Его судьба
Орест и Леся спали до обеда. В какой-то момент Лесе приснился, что они с Орестом вместе и он качает её на качели. К ним подбежала черная кошка. Она запрыгнула к Лесе на коленки. Какое-то время она мирно мурлыкала, а Леся медленно гладила её по шерстке. Но тут вдруг кошка разозлилась и глубоко царапнула Лесю за руку. У неё пошла кровь и пару капель упали на траву. Орест рассмеялся и неожиданно заговорил:
— Вот именно так и заключают договор с дьяволом, всего одна царапина и ты продал свою душу.
Лесю резко выдернуло из сна. Она повертелась из стороны в сторону. Орест спал, отвернувшись к ней спиной. Она прижалась к нему и обняла руками за талию. Когда он проснулся, её уже не было. Она сходила налить в бочку воды из колодезя. Приняв летний охлаждающий душ, она начала собираться на свадьбу. Одев простое, белое платье в пол она немного поколдовала и платье стало красным. Она подушилась водой из-под полевых цветов и накинула белую косынку. На два часа дня им предстояло быть уже в церкви на венчании, потому что в загсе Ася и Ростик уже были давно расписаны. Лесе выпала честь быть свидетельницей на венчании.
Орест быстро собрался, оделся в красную рубашку и черные штаны. Они прошлись по узенькой улице до остановки автобуса, приехав в соседнее село, где жила Ася, ещё некоторый отрезок пути они шли пешком. Прибыв как раз вовремя, они стояли возле входа в церкви, где уже собралось немало народа, но жениха и невесты среди них видно не было. Одна из подружек невесты заметила Лесю и подозвала её к себе, они вместе зашли в церковь, чтобы подготовиться.
Неожиданно для всех пошел дождь, что считалось хорошим знаком. Свадьба прошла без сучка без задоринки. Правда, у Леси рука устала держать корону над головой невесты. Кто-то из родственников жениха громко плакал в углу. Вскоре все поехали в ресторан. Но и там всё было хорошо. Гости танцевали, смеялись, поздравляли жениха и невесту, участвовали в глупых конкурсах и радовался празднику. Свадьба получилась настолько душевной, что плакали даже фотографы. Вот пришло время кидать букет невесты. Леся встала по левую сторону в первом ряду. Пока Ася кидала букет, то целилась кинуть далеко-далеко в правую сторону. Но букет зацепился за потолок и упал ровно по центру перед первым рядом. Быстрее всех сообразила Леся. Она подняла букет, который лежал на полу. Орест, который до этого подшучивал над Лесей, что та не словит никогда этот букет, сильно удивился и побледнел. Непонятно было о чем он думает. Когда пришла очередь ловить подвязку невесты, Орест стал позади всех. Поэтому подвеску он не поймал, но поймал другой родственник жениха. Ведущий спросил у него, присутствуют ли в зале его суженая, на что парень не растерялся и ответил:
— Суженой нет, а вот суженый есть.
Ведущий не растерялся и поздравил того з удачей и пожелал, чтобы однополые браки в этом году разрешили.
Под конец молодожёны разрезали торт. Ведущий спросил, что символизирует эта традиция. Одна тетка по линии невесты выкрикнула:
— Они разрезают свою судьбу.
Ведущий не выдержал и запротестовал:
— Господи избавь, конечно, нет, вот это вы придумали. Они угощают тортом друг друга, чтобы их жизнь была такой же сладкой, как этот десерт.
Под конец торжества все разъехались. Родственники жениха согласились отвезти Лесю с Орестом домой, потому что такси так поздно не приехало. Все тихонько обсуждали мать невесты. Леся её хорошо знала. Она приходила на все родительские собрания и праздники, но отношения между дочерью и матерью были натянутые.
— По ней видно, что она долгое время бухала после смерти мужа, — решил поделится своим мнением дядя жениха.
Леся решила не вступать в дискуссию. В нужный момент мать невесты была обессилена и не дала дочери ту поддержку, что она заслуживала. Но сегодня она стояла рядом с ней и держала в руках символическую свечу вместе с мамой жениха.
Еды на празднике было так много, что осталось кушать ещё на целую неделю. Леся с Орестом были довольны торжеством. Они долго отдыхали после праздника и приходили в себя после выпивки. Леся пила на свадьбе игристое, пока Орест тянул водку. У обоих похмелья почти не было.
Когда Леся и Орест возвратились домой, то заметили, как что-то пищит. Они не сразу догадались, что это было. Леся решила идти за звуком и пришла к старому сараю. Писк усилился. Она зашла внутрь и осмотрелась. Внутри в одном из ящиков пищал маленький рыжий котенок. Леся забрала его на руки и решила выкормить как своего ребенка. Так проходили их беззаботные летние дни, не прошло и недели, пока однажды Орест не наступил на котёнка и раздавил его шею. Котик, которому они даже не успели дать имя, умер у Леси на руках. Орест похоронил его за домом в песке.
— Да ладно тебе, я тебе ещё много таких котиков могу подарить, — пытался утешить Лесю виновник.
— Ты правда не специально его убил? — сквозь плач проговорила она.
— Конечно, я его просто не заметил, — оправдывался Орест.
Леся вспомнила как в детстве ей рассказали историю, как она чуть не прыгнула со скалы. Тогда они были с родителями вместе, но взрослые на что-то обратили внимание, пока Леся подошла к краю скалы. Она уже хотела шагнуть в пропасть, как её отец заметил неладное и быстро схватил Лесю за шкирки. В последний момент он успел оттащить её от края обрыва. У неё явно в отличии от котенка был свой ангел хранитель. Этот котенок не первая её утрата. Когда-то давно у неё был попугай, который в один день просто умер. Родители тогда сказали ей фразу, которую она запомнила на всю жизнь: «животные умирают вместо нас, защищая нас от зла, они первые берут удар на себя». Тут Леся задумалась, какая именно ей угрожала опасность, но, как и со скалой, она была слишком юна и неопытна, чтобы ответить на этот вопрос.
— Орест, ты же меня правда любишь? — всё ещё плакала Леся.
— Правда люблю, — просто ответил он.
— Насколько ты меня любишь? — всё ещё хныкала Леся.
— Знаешь, если бы ты была мужчиной, а я женщиной, то я бы каждый месяц спаивал тебя менструальной кровью.
На удивление, это успокоило Лесю, она перестала плакать. Она налила в блюдечко молоко и поставила на импровизированную могилку котенка. Рядом она положила кисточку, с которой он любил играть. Хоть она и простила Ореста, но глубоко в душе чувствовала, что он во всём виноват.