Мой Хранитель

Лу Фен даже не заметил как заснул за столом. Ладонь одной руки лежала на запястье другой, прикрывая печать оружия. Из приоткрытого окна струился вечерний свет, мягко укрывая и грея молодого человека, выделяя плавные черты его юного лица. Край листа бумаги, придавленного рукой, поднимался и опускался в такт с дыханием парня. Сквозь щель в окне в комнату протиснулся цветок вишни. Покружившись в воздухе, тот приземлился на макушку, ярко выделяясь кусочком алого пламени на фоне снежных волос. Блики солнца словно отскакивали от цветка, подсвечивая мягкие локоны, от чего картина стала ещё более завораживающей. Но не смотря на эту красу и умиротворение, мысли юноши нельзя было назвать столь спокойными.
Непонятный сон заволок разум парня, одновременно успокаивая и заставляя волноваться. Светлые брови напряжённо сошлись над переносицей. Ему снились такие знакомые пейзажи, но они же были всё равно что чужими. Казалось, те же холмы у его дома, тот же лес на них, правда как будто с другой стороны, через чужие глаза, чужие мысли. Ощущалось тело, которое совершенно не слушалось нового хозяина, оно шло само куда-то вперёд, так твёрдо и уверенно. Странное чувство наполняло грудь, слишком тяжёлое для радости и слишком лёгкое для грусти. Смирение. Смирение с утратой, одиночеством. И, невероятно но, но ещё воля, очень сильная воля идти вперёд, дальше, сквозь слёзы и тоску.
Вдруг парню через сон померещилось, что над ним кто-то навис. Мягко обволакивая его нутро, как тогда на получении оружия под вишнёвым деревом. Резко дёрнувшись и прямо сев, юноша проснулся, пытаясь разлепить свои глаза, затрепетав ресницами, и одновременно спасти их от света солнца, что пробивался через распахнутые ставни.
Кусочек бумаги, разрезанной до этого веером, прилип к щеке, отказываясь отпадать самостоятельно, настырно цепляясь за полученное тепло от молодого тела. Поэтому Лу Фену пришлось поднять руку и смахнуть приставучий листик, и тот обиженно упал на пол, что-то тихо прошелестев под конец.
Мысли постепенно прояснялись, вернулось прежнее умение управлять своим телом. Поднеся руки ближе к лицу, парень посжимал их, окончательно убедившись в реальности происходящего. Увидев метку оружия на запястье и тяжело вздохнув, А-Фен убедился и в том, что свой веер он получил взаправду. Ноша данного осознания легла тяжёлым грузом на юную душу, нагоняя страх от ожидания реакции семьи. Уж кто бы мог подумать, что такое случится именно с ним. Вот уж не повезло так не повезло.
В животе громко заурчало. Собрав остатки воли и мужественности, Лу Фен сполз со стула и побрёл на кухню найти чего съестного, заодно закинутся сладким, дабы утешить самого себя. Долго протянув недовольное и жалостливое мычание, молодой господин рывком открыл дверь кухни, где на огромное удивление так никто и не появился. Хотя уже и был вечер, но даже матушка не вернулась. Неужели она настолько заболталась с подружками, или те попросили посидеть у них, отметить знатное событие. Эта мысль заставила юношу вздрогнуть, проползая внутрь комнаты.
В миске на столе лежало аккуратно прикрытое печенье с мягкой бобовой начинкой. Скорее всего матушка напекла его прежде чем уйти. Парню осталось только нагреть воды и заварить чай, что он собственно не торопясь и сделал. Сев за стол, Лу Фен начал отпивать чай, смачивая им каждый откусанный кусочек печенья. Оно и без того таяло во рту, приливом расходясь по нему, но чай ещё больше раскрывал вкус, дарил необходимое тепло. В уже ясных глазах отражался оранжевый закат, что накрыл всё вокруг, от чего вишнёвые деревья разгорелись сильнее. Подойдёшь - и дерево охватит тебя своим жаром, мягко испепелив цветами-огоньками, убаюкав, оставив на попечению ветру, что унесёт в неизведанные и дивные края. Так, избавившись от лишних мыслей и любуясь природой, Лу Фен спокойно попивал тёплый чай с бобовым печеньем, на время оставив всё на самотёк.
Позже в тот же день, когда все наконец вернулись домой, заполнив его топотом и голосами, семья мирно начала собираться ужинать. Лу Фен без раздумий предложил свою помощь на кухне матери, объясняя тем, что не хочет, чтобы она излишне напрягалась. Госпожа Джинг была этому приятно удивлена и отказывать не стала. Улыбка и предвкушающая радость не сходили с женского лица, озаряя ближайшие вещи не хуже солнца. Господин Лу, как и заведено по его обычаю, направился в свою библиотеку с кипой новых бумажек. Откуда они все брались знал только сам Лу Хоу. Лу Мин тем временем достал торчащее из ворот письмо от их сестрицы, передав то матери, и пошёл к себе, дабы привести свой вид в порядок после потной работёнки.
Вскоре на столе оказались вонтоны, лапша, свинина в кисло-сладком соусе, тофу, паровые булочки с мясом, нарезка разных овощей в соевом соусе и вино. Во время готовки Джинг Мей поняла, что у её сына, хоть и небольшой, но есть талант к готовке, и было бы неплохо его всему научить незаметно от мужа. Так бы Лу Фен мог ей помогать и дальше, пока Лу Шан находиться в императорской столице, а Лу Мин не нашёл себе невесту. На четверо человек готовить не сложно, но трое из них мужчины, а они и едят побольше. Да и неприемлемо оставлять еду в тарелке.
- Мин-эр, как прошла зачистка? – тут же поинтересовался господин Лу и стал наливать в чарки вино.
- Как обычно, без особых происшествий. Всё те же, всё там же. Правда, одного адепта чуть не съели, но мы с этим быстро разобрались, - Лу Мин уже накладывал себе лапшу.
- Это был не мой ученик? - Лу Хоу решил уточнить на всякий случай, а потом взяться за этого недотёпу, хорошенько поднатаскать его.
- Нет-нет, отец, поверьте, Вы бы узнали об этом сразу, как только мы вернулись с зачистки, - в палочки молодого господина уже попали хрустящие овощи.
- Что ж, уже радует. Милая, а ты как сегодня провела день? - поставив у каждой тарелки вино, Лу Хоу уселся за стол, держа свою строгую осанку.
Госпожа Джинг смущённо начала: - Ох, сегодня заказов на вышивку не было, и я решила пройтись по подругам. У некоторых ведь тоже дети сегодня получали духовное оружие. Такие красивые мечи, копья и кинжалы, ну прямо загляденье. Так переливаются на солнце. И веера у девушек ладные, крепкие, с невероятными узорами.
На этих словах Лу Фен замер и почти перестал дышать. Парень вспомнил, что ему придётся показать своё оружие, как бы ни хотел его прятать. А он ведь даже не пытался разобраться в технике его пользования. Вот уж стыдоба. Он конечно много раз видел, как с веерами танцует его мать и другие женщины, да и старшая сестрица от них не отстаёт. Просто, вдруг, техника его веера чем-то отличается? Что тогда ему делать? Не сказать ведь, что целый день пялился на веер, пытаясь понять, за что тот ему достался? И при этом долго не мог придумать имя своему оружию? А потом в придачу уснул на столе. Да отец его точно на месте прибьёт, мокрого пятнышка не оставит. Чем же он не угодил Духу Вишни?
Бурный поток его мыслей был прерван господином Лу: - Раз уж была затронута тема духовного оружия, то возьму на себя смелость поворошить интересующую нас всех тему дальше. Фен-эр, какое оружие ты получил? Дал ли ты ему уже имя?
Взгляды, словно ястребы, устремились на свою жертву. Лу Фен в этот момент захотел срочно провалиться под землю. Нет, вообще исчезнуть с лица земли, чтоб его больше никто и никогда не нашёл. Опустив голову, он, потупив взгляд и прикусив нижнюю губу, уставился в свою тарелку с дымящейся лапшой.
- Лу Фен? – ещё раз позвал его отец с неким давлением в голосе.
А-Фен поднял дрожащую руку и, стыдливо отвернувшись от всех, призвал своё оружие: - Шенхуо, явись!
В его руке появился яркий сгусток красной и горячей энергии, плавно перетекающий в форму веера. Сам Лу Фен смотрел на это из-под ресниц, боясь встретиться взглядом с отцом. В голове парнишки уже множество раз пронеслась фраза «Мне конец, мне конец, мне конец…», словно мантра, которой он пытался остановить не просто себя, а время полностью.
Увидев в руке сына веер, Лу Хоу был ну просто невероятно обескуражен, безмолвно открыв рот и захватывая им воздух, подобно выловленной рыбе. Впрочем, его расширенные глаза с проблесками молний говорили сами за себя. Госпожа Джинг в изумлении уставилась на Лу Фена, прикрыв рот платочком. Её глаза бегали то на младшего сына, то на его оружие, то на мужа. Подавившись, Лу Мин еле сдержался, чтобы не заплевать весь стол лапшой. Откашливаясь, тот пригнулся и стал бить себя в грудь. Он конечно многое ожидал от своего младшего брата, но явно не такой сюрприз.
С минуты две ещё все отходили от шока. Лу Хоу медленно потянул руку и взял у сына его, якобы, оружие и начал рассматривать. Выглядело очень даже изящно и смертоносно, но сам факт того, что это веер, портил всё впечатление. Сколько лет тренировок с различными видами оружия ушло впустую, а ведь паренёк многое умел. Сколько стараний и бессоных ночей с сыном. Чувство несправедливости этого мира осела на плечи мужчины, смотрящего на свою родную плоть и кровь.
Только господин Лу собирался что-то сказать, как Лу Фен вскочил из-за стола и упал на колени перед своим отцом и, поклонившись три раза, со стуком уткнулся лбом прямо в пол.
- Простите, отец, матушка, я разочаровал вас! - погремело на всю комнату.
Слова у главы семейства разом застряли в горле. Теперь он вообще не понимал, что можно ответить сыну и какое напутствие ему дать, не он же будет хранителем семейного очага. Или же... Госпожа просто с беспокойством отвела взгляд в сторону, молясь о благосклонности своего супруга. Лу Мин же оказался в шоке от того, что его не удостоили упоминанием в этом извинении, но сказать он ничего не мог, ибо рот его до сих пор был забит лапшой, так и норовящей убежать оттуда.
В этот раз молчание тянулось больше. Лу Фен не знал куда себя деть, от волнения дрожал словно осиновый лист в безветренную погоду. Да и спасти его из этой ситуации, увы, никто не мог. Исподлобья, осторожно, он смотрел на своего отца, который переводил взгляд с Лу Фена на Шенхуо и обратно. Это вводило парня в ещё больший страх.
- Почему…
Не успел толком ничего сказать Лу Хоу, как к ним ворвался посыльный: - Прибыл глава клана Алой вишни, господин Чжу Бао!
Все стали как по струнке, а Лу Мин ещё успел проглотить то, что секунду назад пытался не выплюнуть. Лу Фен стал белее бумаги, ноги безудержно дрожали. Он ещё мог кое-как пережить разборки по поводу его оружия с семьёй, но с главой… Он боялся даже представить, что его ждёт. Это ведь такой позор для его семьи, такой позор! Так-то глава хотел выдать за него свою дочку, семья хорошая, богатая, умная, трудолюбивая, известная, а тут на тебе, этот ебучий веер свалился на голову как снег в середине лета. И вот ни дать, ни взять, ни выкинуть, связаны до конца дней своих нерушимой связью. И одному Духу известно нахрен ему это в его весёлой жизни.
Тихо и плавно ступая, будто плывущий по озеру лебедь, к ним вошёл глава. Окинув всех быстрым взглядом, он поклонился: - Прошу извинить меня, что явился в столь поздний час и не известил о своём визите ранее, с этой церемонией получения священного оружия совсем замотался.
- Что Вы, господин Чжу, проходите, мы всегда рады Вас видеть, - тут же залепетал Лу Хоу.
Глава спокойным тоном проговорил: - Да какой господин, столько знакомы, всегда хорошо общались, как друзья мы с тобой, мой дорогой Лу Хоу, как друзья, - с этими словами он похлопал господина Лу по плечу, с лёгкой улыбкой на губах.
Поприветствовав главу, Джинг Мей сразу взялась искать в шкафчиках ещё один набор столовых приборов, А-Мин взял стул и предложил сесть возле отца. Сам же глава, причитая, что им не стоило так волноваться, всё же уселся и принял поданную ему порцию, пожелав всем приятного аппетита и всех благ. Кота за хвост он тоже тянуть не собирался.
- Сегодня ваш сын, Лу Фен, так быстро убежал с церемонии, что я даже ничего не успел сказать в напутствие. Неужто ему плохо стало?
- Нет, просто… у нас получилась весьма неожиданная ситуация, - Лу Хоу достал Шенхуо, который бледный Лу Фен от волнения забыл спрятать обратно, и протянул его Чжу Бао.
Повертев веер в руках, глава констатировал: - Очень даже красивый, хорошая работа. Однако, при чём он здесь?
- Это и есть причина побега моего сына. Его священное оружие, веер Шенхуо, - господин Лу слегка откашлялся.
Выражение лица Чжу Бао было трудно описать после такого заявления. В нём сразу читались удивление, замешательство, лёгкий страх, недоверие и полный ступор. Остальные с ожиданием уставились на него, с жаждой услышать мнение человека свыше.
- Вы, должно быть, шутите? – улыбнувшись, господин Чжу попытался саркастично посмеяться. Но, увидев, что все сидят вполне себе серьёзными, а Лу Фен смотрел неизвестно в какую точку этого мира, он пришёл в ещё большее недопонимание.
Всё ещё пребывая в ступоре, глава промямлил: - Оооооу… Так значит, Шенхуо, миленько… Отличное имя, Лу Фен, прекрасный выбор…
Все снова погрузились в молчание. Ситуацию могли разбавить хотя бы цикады, но те предательски молчали, а может тоже пребывали в шоке, не каждый день ведь такое увидишь. Бедняжка Лу Фен и вовсе забыл как дышать. Он должен был ответь главе, а вместо этого тупо сидел, словно его повергли заклинанием молчания. Ну вот и кто звал главу Чжу, какого хрена он ему сдался? Неужели нельзя было закрыть на это всё глаза? Нет блин, обязательно нужно прийти. Уж лучше сразу вырвать сердце, ну или самому выкопать себе могилу и лечь туда, лишь бы никто больше по этому поводу тебя не трогал.
- ТАК, СТОП, ОН ВЕДЬ ПАРЕНЬ! – к главе словно пришло озарение, разразившись своими словами как грозовые тучи.
Лу Фен выдавил из себя улыбку и ответил небольшим поклоном. Чжу Бао теперь перевёл свой удивлённый взгляд с веера на подростка. Затем на господина Лу, Джинг Мей, снова на Лу Фена и, наконец, опять на Лу Хоу. В его взгляде читалось «Какого Духа здесь происходит?». Только вот никто и сам не знал, почему так вышло. Этот вопрос мучал каждого за столом. Лу Мин уже смирился с тем, что на него не обращают внимание, пусть это и было крайне странно, и спокойно продолжал ужинать.
- Мы сами ничего не понимаем, господин Чжу, то есть, дорогой Чжу Бао, - ответил Лу Хоу и подал главе чарку вина, что вскоре была опустошена до дна, а за ней пошла следующая. И так ещё чарки 4. Казалось, что глава Чжу переживает за будущее Лу Фена как за родного сына, наследника поста главы.
- Раз уж так вышло, получается, что дальнейшим обучением Лу Фена придётся заняться твоей уважаемой супруге? – Чжу Бао немного опьянел, но ещё старался держаться подобающе.
- Я думал об этом варианте, да и он самый оптимальный. По крайней мере, другие адепты его трогать не будут, - Лу Хоу не отставал по количеству выпитого вина от главы, однако чувствовал себя лучше второго.
- Значит решено. Госпожа Джинг, все надежды на Вас, - в ход пошла ещё одна чарка вина. Под запрокинутой головой было чётко видно как быстро двигается кадык, что соответствовало скорости опустошения чарки.
- Я не подведу ни Вас, уважаемый глава, ни свою семью, дабы сохранить её честь, - отдала поклон Джинг Мей, облегчённо выдохнув. Всё-таки слегка пьяный А-Хоу был намного мягче и менее строгим.
- Отлично. И ты, Лу Фен, тоже постарайся.
- Д-да, уважаемый Глава, - юноша тоже поклонился, уже представляя что его ждёт завтра, и послезавтра, и во все остальные дни. Ебучий веер.
После разговор был плавно и незаметно переведён на проблемы клана, планы на будущее, обучение адептов. Наконец-то вспомнили про Лу Мина, его значимость для всех, что ему ещё предстоит узнать и так далее. Сам Лу Мин чуть ли не засветился от счастья, неужели и на него хоть раз посмотрели за этот вечер, уже перетекающий в ночь.
Примерно через час глава решил покинуть дом семьи Лу, находясь в состоянии нестояния, поэтому слугам буквально пришлось тащить его на себе до самой повозки. Там глава, развалившись на сиденье и выкрикнув "За нас!", ушёл в глубокий сон до самого утра.
Прибравшись с матерью на кухне, Лу Фен незаметно призвал Шенхуо обратно и упорхнул в свою комнату. Прислонившись к двери, он потихоньку начал сползать по ней с задержанным воздухом. Осев на пол, тот протяжно выдохнул. Теперь его мысли занимали будущие тренировки с матерью. Для него было сложно представить, как это вообще будет происходить. Он может и гибкий, только вот вряд ли так уж хорош в танцах. Но ладно, это пожалуй лучше оставить на завтра, а сейчас пора спать. Раздевшись и умывшись, он забрался в свою кровать, но уснуть не мог ещё долго. Уж слишком много всего роилось в его голове, словно пчёлы в улье. А ведь этот день так хорошо начинался.

По тёмному коридору буквально летела фигура в чёрном одеянии. Войдя в мемориальный зал, фигура на мгновение остановилась. Одна за другой зажглись синие фонари, осветив просторный зал. Укутанное в чёрные одежды создание подошло к стелле, встав перед ней на колени. Поставив у основания бутыль с красной жидкостью, оно проговорило этой стелле:
- О, наш Великий господин, Повелитель наш, Ваш покорный слуга соизволил потревожить Ваш покой, принеся с собой радостную весть, позвольте же её сказать.
Немного погодя, стелла засияла синим, своим видом давая согласие на продолжение слов этой мелкой сошки. Обрадовавшись, но не подавая вида, фигура продолжила:
- Радостное известие таково: Ваши слуги нашли подходящий сосуд для души нашего Великого господина и с огромной честью могут начать подготовку к ритуалу Вашего возвращения.
Услышав это, синее сияние охватило весь зал.
- Да здравствует наш Повелитель! Да здравствует Тьма! - возвышенно пропело существо.