мысли - начало блага и зла
Мысли – начало блага и зла, и от них рождаются желания, стремления и решительные намерения (совершить что-либо). Контролирующий свои мысли обуздывает душу свою и побеждает страсти свои. А если над человеком одерживают верх его мысли, то его душа и страсти тем более одержат над ним верх.
Если человек относится к своим мыслям беспечно, то они против воли приведут его к тому, что способно погубить. Мысли не перестают наведываться в сердце человека, пока не превратятся в ложные мечтанья:
«А деяния неверующих подобны мареву в пустыне, которое жаждущий принимает за воду. Когда подходит к нему, то ничего не находит. Он находит вблизи себя Аллаха, Который воздает ему сполна по его счету. Аллах скор в расчете» (24:39).
И самые ничтожные стремления, и самая низкая душа – у человека, который добровольно меняет реальность на ложные мечтания, добывая их для себя и украшаясь ими. Это, клянусь Аллахом, капитал разорившихся и товар бездельников. Это удел пустой души, которая удовольствовалась фантазиями вместо достижения цели и предпочла реальности ложные мечтания.
Это самое вредное для человека. Они порождают слабость и лень, влекут за собой небрежность, скорбь и сожаление. Предающийся мечтаниям, не имея возможности обрести что-то в реальности, просто заменяет это реальное воображаемым. Он заключает этот образ в объятия и прижимает его к себе, довольствуясь этой картиной, которую рисует его воображение и которая не приносит ему никакой пользы. Он подобен страдающему от голода и жажды, который грезит о пище и питье, но при этом не ест и не пьет.
Если человек довольствуется этим и предается пустым мечтаниям, это свидетельствует о низости и ничтожности его души. Почет для души, ее развитие, очищение и возвышение предполагает, что человек должен гнать от нее всякую мысль, не имеющую отношения к реальности. Он не должен радушно встречать такие мысли, и ему следует оберегать от них душу свою.
Мысли можно условно разделить на четыре категории:
1 - это мысли, которые приносят человеку пользу мира этого;
2 –мысли, которые помогают уберечься от вреда мира этого;
3 – мысли, которые приносят человеку пользу мира вечного;
4 – мысли, которые помогают уберечься от вреда мира вечного.
Рабу следует ограничить свои мысли этими четырьмя категориями. Если ему удастся сделать это, то те, которые возможно объединить, он не должен упускать. Если же мысли теснят друг друга, поскольку то, с чем они связаны, вытесняет друг друга, то он должен выстраивать их в порядке убывания их важности, ставя на первое место наиболее важное, а на последнее – то, что не так важно и что не страшно упустить.
Остаются две следующие категории. Первая: то, что важно, но никуда не денется. Вторая: то, что не важно, но может быть упущено. Кажется, у нас есть основания поставить на первое место мысли, относящиеся и к той, и к другой категории. Тут возникает растерянность и неясность. Если он поставит на первое место важное, то может упустить другое. А если он поставит на первое место менее важное, то это отвлечет его от более важного...
Бывает, что есть два дела, которые невозможно объединить, и совершить одно из них – значит упустить другое. Здесь человек должен задействовать свой разум, понимание и знания. Некоторые оказываются на высоте и достигают в этом успеха, а другие терпят неудачу. Большинство обладателей большого ума и обширных знаний (хотя бы иногда) предпочитают неважное, которое нет риска упустить, важному, которое есть риск упустить, - редка кто избегает этого, но кто- то поступает так чаще, а кто-то реже.
В подобных случаях следует поступать согласно великому правилу Шариата и предопределения, с которым связано творение и повеление: предпочтение наиболее полезного, даже если при этом человек упускает менее полезное, и предпочтение наименьшего из двух зол во избежание наибольшего. То есть человеку следует упускать наименьшую пользу ради получения наибольшей и смиряться с наименьшим вредом во избежание наибольшего.
Мысли разумного человека не выходят за эти пределы. Это велит ему Шариат, и в этом заключается благо мира этого и мира вечного.
Мысли, угодные Аллаху, бывают следующих видов:
Вид первый: размышления о ниспосланных аятах и о том, что связано с ними, и усвоение заключенного в них смысла. Ведь Всевышний Аллах ниспослал аяты не только для чтения их. Чтение – средство. Один из наших праведных предшественников сказал: «Коран ниспослан для того, чтобы поступать согласно ему, и они превратили чтение в деяние».
Вид второй: размышления о Его видимых знамениях, извлечение назидания из них и использование их в качестве указаний на Его имена и качества, Его мудрость и благодеяние, благоволение и щедрость. Всевышний Аллах побуждает Своих рабов задумываться о Его знамениях, размышлять над ними и осмысливать их и порицает относящегося к ним небрежно.
Третий вид: размышления о Его милостях и благодеянии, о том, как Он одаривает Свои творения разными видами благ, а также о безграничности Его милости, прощения и выдержки.
Эти три вида мыслей извлекают из недр сердца знание Аллаха, любовь к Нему, страх перед Ним и надежду на Него. Постоянные размышления такого рода в сочетании с поминанием Аллаха полностью пропитывают сердце знанием и любовью (к Нему).
Четвертый вид: размышления об изъянах и недугах души, о недостатках деяний. Это очень полезные размышления. Это врата всякого блага, и они помогают сломить душу, повелевающую скверное. А когда удается сломить ее, то живет и оживляется душа успокоившаяся, беря бразды правления в свои руки. Сердце оживает, и слово его звучит в его царстве, и оно посылает своих командующих и свое воинство делать то, что приносит ему пользу.
Вид пятый: размышления о назначении времени и своих обязанностях перед ним и сосредоточенность на использовании его должным образом. Знающий – сын своего времени. Если человек будет тратить его напрасно, то упустит все полезное для него, потому что эта польза неразрывно связана со временем, и, растрачивая свое время, он не сможет обрести связанную с ним пользу.
Аш-Шафии (да помилует его Аллах) сказал: «Общаясь с представителями суфизма, я не получил пользы, если не считать двух изречений. Первое: «Время – меч, и если ты не опередишь его, он ударит тебя...» Он упомянул и второе изречение: «Если ты не займешь душу свою истиной, она займет тебя ложным».
Время человека – это, в действительности, его жизнь. Это его жизнь вечная в нескончаемом блаженстве и его жалкая жизнь в болезненных муках. Время бежит быстрее облаков. И время, которое человек тратит ради Аллаха и которое посвящает Ему, и есть настоящая жизнь человека, и именно оно – его истинный возраст. А все остальное время не считается жизнью, даже если при этом человек живет – животной (естественной) жизнью.
Если он проводит свое время в беспечности, небрежении и пустых мечтаниях, и лучшее времяпрепровождение – сон и бездеятельность, то смерть для него лучше жизни. Если совершающему молитвы засчитывается из его молитвы лишь та ее часть, которую он совершал сознательно, то и из его жизни ему засчитывается лишь та ее часть, которая была прожита ради Аллаха и посвящена Ему.
Если говорить об остальных видах мыслей, то это либо наущения шайтана, либо пустые, обманчивые грезы. Они подобны мыслям тех, чей разум поражен – пребывающих в опьянении, одурманенных гашишем или страдающих разными навязчивыми идеями. И состояние человека в тот момент, когда истина откроется ему, соответствует описанию поэта:
Если во время сбора место мое среди вас и правда таково, Получается, что напрасно растратили дни мои
Мечтания пустые, что были душой заполучены ненадолго: Теперь я считаю их ничтожнейшими из мечтаний!
Знай, что сам по себе приход какой-то мысли не вредит человеку. Вредно вызывать эти мысли и прокручивать их в голове. Мысль подобна человеку, проходящему мимо тебя. Если ты оставишь его в покое, то он просто пройдет мимо тебя и пойдет своей дорогой. Если же ты позовешь его, он зачарует тебя своими речами, обманывая тебя и обольщая. Душа пустая, пропитанная ложным, почти не ощущает этого, тогда как для сердца и души благородных, «небесных», успокоившихся это крайне тяжело.
Всевышний Аллах вложил в человека душу, побуждающую к дурному, скверному, и душу успокоившуюся, которые относятся друг к другу враждебно. Когда легко одной, второй тяжело, и когда одна наслаждается, вторая корчится от боли. Для души, побуждающей к скверному, нет ничего тяжелее, чем трудиться ради Аллаха и предпочитать Его довольство своим страстям, хотя нет для нее ничего полезнее этого. А для души успокоившейся нет ничего тяжелее, чем трудиться не ради Аллаха и делать то, к чему побуждают страсти, и нет для нее ничего вреднее этого.
Ангел вместе с этой справа от сердца, а шайтан – с той слева от сердца. И война между ними не прекращается до тех пор, пока не закончится его жизненный срок. Все ложное – с шайтаном и душой, побуждающей к скверному, а все истинное – в ангелом и душой успокоившейся. Война ведется с переменным успехом, и победа приходит с терпением.
Тот, кто терпел и вытерпел, демонстрировал упорство и отвагу и боялся
Аллаха, добьется успеха в этом мире и в мире вечном. Всевышний Аллах постановил, и Его постановление не подлежит изменению, что победа останется за богобоязненностью и за богобоязненными.
Сердце – чистый лист, а мысли надписи, которые появляются на нем. Так приличествует ли разумному человеку иметь на своем листе надписи, которые сплошь ложь, обольщение, обман, пустые мечтания и мираж, не имеющий отношения к реальности? Что за мудрость, знание и верное руководство могут быть записаны рядом с такими надписями? Если человек захочет сделать эти полезные записи на своем сердце, то это будет то же самое, что пытаться записать что-то на том, что уже исписано словами, не приносящими пользы. Если человек не освободит сердце свое от скверных мыслей, то в нем не утвердятся мысли полезные, ибо они утверждаются только на свободном месте.
Пришла ко мне страсть, а прежде я страсти не знал, Сердце пустое нашла, да там и осталась ...
Так поступают многие из идущих (к Аллаху): в основу своего пути они кладут оберегание мыслей. Они не позволяют мыслям входить в их сердца, дабы сердца оставались пустыми, свободными для восприятия божественного знания и проявления высших истин.
Эти люди, оберегая одно, упустили другое. Оберегая сердца свои от мыслей, они оставили их пустыми, и шайтан, обнаруживая, что они пусты, сеет в них ложное в такой форме, что им стало казаться, что нет ничего выше и почетнее. Он заменяет этим мысли, которые способствуют обретению знания и верного руководства. Когда в сердце нет мыслей, шайтан приходит и, видя пустое пространство, заполняет его тем, что соответствует положению обладателя этого сердца. Не в силах занять его сердце мыслями о низком, он занимает его желанием освободиться от стремления, которое если не будет довлеть над его сердцем, не видать ему благополучия и преуспеяния. Это стремление к исполнению религиозной воли Аллаха, то есть Его постановлений и велений, исполнение которых любимо Им и угодно Ему, и внимательное и подробное изучение ее, осуществление ее и исполнение ее в отношении творений, и использование путей, способствующих достижению этой цели, и стремление достичь ее посредством вхождения в среду творений с целью осуществления этой воли. Шайтан вводит их в заблуждение, уводя от этой деятельности, призывая их к отказу от нее под предлогом того, что, мол, стоит отдаляться от мыслей мира этого и его причин. Он заставляет из узреть совершенство в этом опустошении.
Но увы! Совершенство заключается как раз в наполнении сердца мыслями, стремлениями и размышлениями о том, как добиться угодного Всевышнему Господу от Его раба и от других людей, размышлениями о том, какие пути избрать для осуществления этого. И человек тем совершеннее, чем больше у него таких мыслей, стремлений и размышлений, и он тем несоврешеннее, чем больше у него мыслей, стремлений и размышлений, связанных с его личными выгодами и страстями, какими бы они ни были... А Аллах – Тот, Кого просят о помощи.
Так, у Умара ибн аль-Хаттаба было столько мыслей об угодном Всевышнему Господу, что они теснили друг друга, и бывало, что они посещали его даже во время молитвы, и, совершая молитву, он мысленно снаряжал свое войско, объединяя таким образом джихад и молитву. Это пример соединения нескольких видов поклонения в одном.
Это почетные врата, известные только правдивому, искушенному в своем стремлении (к довольству Аллаха), обладающему глубокими знаниями и высокими стремлениями. Приступая к одному поклонению, он оказывается совершающим сразу несколько... Это милость, которую Аллах дарует, кому пожелает.
См. «Ад-да' уа дауа'»