Глава 3. ОДИНОКИЕ ОСТРОВА
– Земля! – закричал впередсмотрящий.
Люси, которая разговаривала на юте с Ринсом, быстро спустилась по лестнице и поспешила на полубак. По пути к ней присоединился Эдмунд, а Каспиан, Дриниан и Рипичип были уже там. Утро выдалось холодное, небо над темно-синим морем, усеянным белыми клочками пены, казалось очень бледным. Впереди, по правому борту, словно зеленый холм среди моря, виднелся ближайший из Одиноких Островов – Фелимат, а позади него возвышались серые склоны Дорна.
– Дорн! Фелимат! – воскликнула Люси, хлопая в ладоши от радости. – Ах, Эдмунд, как давно мы их не видели!
– Никак не пойму, – сказал Каспиан, – почему они принадлежат Нарнии. Разве король Питер завоевывал их?
– О, нет! – отвечал Эдмунд. – Так было еще до нас, при Белой Колдунье.
(Сам я, кстати сказать, тоже не знаю, почему острова эти принадлежат Нарнии. Если узнаю и если это занимательно, я расскажу вам в другой книге.)
– Будем причаливать к берегу, ваше величество? – спросил Дриниан.
– Пожалуй, не стоит, – сказал Эдмунд. – В наше время здесь никого не было, да и сейчас нет, судя по виду. Раньше народ жил на Дорне, а кое-кто – на Авре, это третий остров, его пока не видно. А на Фелимате пасли овец.
– Значит, обогнем его, – сказал Дриниан, – и высадимся на Дорне. Придется грести.
– Как жаль, что мы не побываем на Фелимате, – сказала Люси. – Мне бы хотелось побродить там. На нем так пусто… но хорошо, и трава, и клевер, и тихий соленый воздух…
– Я тоже не прочь размять ноги, – согласился Каспиан. – Вот что, давайте высадимся на берег и отошлем лодку обратно. Пересечем остров, а корабль подберет нас на той стороне.
Если бы Каспиан знал, что из этого получится, он бы так не сказал; но тогда это всем понравилось.
– Ой, идем! – воскликнула Люси.
– Ты пойдешь с нами? – спросил Каспиан у Юстэса, который появился на палубе с перевязанной рукой.
– Пойду, пойду, только бы подальше от этого проклятого корыта, – сказал Юстэс.
– Проклятого корыта? – переспросил Дриниан. – Ты о чем?
– Во всех цивилизованных странах, – сказал Юстэс, – корабли такие большие, что и не помнишь, где ты – на суше или на море.
– Тогда зачем плавать? – сказал король. – Дриниан, прикажи спустить шлюпку на воду.
Король, Рипичип, Люси, Эдмунд и Юстэс сели в шлюпку и поплыли к берегу. Когда они высадились, шлюпка поплыла обратно, а они долго смотрели ей вслед, удивляясь, каким крошечным кажется корабль.
Люси, конечно, была босая (она ведь скинула туфли тогда, в воде), но это ничего, когда идешь по пушистому мху. Хорошо было вновь очутиться на суше, дышать землей и травой, хотя поначалу земля покачивалась под ногами, словно палуба, так всегда бывает после долгого плавания. Здесь оказалось теплее, чем в море, и Люси особенно понравилось ступать по нагретому песку. В небе пел жаворонок.
Они шли в глубь острова, поднимаясь на довольно крутой, хотя и невысокий холм. На вершине, конечно, они оглянулись: корабль медленно плыл к северо-западу, сверкая на солнце, словно большой жук. Перевалив через гребень холма, они его больше не видели.
Зато они увидели остров Дорн, отделенный широким проливом, а за ним, чуть слева – остров Арву. На Дорне нетрудно было рассмотреть белый городок, который назывался Узкой Гаванью.
– А это кто такие? – спросил вдруг Эдмунд.
В зеленой долине, куда они спускались, сидели шесть или семь вооруженных, грубоватых с виду мужчин.
– Не говорите им, кто мы, – предупредил Каспиан.
– Почему, ваше величество? – спросил Рипичип, который согласился, чтобы Люси несла его на плече.
– Я подумал, – ответил Каспиан, – что здесь давным-давно не слышали о Нарнии. Быть может, они не считают себя нашими подданными. Тогда небезопасно называться королем.
– У нас есть шпаги, ваше величество! – воскликнул Рипичип.
– Да, Рипичип, я знаю, – сказал Каспиан. – Но если бы я хотел снова завоевать эти три острова, я бы взял сюда отряд побольше.
Тут они приблизились к незнакомцам, один из которых, крупный и черноволосый, крикнул:
– Здорово, ребята!
– Здравствуйте, – ответил Каспиан. – Есть ли еще наместник на Одиноких Островах?
– Есть, как не быть! – отвечал мужчина. – Губернатор Гумп. Он там, в Узкой Гавани. Выпейте-ка с нами, ребята!
Каспиан поблагодарил и согласился, хотя ни ему, ни его спутникам не понравились сидящие под деревом люди. Но едва они подняли чарки, как черноволосый кивнул своим приятелям, и в мгновение ока путешественников схватили, обезоружили и связали по рукам и ногам – всех, кроме Рипичипа, который отчаянно барахтался и кусался.
– Блямц, поосторожней с этой тварью! – сказал вожак. – Смотри не попорти. За нее много дадут.
– Трус и подлец! – вскричал Рипичип. – Отдай мою шпагу и отпусти мои лапы, если посмеешь!
– Ничего себе! – присвистнул работорговец (а это был именно работорговец). – Да он говорящий! Вот это да!.. Будь я проклят, если за него не отвалят сотни две!
– Так вот ты кто! – сказал Каспиан. – Вор и работорговец! Есть чем гордиться!
– Ну-ну-ну, – сказал работорговец. – Придержи-ка язык. Вы по-хорошему – и мы по-хорошему, ясно? Такая у меня работа. Зарабатываю, как умею, а ты не суйся не в свое дело.
– Куда вы нас поведете? – с трудом выговорила Люси.
– В Узкую Гавань, – ответил работорговец. – Завтра там как раз базарный день.
– Есть там английский консул? – спросил Юстэс.
– Это чего? – удивился мужчина.
Юстэс долго пытался объяснить и уже устал, когда работорговец прервал его:
– Ладно, хватит болтать! Говорящая мышь – хорошая штука, но этот кого угодно уморит… Пошли, ребята.
Четверых пленных накрепко, но не больно привязали к длинной веревке и повели к берегу. Рипичипа несли на руках. Он перестал кусаться, когда ему пригрозили надеть намордник, но бранился вовсю, и Люси только диву давалась, как работорговец переносит такие оскорбления. Но он не прерывал Рипичипа и, когда Мыш замолкал, чтобы перевести дыхание, говорил: «Давай, чеши!», или: «Ух, красота!», или: «Гнус, ты только послушай, прямо как будто все понимает!», или: «Кто ж это его научил?» Такие слова приводили рыцаря в ярость, и он в конце концов задохнулся от возмущения и замолк.
Выйдя к берегу, напротив острова Дорн, путники увидели деревушку, длинную лодку у воды, а чуть подальше – старый и грязный корабль.
– Так вот, ребятки, – сказал работорговец. – Поменьше шума, а то пожалеете. На борт, шагом марш!
Однако в эту минуту из какого-то домика (должно быть – таверны) вышел приятный с виду человек и сказал:
– Что ж это, Мопс? Опять торгуешь?
Работорговец, которого и звали Мопсом, низко поклонился и подобострастно ответил:
– Да, ваша светлость.
– Сколько ты хочешь за этого мальчика? – спросил человек, указывая на Каспиана.
– Ах, – вздохнул Мопс, – уж вы, ваша светлость, всегда высмотрите самое лучшее. Вас на мякине не проведешь. Как раз этот мальчишка мне самому понравился. Полюбил его, знаете… Сердце у меня мягкое, прямо хоть все бросай! Однако для такого покупателя…
– Назови свою цену, плут, – перебил его человек. – Я не хочу слушать про твое грязное дело.
– Три сотенки, ваша светлость, три сотенки, да и то только для вас…
– Сто пятьдесят.
– Ой, пожалуйста! – взмолилась Люси. – Пожалуйста, не разделяйте нас. Если бы вы только знали…
Но она тут же умолкла, увидев, что Каспиан даже сейчас не хочет открыть, кто он.
– Сто пятьдесят, – повторил человек. – Понимаешь, девочка, как ни жаль, я не могу купить вас всех. Отвяжи мальчика, Мопс. И смотри, не обижай других!
– Ну что вы, ваша светлость! – воскликнул Мопс. – Кто-кто, а я свой товар не обижаю. Они мне прямо как детки, честное слово!..
– Вполне возможно, – сурово сказал вельможа.
Наступила ужасная минута. Каспиана отвязали, новый хозяин сказал ему: «Иди за мной!», Люси ударилась в слезы, Эдмунд побледнел. Но Каспиан обернулся к ним и сказал: «Веселей, друзья! Все будет хорошо. До встречи!»
– Барышня, – сказал Мопс, – не ревите, а то завтра за вас мало дадут. Чего плакать-то, а? Нечего.
Их перевезли в лодке на корабль и посадили в темный и грязный трюм, где уже сидели другие невольники. Мопс, как нетрудно понять, был пиратом, плавал между островами и хватал всех, кого только удавалось. Дети не встретили здесь ни одного знакомого: почти все невольники были с Гальмы или из Теревинфии. Сидя на соломе, они гадали, что с Каспианом, а Юстэс ругал их, словно виноваты все, кроме него.
А с Каспианом было вот что. Он прошел со своим хозяином по узкому проулку на лужайку за деревней. Здесь вельможа обернулся и посмотрел на него.
– Не бойся меня, мальчик, – сказал он. – Я тебя не обижу. Я купил тебя потому, что ты похож на одного человека.
– На кого же, милорд?
– На моего властелина, короля Нарнии.
И тогда Каспиан решил рискнуть.
– Милорд, – сказал он, – я ваш властелин, Каспиан, король Нарнии.
– Однако, ты смел! – сказал мужчина. – Чем ты это докажешь?
– Во-первых, вы сами меня узнали, – ответил Каспиан. – Во-вторых, я скажу вам, кто вы. Вы – один из семи лордов, которых мой дядя Мираз сослал за море и которых я ищу. Их звали Аргоз, Берн, Октезиан, Рестимар, Мавроморн… и… нет, не помню. А в-третьих, если вы дадите мне шпагу, я докажу на деле, что я Каспиан, король Нарнии, правитель Кэр-Параваля, властелин Одиноких Островов.
– О, боже! – воскликнул вельможа. – Это голос его отца! Мой повелитель! Ваше величество! – И он опустился(!) на одно колено, чтобы поцеловать руку своему королю.
– Деньги, которые вы потратили, милорд, – сказал Каспиан, – вернут вам из моей казны.
– Я их еще не отдал, – сказал лорд Берн, ибо это был именно он. – И не отдам, смею надеяться. Сколько раз я уговаривал губернатора покончить с отвратительной торговлей людьми!
– Милорд, – сказал Каспиан, – нам надо потолковать о том, что творится здесь, на Островах. Но не расскажете ли вы для начала свою собственную историю?
– Она проста, ваше величество, – сказал Берн. – Доплыв досюда с другими вельможами, я полюбил здешнюю девушку и понял, что дальше мне плыть не надо. Вернуться в Нарнию, где правил ваш дядя, я не мог. Я женился и с тех пор живу здесь.
– А что за человек этот губернатор? Считает ли он себя нашим подданным?
– На словах считает. Он вечно поминает короля и к месту и не к месту. Но вряд ли обрадуется, когда увидит вас здесь. Если вы, ваше величество, предстанете перед ним беззащитным и безоружным, он сделает вид, что не верит вам. Ваша жизнь может оказаться в опасности. Много ли с вами людей?
– Мой корабль, – сказал Каспиан, – сейчас огибает остров, и на нем тридцать вооруженных воинов. Не напасть ли нам на Мопса и не освободить ли моих друзей?
– Я бы не советовал, – ответил Берн. – Если начнется сражение, из Узкой Гавани на помощь Мопсу придут два или три корабля. Мне кажется, ваше величество, губернатора надо припугнуть намеком на большое войско и самим именем короля. Тогда до битвы дело не дойдет. Гумп – изрядный трус, его напугать легко.
Поговорив еще немного, Каспиан и Берн спустились к берегу чуть западнее деревушки. Там Каспиан достал свой рог и затрубил. (Это не был большой волшебный Рог королевы Сьюзен – его Каспиан оставил лорду-регенту Траму.) Дриниан, стоявший на вахте, ждал сигнала, тотчас узнал звук, и корабль подошел к берегу. От него отчалила шлюпка. Через несколько минут Каспиан и лорд Берн были на борту и объяснили Дриниану положение дел. Дриниан тоже предложил напасть на корабль с невольниками, но лорд Берн, как и прежде, ему возразил.
– Плывите прямо, капитан, – сказал он. – На Авре мои владения. Только поднимите королевский флаг, подвесьте к бортам все щиты и велите, кому только можно, выйти на палубу. И вот еще что: подайте с левого борта несколько сигналов.
– Кому? – удивленно спросил Дриниан.
– Как кому? Остальным кораблям, конечно! Их нет, но Гумп должен подумать, что они есть.
– Понятно, – сказал Дриниан, потирая руки. – Что же нам передать? «Приказываю обогнуть южную оконечность Авры и бросить якорь у…
– …земель Берна», – закончил вельможа. – Превосходно! Будь у вас настоящий флот, его бы все равно не увидели из Узкой Гавани.
Хотя Каспиан то и дело с грустью вспоминал о своих друзьях, томящихся в трюме, остаток дня прошел для него приятно. Вечером (они все время шли на веслах) корабль обогнул с северо-востока остров Дорн, прошел вдоль восточного берега Авры и вошел в красивый залив у южного берега, где к самой воде спускались плодородные земли лорда Берна. На них трудились крестьяне, все – свободные; в поместье царили веселье и мир. Корабль бросил якорь, и наших героев с превеликими почестями приняли в невысоком доме с колоннами, выходящем окнами на залив. Хозяин, его величавая жена и веселые дочери развлекали гостей, а с наступлением темноты лорд Берн послал на соседний остров своего человека и дал ему поручение, но никому об этом не сказал.