Спасибо, но для модели я ростом не вышла, – сказала Настя сухим тоном.
Они спустились по узкой лестнице в подвал и пошли по коридору с приглушенным светом. Дойдя до камеры брака, Олег вставил ключ в амбарный замок, провернул его и перевесил на створку двери. Затем включил свет, выключил рефрижератор и открыл дверь. У Насти бешено заколотилось сердце, желудок сжался, а по спине пробежался холодок. Олег жестом пригласил внутрь, Настя неуверенно вошла. В камере ничего подозрительного не оказалось, и она выдохнула с облегчением. По ногам потянуло холодом, а в нос ударил запах чего‐то горького.
«Ну вот. Мне все привиделось, ничего страшного тут нет», – пыталась успокоить себя Настя.
Зазвонил телефон, и Олег вышел в коридор, Настя осталась в камере одна. Она переписала браки и уже собиралась идти на выход, как вдруг услышала тихий плач, который доносился откуда‐то из глубины камеры. Любопытство победило страх, и Настя пошла на звук всхлипов. Она повернула за стеллаж и отшатнулась.
В самом углу склада сидел подросток: он выглядел лет на шестнадцать, через прозрачную кожу и одежду виднелись стены камеры. Парень сидел, обхватив колени, и тихо плакал. Настя вспомнила себя совсем недавно в такой же позе в прихожей. Ей стало жалко парнишку, кем бы он ни был: галлюцинацией, призраком или еще кем. Сами собой вырвались слова:
– Не плачь, все будет хорошо!
Парень замер и поднял на нее прозрачные заплаканные глаза.
– Ты меня видишь? – Он встал и сравнялся ростом с Настей.
Она вздрогнула и попятилась, наткнувшись спиной на стеллаж.
– Я, наверное, сошла с ума. Это какой‐то бред. Призраков не существует.
Из коридора доносилась возмущенная речь Олега, он с кем‐то ругался.
– Ты меня видишь! – Призрак обрадовался и попытался обнять Настю.
Ее обдало леденящим холодом, пробирающим все тело до костей, и она начала задыхаться.
– Ты че там делаешь? На стене что‐то интересное? – В камеру вернулся Олег.
Настя побежала к выходу, споткнулась и чуть не упала на грузчика. Он подхватил ее и помог выйти из камеры.
– Да все в порядке, просто поплохело. – Настя быстро пошла к лестнице, стараясь не оборачиваться.
– Не фартит тебе на эту камеру. Каждый раз че‐то происходит, – пробубнил Олег, закрывая дверь на замок.
– Не то слово, – отозвалась Настя и скрылась в лестничном проходе наверх.
Сердце бешено колотилось, руки дрожали, как у старой женщины с тремором, а спина вспотела, несмотря на пробирающий холод камеры. Настя выбежала на улицу, жадно глотая раскаленный из-за аномальной жары воздух. Кожу припекало солнечными лучами, суета на проспекте постепенно успокаивала и дарила некое подобие безопасности.
«Сомневаюсь, что моя фантазия смогла бы придумать настолько реалистичный фантом. Почему он обрадовался мне? И почему он сидит в камере? Это странно, но теперь мне его жалко. Жалко призрака. Ну ты даешь, Настя. Такое точно нельзя никому рассказывать – упекут в психушку».
Зазвонил телефон, и Настя подпрыгнула от неожиданности, сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Она достала трубку трясущимися руками и быстро нажала «Ответить».
– Привет, у нас же все в силе? – раздался уверенный голос Игоря.

Выпив двойную дозу валерьянки, Настя наконец успокоилась и безразлично смотрела в окно, ожидая увидеть синюю Volvo, подъезжающую к подъезду. Игорь настоял на том, чтобы подъехать за ней прямо к дому. Настя попросила не заезжать во двор, потому что парковка очень маленькая и постоянно заставлена машинами, но Игорь лишь отмахнулся и сказал, что приедет к подъезду. Двадцать лет назад, когда строился этот дом, проектировщики явно не предполагали, что в будущем у жителей будет так много авто. Настя наконец увидела синюю Volvo в арке и поспешила спуститься.
– Надо же, ты так быстро, – удивился Игорь, выбежав открывать перед Настей дверь.
– Потому что увидела, как ты остановился прямо на проезде, – съязвила Настя.
– Но сработало же. Ты быстро вышла. – На его лице сияла победная улыбка. – Сегодня мы поедем в еще одно мое любимое место. Оно не особо секретное, но мне нравится там бывать.
В машине ощущалось что‐то пряное и цитрусовое. Запахи имбиря, меда и апельсинов переплетались с ароматом сдобной выпечки.
– И снова ты не дал мне угостить тебя кофе. – Настя кивнула в сторону пластиковых стаканчиков, стоящих на заднем сиденье.
– Не переживай, у тебя еще будет возможность, – подмигнул Игорь.
Двор остался позади, они выехали на широкую дорогу и свернули в сторону кольцевой. В машине играла музыка группы Depeche Mode, легкий мужской парфюм заставлял Настино сердце сжиматься, а раскаленное кожаное сидение пыталось слиться воедино с обнаженной частью ног.
Настя устроилась поудобнее и закрыла глаза. Заиграла песня Freelove. Тело расслабилось, а мысли улетели куда‐то далеко. Хотелось просто сидеть, слушать музыку и вдыхать приятный аромат, которым пропиталась вся машина.
Спокойная гипнотизирующая песня Freelove сменилась быстрой и динамичной Personal Jesus. Настя вынырнула из состояния полусна и открыла глаза. Они ехали уже где‐то за городом. Предзакатное солнце светило из-за лесополосы, Настя узнала местность по санаторию «Белорусочка». В детстве она отдыхала там с родителями.
– Мы едем на Минское море? – решила уточнить Настя.
– Ага, на Заславское водохранилище. А ты, кстати, знала, что ради его создания пришлось затопить целую деревню? Проектировщик лично приезжал туда уговаривать местных жителей на переезд. Все ли переехали – об этом история умалчивает.
– А что, могли не уехать и затопили бы прямо с ними? – ошарашенно спросила Настя.
– С людьми, наверное, вряд ли. Но коров, куриц и вообще хозяйство могло смыть запросто, – спокойно ответил Игорь.
– Ужас какой! – Настя прикрыла рот рукой.
– Такие вот дела. Так что, если занырнуть в Минское море с аквалангом, можно увидеть там развалины деревни, – сказал Игорь, увидев Настину реакцию.
Они въехали в густой лес и проехали еще километр среди сосен и берез. На парковке стояло несколько машин, в одной из них сильно запотели окна. Игорь припарковался и вышел открыть Насте дверь, а заодно взять с заднего сидения два закрытых стакана и бумажный пакет.
– Надеюсь, ты любишь имбирный чай? Недалеко от твоего дома есть место, где делают лучший в городе. И там же лучшие трубочки со сгущенкой, – заигрывающе сказал Игорь.
– М-м-м… Мои любимые! Как ты вообще угадываешь мои вкусы? – искренне удивилась Настя.
– Я просто умею читать мысли людей. В нашей работе это производственная необходимость, – хмыкнул Игорь.
– И о чем я сейчас думаю? – подыграла ему Настя.
– О том, что я завез тебя в какую‐то глушь.
– А вот и не угадал! Я думаю о том, что скоро все мои любимые сладости будут ассоциироваться только с тобой.
– На то и расчет. – Игорь загадочно улыбнулся.
Лес постепенно расступался, и стал виден оранжево-розовый закат, отражающийся от воды. Солнце собиралось совершить прыжок в воду и отдавало свое последнее тепло небу. Настя и Игорь шли по песчаному пляжу вперед. Возле самого берега стояли большие подвесные качели. Пустые, словно ждали именно их. Песок забрался в кеды и неприятно покалывал стопы.
Они дошли до качелей, сели на них, поставили посередине стаканы и пакет с трубочками. Игорь открыл крышку чая и протянул Насте посмотреть: внутри плавали дольки апельсинов, звездочка бадьяна и палочка корицы. От стакана исходил насыщенный пряно-цитрусовый аромат.
– Ну что, выпьем за конец недели?
Они подняли стаканы и чокнулись на фоне заката. Над водой летали чайки и противно кричали, где‐то вдалеке проплывала яхта с белым парусом.
– М-м-м… – у Насти вырвался непроизвольный стон от удовольствия. – Это самые вкусные трубочки со сгущенкой, которые я только пробовала! Они тают во рту. Признавайся, где ты их покупал?
– Не скажу. Это будет моим секретом, а то начнешь сама ходить туда и перестанешь со мной видеться.
Настя покраснела.
«Так, прекрати. У него есть девушка».
Игорь долго и увлеченно объяснял рабочую схему, а Настя, почти ничего не понимая в сложных терминах, давно перестала слушать и просто любовалась волнами, переливающимися на фоне заката. Затем поблагодарила за помощь и спросила:
– Кстати, о секретных секретах. Признавайся, как ты нашел мой номер? – Настя повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.
– А ты сама подумай. – Игорь улыбнулся и отвернулся в сторону воды, громко отпив имбирный чай из трубочки.
Настя начала прокручивать в голове все возможные варианты.
«Интернет? Нет, он же не знает мою фамилию. У коллег? Вряд ли бы он стал звонить Борису, чтобы узнать мой номер. А что, если…»
– Ты подсмотрел мой номер в записной книге товароведа?! – возмутилась Настя.
– Бинго! А ты молодец, точнее, умница. Вот, держи пирожок. – Он протянул Насте еще одну трубочку со сгущенкой. Настя засмеялась, но трубочку взяла.
Они молча ели трубочки со сгущенкой и запивали остывшим чаем. Имбирь и лимон приятно пощипывали горло, а медовая сладость обволакивала язык. Солнце нырнуло за горизонт, и на небе остались лишь отголоски заката. Когда они все съели и выпили, Настя увидела на небе первую звезду. Она заметила, что Игорь тоже на нее смотрит.
– А ты знал, что на самом деле это не звезда? – тихо спросила Настя, чтобы не испортить идеальный момент.
– Нет. А что это? – Игорь придвинулся поближе, якобы чтобы лучше расслышать.
– Это планета Венера светит. Она всегда видна первая после заката, – пояснила Настя со знанием дела.
– Ты разбираешься в звездах? – удивился Игорь.
– Чуть-чуть. Мой отец был астрономом и много чего рассказывал. – Настя погрустнела.
– А расскажи еще что‐нибудь про Венеру, – попросил Игорь, заметив перемену настроения.
– Хоть Венера и горит ярче остальных, это самая одинокая планета. У нее нет ни одного спутника, а на ее поверхности температура воздуха почти пятьсот градусов. Никто и никогда там не выживет. А еще она скрыта от всех плотной атмосферой.
Они оба молчали и смотрели на небо. Потемнело быстро, буквально за пару минут, и стало прохладно. Настя поежилась и скрестила руки на груди. На руку сел комар, но она тут же убила его быстрым движением. На обратной стороне берега загорелись фонари.
Игорь неуверенно приобнял Настю, она смущенно заулыбалась. Они сидели, не решаясь что‐то сказать, просто смотрели на звезды.
– Смотря на звездное небо, мы видим его не таким, какое оно есть сейчас, – Настя нарушила неловкое молчание. – Мы видим его прошлое.
– Это как? – тихо спросил Игорь, прижимая Настю к себе ближе.
– Мы ведь видим не сами планеты, а их свет. И чем дальше они находятся, тем дольше свет летит до нас. Например, самая яркая звезда на небе, Сириус А, находится от земли на расстоянии в девять световых лет. То есть мы сейчас видим ее такой, какой она была девять лет назад, – мягко пояснила Настя, стараясь унять дрожь от волнения.
– Так, подожди. То есть если прямо сейчас в нее врежется метеорит, мы увидим это только через девять лет?!
– Да, все верно, – еле слышно произнесла Настя.
Она почувствовала щекой его горячее дыхание, лицо Игоря приближалось. В сознании потемнело, сердце начало бешено биться, пульс участился. Она застыла, не в состоянии что‐то сказать или сделать. Мысли про космос стали такими неважными по сравнению с тем, что происходило здесь и сейчас. Какая разница, что происходит в небе, когда здесь, на Земле, на берегу искусственного моря происходит что‐то настоящее?
Дыхание становилось все ближе и ближе, его губы уже еле касались щеки и двигались к ее губам. Сердце Насти готовилось выпрыгнуть из груди, внутри все переворачивалось. От его дыхания пахло корицей и карамелью. Губы Игоря еле коснулись Настиных губ.
«Настя, ты что творишь?! У него есть девушка! Так нельзя!»
– Уже очень поздно и холодно. Отвезешь меня домой? – Она отстранилась и спрыгнула с качелей, внутри все переворачивалось, а сердце обливалось кровью.
– Отвезу… Раз ты так хочешь. Как скажешь. – Удивленный Игорь непонимающе посмотрел на нее.
Он тоже встал, и они молча пошли к машине. Volvo стояла на парковке в одиночестве, остальные машины разъехались. Игорь открыл Насте дверь, потом сам сел в машину, и они медленно покатились по ухабистой дороге в лесу в сторону дома.
«Что у него на уме? Может, он осознал, что поступает неправильно?»
Игорь не стал включать музыку, ехали в неловкой тишине. Он снова заехал в глубь двора и остановился напротив Настиного подъезда.
– Ну что, доброй ночи. – Он говорил серьезным и спокойным тоном. Лицо не выражало никаких эмоций.
– Спасибо тебе за встречу, за трубочки, чай. – Насте стало не по себе от резкой смены настроения. – Доброй ночи.
Она сама открыла дверь, не дождавшись Игоря, и пошла в сторону подъезда. Настя обернулась и увидела, как он смотрит вслед. Оказавшись внутри дома, она услышала рев машины, выезжающей со двора.
Настя забежала в квартиру, с силой захлопнула входную дверь, вскрикнула от боли в груди и опустилась на пол, заливаясь слезами, сил сдерживаться не осталось.

Настя никак не могла заставить себя встать с постели. Она смотрела на потолок с изображением космоса и решала, чего ей не хочется сильнее: вставать с постели или заниматься уборкой. Периодически она хваталась за телефон, когда раздавался звук уведомления. Она надеялась увидеть сообщение от Игоря, или подруг, или хоть кого‐нибудь. Но каждый раз там оказывались рассылки от магазинов с акциями или СМС от мобильного оператора с предложением подписаться на новую услугу.
Так и пролежала бы весь день в постели, но желудок громко заурчал. Настя пошла на кухню, сварила кофе, сделала завтрак и вернулась в комнату. Раньше родители не разрешали есть возле компьютера, и, если бы мама это увидела, Насте бы влетело.
«Мама, пожалуйста, приди отругай меня», – тоскливо подумала она.
Настя нажала «продолжить просмотр» в проигрывателе, картинка на экране старого компьютера ожила, и Настя увидела, как Дин из сериала «Сверхъестественное» крадется по старому дому с гобеленами во всю стену. Сэм вздрогнул от запаха серы и холода, странный прибор у него в руках выдавал помехи. Из стены появилось прозрачное очертание мужчины и направилось с криком на Дина. Настя поперхнулась едой и начала заходиться в кашле. Кончики пальцев похолодели, все вокруг словно потемнело.
Кое‐как откашлявшись и восстановив дыхание, она поставила сериал на паузу и открыла поисковик в браузере. Написала: «Как проявляется шизофрения?» В ответ получила множество ссылок и начала судорожно открывать одну за другой. Пробежавшись по десятку статей, выдохнула и немного расслабилась.
«Чаще всего бред, галлюцинации, снижение энергетического потенциала, апатия, безволие… Не, такого у меня точно нет. Вариант, что я сошла с ума, придется отмести».
Настя покрутилась на кресле, вздохнула, быстро напечатала в браузере: «Как понять, что перед тобой призрак?» – и нажала на «поиск». Первая попавшаяся вкладка выдала статью о духах:
«Призрак может появляться в виде фигуры человека, возможно напоминающей умершего, способной летать, проходить сквозь стены, внезапно появляться и исчезать на глазах очевидца. Как правило, они появляются там, где произошла их насильственная или трагическая смерть. Они привязаны к этому месту незаконченным делом и не могут его покинуть. Появление призрака сопровождается перепадами температуры, скачками электричества, передвижением предметов».
Настя вспомнила, как ее обдало холодом при появлении прозрачного силуэта, и по всему телу пробежался целый табун мурашек.
«Так, хорошо. Допустим, я действительно видела призрака. А еще, видимо, он может передвигать предметы. Это точно он и закрыл дверь в камеру! Но зачем? Что он хотел от меня? Может, он хотел меня убить?»
Она открыла следующую статью и начала читать:
«Призрак – бестелесный дух. Как правило, если он остается в этом мире, то отказывается принимать факт своей смерти. В редких случаях призрак осознает это и хочет что‐то донести до живых, выполнить свою миссию. Только после этого он исчезает».
«Ага. Призрак в камере точно осознает, что он невидим. Он сильно удивился оттого, что я его заметила. И раз он остался в нашем мире, у него есть какое‐то незавершенное дело».
Смотреть сериал о призраках почему‐то больше не хотелось. Настя встала из-за стола и пошла на прохладную кухню, по комнате же растекалась тягучая духота из-за солнечной стороны дома. Мытье посуды в прохладной воде с целью остудиться плавно перетекло в генеральную уборку всей квартиры. Это занятие всегда помогало ей прочистить мысли. Уборка происходила не только снаружи, но и внутри. Когда делаешь что‐то монотонное руками – мозг отдыхает либо додумывает мысли, которые накопились. Расставляет их по полочкам и укладывает в систему координат.
Настя вымыла все мамины хрустальные бокалы, статуэтки с черепашками, которые она привозила из каждого отпуска. Перебрала все папины книги про космос, пролистав каждую, надеясь найти внутри хоть какую‐нибудь записку или письмо для нее. Настя всем нутром чувствовала тотальную недосказанность с отцом. Как будто бы их оборвали на самом интересном месте, и сейчас ей чертовски хотелось догнать его с криками: «Подожди, я не договорила!»
На одной из широких полок шкафа стояла книга, пестрящая прозрачными цветными стикерами с заметками, а на корешке оказалось написано: «Краткая история времени: от большого взрыва до черных дыр», Стивен Хокинг. Это была одна из любимых книг отца, он постоянно ее перечитывал. Внутри лежал пропускной билет в музей космонавтики, куда они ездили всей семьей несколько лет назад.
Взгляд остановился на фразе в книге: «Пока мы считаем, что у Вселенной было начало, мы можем думать, что у нее был Создатель». Несмотря на то что отец был ученым, он верил в Бога. Думал, что если найти, с чего все начиналось, то можно понять замысел Создателя.
На стикерах внутри книги остались заметки, написанные неровным почерком отца. Настю начало трясти в беззвучном плаче, внутри словно расползалась черная дыра, которую Настя постоянно пыталась замаскировать под сердце, но каждый раз та с хлюпаньем заглатывала все положительные эмоции, сжимая до крошечных размеров и отправляя в небытие.
Уборка словно открыла портал в прошлое. Внутри шкафа накопилась целая куча хлама начиная с первого класса школы. Там лежали тетрадки, музыкальные диски, кассеты, старые плееры, фотоаппарат, медали за участие в соревнованиях по волейболу, сумка в черно-розовых значках. Рука нащупала большую картонную коробку, Настя достала ее и поставила на пол. Внутри лежали карандаши, краски, кисти и альбомы с рисунками. В детстве она рисовала каждый день, мечтая стать великим художником. В альбоме лежали рисунки цветов, моря, гор, зарисовки людей и домов.
Настю охватило внезапное вдохновение, как это бывает среди ночи, когда долго не можешь уснуть, бесполезно таращась в потолок. Она взяла один из альбомов, достала простой карандаш и начала рисовать. Рука быстро летала над бумагой, попеременно то штрихуя, то выводя тонкие линии. Настя просидела в одном положении больше часа, пока ноги окончательно не затекли, а когда вдохновение отпустило и она отложила карандаш, с листа на нее смотрело лицо того самого призрака. Сейчас оно не казалось таким страшным. Скорее грустным. Тонкие губы, маленький нос и большие испуганные глаза со впалыми глазницами. Настя легла на спину посреди комнаты и, прикрыв веки, тяжело вздохнула. Перед глазами все еще стоял образ худого несчастного мальчика.
«Что же тебе пришлось пережить перед смертью?»

Солнце сильно припекало бледные ноги, гладя их обжигающими клубами воздуха. Душно, как в парилке. Казалось, что вот-вот из-за угла должен выйти банщик с веником из березовых веток и баночкой хвойного масла. В детстве Настя часто ходила с родителями в банный комплекс, где они часами курсировали между парилкой и бассейном с запахом хлорки.
Лицо тут же начало гореть, ладони вспотели, а по спине потекла тонкая струйка пота. Очень сильно хотелось пить, а еще сбежать туда, где есть кондиционер. Настя стояла на крыльце магазина «Стрела» спустя неделю после последнего визита и не решалась войти. Как и в прошлый раз, она откладывала посещение этого магазина до самого конца маршрута.
Толстую медную ручку покрывали мелкие царапины и потертости. На большой деревянной двери местами облез лак, а резные наличники почернели от старости. Настя до сих пор не могла свыкнуться с мыслью, что призраки существуют, но в глубине души ей хотелось думать, что потусторонние силы все же есть. Это бы означало, что там что‐то есть.
Тяжелая дверь со скрипом открылась, мужчина в спортивном костюме вышел на улицу с бутылкой пива в одной руке и большим пакетом в другой. От него сильно пахло перегаром, поэтому Настя задержала дыхание, подождала, пока он уйдет, и прошмыгнула в закрывающуюся дверь. Внутри она смогла вдохнуть полной грудью сладкий аромат ванильных круассанов, сделанных на сливочном масле, и расслабиться, ощутив всем телом прохладу от кондиционера. Покупатели лениво передвигались между стеллажами, наполняя корзины газировкой из холодильника и банками маринованной свеклы для холодника.
«Надо будет купить себе домой круассанов после беседы с призраком… Настя, ты в своем уме? Поем круассанов после встречи с духом, а потом что? Отправлюсь на чаепитие с вампирами и кушать радугу с единорогами? Я схожу с ума», – обреченно вздохнула Настя и схватилась руками за голову.
Каждую ночь ей снились кошмары с призраком из подвала в главной роли. Но вместо страха и ужаса он вызывал неожиданное чувство жалости. Он умер точно не от старости, и Насте хотелось узнать, что же с ним произошло. Она часами сидела в интернете, читая статьи о призраках и интервью с людьми, которые их видели.
Информации о духах нашлось много, но каждая новая статья противоречила предыдущей. В одном источнике писали, что призраки – это всего лишь застывшие в пространстве отражения людей, фантомы. А в другом это опровергали и писали, что призраки – это бестелесные души умерших и они привязаны к месту смерти.
Но в одном все источники сходились – от призраков нужно держаться подальше. Именно это больше всего и заинтриговало Настю: ей стало жутко интересно.
После поездки в прошлую пятницу к Минскому морю она больше не видела Игоря. То ли он ее избегал, то ли маршрут не совпадал. Он не писал и не звонил. Она даже хотела найти его в интернете, но поняла, что ничего про него не знает, кроме того, что он работает в компании «Боржоми» и учился в параллельном классе.
Настя подошла в отдел, где стояла Марина Владимировна. Она выглядела грустной, но при виде Насти расплылась в улыбке.
– Как ты, Настенька?
Настино сердце сжалось и чуть не разорвалось на куски: так называла ее бабушка.
– Здравствуйте. Все хорошо. Как вы сами?
– Ай, нормально, и не такое переживали. – Женщина опустила глаза и начала судорожно перебирать товар на полке.
– Что‐то произошло? – Настя знала этот взгляд, ее бабушка каждый раз с таким же видом пыталась занять руки делом, когда что‐то было не так. – Поделитесь со мной, пожалуйста, я никому не расскажу.
Марина Владимировне оставила в покое товар, повернулась, и Настя заметила покрасневшие от слез глаза. Было видно, с каким трудом она себя сдерживает: выдавала мелко трясущаяся нижняя губа и опущенные плечи. Насте захотелось подойти обнять ее, но она сдержалась.
– Боюсь, что скоро «Стрелу» выкупят. Молодых сотрудников еще, может, оставят, а таких, как я, просто уволят. – Она снова опустила глаза и отвернулась, коротко всхлипнув. – Настенька, я работаю в этом магазине уже тридцать лет! Мне до пенсии остался всего год, но, если меня уволят, мне будет некуда податься. Я никому не нужна.
Насте стало очень жалко эту милую женщину, которая точно не заслуживала увольнения. Она подошла к Марине Владимировне, взяла ее за холодную морщинистую руку разгоряченными на солнце ладонями и тихо проговорила, пока никто не слышит:
– Все будет хорошо, «Стрелу» не выкупят. Я вам обещаю!
Продавец грустно улыбнулась, погладила Настину руку в ответ, вытерла слезы перчаткой с обрезанными пальцами и медленно поковыляла на склад. Настя выждала какое‐то время, стараясь справиться с нахлынувшими чувствами гнева и жалости, а потом спустилась по узкой лестнице в подвал и пошла в сторону камеры брака. С каждым шагом становилось все страшнее, но Настя настроилась решительно. В детстве она боялась подходить к комнате, в которой выключен свет: мало ли какие монстры могли скрываться в темноте. Вот только теперь она точно знала, что в темноте кто‐то есть. Или что‐то.
По ногам тянуло холодом, тело наконец начало остывать. Настя стояла перед неровной металлической дверью холодильной камеры, погнутой от времени и ударов тележками. Она закрывалась на задвижку, которая фиксировалась металлическими кольцами с обычным амбарным замком. Настя сфотографировала его на телефон и пошла обратно к лестнице, стараясь унять в голове хаотично бегающие сценарии того, как все пойдет не так.
Через пару домов от «Стрелы» находился хозяйственный магазин, Настя заранее нашла его на карте и направилась прямо туда. Внутри продавали все: от обоев, молотков и топоров до рыболовных снастей и зубной пасты. За кассой сидел пожилой мужчина с безразличным выражением лица и разгадывал судоку.
– Здравствуйте! Может быть, есть у вас вот такой замок? Папа попросил купить для гаража. – Настя протянула мужчине телефон с открытым фото амбарного замка из «Стрелы».
– Так, сейчас посмотрим. – Мужчина поправил очки и начал всматриваться в экран. – Да, есть такой. Сейчас принесу.
Он нехотя поднялся с просиженного кресла, пошел в подсобку, переваливаясь с ноги на ногу, и вынес точно такой же замок, как на фото. Настя довольно улыбнулась, выхватила его из рук, оплатила и побежала обратно.
Когда она подошла на приемку «Стрелы», Олег, как обычно, рвал коробки.
– Привет! Проводишь меня в камеру брака? – тихо спросила Настя, посматривая на дверь кабинета Раисы Георгиевны.
– Конечно, красотка. – На небритом лице грузчика появилась довольная ухмылка. Он отложил картон, взял ключ с крючка, и они вместе пошли к лестнице вниз.
– А ты давно тут работаешь? – спросила Настя непривычно для себя милым тоном.
– Год уже. Но это так, для поддержки штанов, а вообще у меня с пацанами свой бизнес, – гордо заявил Олег.
«Ага, бизнес. Прямо как у любого таксиста».
– Как интересно! А что за бизнес? – вслух с притворным интересом произнесла Настя.
– Мы кроссовки продаем, Nike, Reebok там. – Олег выпрямил спину и стал как будто бы выше.
– Ого! Настоящие? – подыгрывала ему Настя.
– Ну, не совсем. – Он хитро улыбнулся. – Заказываем в Китае копии, они как настоящие – никто не отличит. Вкладываем в оригинальные коробки и продаем.
– И как, много покупают? – Настя изо всех сил пыталась сохранять заинтересованный вид.
– Ну, немного. Мы только начали раскручиваться. Но скоро как пойдет! И сразу уволюсь отсюда, – громко заявил грузчик.
Они дошли до камеры, и Олег отпер дверь. Замок вместе с ключом остался висеть на металлическом кольце. Настя глубоко вздохнула, закрыла глаза и вошла. По всему телу прокатилась волна холода, шум от рефрижератора оглушал, и в камере отдавало запахом чего‐то горького. Когда она открыла глаза и внутри никого не оказалось, выдохнула с облегчением.
«Может, мне все же показалось и никакого призрака здесь нет?» – с надеждой подумала Настя.
Настя нашла взглядом нужную коробку, переставила на полку ниже и начала старательно перебирать товар, записывая названия в телефон. Когда дописала список, специально уронила ручку за стеллаж, а затем пошла к выходу, где дежурил Олег.
– О-о-ой! Я такая неуклюжая. Олег, мне очень нужна твоя помощь. Моя любимая ручка завалилась за стеллаж. Поможешь достать ее? – капризно и чуть ли не плача промямлила Настя.
– А что мне за это будет? – возмущенно спросил Олег.
– Моя большая и искренняя благодарность. Ручка лежит вон под тем стеллажом, – с ослепительной улыбкой проворковала Настя, показывая пальцем в самый дальний угол.
– Спасибо в стакан не нальешь. Ладно, чего только не сделаешь для красивой девушки, – вздохнул Олег, прошел в камеру и опустился на четвереньки, шаря рукой по полу.
Настя в это время незаметно поменяла висящий на двери замок на заранее подготовленный из магазина. Один ключ остался висеть в замке, а второй лежал у Насти в рюкзаке. Олег поднялся и с победным видом вручил Насте ручку.
– Ты мой спаситель! Спасибо тебе огромное! – восторженно воскликнула Настя и спрятала находку в карман.
Олег закрыл камеру, не заметив подмены, и они пошли наверх.
Поднявшись на поверхность, Настя свернула в уборную, дождалась, пока никого не будет в проходе, и спустилась обратно в подвал. Сердце бешено колотилось, как будто она только что совершила аферу века. Рабочий день уже почти закончился, другие агенты давно ушли из «Стрелы». Марина Владимировна тоже ушла – ничто не могло теперь помешать ее плану.
Настя добежала до камеры, оглядываясь, ловким движением нажала на кнопку выключения охлаждения и включила свет. Достала из сумки новый ключ и, повернув в замочной скважине, открыла замок. Сняв его, толкнула тяжелую дверь и поставила картонную коробку перед ней, чтобы никто не закрыл. Сделала глубокий вдох и вошла. Адреналин разгонял кровь с бешеной скоростью, но холод все равно чувствовался.
Тело предательски дрожало все сильнее с каждым шагом вглубь, в голове пульсировало, а перед глазами проносились самые страшные сцены из кошмаров накануне. Настя прошла вдоль стеллажей в глубь камеры и произнесла дрожащим голосом:
– Я знаю, что ты тут. Покажись мне!
Ничего не произошло. Настя растерянно постояла несколько минут, оглядываясь по сторонам, но ничего подозрительного так и не увидела. Она уже собралась уходить, но заметила, как из стены начал появляться густой дым. Он становился все насыщеннее, приобретая очертания тощего тела подростка. Первыми появились худые ноги в штанах, затем туловище, руки с длинными рукавами свитера и то самое лицо, которое Настя нарисовала по памяти в альбоме. Ее тело пробирало холодом до костей, ноги еле держали. Хотелось закричать что есть силы и броситься прочь, но она не смогла даже пошевелиться. Неестественно тонким голосом она выдавила из себя:
– Кто вы?