Избавляемся от хлама прошлого. История Хоуп
У Хоуп и Джона есть спальня...
То есть технически она существует. В их доме действительно имеется комната с кроватью.
К сожалению, ни один из обитателей дома не спит в ней постоянно, еще реже они оказываются в кровати вдвоем. В последнее время они бегут от спальни как от чумы. Обычно по вечерам Джон, совершенно вымотанный, засыпает на диване под колыбельную телевизора. А Хоуп уходит в комнату для гостей - в единственное незахламленное помещение.
Нет ничего удивительного в том, что они избегают спальни. Это совсем не то место, где можно приятно провести время. Здесь не отдохнешь после трудного дня, не расслабишься, не погрузишься в сладкий сон. Здесь не бывает игривой болтовни под одеялом и не звучат разговоры о чем‑то важном, не говоря уже об эмоциональной и физической близости.
Но так было не всегда. Хоуп и Джон познакомились около двадцати лет назад, и похожее чувство юмора заставило их влюбиться друг в друга. Хоуп помнит счастливые времена совместной жизни, наполненной приключениями, когда они с Джоном были лучшими друзьями. Они болтали и смеялись часами, а их спальня была местом и для серьезных обсуждений, и для смешных историй. Здесь они отдыхали в объятьях друг друга и благодарили вселенную за то, что однажды встретились.
Однако последние несколько лет стали для Хоуп и Джона испытанием. Из‑за кризиса Хоуп потеряла работу. И хотя ей удалось найти подработку, это сказалось на доходах и испортило семейную жизнь финансовыми проблемами. Вскоре после этого брат Хоуп скончался от алкогольного отравления. Хоуп набрала вес и перестала чувствовать себя привлекательной или хоть сколько‑то интересной. Вследствие таких печальных событий супружеская спальня превратилась в склеп, полный горя, разочарований, несбывшихся надежд, скрытых тревог и неоправданных страхов.
Хотя это явно маленькая комната, в которой способны уместиться только кровать, две тумбочки, шкаф и массивный комод, ощущение удушливости и тесноты создается вовсе не ее размерами. Кажется, будто из спальни вытеснили всю некогда царившую здесь радость.
Изучение спальни напоминает археологические раскопки: приходится продираться сквозь годы трудностей и потерь. Эмоциональная тяжесть нашла тут физическое воплощение в виде громоздкого комода, по иронии судьбы выкрашенного в яркий синий цвет, контрастирующий с постельными принадлежностями и стенами в приглушенных коричневых тонах. «Ненавижу его, - говорит Хоуп. - Всякий раз, когда берусь наводить там порядок, хочу избавиться от него!»
Синее чудовище неуклюже уселось в углу комнаты, перекрывая свободный доступ к шкафу. Когда Хоуп начинает уборку в комнате, первым делом она сталкивается с кучей мусора на крышке комода. Одни и те же приметы быта: чеки, обертки, канцелярские резинки и другие ненужные мелочи, включая горстку окурков, оставленных Джоном....
- Мусор есть мусор, - говорит Хоуп. - Его легко опознать, и я знаю, что с ним делать.
Задача казалась не такой уж сложной - по крайней мере, поначалу. Но Хоуп еще не успела копнуть достаточно глубоко, а уже наткнулась на предметы, расстаться с которыми оказалось нелегко. Никогда не знаешь, что станет камнем преткновения. Некоторые вещи, вроде чеков и канцелярских резинок, кажутся сущими пустяками, и остается только удивляться, почему Хоуп сомневается, выбросить их или нет.
Например, в одном из ящиков комода она находит упаковку от конфет Pez
- Хотя я уже не помню, когда и где купила конфеты, мне трудно избавиться от упаковки. Когда произносишь вслух, понимаешь, как глупо это звучит. Но я знаю, что за попыткой выбросить эту вещь следует такая мысль: «Коробочка с леденцами - символ молодости и веселья. Выбросить ее - будто признать, что во мне не осталось никакого дурачества, непосредственности, ничего, что ассоциируется с этой игрушкой».
Получается, что синий комод - хранилище воспоминаний о счастливых временах. Хоуп достает две одинаковые видавшие виды футболки времен колледжа с надписями «Для него» и «Для нее».
- Мы давно уже их не носим. Мы окончили колледж двадцать лет назад. Но глядя на них, я вспоминаю, как счастливы мы были. Какой простой и беззаботной казалась жизнь. Часть меня отчаянно хочет, чтобы все оставалось по‑прежнему. Складывается ощущение, что, если я выброшу футболки, вместе с ними уйдет последняя надежда на счастье.
Не все в спальне связано с отношениями Хоуп и Джона. Некоторые вещи олицетворяют нещадное самобичевание Хоуп. На ночном столике рядом с ее половиной кровати лежат три книги - и все посвящены диетам. В глаза бросается слово «жир», написанное большими яркими буквами на пыльной обложке. Да, книга покрыта пылью в буквальном смысле. Когда я спрашиваю Хоуп, что она чувствует, глядя на эту стопку, женщина выглядит сокрушенной...
- Я чувствую себя ужасно. Книги напоминают мне, что я набрала вес и до сих пор не сбросила его. В шкафу у меня хранятся несколько пар джинсов, оставшихся с тех времен, когда я была стройнее. Теперь, когда я смотрю на них, понимаю, что не в состоянии достичь своей цели.
Еще на ночном столике стоит подарочный пакет - очень симпатичный, разрисованный цветными турецкими огурцами и украшенный золотистыми блестками, - но пустой. Я спрашиваю, откуда он и почему занимает столь почетное место.
Хоуп говорит, что он остался с последнего обмена подарками на бывшей работе. «У нас была очередная рождественская вечеринка. Очень веселая. Я помню, как чудесно проводила время. Все улыбались, смеялись, обнимались. Настоящий сплоченный коллектив. Я сказала себе, что сохраню пакет, потому что он симпатичный. Он и правда милый. Но в любом магазине продаются сотни точно таких же. И если бы я действительно хотела позже снова использовать его по назначению, давно бы сделала это. Но прошло уже три года. Думаю, я храню его как напоминание о том, как хорошо мне было на своей работе. До сих пор не могу поверить, что все ушло так быстро и бесповоротно».
Сидя на уголке кровати, Хоуп опустила взгляд на руки.
- Есть еще кое‑что, - ее голос прозвучал тихо, а в глазах блестели слезы. - В шкафу лежит пакет с пижамами моего брата. Они до сих пор хранят его запах. Так он пах до того, как все пошло наперекосяк. Аромат геля для волос вперемешку с запахом его мыла. Я так и не попрощалась с ним как следует. В последний раз, когда мы виделись, мне хотелось поскорее уйти.
Она замолчала и тяжело вздохнула. В лучах солнечного света, струившегося из окна, танцевали пылинки.
- Боюсь, если избавлюсь от его вещей, в моей жизни ничего не останется от брата. Как будто его не существовало. Что если я его забуду?