And flames will break out

Погода оказывается внезапно солнечной. Когда они скопом заходят на палубу торгового судна, которое перевозит специи на континент, собираются тучи. В отсутствие других развлечений, Куроо домогается Цукишиму в свободную (любую) минутку. Он щекочет его, когда Бокуто и Акааши уходят немного вперёд, щипает, когда они отстают от остальных и шепчет всякие пошлости на ухо, когда Лев отворачивается. Цукишима явно не выдерживает, краснеет, злится и хмурится, но никуда не сбегает. Солнце вылазит уже через пару часов, освещая стальную обшивку корабля тёплыми лучами. На море Мо Сё дуют холодные ветра с юго-востока, но для конца Начального температура всё равно остаётся достаточно высокой. Поэтому к середине дня Цукишима вытаскивает всех на широкую главную палубу, где корпящие за работой моряки провожают их длинными взглядами. - А пассажирских судов не было? - Спрашивает Лев, оборачиваясь на очередного замасленного мужика, скалящегося ему вслед. - Только в следующем месяце, - говорит Акааши, отвечавший за покупку билетов. На огромном торговом судне, больше походящем на авианосец, места и правда хоть завались. Над ржавыми пластами стали, покрывающими весь корабль, вьётся душное марево. Бокуто пристраивается на одной из горячих воздухоотводных труб, постелив на неё одну из грязных рубашек. Акааши от нечего делать выкручивает и закручивает магией винт в полу. - Настоящий ад, - Лев, ни на миг не изменяющий своим чудным пристрастиям в одежде, скидывает с плеч рубашку с замысловатым принтом из тропических листьев, оставаясь в одной тонкой футболке. Куроо обходит кругом всю палубу, чтобы размять ноги и становится поближе к Цукишиме, упрямо глядящего на спокойные волны, тянущиеся до горизонта. Вода с плеском разбивается о дно корабля, солёными брызгами оседая на коже. Прохладный ветер пахнет водорослями и машинным маслом из технических камер. Цукишима выглядит задумчивым, даже не обращает внимания, когда Куроо подпирает кулаком щёку и долго разглядывает его лицо. Завтра к полудню они уже будут в Республиканском Городе. После этого долгого пути, пройдённого с таким трудом, всё наконец подходит к концу. Сложно поверить.Куроо не знает, чем будет заниматься, когда выйдет из Островного Храма Воздуха свободным человеком. Помимо разгорающейся революции, ничего не держит его в границах мыслей и размышлений о будущем. У него лучшее образование, которое не докажешь, куча навыков, которыми не воспользуешься. Послезавтра имя тоже будет другим. Эта мысль оказывается наименее приятной, но он с неделю называл себя сыном извращённого идиота, не считающего своих любовниц, так что вряд ли смена имени будет так значительна. Пока он помнит, всё будет нормально. Куроо никогда больше не сможет вернуться домой. Даже в родную страну, которой должен был править. Его семья и друзья, комната с кучей подушек и потайным ходом за кроватью, библиотека с отельным стеллажом романов в мягких обложках, гардеробная комната, в которой нарядов больше, чем в бутиках. Всё это останется в прошлом, когда он перестанет быть Куроо Тецуро. Невольно вспоминается лицо матери на Совете и её глаза, полные страдания. От Яку они так и не получали никаких вестей. Возможно ли, что его поймали на помощи беглецам? Сожалеет ли он об этом, сидя взаперти или думает, что они уже мертвы, так и не дорвавшись до свободы? Размышляя об этом, он забывает, что всё ещё неотрывно смотрит на хмурое лицо Цукишимы. - Что с тобой? - Он поворачивается, чтобы столкнуться взглядами. Куроо видит замешательство, но беспокоиться об этом нет смысла, - Чего так пялишься?Лицо у Цукишимы светлое, с тонкими и прямыми чертами. Он умудряется даже не загореть в дороге, оставаясь всё таким же бледным. Даже волосы не выгорают, вот уж удивительно. Тёмные глаза создают впечатляющий контраст, в коротких светлых ресницах за стеклами очков. И как у человека с такой миловидной внешностью может быть такой пугающий характер? Цукишима не обделён ни очарованием, ни мужественностью, хотя и мускулатуры в нём потянет только на понимающий ох. Ничего примечательного, ничего особенного. В едва заметной россыпи веснушек на носу концентрируется вся его прелесть, как ни крути. И ноги длинные и ростом вышел, из толпы только этим и светлой макушкой выделяется. В противовес выражение на его лице холод и тьма или ядовитые воды, а слова так ужасны, что словно физически ощущаешь, как тебя наотмашь по лицу бьют. Высокомерности столько же, сколько и роста, а уверенности в себе обратно пропорционально. Цукишима высмеивает свои силы, как от нечего делать и прячет это, демонстрируя идеальную кромку белоснежных зубов. Настоящий человек-противоречие. Борется за других, но говорит, что не особенно важно. Никогда не просит похвалы и сам не видит, как отчаянно старается. Слабостей своих не признаёт, хотя такой рациональный до мозга костей. У Цукишимы секретов больше, чем у Куроо за жизнь рубашек было, но раскрывать он их не торопится, но это и понятно. Ледышка, сохраняющая тепло. И откуда в нём всё это?Куроо улыбается опьянённо, потому что правда чувствует себя счастливым, как под градусом. Завтра вечером он будет свободным человеком без прошлого, но с целой сотней вариантов выбора. Как для кронпринца выбор профессии очевиден, так для обычного смертного это тысячи дорог. Если пройти квалификационный тест, можно податься в бизнес или в учителя. Бокуто может открыть свою галерею, а Акааши оружейную лавку. Куроо купит квартиру в одной из высоток и поставит кровать с высокой спинкой, а Бокуто на новоселье принесёт портрет Цукишимы, на котором его лицо не будет таким пугающим. Лев сможет доучиться в школе и получить диплом. Может быть, потом он женится на хорошенькой девушке из приличной семьи и Куроо будет плакать на свадьбе. Цукишима явно будет против бесполезного стандартного образования, но с Акааши они его уломают. Возможностей так много, что все и не сосчитать. Даже если Куроо никогда не увидит свою семью, у него всегда будет новая. Через пару счастливо прожитых лет он напишет матери письмо, в котором обязательно за всё извинится. Но это ещё только будущее. - Ты красивый, - отвечает Куроо, исключая все второстепенные выводы, которые успел сделать за это время и вычленяет только самое главное, - мне просто нравится смотреть на тебя.- Бесишь, - Цукишима разворачивается к нему спиной, - жутко бесишь.Куроо смеётся и кладёт подбородок ему на плечо, но руки держит при себе. Не смотря на то, что от Цукишимы веет холодом, его губы дрожат от сдерживаемой улыбки. Играть в недотрогу становится их любимым занятием, а побеждать все любят. В такой сложной ситуации, Куроо не уверен, что продержится долго. - Я хочу попросить тебя об одолжении, - говорит Цукишима, немного поворачивая голову. Достаточно чтобы видеть Куроо, но не слишком сильно, во избежание неловких столкновений, - пожалуйста. Его голос звучит очаровательно серьёзно, но у Куроо тот период влюблённости, когда всё выглядит очаровательным, так что это не показатель. А показатель вот что - Цукишима складывает руки на груди и так сильно впивается пальцами в свои предплечья, что на коже остаются лунки от ногтей. Нервничает. - Если это в моих силах, - отвечает Куроо, потому что от него явно ждут честности. Вести серьёзные разговоры в такой позе не совсем удобно, но кожа Цукишимы всегда прохладная и он, как не ломающийся кондиционер, просто незаменим в такую погоду. Преимуществом так же является то, что Куроо просто нравится находится так близко. - Хочу подраться тобой, - безапелляционно заявляет Цукишима, искоса глядя на него из-под очков. У Куроо на такие выпады ответа не находится. Он даже не скрывает своего удивления и распрямляется в спине, чтобы посмотреть на Цукишиму ровно. Но он явно не шутит, оставаясь полностью серьёзным. Над головой пронзительно вскрикивает чайка. Куроо поднимает взгляд на небо, как будто и правда раздумывает над этой просьбой. Что тут думать-то? Он уже сказал, что сделает. Да и преимуществ у этой затеи несравнимо больше, чем минусов. Цукишима в их команде явно не слабое звено, но и сильным его не назовёшь, хотя бы потому, что границы возможностей просто не видно. Куроо часто учувствовал в спаррингах с Бокуто и прекрасно знает его границы. С Акааши что-то похожее, они уже тренировались вместе. Лев, что ни говори, с потенциалом, но совсем не реализованным. А вот Цукишима.. что ж, к Цукишиме и правда сложно подобраться поближе, чтобы детально рассмотреть. Даже если конец пути так близко, это не гарантирует, что проблем больше не возникнет. Хочется знать, кто в итоге прикроет спину. - Обещаешь быть со мной понежнее? - Спрашивает Куроо, проводя пальцем по обнажённому плечу. - Обещаю, - Цукишима перехватывает его руку и делает шаг вперёд, вжимая Куроо в борт, - если перестанешь трогать меня на людях. - Акааши! - Истошно вопит Бокуто, указывая на них пальцем, - Зажимаются, смотри, зажимаются! Цукишима делает два шага назад, потом ещё один, на всякий случай. Лев оказывается поблизости за считанные секунды и их с Куроо шаткий мир, установленный общей неприязнью к Атсуму, без вариантов сломан. - Намечается драка, - Акааши становится между Львом, почти рычащим от злости и Куроо, улюлюкающим над ним, - прекратите. - Драка и правда будет, - Цукишима поправляет свои очки, упираясь в борт локтями, - нам нужна командная тренировка. - Нам нужна.. - Бокуто спрыгивает с трубы и подтягивается в круг. На его монолитных плечах загар лежит поразительно ровно, - Цукки только что о командной работе подумал? Куроо кивает, да так самодовольно, что едва зубами не щёлкает. От Бокуто веет прохладой недоверия, но это ещё можно поправить. А вот Лев загорается идеей моментально, сжимая кулаки. - Помимо полного отсутствия слаженности, - Акааши, вот она стабильность во всей своей красоте, прикусывает ноготь большого пальца, - у нас и правда не всё продуманно. - Если совсем точно, - вставляет Цукишима, - вообще ничего. Даже если брать в расчёт только нас четверых, - Лев вскидывает руки к небу и от злости и разочарования едва не воет, - трое специализируются на защите и только один на атаке. Куроо и Бокуто выносливые, но нам с тобой нужно предельно точно контролировать время боя, чобы всё не вышло из под контроля. Бокуто, получив свои лучи славы, немного расслабляется. Куроо хлопает его по плечу, оставляя на коже ровный след от ладони и уклоняется от ответной оплеухи. Акааши шикает на них и подтягивает Льва поближе, чтобы тот слушал и запоминал. - За одну тренировку не добиться полной слаженности, - говорит Куроо, привнося немного реалистичного подхода в это обсуждение, - на такое годы уходят. - Нам и не нужна полная слаженность, - Цукишима хмурится, глядя в пол, на скорую руку прикидывает варианты. Когда идея озаряет его лицо, Бокуто оказывается первым, кто готов слушать, - можно разработать несколько комбинированных атак. Тут природа сыграет на нашей стороне. - Ты предлагаешь использовать комбинации элементов, чтобы вызвать простейшие реакции? - Акааши сосредоточенно перебирает что-то в голове. Его брови сходятся на переносице, плавающий взгляд устремляется в никуда, - Теоретически, это возможно. В таком случае, из Куроо и Бокуто получится мощная наступательная часть. - Верно, - Цукишима неосознанно выводит записи иероглифов на своём предплечье, - но тогда выходит, что единственный, кто подходит под любую комбинацию..Они все синхронно поворачиваются к Бокуто, который поворачивается себе за спину и с удивлением пучит глаза. Он указывает пальцем на себя, мол "Это вы обо мне?", а когда Акааши это подтверждает, разражается смехом и довольным уханьем. Лев не выглядит понимающим. - Стихия воздуха быстрее всего комбинируется со всеми остальными, - поясняет Куроо, пока Бокуто купается в солнечном свете всеобщего внимания, - например, в комбинации с огнём. Видел лесные пожары? Ветер разносит огонь всё дальше и дальше, поэтому в ветряную погоду лес потушить сложнее. - Хорошо, - соглашается Лев. Цукишима слушает их разговор настолько внимательно, как будто боится, что Куроо научит его чему-то неподходящему под возрастную категорию, - тогда что насчёт элемента земли?- Тут тоже есть свои нюансы, конечно, - продолжает Акааши, когда дело доходит до него. Чтобы не затруднять путешествие Льва в понимании тонкостей комбинирования, он пытается говорить как можно проще, - пыль, песчаные бури, ускоренный подъём породы, стачивание - это всё комбинации земли и воздуха. Главной проблемой остаётся противоположность стихий. Лев задумывается и никто не прерывает его размышлений. Цукишима переглядывается с Акааши, как с коллегой педагогом. - Это я знаю, - изрекает Лев, пока Цукишима выдыхает, - но огонь и вода тоже противоположны, да? Куроо смотрит на Цукишиму в смешанных чувствах. Они думают об одном и том же, потому что встречаются одинаково смущёнными взглядами. Подтекст этого вопроса звучит так и не высказанный вслух. Это объяснить сложнее, чем математику. Роль играют характерные каждому элементу черты. Огонь неистов, вода спокойна, воздух ловок, земля надёжна. Противоположности или дополнения, баланс сил. Зависит от того, с какой стороны смотришь. - Кипение, пар, нагревание, поглощение жара, - перечисляет Куроо, загибая пальцы, - это комбинирование техник стилей огня и воды. Если приложить равное количество сил, конечно. Добавь больше огня - вода испарится, добавь воды - огонь погаснет. Идеальный баланс. Между людьми сложнее, но принцип тот же: вкладывайся и получай равно взамен. Цукишима смотрит на него долгим, нечитаемым взглядом, пока Лев обдумывает урок по стихиям. Куроо больше в гляделки не играет. - Бо, дружище, - Бокуто оборачивается и как-то сразу улавливает обстановку, - почему бы вам не поискать на палубе место, где можно потренироваться? - Разумно, - поддерживает Акааши, разглядывая их с нескрываемым ехидством, но даже так голос его не выдаёт ни единой эмоции. Они отходят уже на несколько десятков шагов и почти заворачивают за угол рубки, когда Лев оборачивается. Бокуто за плечи разворачивает его обратно и пихает в спину. Акааши завязывает разговор ни о чём. И Лев поддаётся на раз, забывая о том, что хотел сделать всего секунду назад. Ребёнок. У Куроо подумать об этом время ещё будет. Он подходит ближе так, чтобы уловить лёгкие нотки хвои от волос Цукишимы, смешанные с морской солью и ветром. Они друг с друга глаз не сводят, а не надоедает совершенно. Хоть вечность так стой и смотри, пока глаза не отсохнут. - Я справился с ролью учителя? - Смехотворно, но так лестно знать, что превосходишь чьи-то ожидания.Цукишима преподносит ему короткую благодарную улыбку. От сладкого удовлетворения у Куроо в голове смешиваются мысли. Потерпеть осталось только до завтра. Он облизывает губы в предвкушении, но Цукишима интерпретирует это по-своему и резво отступает на шаг назад, прикрывая рот ладонью. Всё его лицо выражает одно только "попробуй и подохнешь страшной смертью". Куроо смешно и немного досадно, но он способен подождать ещё. Времени целая куча. Когда-нибудь, он уступит, а позже поцелует первым. У них впереди ещё достаточно первых раз, которые наступят. Куроо двигается быстро, пока Цукишима не успел среагировать, он прикасается губами к холодным пальцам, не отводя глаз с расширяющихся зрачков напротив. Это не длится долго, всего несколько секунд, пока их глаза открыты. Даже не поцелуй, так что не страшно. Куроо улыбается и поддевает носом очки Цукишимы в незамысловатой ласке. На бледной коже румянцем пламенеет закат. Цукишима снимает свои очки, но когда Куроо собирается спросить, зажимает ему рот рукой и повторяет фокус с ладонью, целуя в тоже самое место. Вот уж точно, ни в чём не уступит. Но вся его попытка показаться уверенным с крахом трещит по швам. Глаза Куроо распахиваются от удивления, Цукишима же жмурится так сильно, что из-за нахмуренных бровей по переносице разбегаются во все стороны мелкие морщинки. - Прекращай дразнить меня, - шипит он, чуть сильнее надавливая большим пальцем на болевую точку под челюстью, - ты всё равно сдашься первым. Он подслеповато щурится, а из-за того что так крепко жмурился, на ресницах бисером повисают слёзы. Но всё же, Цукишима улыбается самоупоённо, словно целой вселенной что-то доказал. В его тёмных глазах проскальзывает светлая искра азарта. Куроо готов сдаться прямо сейчас, глядя на него вот так. Он находит трещину в этой нерушимой броне абсолютно неожиданно и случайно. Пускай Цукишима и строит из себя айсберг, если задеть его гордость, он себя по полам переломит, но докажет обратное. Эта догадка подтверждается, потому что он не сводит с Куроо игривого взгляда до тех пор, пока он кивком не подтверждает своё поражение. Цукишима отступает и надевает обратно свои очки, растирая горящий лоб. - Пойдём уже, - он протягивает руку, отводя глаза к бушующей за бортами воде. Куроо издаёт звук, относительно похожий на согласие. От возбуждения остро хочется ни о чём вообще не думать, а зажать этого смельчака в каком-нибудь тёмном углу и спустить с него штаны. С себя тоже, но это уже по желанию. Куроо стряхивает эту навязчивую идею и берёт Цукишиму за руку. Его утягиваю на главную палубу, не оставив и секунды на промедления. Акааши оживляется при их приближении, но замечая переплетённые пальцы немного смешивается. Он что-то быстро обдумывает, глядя перед собой и поворачивается, чтобы взглянуть на Бокуто, как раз беседующего с капитаном корабля. Куроо отслеживает это как-то неосознанно, но для себя подмечает. Ему тоже стоило бы поговорить с Бокуто об этом. В конце концов, нужно рассказать о том, что между ними происходит. Цукишима изящно лишает его этой возможности, усиливая хватку пальцев. Бокуто краем глаза замечает, что все уже собрались, когда Лев, переодевшийся в то, что будет не жалко испачкать, поднимается наверх из трюма. Прежде, чем кто-то успевает открыть рот для вопроса, Цукишима предупредительно поднимает в воздух ладонь, а потом абсолютно серьёзно дёргает Куроо поближе к себе и демонстрирует их сцепленные руки. У Льва в лёгких резко заканчивается воздух, а у Акааши понимание происходящего. Только Бокуто выглядит совершенно не впечатлённым. - Этот мой, - говорит Цукишима, глядя прямо в глаза Акааши, - твоя очередь. Акааши дёргается и отступает на полшага назад. У Куроо от смеха и смущения дрожат колени и он видит перед собой абсолютно неповторимое зрелище. Акааши Кейджи краснеет, да так сильно, что его сердце явно взорвалось в груди. Он смотрит на Бокуто и это самая большая трагедия на свете, потому что Бокуто смотрит на него в ответ и кажется, у Акааши мозг заклинивает от стыда. Он, невероятно, краснеет ещё гуще и разворачивается на пятках в направлении борта, с желанием то ли охладиться, то ли утопиться. Лев просто садиться на пол и закрывает лицо руками, преграждая путь Бокуто. Он перепрыгивает бездыханное от неловкости подростковое тело и ловит Акааши за руку, возвращая его в круг. Куроо свободной рукой прикрывает глаза и тихо скулит, пока Цукишима продолжает удерживать их руки над головой. Бокуто становится напротив него и показательно переплетает свои пальцы с Акааши, выставляя на показ. Акааши приседает на корточки, но руку не отпускает, прячется от взглядов так, что видна остаётся только макушка. - Я тебя понял, - сурово говорит Бокуто без тени улыбки и они с Цукишимой кивают друг другу, - отличная работа. - Хорошая, - соглашается Цукишима, наконец, опуская их руки. - Ыыыыыы, - Лев раскачивается вперёд-назад, пока у наблюдающего за ним между пальцев Куроо не начинает кружиться голова, - почему тут все парочками?Акааши шипит на него, не высовывая лица. Бокуто поднимает его на ноги и единственные, кому и правда стыдно, остаются они с Куроо, раскрасневшиеся от этих провокаций. Из плюсов, между Бокуто и Цукишимой всё стабилизируется, кто бы мог подумать. Осталось только руки пожать. Необходимость прятаться по углам теперь тоже отпадает за ненадобностью. Не то чтобы Куроо это не нравилось. Но теперь проблем стало как-то поменьше. - Теперь ты доволен? - Спрашивает Цукишима, когда они расходятся на несколько минут, чтобы остыть.Куроо, поливающий себя холодной водой из шланга, всем видом показывает насколько он доволен. Цукишима не впечатляется, взмахом руки напор усиливает. Когда от холода уже синеют губы, он отключает воду и пытаясь побороть дрожь, нагревает собственную кожу. Цукишима, стоящий рядом с видом полной неприступности, наблюдает за его потугами. Из-за холода магия практически не подчиняется, Куроо бессмысленно тратит силы. Он зыркает на Цукишиму хмуро, тот делает вид, что вообще не понимает что к чему. Злобное изваяние наслаждается его страданиями ещё с минуту, а потом всё же помогает, вытягивая из одежды всю воду. Куроо выдыхает на закоченевшие ладони немного огня, пытаясь отогреть пальцы. - Ты сваха, Цукки, - говорит он, убирая с лица волосы, - молодчинка. Цукишима фыркает и отворачивается, пока Куроо отгоняет от себя прилипчивую мерзлоту. Он быстро согревается на солнце, нежась в тёплых лучах на палубе ещё совсем недолго. Пока Бокуто не приводит обратно Акааши, которого бледностью пробрало так сильно, словно душа покинула тело. Лев уходить вообще не собирался, оставаясь всё в той же позе, в которой его оставили. - Вот теперь можно и подраться, - задорно говорит Куроо, осматривая выделенное им пространство, которое, по возможности, даже очистили от персонала, - кто первый?- Хочу посмотреть, как Учитель вас уделает, - Лев подпирает кулаком щёку, улыбаясь ужасно знакомо. Преемственность дурных привычек, - пожалуйста? - Я за, - Бокуто поднимает руку вверх и они синхронно замолкают из-за этого жеста. Он и сам понимает, что произошло, сжимая руку в кулак, - Акааши тоже. Акааши, удерживающий своё тело на ногах только чистой силой воли, даже не реагирует на этот выпад. Цукишима смотрит на Куроо с вопросом, но решение всё равно уже принято, так что тянуть нет смысла. - Отлично, - Куроо наставляет на него палец, - ты обещал, помнишь?- Как тут забыть, - Цукишима стягивает с рук перчатки, выправляя их из наручей и вместе с курткой оставляет Льву, - никакой пощады, Куроо-сан. - Только если попросишь.- Они опять за своё, - жалуется Бокуто, указывая на них обеими руками, чтобы подчеркнуть своё возмущение, - Акааши, ты только посмотри! Куроо давит себе на поясницу, разминая спину. По правилам нужно разойтись на десять шагов в разные стороны и атаковать синхронно. Но в реальном бою таких правил нет, поэтому коллективным решением стало начинать после условного сигнала. Наблюдающих пристраивают на трубы, чтобы не задеть магическими всплесками. Удаётся привести в себя Акааши, который будет наготове, если что поднять пару железных листов с пола. На пиках мачт и за поручнями верхних палуб кучкуется свободная часть команды, желающая посмотреть на это зрелище. Они свистят и гремят чем попало, призывая начинать. Куроо смотрит на Цукишиму, замершего в десятке метров впереди. Это будет их первый бой, пускай и тренировочный. Оценивая силы и потенциал соперника, всегда слегка нервничаешь перед началом. Даже если они не будут пытаться убить или покалечить друг друга, это всё равно накаляет обстановку. Бокуто даёт сигнал приготовиться. Цукишима заводит ногу назад, занимая удобную для атаки позицию. Куроо читает его телодвижения, как книгу с сотнями сложных эпитетов. Его правая рука опущена ниже, чем левая, потому что борт корабля по правую сторону, а для замаха нужно время. Однако, атака уйдёт влево и вниз. Куроо переносит вес на правую сторону, чтобы успеть для прыжка. Цукишима подмечает это сразу же, меняет позицию, уходя в глухую защиту. Они начинают сражаться ещё до свистка. Положение рук и ног, наклон корпуса, движение пальцев, чтение блока, атаки, направление движения. Всё это поможет выжить, победить. Куроо улыбается, Цукишима отвечает оскалом. Они не собираются уступать даже в тренировочном бою. Когда Бокуто даёт свисток, они срываются с места одновременно. Цукишима, обманчиво имитирующий блок, призывает морскую воду уже на бегу. В этом бою у него, несомненно, преимущество. Поток воды не ограничен и сколько бы Куроо не призывал огонь, этого всё равно будет недостаточно. Однако, его козырем остаётся запас сил. Цукишиму легко взять измором, хорошим вариантом было бы тянуть время так долго, насколько это вообще возможно. Но и в этой тактике есть свои погрешности. Отсутствие полного понимания сил противника сильно ухудшает общую картину. Куроо и самому интересно, продержится ли он достаточно долго. Без плана и подстраховки, с головой прямо в пекло. Из поднятой воды Цукишима формирует целую приливную волну и быстро набирает высоту. Он обрушивает сверху целый ураган ледяных стрел и Куроо приходится не бегу соображать щит. От столкновения огня и воды в воздух поднимается так много пара, что перекрывает обзор. Секундной заминки хватает, Куроо исчезает из виду и обходит противника со спины. На корабле достаточно углов, труб и стен, за которые можно ухватиться. Матросы на импровизированных трибунах ликуют. Куроо с разбега запрыгивает на ближайшие трубы, хватаясь руками за перила, чем не на шутку пугает команду корабля. Пока Цукишима ещё не заметил, он концентрирует пламя, взрывной волной подталкивая себя как можно выше. В воздухе сражаться проще. Цукишима теряет в высоте, но уворачивается от фаэрбола. Вода смягчает приземление. Он разворачивается по кругу, выдыхая льдом прямо на мокрый пол. Куроо заманивают в ловушку. В воздухе маневрировать не получиться, Цукишима об этом прекрасно знает и специально обустраивал свои движения на этот случай. Довольно тонко. Куроо должен рассчитать место и время падения до мелочей. Рёвом пламени вниз обрушивается рыжий столб, превращая лёд в воду. Куроо приземляется следом. Теперь они на равной высоте. Цукишима выводит из моря широкую водную дугу и перенаправляет её вперёд, замораживая столбом. Получается приличная такая башенка. Куроо видит движение его рук ещё в начале и по полу перекатывается от смертоносного ледяного лезвия. Цукишима продолжает срубать тонкие диски, метко запуская их по ногам и голове. Какие-то удаётся растопить на лету, от других приходится уворачиваться своими силами. Куроо упирается руками в пол и пускает по металлу направленный разряд, сотней птиц разрывающий ушные перепонки. Акааши успевает поднять щиты, перенаправив поток вверх, но Цукишиме приходится сложнее. Он запрыгивает на ледяную колону, спасаясь от разряда, но тем самым блокирует собственную атаку. Лёд плохой проводник, но это всё равно не делает его положение выигрышным. Куроо использует это, выпуская плотный столб огня по цели и теряет Цукишиму из виду. Взрывом горячего пара тает лёд, на котором он стоял секунду назад. Цепкий водный хлыст плотной спиралью обхватывает руку до локтя, Цукишима вытягивает его на середину площадки и рывком дёргает на себя. По инерции Куроо падает вперёд, где его уже поджидает ледяная стена, о которую можно выбить пару зубов. Он ухватывается за хлыст и запускает ещё один разряд, но уже слабее, чтобы не ранить слишком сильно. По ту сторону стены вскрикивают, нервы Куроо раскаляются плавильным горном. Вдруг он неправильно рассчитал заряд?За плотным слоем льда ничего не видно. Разряды озоном потрескивают в разряженном воздухе. Куроо разгоняется и перемахивает барьер, тут же по горло увязнув в холодной воде. Цукишима улыбается ему плотоядно. Сыграл на слабости значит? Отлично. Вода превращается в лёд, осложняя дыхание. Куроо не может пошевелить даже пальцем, чтобы призвать огонь или молнию. - Сдавайся, - руки Цукишимы подрагивают, покрываясь мелкой вязью инея. Пот катится по вискам крупными каплями. Он уже на пределе, - и мы покончим с этим. - Мы бы уже покончили с этим, если бы ты так не упрямился, - заявляет Куроо, концентрируя тепло по всему телу. Цукишима чувствует изменения в плотности воды и отскакивает как раз в тот момент, когда ледяная тюрьма разлетается мелкими кусочками. Куроо делает упор на носки и Цукишима рефлекторно читает это движение как наступление, раскручивая водяной щит. Это даёт ему преимущество в защите, но поспешные выводы сильно мешают. Куроо целится огнём по ногам, несколько шаров формируются на ладонях. Цукишима, избегающий прямого столкновения, оказывается загнан в угол. Он применяет старый трюк с ледяным куполом, но несколько секунд из-за неправильно принятого решения поджигают носки сапог. Куроо сокращает дистанцию, формируя короткие плотные клинки из пламени, но его уже встречают волной льда, не допуская приближения. Шипением по палубе проносится волна пара. Цукишима, не имеющий возможности растянуть бой, выходит в лобовую атаку, замораживая воду в своих руках полукруглыми клинками. Они схлёстываются лицом к лицу, нанося удары один за другим. Огонь в руках Куроо шипит, гаснет и снова загорается. Цукишима призывает всё больше и больше воды, восстанавливая своё оружие. В ближнем бою у Куроо шансов необозримо больше. Даже физическая сила увеличивает его процент на победу с каждой новой атакой. Цукишима дышит уже через раз, но стойко продолжает бой. Куроо, с ног до головы покрытый тонкими царапинами, сдаваться тоже не собирается. Удар, удар, пинок, подсечка, Цукишима летит на пол и в последнюю секунду уворачивается от огня. Он снова увеличивает дистанцию, усталость толкает на крайние меры. От огромного объёма воды, его и без того ослабшие руки начинают дрожать. Вся эта волна обрушивается на Куроо, снося с ног беспрерывным потоком. Его впечатывает в стену и ещё несколько секунд держит в таком положении. Цукишима разворачивается, чтобы намертво приморозить его к металлу, но усталость берёт своё и осечка оказывается неизбежна. Куроо, опираясь на стену, взмахом свободной руки опускает на палубу трещащую огненную завесу. Вся вода, которая до этого мига была на полу, тут же испаряется. Клубы густого пара поднимаются вверх.С этого момента прятки начинаются снова. Пар - та же вода. Без поддержки мага воздуха управлять им не просто, но не невозможно. В плотном мареве облаков, Куроо не видит дальше своего носа, Цукишима чувствует себя как рыба в воде. - Что они делают? - Спрашивает Лев, высовываясь из-за спины Бокуто, - Это же не бой, а шутка какая-то.Бокуто отвешивает ему подзатыльник и выталкивает ближе к краю, едва не столкнув вниз. - Именно это бой, - отвечает Акааши, не сводя глаз с площадки, покрытой туманом. Он чувствует вибрации, шаги, которые отмеряет Цукишима, обходя Куроо со стороны, - ты не всегда можешь предсказать, как поступит твой противник в следующий момент. В ситуации с нулевой видимостью сражаться практически невозможно. Например, против мага земли с развитой сейсмочувствительностью или для мага воздуха с их повышенным чувством потока и равной возможностью управлять паром, это не стало бы особенной проблемой. - Но для Тецу тут нет плюсов, - продолжает Бокуто, перетягивая внимание на себя, - он ничего не может сделать, кроме как защищаться. - Не соглашусь, - восклицает Лев, чем вызывает недоумение у обоих, - Учитель говорил, что контроль пара без помощи мага воздуха - сложная техника и затрачивает много сил. Бокуто и Акааши переглядываются. Пока Лев чешет в затылке, не уверенный, смог ли правильно донести свою мысль, они ещё отходят от первого шока. Бокуто звонко шлёпает его по спине, расплываясь в счастливой улыбке. - А малой то прав! - Добродушно заявляет он, с видом мастера перед лицом хорошего ученика. Акааши учтиво соглашается, - Цукки выиграл себе удачное место, а Куроо время. - Очень интересно, - улыбка на лице Акааши появляется сама собой. Как хищник, он с удовольствием наблюдает за разворачивающимся шоу, - что будет дальше. Куроо разворачивается по своей оси, но шаги слышны отовсюду. Из-за эхо и не разберёшь, с какой стороны прилетит атака. Первый ледяной шип пролетает в сантиметре от лица, Куроо выпускает в том же направлении огненный шар, но безрезультатно. - Сам же меня и дразнишь! - Выкрикивает Куроо в никуда, - Так не честно, хватит прятаться! Второй оцарапывает щёку, оставляя ровную кровоточащую полосу вдоль скулы. Куроо тыльной стороной ладони стирает первые капли и скалится. Третий и четвёртый тоже проходят по касательной, царапают руки. Шаги всё ещё кружат где-то поблизости, но вне зоны досягаемости. Куроо пускает огонь по полу во все стороны, но это ничуть не помогает. - Цукки, солнышко, - он приседает, уклоняясь ото льда, метящего в голову, - покажись!- Пытаешься вывести меня из себя? - Голос Цукишимы настигает Куроо со спины, холодом пробегаясь вдоль загривка, - Тебя так сильно будоражит мысль, что мы у всех на виду, но скрыты от глаз?Куроо разворачивается, но хватает рукой только клубящийся пар. Эта завеса давно бы уже растаяла, если бы магией её не удерживали в одном месте. - Возможно! - Соглашается Куроо, готовясь к следующей атаке, - Как жаль, что я не могу разложить тебя прямо здесь! Знаешь? Я бы долго, очень долго и медленно вылизывал бы тебя с ног до головы. У меня есть ощущение, что ты тащишься от стимуляции сосков. Хочешь попробовать? Я хорош в обращении с языком!Весь пар обостряется на него пиками. Куроо слышит смешки от наблюдателей. Его план будет работать до тех пор, пока Цукишима слышит тоже, что и он. В воздухе резко холодает, чьё-то терпение знатно уменьшается в размерах. - Чего ещё тебе хотелось бы попробовать? Может связывание или ролевые игры? - От холода уже начинает потряхивать, если так продолжится, использовать магию можно будет с трудом. Нужно заканчивать с этой оперой поскорее, - Как я буду скользить у тебя внутри, а? Обещаю, все твои пожелания будут учтены. Но я лично, предпочитаю пожёстче. Уверен, я достаточно умел, чтобы заставить тебя кричать! От такой откровенной пошлятины у самого Куроо перед глазами двоится. Представить, что сделает с ним Цукишима после этого даже немного страшно. Но дело сделано, что уж сожалеть. Пар разбивается на ледяные капли, осколками стекла падая вниз. Цукишима прыжком вырывается из его объятий и в глазах у него только жажда убийства. Куроо уходит в сторону, удар сжатым льдом оставляет на полу глубокую вмятину. А вот это уже было опасно. - Спокойно, - Куроо встаёт на ноги, медленно обходя Цукишиму по кругу, - просто нужно было выбесить тебя. - У тебя получилось, - отвечают ему и Куроо даже не успевает заметить, как вжимается спиной в борт, - как же ты бесишь!Холодной водой цепляя за руки и ноги, его утаскивает вниз. В оковах из плотной воды не двинешь и пальцем, а под ногами только пропасть и бушующие волны. Этого он явно не предусмотрел. Но кто сдаётся так просто? Чем дольше идёт бой, тем лучше Куроо приспосабливается к противнику. Была не была, - решает Куроо и перестаёт сопротивляться.Вода тут же утаскивает его вниз. Все наблюдающие бросаются к краю, перегибаясь через перила. Бокуто спрыгивает вниз с верхней палубы и со всех ног несётся к воде, но Акааши вместе с пластом пола поднимает его обратно и качает головой. Лев в нетерпении перепрыгивает с ноги на ногу. Моряки поднимают настоящий хаос в поисках лодок и спасательных жилетов. Только Цукишима остаётся спокойно стоять на месте в боевой стойке, прислушиваясь к происходящему. Волны скрывают под собой место падения, схлопываясь шумными набегами. Ничего не происходит. Цукишима весь мокрый от пота, тяжело дышит и пальцами протирает очки. Со стороны другого борта раздаётся оглушительный хлопок, затем ещё один. Все поворачиваются как раз в тот момент, когда Куроо цепляясь за борт, перемахивает на палубу, ногами пуская по полу огонь. Бокуто вскрикивает в ликовании, повисая на плечах Акааши. Цукишима, не успевающий уклониться, призывает так много воды, как успевает, чтобы отразить атаку. Уже в следующий момент Куроо замирает, держа руку в сантиметре от его обнажённого горла. На кончиках пальцев потрескивают голубые искры невыпущенных разрядов. Для Цукишимы, насквозь мокрого, это шах и мат. - Ты скинул меня за борт, - сглатывая сбившееся дыхание, говорит Куроо ему в губы. - Ты заслужил, - отвечает Цукишима, запрокидывая голову, - сдаюсь. Куроо руку убирает и они оба падают с ног. Акааши спускает Бокуто и Льва на пласте, который отодрал от пола, как на лифте. Когда они добираются до Куроо и Цукишимы, те, не помня себя от усталости, просто разваливаются на полу, вытягиваясь во весь рост. - Ты что, реально проплыл под кораблём? - Бокуто подаёт Куроо руку, но он вяло отмахивается, оставаясь тяжело дышать лёжа, как выброшенная на берег рыба, - Как ты, Духи тебя побери, вообще до такого додумался?- Это был хороший ход, - подмечает Цукишима, пихая его ногой.- Ты бы меня вытащил, если что? - Спрашивает Куроо, с трудом принимая сидячее положение и за руки поднимая своего соперника за собой.Цукишима вытягивает ноги, вынуждая Льва сделать шаг назад, чтобы освободить место. - Нет, конечно, - он наклоняет голову, глядя на Куроо с усмешкой. - Вы стоите друг друга, чокнутые, - заключает Акааши и уходит прибирать бардак. ***Когда их, подсохнувших и обессиливших, оставляют отогреваться у печи, Куроо обнаруживает, что абсолютно доволен таким исходом боя. Это, так или иначе, даёт ему право защищать Цукишиму как младшего и менее опытного. Вышеупомянутый младший и менее опытный чихает, с ног до головы закрученный в свитера и пледы. - Ты в порядке? - Куроо придвигается ближе, заглядывая в сонное лицо, - Простыл?- Это отдача от магии, - говорит сипло, как с воспалённым горлом, - пройдёт после пары часов сна. Куроо оглядывается по сторонам и замечает в дальнем углу старенькое кресло, на которое сгрузили атласы и ненужный бумажный хлам. Он просит Цукишиму подождать немного и, напрягая гудящие от перенапряжения мышцы, скидывает весь этот завал к стене. Он вытаскивает кресло к огню и усаживается первым, трогая Цукишиму за плечо. - Да ты шутишь, - говорит он, разглядывая эту картину с полным отрицанием, - я не стану. - Я тёплый, - со знанием дела Куроо подманивает его ближе, - а ты сидишь на полу. - Я привык сидеть на холодном, - опровергает Цукишима, но взгляд его меняется с испуганного на заинтересованный. Куроо эту трещину в защите видит, поэтому и напора не ослабляет. Последний форт осыпается, когда он говорит, - я тяжёлый. - Просто отогреешься и всё! - Куроо за руку подтягивает его к себе и Цукишима неловкой веткой заваливается ему на колени.Сидеть немного не удобно, Куроо подтягивается выше, вытягиваясь в полный рост. Цукишима возится ещё пару минут, но в итоге укомплектовывает свои излишне длинные ноги, между подушкой и подлокотником, просовывая их в щель. Становится и правда теплее. Куроо просовывает руку ему за спину, придерживая за талию от случайных падений и Цукишима устраивается лучше, утыкаясь ледяным носом в горячую шею. - Ты и правда тёплый, - ущемлённым тоном произносит он, приглушённый из-за ворота своего свитера.- Я не вру, - Куроо находит свободной рукой его ладонь и принимается играть с ловкими паучьими пальцами, перебирая их своими. - Ты создаёшь впечатление человека, который угоняет самолёты и стреляет в своих бывших, - оповещает Цукишима так, словно видел всё это своими глазами. - Понятия не имею о чём ты говоришь, - Куроо кусает его за подушечку пальца в отместку, обводя фалангу языком. Цукишима у него на коленях ворочается и снимает очки, чтобы лежать было удобнее. От оказанного доверия Куроо едва сдерживает слёзы умиления. - Напоминаешь мне кое-кого, - тихо говорит он, осоловело прикрывая глаза, разнеженный теплом.Куроо прижимается щекой к мягкой макушке. Спать совершенно не тянет, но от упадка сил хочется просто сидеть и не шевелиться. На закате дня море совершенно затихает, напуская на свои воды полный штиль. Под ногами мерно шумит и стучит мотор, убаюкивая команду. Акааши и Лев продолжают свои тренировки, проверяя прочность металла при полной заморозке, под присмотром Бокуто. - Он тоже постоянно кусал меня за пальцы и любил дурачиться, - продолжает Цукишима. Очки едва не выпадают из его руки, Куроо ловит их и откладывает на подлокотник, - Если подумать, у вас даже имена похожи. - Твой друг? - Интересуется Куроо, возвращаясь к разговору. Он путается пальцами в отросших кудряшках, расчёсывая отдельные пряди. Цукишима прижимается ближе, наслаждаясь долгожданные теплом и даже кончики его пальцев теплеют. Огонь трещит в раскрытой печи. - Нет, - отвечает он, - мой пёс. Куроо не находится с ответом. Что это ещё за дурацкое сравнение? Неужели всё настолько плохо, что Цукишима и правда сравнил его с собакой вот так просто? Справедливо, если учесть, что последнюю неделю Куроо называл его мангустом. - У тебя есть пёс? - Сдержанно интересуется Куроо, стараясь не выдать своего разочарования на этот счёт. - Был, - поправляет Цукишима, ворочаясь в его руках. Он подчёркивает это так, словно произошло что-то действительно страшное. Что-то, что навсегда кошмаром отпечаталось в памяти, - его убили на моих глазах. Куроо ничего не отвечает. Он обнимает Цукишиму крепче, отдавая ему столько тепла, сколько сможет. Этот промёрзший до костей человек открывает ему свою первую тайну. Что-то личное, что есть в его голове. Значительное или нет, Куроо готов услышать всё. Он хочет услышать всё. Цукишима уже спит, когда Куроо выходит из тоскливого оцепенения, от осознания, что Акааши, тогда в горах, был прав. Он прижимается губами к вихрастой макушке и прикрывает глаза.***Во сне его встречает снег и лёд. Куроо оборачивается, но во тьме, рассыпающейся метелью, не видно даже собственных ладоней. Поэтому он делает то, что привык - идёт пока может. Запах дурманов настигает сладким привкусом во рту и так же резко пропадает, словно кто-то передумал давать Куроо именно это воспоминание. Догадка осеняет внезапно, вспышкой молнии прорезая темноту в голове. Куроо останавливается и пытается собрать мысли в кучу, сосредоточиться на чём-то одном. Он чётко рисует перед глазами одну из улиц Столицы, на которой часто играл в детстве. По памяти очерчивает дома и клумбы, деревья, шумящие кронами. Только-только отстроенный морской порт. - Я думаю, что вы поладите, - крепкая рука Коты сжимает плечо Куроо, подталкивая вперёд, - просто представься, сынок. Только так, как я учил тебя, а не как обычно. Куроо смотрит на молодую версию себя, но это не занимает его так сильно, как то воспоминание, что он вызвал в своей памяти. Оно почти стёрлось, оставаясь нечёткой меткой в ворохе следующих двенадцати лет жизни. Но это, это был поистине судьбоносный день.Впереди плотным кольцом встали люди в оранжевых одеждах монахов. В рамках проекта восстановления мира в Страну Огня ежегодно приезжают люди из разных народов, чтобы наладить связи. Куроо, которому в том году только стукнуло двенадцать, смысла в этом мероприятии видит не больше, чем в званых ужинах, которые так любит мама. Он самоуверенно, без тени страха перед незнакомцами, оглядывает всех присутствующих. Взрослый Куроо наблюдает за ним с тенью лёгкого стыда на лице. - Генерал Като, - старший монах, бренча красными бусами с замысловатым амулетом, делает шаг вперёд, почтительно кланяясь, - монахи Южного Храма Воздуха рады приветствовать Хозяина Огня. Куроо, знающий, что его отец погибнет всего через полгода после этого дня, поворачивается посмотреть. Он так давно не видел это живое, ясное лицо, что почти забыл как оно выглядит где-то помимо портретов. Кота, всегда отличавшийся на редкость красивой внешностью, приветливо улыбается монахам, жмёт их морщинистые руки. Его глаза, глаза Куроо, сверкают чистым янтарём. Оттенок, передающийся по отцовской линии от отца к сыну. Но даже с высоты своего роста и положения, эти глаза никогда не смотрели высокомерно. Здоровая смуглая кожа Хозяина Огня отливает бронзой, в солнечном свете сияют золотистым каштаном прямые волосы, аккуратно забранные в высокий пучок. В силу привычки или следуя традициям, Кота никогда не убирал передние пряди, позволяя им обрамлять лицо, свободно полощась на ветру. Хоть длинные волосы давно уже вышли из моды, он и в этом смог найти компромисс, состригая длину до плеча. Его высокая, гибкая фигура всегда выделялась из толпы, не важно в какую одежду обрядить. Куроо Като был из того типа людей, который выглядел преемником солнца как в роскошных нарядах короля, так и в простой рубахе селянина. Одни Духи знаю, как сильно Куроо по нему скучает. Эта смерть оставила глубокий шрам на их семье, подкосив и его мать, и всю Страну Огня. Но это воспоминание совсем не об этом. Когда Куроо пытается прислушаться к разговору отца и монахов, то слышит только чаек в небе и шум прибоя. Всё верно, он совершенно не слушал, о чём говорили старшие в тот день. В этот момент, он встретился взглядом с искрящимися раскалённым металлом глазами, в обрамлении светлых ресниц. Разрядом электричества прошибает судьба. - Наследный принц Страны Огня Куроо Тецуро рад приветствовать вас, - как по нотам говорит его молодая версия, склоняя голову, - пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Он оборачивается, чтобы взглянуть на папу и тот кивает, ослепляя гордой улыбкой. Куроо и этого достаточно. Мальчишка, его ровесник, с круглыми зеркалами глаз, смешно моргает. Он встряхивает светлыми пучками едва-едва отросших волос, прикрывающих свежее тату, еще не до конца зажившее, и тянет раскрытую ладонь. Монахиня, стоящая за его спиной, тихо шикает и щипает мальчишку за плечо. Тот уязвлённо рычит на неё, как дикий зверёныш, но исправляется и складывает руки в традиционном приветствии монахов. Вероятно, ни одному Куроо сегодня читали лекции о пристойном поведении.- Бокуто Котаро, мастер в магии воздуха Южного Храма счастлив быть здесь.Верно, его первая встреча с Бокуто. Момент их знакомства, который Куроо едва помнил, теперь живо воскресил в памяти. С этого самого момента, солнечным летним днём, он больше никогда в жизни не оставался один. Двенадцатилетний Куроо, наплевав на все запреты, протягивает руку новому знакомому. Бокуто, не раздумывая, принимает рукопожатие, уворачиваясь от очередного щипка. - Давай сбежим в город и обчистим кондитерскую! - Глаза Куроо загораются азартным огнём, когда он подтаскивает нового подельника поближе.- Куроо! - Като прерывает разговор, с ужасом глядя на сына.- Отлично! - Возбужденно отвечает Бокуто, поднимая целые вихри листьев, - Я сто процентов наберу больше тебя, принцесса! - Бокуто! - Оскорблённо вскрикивает старший монах. Они скрываются в листве ближайшего кустарника быстрее, чем Като или монахи успевают поймать их за стремительно удаляющиеся шивороты. На этом воспоминание обрывается, но если подумать, в тот день произошло кое-что ещё. На широкой торговой улице всегда толпилось много народа. Куроо облизывает перепачканные глазурью пальцы совсем не по-королевски. Бокуто, пихающий огненные хлопья за обе щеки, надувается красным воздушным шариком. - Это так вкусно! - Он утирает слезящиеся глаза, но продолжает есть, - Вся еда в Храме была постная, а эта нет!- Конечно нет, - Куроо кривится от мысли о вегетарианских блюдах, которыми питаются монахи, - я ем мясо и сладкое каждый день. - Мясо нельзя есть, - опровергает Бокуто, выращенный на этом принципе, - все существа вокруг нас живые, их нельзя есть. - Но млекопитающие едят траву, значит они тоже трава, потому что ты - то что ты ешь, - опровергает Куроо, важно проводя пальцев воздухе. Бокуто наблюдает за этим движением и, кажется задумывается. Он не на шутку сосредотачивается на этой мысли. Его лицо, красное от острых хлопьев, краснеет от тяжести свалившейся информации. Даже едва отросшие волосы становятся дыбом. Взрослый Куроо, идущий рядом с ними и свободно проходя призраком сквозь воспоминания, усмехается. Бокуто не менялся что сейчас, что тогда. Детские глаза наполняются жгучими слезами. В таком юном возрасте в Бокуто уже было заложено стройное, атлетичное телосложение. Но вот лицо разве что старше стало. Глаза всё такие же большие и круглые, широкие брови вразлёт и нос с маленькой горбинкой. - Ты чего это?! - Куроо останавливается посреди улицы, мешая проходить другим и люди, ворча, обходят их по дуге, - Ты чего в слёзы пустился?!- Это значит, что я овощ, - захлёбываясь говорит Бокуто, роняя об землю упаковку. Хлопья красным ураганом рассыпаются по щербатой мостовой. У Куроо от смеха дрожат губы, но он сдерживается изо всех сил, чтобы не задеть нового друга ещё сильнее. - Ну ты чего, - он осторожно касается бритой головы, - тогда это значит, что я корова. - Ты меня съешь? - Бокуто разражается рыданиями ещё сильнее, начиная заикаться от испуга.Куроо, его взрослая версия, смеётся не стесняясь. Всё же, его всё равно никто не видит. Он давно не вспоминал об этом споре. То, какими они оба были наивными когда-то, даёт надежду будущим поколениям. Благо, что Акааши и Цукишима не знают об этом эпизоде их жизней. Издёвок было бы не избежать. Куроо отгоняет прочь мысли о других людях, чтобы случайно не прыгнуть в другое воспоминание. - Не буду я тебя есть! - Злобно восклицает Куроо, щёлкая Бокуто по лбу, - Мы ещё не знакомы, вдруг ты горький. - Я не горький, - возражает Бокуто, размазывая слёзы по щекам, - я мастер воздуха. - Какие на вкус мастера воздуха? - Куроо задумчиво прикасается указательным пальцем к подбородку, копируя излюбленный жест матери. - А какие на вкус засранцы? - Бокуто показывает язык и срывается с места прочь, формируя под собой плотный шар воздуха. Куроо со смехом бежит за ним следом, не обращая внимания на то, сколько они причиняют ущерба. Перевернув пару лоточников и несколько десятков витрин, они добираются до Площади с фонтаном. Едва не искупавшись в воде, они блаженно разваливаются на бортике, под прохладными брызгами. Не проходит и пары минут спокойствия, как в голову Куроо винтом вклинивается звонкий голос. - Смотри-ка кто тут! - Легко брать высокие ноты, когда визжать всё, чем ты занимаешься целый день. Короткий тёмно-русый хвостик, перетянутый серебристой лентой, подскакивает вслед за обладателем, - Это же Его Высочество! - Это твой друг? - Бокуто поворачивает голову, разглядывая толпу детей, собравшихся вокруг них полукругом.- Это мой кузен, - говорит Куроо, кривляясь. Его взрослая версия так же заметившая приближение нежданного родственника, закатывает глаза и кривится точно так же. Может быть, не только Бокуто совершенно не повзрослел, - ты чего тут забыл, Дуракава? Ойкава, будучи младше Куроо всего на полгода, обладал поистине удивительной способностью раздражать одним своим появлением. Второй наследник трона, сын младшей сестры его отца, у которой мозга, как у пчелокурицы. Они не ладили с самого детства и подрались уже при первой встрече, когда обоим ещё и двух лет не было. Тётя Сокуса жила с семьёй в Каэне, одном из крупных городов Страны Огня, славящегося своими шахтами, полными драгоценных камней и, разумеется, студиями по производству украшений. Но, когда Куроо исполнилось четыре года, горячо любимая тётушка решила перебраться поближе к родне и с тех пор во дворце стало на одного принца больше. Они жили в разных крыльях, тренировались и занимались в разное время, встречаясь только за ужином и в школе. Но при каждой встрече неизменно рвали друг другу волосы и одежду, за что нещадно огребали от старшего поколения. Но всё же, он обладал очаровательной внешностью юного белоснежного цветка, которую по наследству перенял от своего отца, выходца с Севера. Его гладкая нежная кожа, жемчугом пленяющая всех вокруг, всегда обгорала на слишком ярком солнце. В круглых глазах, цвета лучшего молочного шоколада, плескалось веселье. И ростом вышел, но до Куроо ещё сантиметра четыре не дорос. От своей матери он перенял густоту и шёлк волос, но исключительный оттенок русого, почти каштанового, забрал от дяди Кана. В общем счёте, если Куроо был Огненным львёнком своей страны, жгучим красным папоротником, то Ойкава был благородным Белоснежным жеребцом, белым лотосом. - Тебя забыл спросить, где мне гулять, Колючкоголовый, - Ойкава поправляет свой конский хвостик, щекочущий кончиком основание шеи. Куроо обещает себе когда-нибудь найти фото Ойкавы с этой причёской и убить его чувство собственного достоинства, - а ты, - он обращается к Бокуто, - лучше не разговаривай с ним. Глупость заразна. Толпа детей, сопровождающая некоронованного принца, начинает улюлюкать, поддерживая его слова. По большей части, вся его свита - девчонки, которые разбегаются при малейших зачатках драки. - Правда? - Удивлённо спрашивает Бокуто, переводя взгляд с одного на другого. - Конечно правда, - соглашается Куроо, выдирая с травой кусочек земли и опуская его в фонтан, - поэтому рядом с Дуракавой опасно рядом стоять!Он атакует без предупреждения, мокрая земля грязью прилетает Ойкаве между глаз. Вся его свита визжит звонким хором голосов, отступая в разные стороны, как от чумы. Бокуто хохочет, скатываясь вниз. - Ну сейчас получишь, придурок! - Ойкава с воплем бросается на Куроо и валит его на землю, оставляя несколько царапин на лице. Остатки девушек разбегаются в ужасе, с просьбами кого-нибудь помочь. Бокуто вступает в драку так, как это делают миролюбивые монахи - с ноги. Ойкаве больно прилетает под зад и он стягивает Бокуто вниз за его яркую тунику. Завязавшаяся потасовка и кричащие девчонки привлекают всеобщее внимание. Взрослый Куроо присаживается на корточки возле этого рычащего клубка голов и конечностей, сжимая кулаки за свою победу. - А ну прекратите, Ваше Высочество, господин Тоору, господин Котаро! - Стража Хозяина Огня, ищущая их по всему городу, пересекает площадь, расталкивая толпу зевак. - Сматываемся! - Куроо хватает Ойкаву и Бокуто за воротники и бегом утаскивает прочь, - Быстрее, это отряд Яку-сана!Ойкава становится на ноги быстро, подтягивает за собой Бокуто и за руки втаскивает их в узкий проулок между домами. - Наверх! - Кричит он, пытаясь ухватиться за камни. - Секунду, - Бокуто отталкивается от стены потоком ветра и перепрыгивает на следующую, пока не добирается до самой крыши, - руку! Куроо толкает Ойкаву вперёд и подсаживает его наверх, где Бокуто втаскивает его на парапет. Стража уже нагоняет, их голоса тонут в шуме толпы, но всё ещё отчётливо слышны для тех, кто привык слышать приказы. - Шевелись же! - Ойкава наполовину свисает с крыши, удерживаемый Бокуто за ноги, - Обоих загребут! Куроо разбегается и прыгает, цепляясь за протянутую руку. Ойкава отдаёт приказ Бокуто тащить и Бокуто тащит, пока они втроём не оказываются на крыше. Под палящим солнцем на раскалённой черепице душно становится невыносимо. Они медленно высовываются из-за парапета, разглядывая мечущихся стражников и тихо хихикают. Ойкава размазывает по лицу грязь, возле носа наливается свежий синяк. Куроо смотрит на него и проводит пятернёй по волосам, доставая несколько крупных клочьев. Царапины на щеках и шее уже покрываются запёкшейся корочкой. - Что дальше? - Спрашивает Бокуто, усаживаясь на крышу в позе лотоса и расчёсывает ссадину на лбу, за что Ойкава бьёт его по рукам, - В каком смысле негигиенично, что за слово вообще такое? Это же не еда, я прав? Куроо и Ойкава переглядываются и срываются смехом, опираясь друг на друга. Куроо, наблюдающий за ними внизу, довольно щурится. Возможно, они с Ойкавой никогда не поладят и даже вряд ли увидятся, но в тот день всё было иначе. Позже они залезут в поместье дамы Ло, чтобы искупаться в её бассейне, засаженном красными лотосами и будут бежать оттуда под прицелом ружья, заряженного солью. Ойкава с растрёпанными, мокрыми волосами будет скорбеть о своей потерянной серебристой ленте. В этот же день взорвётся тот самый оружейный склад и второй наследник на трон сдаст их с потрохами, но всё равно будет отбывать наказание равное остальным зачинщикам.Куроо, спустя долгое, долгое время пребывания в хорошем сне, просыпается в кресле на корабле, плывущим в Республиканский Город. Цукишима спокойно спит в его объятиях.***- Уже стемнело, - говорит Лев тогда, когда луна высоко висит в небе, а видимость падает до чуть выше нуля, - можно спать?- Разве маги воды не питают силу от луны? - Спрашивает Бокуто, присаживая на корточки рядом с ним. Лев дышит, как загнанный в силок быкозаяц, сливаясь цветом с обшивкой. Его пальцы уже синие от обморожения, а ноги дрожат даже в положении лёжа. Акааши становится от него по другую руку, зависая в блеклом свете каменным изваянием. Картина с фресок - принесение в жертву девственного ягнёнка. Лев запрещает себе читать литературу с полок Цукишимы. Но это так, на будущее. - Нет, - отвечает он, начиная злиться - маги воды, как и все нормальные существа, питают силу ото сна. - Уже правда поздно, - соглашается Акааши, - ты сегодня хорошо поработал. - Знаю-знаю, - Лев садится, взяв упор на пол позади себя, - вы проверили всё, что хотели?- Неа, - Бокуто рывком ставит его на ноги, придерживая за плечи, - завтра попробуем тоже самое с Цукки. Честно, тебе ещё расти и расти. Несмотря на всё своё негодование по этому поводу, он согласен. Энергетический фон ещё не стабильный, а техники простоваты. И оправданий не нужно, опыта нет от слова совсем. Одно дело изучать магию земли и переучиваться переводить её в магию воды, но совсем другое дело практика. Его стиль тяжёлый и прямой, не подходит под мягкий и текучий обратного направления. Лев высвобождается от рук Бокуто и, пошатываясь, уходит в сторону складов. - Ты задел его за живое, - говорит Акааши.- Он и сам всё понимает, - Бокуто смотрит вслед удаляющейся фигуре, но правым себя отчего-то не чувствует, - спать?Акааши кивает. Лев, заворачивает за ближайший угол и вся гордость, удерживающая на ногах, в миг испаряется. Он приваливается к стене и тяжело оседает на холодную обшивку. За последние несколько дней он вымотался так сильно, как никогда в жизни. Это понятно, почему Учитель не брал его с собой, но обида больно тянет нервы. Лев набирает побольше воздуха в грудь, чтобы задушить подкатывающие слёзы. Конечно, он слабый. Но это просто от недостатка опыта. Всего лишь. Нужно подучиться, поучаствовать в тренировочных спаррингах. Тогда на него станут смотреть всерьёз. И дома, подальше от драки, оставлять не будут.Волосы слипаются от пота и грязи, Лев поднимает руку, чтобы убрать их с лица и замирает. В тихом жужжании механизмов ему чудится смех. Лунные блики гуляют по гладкому корпусу, высвечивая тёмные прожилки масляных отсеков. В ушах звенит крик, свой и Учителя. Он так ясно помнит улыбающееся лицо Ширабу, перепачканное в крови, что сможет нарисовать по памяти. Горло обжигает горьким привкусом желчи. Лев прячет лицо в коленях, накрывая голову руками. - Это всё не реально, - шепотом по рвущимся струнам связывающим его с настоящим, - это всё уже прошло. Страхом сковывает тело. В воздухе повисает тошнотворный запах гнили и крови, заставляя вспоминать, вспоминать и вспоминать, пока голова не начнёт раскалываться на куски. Он так устал, что не может даже заставить себя встать и дойти до воды. Кошмары преследуют сознание, путают мысли чёрной смолой. Он вспоминает всё хорошее, что только приходит в воспалённое сознание: белые, как чистый снег, волосы и глаза, как летняя трава, серебристые одежды, утренняя прохлада, сладкий чай с шиповником и мёдом, разбитые очки, быстрый бег. В волосах Лев нащупывает маленькую заколку, сопровождающую его половину жизни. С девяти лет, когда он в одиночку бежал из дома следом за Цукишимой, это всё, что он успел забрать с маленького столика, на котором постоянно были разбросана косметика и украшения. Лев крутит в руках покрытую синей краской заколку. На ней серебристым выведен тонкий узор из снежинок, а в углу семейный герб Хайба - печать Северного племени, поверх которого выведен ледяной волк в прыжке. Он давно перестал отращивать волосы. Раньше, ещё дома, тётя постоянно стригла его коротко, запрещая отращивать длину. Никто из родни не вмешивался в это дело, себе дороже. Как только Лев вышел из-под её опеки, он перестал отстригать лишние пряди, позволяя им свободно развиваться за спиной. К концу того же года, его волосы почти достигали талии. Но из-за скитаний по Царству Земли в самых убогих местах, они постоянно путались и сбивались колтунами. Цукишима, всегда носивший короткую стрижку, брал в руки ножницы несколько раз, но под слёзными мольбами сдавался неизменно. Даже когда они гостили у Болотного племени, это не раздражало его так сильно. Появилась привычка собирать их в хвост, потом в косу. Уже в Ботосутоне Амара подолгу играла с его волосами, заплетая столько причёсок, сколько приходило ей в голову. Но после Ширабу всё изменилось. От резкой боли в затылке, Лев сбивается с мысли. Он чувствует цепкие пальцы на загривке и то, как холодное лезвие скользит по коже. Его прекрасные волосы, длинной не уступающие самым благородным девам, были втоптаны сапогами в залитую кровью арену. Он рыдал, бился в истерике, когда очнулся в лазарете спустя долгий месяц, не имя возможности держать зеркало. Истощённое, бледное лицо Учителя, днями сидевшего возле койки, источало только смертельное сожаление. В его трясущихся руках, забинтованных до самого локтя, не было достаточно силы, чтобы придержать Льва, когда он падая на пол, пытался встать на ноги. Атрофия конечностей, многочисленные переломы, гангрена. Слушая всё это друг за другом, Лев даже не думал о том, что руками больше пользоваться не сможет и они до конца жизни безвольными плетями будут висеть вдоль тела. Он смотрел в зеркало, которое Цукишима поставил рядом с его кроватью и слёзы сами текли из глаз. Неровный, убогий срез, клочками отрезанный кое-как. Но он больше не хотел отращивать волосы. И никогда не делал этого впредь.- Я скучаю по тебе, - в механических пальцах Льва украшение выглядит не так изящно, как в длинных волосах, - сестра. ***- Но это глупо! - Гневно говорит Цукишима, упирая руки в бока, - Мы должны использовать всё, что есть! - Нет, если это так опасно! - Оспаривает Бокуто, повышая голос до чрезмерной громкости для раннего утра. Куроо останавливается на пороге рубки и сонно растирает глаза. Когда он проснулся, печь уже не горела, а Цукишимы и след простыл. Утренний туман ещё не успел рассеяться над судном, бледными витками цепляясь за ноги. Розовый горизонт разражается встающим солнцем. Эти двое стоят друг на против друга, ругаясь во весь голос на потеху команде. Акааши спрыгивает с верхней палубы, плавно приземляясь рядом. - Доброе утро, - он растирает озябшие ладони, затянутые в лёгкие серые перчатки. - Кому как, - Куроо кивает на Цукишиму и Бокуто, вот-вот ввяжущихся в драку, - что происходит?Акааши закатывает глаза и вздыхает так тяжело, словно его мучает не проходящая головная боль. Он уже причёсан и одет, явно не спит пару часов. Чем ближе они к Объединённой Республике, тем холоднее становится воздух. Всё же, скоро наступит зима. Днём станет лучше, но утром Акааши достаёт из своего рюкзака одежду потеплее. Его коричневый жакет, подбитый мехом, выглядит совсем новым. Куроо зябко ёжится. - Они так уже час, - Акааши проходит мимо Куроо в рубку, приглашающе кивая на стопку сваленных у печи дров, - обсуждают преимущество использования магии крови.Назвать такой разговор обсуждением можно с большой натяжкой. Куроо решает, что они оба взрослые мальчики, а он ещё не завтракал, чтобы разбираться с чем-то подобным. В конце концов, не подерутся же они в самом-то деле. Акааши запихивает несколько поленьев в печь и оставляет Куроо разводить огонь, уходя на кухню за завтраком. Запихивая в себя сухой хлеб с маслом и запивая едва тёплым чаем, он не слышит за дверьми хрипов умирающих. Так что они либо убили друг друга, либо дошли до компромисса. И то, и другое вряд ли возможно. Среди его вещей тёплой одежды не так уж и много. В каком-то смысле, она и не нужна. Достаточно тёплой курки и вторых носков, а там можно и самому обогреться. Куроо одевается со смутным предчувствием надвигающейся грозы. Когда он выходит на палубу, среди присутствующих не замечает только Льва. Спросить хочется, но стоимость этого вопроса обесценивается на раз, когда он замечает развитие утреннего спора. Акааши, стоящий на палубе, наблюдает с не меньшим интересом. Бокуто перепрыгивает между мачтами, на лету хватаясь за тросы. Он перемахивает в один прыжок такие расстояния, что сомнений даже не остаётся - этот человек умеет летать. Для матросов, наблюдающих за этим, всё кажется чудом, для Куроо, замечающего длинную фигуру Цукишимы внизу, всего лишь обманом зрения. Бокуто одним прыжком перелетает половину палубы, даже не взмахнув рукой, чтобы поднять ветер и мягко приземляется перед Цукишимой на ноги. - Ты видел тоже, что и я? - Спрашивает Куроо, разглядывая этих двоих внизу. - Цукишима использовал магию крови, - Акааши согласно кивает, - на Бокуто. - Не просто использовал, - Куроо возбуждённо сжимает руками ограду, наклоняясь ниже, - он усиливал его физическую силу и ловкость, манипулируя жидкостью в организме. Как до такого вообще можно додуматься? - Это сработает только на Бокуто, - он ещё раз пробегается глазами по расстоянию между мачтами и засовывает руки в карманы, - только его тело способно выдержать что-то подобное. Куроо даже не принимает это за оскорбление. Он слишком взбудоражен, чтобы в голову лезли мысли об опасности. Магию крови запретили не просто так, но если открываются такие перспективы, это может всё в корне изменить. Усиление природных характеристик, медицина, армия - вариантов целая куча. Куроо перепрыгивает через ограду и едва не сшибает Бокуто с ног, врезаясь в него на полном ходу. Цукишима дёргается и чтобы скрыть смущение поправляет очки, пряча лицо за ладонью. - Круто, Бо, - Куроо стягивает ему шапку на глаза, от волнения потряхивает, - как ощущения?- Прикольно, - делится Бокуто, выворачиваясь из хвата и сдирая с лица предмет гардероба, - я даже ещё хочу!- Это трудно, - возражает Цукишима, насупившись. Акааши успокаивающе хлопает его по плечу, - нужно контролировать каждую вену, артерию, капилляр и мускул, чтобы не нарушить кровоток. Так же, существует риск направить слишком много крови в мозг или сердце, что вызовет..эм..- Бум! - Восклицает Бокуто, разводя руками, имитируя взрыв, - Короче, меня вроде как пополам порвёт. У Куроо воздух в горле становится комом. Меня-вроде-как-пополам-порвёт-чувак само спокойствие, пока у Акааши глаза округляются. Не та тема, которую стоит обсуждать после завтрака. Куроо переводит взгляд на Цукишиму, паршивец отводит глаза в сторону. - Это шутка такая? - Акааши делает шаг к Цукишиме, пытаясь выловить его стыдливый взгляд. - Ага, шутка просто бомба, - у Куроо от злости начинает дёргаться глаз и он изо всех сил пытается сдерживать рвущееся наружу раздражение.Цукишима, старательно мимикрирующий под ледяную глыбу, снимает очки и трёт переносицу пальцами. Выспавшийся, он всё равно выглядит уставшим: синяки под глазами почти сливаются цветом с его тёплой чёрной курткой. Акааши не выглядит как человек, у которого есть время на сочувствие или сожаления о чужом самочувствии. Даже к Цукишиме. Если это ставит под опасность жизнь кого-то из их наспех собранной команды, это важнее прямо сейчас. - У нас не было выбора, - говорит Цукишима, возвращая свои очки на место, - я полностью контролировал ситуацию.- Да нихрена ты не контролировал! - Взрывается Куроо, злобно взмахивая руками, - Ни с первого раза! Так просто не бывает, нельзя провернуть что-то настолько блять опасное с первого раза!- Не ори на меня, - его спокойствие тоже летит ко всем Духам. Бокуто подтягивается чуть ближе, чтобы предотвратить конфликт, но Куроо стряхивает его руку со своего плеча, продолжая злобно пялится на Цукишиму, - времени совсем мало и мы не знаем, как защищаться. Глупо было бы даже не попробовать. - Нет, - отрезает Акааши, но смотрит на Бокуто, который безрассудно согласился на эту идею. Он заканчивает предложение, только когда привлекает его внимание, - глупо было пробовать, зная о рисках. Так они и останавливаются, перекидываясь злобными взглядами. Куроо скрипит зубами, а их электорату не хватает ещё одного голоса, чтобы полностью разобраться в ситуации. Где носит Льва вообще не понятно, но очень интересно. Куроо не то чтобы в настроении об этом спрашивать. Цукишима первым отводит взгляд, что не укрывается от глаз Акааши. - Что ты не договариваешь? - Спрашивает он, подозрительно щурясь. Куроо и Бокуто, яростно пыхтящие друг на друга, переключают внимание на эту ветвь разговора, - Почему нужно было идти на такие крайние меры, как тренировка магии крови? Цукишима отчаянно сжимает и разжимает кулаки, смотрит вниз. Его длинная, острая фигура напрягается от сдерживаемых эмоций и одни только Духи знают, что творится в белобрысой башке. Куроо тоже бы очень хотелось знать. - В Республиканском Городе стоят войска.- Чьи войска, Цукишима? - Куроо огибает Бокуто, чтобы стоять напротив него. За стёклами очков глаза зажмурены, а сведённые брови дрожат от напряжения. В целом, так выглядит человек, которого загнали в угол. Даже если не хочется, Куроо продолжает давить. От этого зависит их безопасность, - Чьи войска? - от нетерпения он уже почти переходит на низкий рык.- Все, - Цукишима, наконец, сдаётся. Он произносит это тихо, почти на выдохе, но их тесный кружочек слушателей сжимается от оцепенения, - Объединённой Республики, Царства Земли, Водных племён и Страны Огня. Все, даже Воздушные кочевники стоят на ушах. В городе развёрнута полномасштабная операция по подавлению мятежей. Нигде не безопасно. И магов, и немагов гонят по домам на комендантский час, везде ходят патрули. Запрещено собираться более чем по пять человек за раз, происходят массовые аресты. Это уже не шутки, а настоящая...- Война. - Говорит Бокуто, рассеянным взглядом упираясь в одну точку у себя под ногами. Ткань шапки в его руках трещит от напора сжатых в кулак пальцев, - Вот к чему это всё. Командная тренировка, новые техники. - Ты знал о ситуации в Республиканском Городе, - Акааши стирает с висков нервный пот, глядя на Цукишиму абсолютно разочарованно, - но всё равно умолчал об этом? Как давно ты знаешь?- Атсуму рассказал, когда мы столкнулись в Лэ Юане, - сразу же отвечает он, больше не пытаясь улизнуть от разговора.Куроо понятливо кивает. Они могли обсуждать это до того, как он нашёл их на песчаных задворках постоялого двора. Этот кусочек разговора со свистом встаёт на своё место. На этой лжи его должны были поймать? Этот так же объясняет волнение Атсуму и его предложение послать кого-нибудь навстречу, если, конечно, отбросить романтический подтекст. В городе опасно, слишком опасно. Сейчас сунуться туда - всё равно что разворошить осиное гнездо голыми руками. Но назад путь обрезан километрами воды и даже, если им удастся свалить прямо из порта, это не гарантирует успех такого самоубийственного предприятия. - Почему ты не рассказал нам? - Спрашивает Куроо, пытаясь скрыть очевидную обиду в голосе. Это не то чтобы предательство, но такая информация, поступи она вовремя, могла бы в корне изменить их решение о счастливых выходных в оккупированном городе, - Ты должен был сказать нам. - Что именно это изменило бы? - Цукишима вскидывает голову, упрямо отказываясь признавать за собой ошибку. Он сверлит Куроо взглядом, как будто и правда читает мысли, отвечая на незаданные вслух вопросы, - Есть ещё варианты? Куда ещё вы могли бы пойти?- Мы, Цукишима! - Восклицает Акааши, неожиданно для всех повышая голос. Он разворачивает его за плечи и встряхивает, пытаясь привести в чувства, - Мы, а не вы! В этом принципиальная разница. Мы должны были знать, даже если вариантов всё равно не было. Все тут за одно, все рискуют жизнью! - Он задыхается то ли от возмущения, то ли от злости, но всё равно это выглядит неизбежно шокирующе. Цукишима так и замирает статуей в его руках, во все глаза глядя на расстроенное лицо Акааши перед собой, - Хватит секретов, просто скажи как есть. У тебя есть хоть какой-нибудь план? Цукишима, оцепеневший от такого напора, даже дышать перестаёт. Бокуто осторожно убирает руки Акааши с его плеч и успокаивающе сжимает узкую ладонь. Но глаза Акааши всё ещё неотрывно смотрят на Цукишиму. Ледяной ветер продувает до костей. Пытаясь хоть немного спасти ситуацию, Куроо трогает его за плечо.- У меня есть план, - говорит Цукишима, разворачиваясь к нему лицом. Его глаза, тёмные, как два бездонных колодца, смотрят в упор, ожидая хоть капли доверия. Чтобы он там не придумал, выхода всё равно нет. Путь остался только вперёд, так что даже самых херовый план - лучше чем ничего. Куроо кивает, давая возможность говорить и Цукишима от неожиданности выходит из строя на секунду, - под городом есть туннели, я знаю приблизительный путь, но этого будет достаточно. Вы сказали, что в Храме уже будут ждать. Проблем не возникнет, Терушима оттуда родом и думаю, у Зари достаточно полномочий, чтобы заручиться помощью на всякий случай. В городе у нас есть свои люди, которые сообщат о патрулях и времени, в которое они выходят. Мы, - быстрый взгляд на Акааши, - доберёмся до Залива Юи по туннелям, а оттуда до Храма можно договориться о транспорте. Что дальше, решайте сами. Я проведу вас, - он мотает головой, пристально глядя на Куроо, - нас до Храма и выведу оттуда без проблем. Гарантирую. Об быстрой, сбивчивой речи, словно он боялся не успеть договорить, дыхание паром вырывается из горла. Лицо Цукишимы переходит все грани от усталости, до мольбы и обратно. Куроо даже не знает, что сказать. Рядом с ним, он очень часто не знает, что нужно сказать. Бокуто, молчавший всё это время, натягивает свою шапку и задумчиво уставляется на светлеющий горизонт. Акааши вообще избегает смотреть куда-либо, кроме как себе под ноги. Атмосфера повисает тяжёлая. Цукишима отчаянно хватает Куроо за руку, как последний оплот спасения. Он такой холодных, что и живым человеком не назовёшь. Куроо опускает взгляд на пальцы Цукишимы, крепко обхватывающие его ладонь. Они всегда ледяные, но сейчас, в такую погоду краснеют от жалящего холода. Эти его дурацкие перчатки прикрывают только костяшки, даже не соединяясь между пальцами. У Куроо в голове помутнение. Снова играет на личном. Как бесчестно, ну в самом-то деле. - Доверься мне, - говорит Цукишима, крепче сжимая его ладонь в своей, - ещё один раз. Настоящий хаос разражается у Куроо в мозгу. Всё его естество тянется к согласию, но какая-то маленькая, опасливо-параноидальная часть просит подумать ещё раз. Цукишима не сдаётся. Во всём этом есть какой-то наёб, но понять где почти невозможно. Спутанный клубок причин и объяснений, которые ничего не объясняют, становится всё больше и больше. Куроо смотрит на Бокуто и Акааши. Если он не согласится, обстоятельства могут принять совершенно неожиданный оборот. Доберутся они до Республиканского Города, а дальше что? Цукишима заберёт Льва и вернётся в Зарю, а они втроём развернуться в обратном направлении. Возможно, будут скитаться по Царству Земли, пока всё не утихнет. Или пока их не поймают. Оба варианты как-то не очень. Бокуто отводит глаза от горизонта, почувствовав на себе взгляд. Они долго изучают реакцию друг друга на это решение. Никакой последовательности действий, только спонтанные поступки. Бокуто согласно кивает и Куроо переводит взгляд на Акааши. Тот ментальной связью не обладает, но не сводит прицела с Цукишимы, даже когда видит, что обращаются к нему. Если согласны они с Бокуто, это всё равно ничего не меняет. Акааши откажется - Бокуто не пойдёт - Куроо тоже. Цепочка замыкается на одном слове. - Ты правда можешь гарантировать, что всё будет под контролем? - Голос Акааши звучит глухо и устало. Он заканчивает с этими переглядками одним резким вопросом, - Точно?- Да, - отвечает Цукишима, зажатый между ним и Куроо, - я могу это гарантировать. В крайнем случае, есть путь отхода, но я бы не хотел к нему прибегать, поэтому придётся сделать всё, чтобы этого не произошло. - Хорошо, - Куроо сжимает его руку, пряча окоченевшие пальцы в кулак. Цукишима низко опускает голову, глядя на их руки, - я доверяю тебе. - Этого достаточно, - Цукишима улыбается коротко и совсем не надолго, но этого и правда достаточно. Хотя бы для того, чтобы хранить секреты, - а что насчёт магии кро..- Нет. - Разом отсекают Куроо и Акааши. Бокуто раздражённо фыркает. Человек, которого могло бы разорвать на мелкие кусочки фыркает не так, словно его недооценили, а так, словно суицидальные мысли посещают его голову каждый день. Акааши злобно стреляет в него глазами. Разочарованию Цукишимы нет предела. - Где пацан? - Спрашивает Бокуто, когда обсуждение взрывов человеческих тел официально объявляется закрытым. - Лев сказал, что нехорошо себя чувствует, - отвечает Цукишима, поправляя идеально сидящие перчатки.Куроо хмыкает на него и складывает руки на груди. Этот его резкий переход от золотого лидера до смущённой школьницы просто поразителен. Солнце наконец поднимается над горизонтом. Судно издаёт протяжный гудок, распугивая сидящих на трубах чаек и те, с протяжными криками, срываются вниз к воде. В приближении неминуемой опасности, хоть Цукишима и утверждает, что всё идёт хорошо, дневную тренировку они ужесточают. Пока Акааши и Цукишима разрабатывают свою командную технику, Куроо пропитывает потом палубу. - Ещё раз! - Кричит Бокуто, едва не задыхаясь от сбившегося дыхания. Стоя на верхней палубе в одной тонкой рубашке, он раз за разом закручивает холодный воздух в плотные, большие торнадо, которые смертоносным ураганом спускаются вниз, - Начинаю!Куроо поднимает горящие руки. От перенапряжения мышцы дрожат, а пальцы меняются в цвете от белого до красного. Даже скинув с себя всю верхнюю одежду, он всё равно не может избежать перегрева. Кожа горит, пот катится вдоль позвоночника крупными каплями. Куроо движение головы убирает с лица мокрую чёлку, неудобно перекрывающую обзор. Как только смертоносные лезвия визжащего ветра формирую первые кольца, он уже должен быть готов. Бокуто, раскручивающий основу, ещё стоит на ногах твёрдо, но это не надолго. Ещё два-три раза и оба упадут без сил. - Эй, Куроо-сан! - Кричит Цукишима и Куроо рефлекторно оборачивается. Эти двое удобно пристроились на трубах, наблюдая за их выматывающими потугами. Акааши, вытянув вперёд ноги, с крайне довольным видом поедает печёный острый картофель. Цукишима явно развлекается: он обводит полуобнажённую фигуру Куроо взглядом с ног до головы и выдаёт, - Отличный видок! Это подстёгивает Куроо сильнее ведра ледяной воды. Он расползается в такой широкой усмешке, что и самому кажется, что губы вот-вот полопаются. Цукишима машет ему рукой с труб. Акааши хихикает в свою картошку, держа её двумя руками. Не успевает Куроо и слова в ответ сказать, как его сносит с ног порывом ураганного ветра и, раскрутив похлеще центрифуги в школьной лаборатории, швыряет об землю. - Братан! - Орёт Бокуто, молнией слетая сверху, - Ты живой?!Куроо, которому от прилива эндорфина, вообще-то ничего и не сталось, заговорщицки подмигивает. Лицо Бокуто вытягивается в секунде промедления, но он тут же маскирует это под первоначальным шоком, принимаясь активно подыгрывать и причитать. Когда Акааши и Цукишима добегают до места происшествия, Куроо на сто процентов уверен, что даже родная мать на его похоронах не была бы убедительнее Бокуто в слёзных мольбах вернуться к жизни.- С ним всё нормально? - Цукишима бедром отпихивает Бокуто в сторону, приземляясь на колени рядом. Куроо закрывает глаза, убедительнее трупа притворяясь, ну.. трупом, - Эй, эй! Ты слышишь меня?Голову Куроо транспортируют на что-то мягкое, по определению на колени Цукишимы. Ему даже не нужно притворяться больным и вымотанным, итак обливается потом и весь изводится от жара. Ещё бы синяков под глазами, а всё остальное сделает его врождённый талант к актёрскому мастерству. Цукишима мягко хлопает его по щекам и просит Акааши сходить за холодными полотенцами. Куроо наблюдает за всем этим из-под опущенных ресниц и ему ни капельки не стыдно. Пока Бокуто тормозит Акааши на набирающем разгон забеге с целью раздобыть полотенец, Цукишима переключает всё внимание на пострадавшего. Куроо тут же снова закрывает глаза. - Ему нужна вентиляция лёгких! - Суматошно предлагает Бокуто, Куроо почти готов его расцеловать, - Срочно нужна вентиляция лёгких! - На кой Дух прокалывать грудь, если он не захлебнулся! - Рявкает Цукишима, да так громко, что закладывает перепонки.- Думаю, - спокойно говорит Акааши, явно чувствующий его неровный пульс, - Бокуто имел ввиду искусственное дыхание. Ай да, Акааши, ай да провокатор. Куроо убеждается, что окружил себя правильными людьми. От такого надёжного прикрытия становится совсем спокойно. Целовать Акааши он, конечно, не собирается, но преисполняется уверенности, что готов выдать Бокуто за такую хорошую партию. Превосходный союз двух превосходных людей. Он готов обвенчать их прямо на месте. - Думаешь? - С сомнением спрашивает Цукишима, удерживая голову Куроо руками, чтобы не сползала. - Да я уверен! - Отвечает Бокуто своим доверься-мне голосом. - Отлично, - говорит Цукишима и Куроо от ликования едва сдерживается, чтобы не завизжать прямо сейчас. Он чувствует слабый хвойный запах возле своего лица и рефлекторно вытягивает губы, когда его окатывает ледяной водой, - так и думал. Куроо вскакивает, содрогаясь от холода и отплёвываясь от соли. Он разворачивается лицом к Цукишиме, спокойно сидящему на коленях рядом. Бокуто ржёт так громко, что тоже едва успевает уклониться от водяной бомбы и с визгом сматывается подальше. Акааши посмеивается в кулак. - О, - Цукишима сладко улыбается, удерживая воду над ладонью, - так ты в порядке. - Нисколечки, - заявляет Куроо, падая обратно к нему на колени, - я ранен и меня спасёт только поцелуй любви!- Вот как? - Вода перед лицом Куроо опасно приближается. Он не дрогнет, даже перед угрозой ещё одной волны холода, он всё равно не дрогнет. Куроо отворачивает и жмурится, но настырно отказывается покидать место, где улёгся. Однако, вместо очередной порции холодной воды в лицо, ему на скулу мягко ложатся чужие губы, - Теперь тебе легче? Куроо глаза открывает и смотрит на Цукишиму. Лицо у него всё такое же холодное и бесстрастное, так что поверить в произошедшее сложнее, чем кажется. Но Акааши, всё ещё стоящий рядом, учтиво прикрывает глаза рукой, пока они тут развратничают. Бокуто звонко смеётся, успев забраться на самый верх мачты. Цукишима, даже не глядя, сбивает его оттуда водяной бомбой. Куроо прикасается к своему лицу как-то недоверительно, но там нет ничего, кроме влажной от воды кожи. Цукишима ерзает, чтобы заставить его встать и Куроо встаёт, поддавшись гипнозу. - Ты заставил его замолчать, - констатирует Акааши, разглядывая сидящего но полу Куроо, который всё ещё не опускает рук от своей щеки. Цукишима встаёт рядом с ним и смотрит тоже, - ты, возможно, сломал что-то.- Знаю, - самодовольно говорит Цукишима. Бокуто, насквозь мокрый, спускается с мачты, предусмотрительно озираясь по сторонам. Он подходит ближе несмело, маленькими шажочками, поглядывая на Цукишиму. Акааши, надёжнее скалы, крепче стали, задвигает его себе за спину. Это не особенно помогает спрятать кого-то габаритов Бокуто, но определённо защиту создаёт. - Поверить не могу, - говорит он, выглядывая из-за плеча Акааши, - что ты реально это сделал.- Сделал что? - Цукишима смотрит на Бокуто совершенно спокойно, - Поцеловал своего парня? Куроо чувствует, что его вот-вот разорвёт на мелкие кусочки. Он, сидя в луже ледяной воды, смотрит на Цукишиму и чувствует себя самым счастливым человеком из всех живущих. От такого заявления даже Бокуто впадает в ступор. Он переводит взгляд на Акааши, недоуменно наклонившего голову. - Он только что..- Ага. Палуба наполняется визгом в десятые доли секунды. Бокуто хватает Цукишиму за плечи и кричит прямо ему в лицо, пока тот морщится от завышающих децибелов. Акааши, разрываясь между тем, чтобы отчитать Бокуто, помочь Цукишиме или хоть-что сказать Куроо, мечется во все стороны. Начинается настоящий хаос. Матросы, слетающиеся на все интересные события, стекаются к палубе посмотреть. Бокуто, позабыв о Цукишиме и ни на секунду не прекращающий своей какофонии, перелетает к Куроо и трясёт его до тех пор, пока они, как две подружки-малолетки, не начинают визжать вместе. Лев, который только-только вышел посмотреть, что происходит, оказывается сбит с ног двумя взрослыми мужиками и затянут в праздничный хоровод. Виновник торжества смотрит на всю эту картину отстранённо-холодно. - Цукки! - Куроо, выбравший из этого ошалелого парада идиотов, налетает сверху, - Ты правда такое вслух сказал?! Типа, при всех?!- Я могу свои слова назад забрать, - с сомнением отвечает он, прижатый щекой к лицу Куроо. Не дав шанса изменить своё решение, Куроо вытаскивает его на центр палубы, поднимая их сцепленные ладони к небу. Он набирает так много воздуха в грудь, что Цукишима знает, знает, что за этим последует, но не успевает и двух слов связать, прежде чем Куроо во всю глотку кричит:- Он сказал, что я его парень! Под оглушительные аплодисменты команды и Бокуто, Цукишиме хочется умереть. Они как будто играю в "кто кого больше опозорит" с самого момента встречи и Куроо ведёт со счётом два один. Цукишима не то чтобы собирался проигрывать, но это уже через чур. Акааши хлопает его по спине и улыбается, пока не замечает стремительное приближение Бокуто, у которого в глазах горит огонь от повышенного внимания к его скромной персоне. - Акааши, должны ли мы тож...- Нет!***Как ни странно, первым приближение тёмного пятна на горизонте замечает Лев. Даже Бокуто, облюбовавший местечко на мачте, замечает позже. Республиканский Город стеклянными крышами отражает высокое полуденное солнце. Они скопом толпятся у бортов судна, разглядывая многоэтажки.- Мы это сделали! - Бокуто налетает со спины, вжимая стоящих рядом Куроо и Цукишиму в ограждение, - Мы добрались до Республиканского Города! От переполняющей душу Куроо эйфории из горла вырывается победный кличь. И правда добрались. Они втягивают Льва и Акааши в общие объятия, игнорируя всякие протесты. Даже Цукишима улыбается, пока рука Куроо удобно лежит у него на пояснице. После взрывов, погонь, пустынь, странных лесов, снова погонь, городов и шахт они действительно оказываются в шаге от цели. Кажется, что с начала пути прошла целая вечность. Куроо вспоминает, как сидел в своей комнате после Совета и не может связать то опустошение, с чувством сегодняшнего счастливого опьянения. Статуя аватара Аанга, стоящая в заливе, кажется просто нереально огромной вблизи. Бокуто машет ей руками и свистит, пытаясь переплюнуть само солнце в яркости улыбки. У него почти получается. К сожалению, радость не длится долго. Просто проплывая мимо на огромном торговом судне, можно хорошо рассмотреть, что творится в городе. По улицам маршируют отряды по десять-двенадцать солдат и все пестрят национальными одеждами своих племён. В притихшем городе стало на порядок меньше машин, чем должно быть в мегаполисе такого размаха. Куроо провожает взглядом жмущихся поближе друг к другу прохожих, опасливо озирающихся на солдат. Некоторые витрины магазинов близ берега зияют осколками разбитого стекла, на стенах домов выведены революционные послания. Когда они сходят на берег, Цукишима тут же уводит их вниз, в неприметный переулок. Куроо, стараясь не отставать от их нескладного марша, разглядывает опустевшие улицы. Солнечная погода ситуации не помогает, картинка всё равно складывается довольно унылая. "Умрём, но не сдадимся", "Пошли вон, промышленные твари", "Работу - народу" и другие менее цензурные слоганы покрывают отбелённые стены домов. Они останавливаются по сигналу, прижимаясь спинами к холодному кирпичу строительного магазина, пока патруль проходит мимо. Куроо провожает взглядом солдата Страны Огня в неизменной бордовой форме и тяжело вздыхает. Это совсем никуда не годится. Акааши идёт рядом с Цукишимой в начале колоны, Лев посередине - в самом безопасном месте, Куроо и Бокуто замыкают. Удобно, учитывая, что только Цукишима знает, куда идти и только Акааши может узнать по шагу солдатскую выправку за пару десятков метров. Многие магазины оказываются закрыты или разукрашены граффити. Не иначе как конец света. Цукишима прикладывает палец к губам и они строем послушно тормозят в очередном переулке. Жутко воняет помойкой. Он поправляет очки и жестом просит их остаться на месте, пока сам быстро перебегает улицу. Они, озираясь, как крысы, по одному минуют улицу, до низкой каменной постройки с заколоченными окнами. Цукишима обходит вокруг здания и за кучей сваленного хлама, находит дверь. Абсолютно нетронутую временем и грязью. Вот так номер. Он несколько раз коротко стучит в одному ему понятном порядке. На улицу высовывается крашенная макушка, следом за ней и целый человек. Молодой человек низкого роста, но по сравнению с такой высокой аудиторией - вообще карлик. Куроо он и до плеча не достанет.- Смотрите кто тут, - говорит крашеный, пристально разглядывая Цукишиму. Его короткая стрижка, покрашенная в огненно-красный, с пробивающимися наверх тёмными отросшими корнями, даёт Куроо надежду на сохранение репутации своих волос, - ты вернулся. - Анко, - Цукишима кивает в знак приветствия, но это всё, чем он ограничивается, встретив старого знакомого. Подробнее разглядывая нового участника их плотного кружочка, Куроо замечает витую татуировку дракона с женским лицом, опоясывающего бледное предплечье. Анко хмурится, - я ненадолго. Первый должен был прислать кого-нибудь, чтобы Сайгон уведомили о моём визите. Нам нужно только поговорить. - Первый? - Анко хмурится, моментально вгоняя всех в депрессию и у Куроо возникает смутное чувство дежавю. Возможно, эти двое с Яку родственные души, более вероятно - разлучённые в детстве братья. Этой догадке даёт жизнь ещё и то, что Анко достаёт из кармана аляповатых брюк складной нож, раскрывая и закрывая его движением указательного пальца. Выглядит он при этом не так, словно собрался резать праздничный торт. Цукишима и бровью не ведёт, - Ни о чём таком не слышал, скорее всего одного из твоих ручных зверьков поймали и посадили на цепь. - Анко, - предупреждающе говорит Цукишима и лицо его чернеет. Куроо делает шаг вперёд, зажимая Льва между собой и Бокуто, Акааши сдергивает с руки перчатку, - я понимаю, что ты так хотел прыгнуть на член к Атсуму, что теперь слюной исходишься, но не забывайся. Дай мн.. нам пройти. Анко скалится на него и приставляет лезвие к белоснежной коже на шее, где бьётся пульс. Куроо, не собирающийся больше медлить, кулаком выбивает нож у него из рук и прижимает мордой к стене. Цукишима стирает пальцем каплю крови из тонкого прокола и подбирает нож с земли. - Зря ты так, - он прокручивает лезвие между пальцев и, наигравшись, перекидывает его стоящему позади Акааши. Со стороны они явно выглядят, как кучка головорезов, решивших избить школьника, - нужно уметь идти на диалог. - Да что ты говоришь, - доносится со стороны дверей и оборачиваются все, кроме Куроо, который крепко удерживает изворотливого заложника, - ты не предупреждал, прежде чем свалить из Гулей, забрав добрую половину наших ребят. Если исключить общий шок от полученной информации, всё равно остаётся тот, что вызывает мужчина, вышедший из дверей. Худой, едва на человека похожий, его даже тощим не назовёшь - сухой, как сгнившая ветка, и настолько же нелицеприятный. В длинных тёмных волосах, всклоченных и паклями свисающих до середины груди, путаются в колтунах сено и мусор. Серая поношенная одежда висит на нём мешком. В заключение омерзительной картины идут трясущиеся руки на клюке и оглушающая вонь. Анко принимается с двойным усердием выкручиваться из захвата Куроо. - Дедушка! - Восклицает он, оттаптывая захватчику ноги, - Зачем ты вышел, тебе нужно лежать! - Дедушка? - Цукишима оборачивается то на бьющегося в истерике парня, то на мужчину перед ним. Его лицо сереет и вытягивается от осознания чего-то страшного, - Это ты, Аскар? Ты же Аскар? Он хрипло и рвано смеётся, прерываясь на кашель и зияя дырами в жёлтых зубах. Куроо морщится от омерзения и упускает момент, когда Анко кусает его за руку, вырываясь из хвата. Бокуто тут же цепляет его за воротник кожаной жилетки и за раз поднимает в воздух. Сколько не трепыхайся, от Бокуто не сбежишь. Куроо уязвлённо трясёт раненой рукой, с кровоточащими метками от зубов. - Не признал старого учителя, Цукишима Кей-сан? - Аскар щурится на него своими подслеповатыми глазами, - Я так сильно постарел за эти годы? Всего-то шесть лет прошло. - Ты никогда не был мне учителем, - рыком произносит Цукишима, сжимая кулаки, - Аро был моим учителем, он был мне как отец, а ты, грязная тварь, предал его. Я думал, что Сайгон убила тебя и стёрла кости в порошок. Каких Духов ты ещё дышишь?От ярости ему застилает глаза. В воздухе заметно холодеет, Куроо напрягается всем телом. Дыхание Цукишимы вырывается едва ли не с хрипом и он не обращает и толики внимания на руку Акааши на своём плече. - Уберите его! - Кричит Анко, зеленея лицом, - Уберите сейчас же, он убьёт дедушку! Убьёт! Куроо действительно хватает Цукишиму за руку, но его прошибает чем-то настолько тёмным, что выбивает душу из тела. Бокуто, все ещё держащий пацана за шкирку, мгновенно узнаёт перемены в воздухе. Один в один тогда на арене Батосутона. Тот же страх, та же ненависть повисают чёрным полотном тумана. Поджилки начинают трястись и Анко замирает в его руках, как трепыхающаяся рыбёшка, попавшая в воду. Солнечный свет тускнеет или, может быть, темнеет в глазах. В тот раз Бокуто прошибло так сильно, хотя он стоял более чем в сотне метров, разделённый с полем боя тысячами человек. Но сейчас, стоя к Цукишиме так близко, он всем телом ощущает эту давящую ауру. Он слышит скрип рвущейся плоти и чувствует жилы на своих зубах, словно рвал кому-то глотку. Пальцы мёрзнут в стылой крови. Куроо, стоящего ближе всех, кажется не задевает совершенно. Даже Акааши и Лев, оцепеневшие от ужаса, перестают дышать. Аскар, специально подтрунивавший Цукишиму, собирается отступить в тень коридора, но оказывается схвачен за горло узкими пальцами. Ногти Цукишимы так глубоко впиваются ему в горло, словно он собирается вот так просто вырвать человеку кадык. Аскар хрипит и бьётся пойманной птицей в его руках, даже когда кровь тонкими струйками течёт за ворот его рубахи. Куроо, пытающегося преодолеть ломоту в костях, этот живой ужас, разлитый в воздухе, обходит стороной, лишь едва касаясь краем. Он хватает Цукишиму за плечо и дёргает на себя, но тот и с места не двигается. Бокуто, наблюдающий со стороны и не имеющий возможности даже пальцем пошевелить, сильно сомневается, что у Куроо не хватило бы сил с рывка развернуть кого-то комплектации Цукишимы. - Хватит, - в дверях появляется женщина, одной рукой придерживаясь за косяк и изо всех сил сопротивляясь воздействию этого ночного кошмара. Она, пошатываясь, поднимает руку и наставляет дуло револьвера прямо в висок Цукишимы, - я сказала: прекрати немедленно. Звучит щелчок возводимого курка и это, спусковым крючком, разгоняет мрак вокруг. Бокуто чувствует себя так, словно несколько минут провёл на дне океане под давлением воды. Когда его лёгкие вновь наполняются воздухом, он выпускает жилетку Анко из захвата и упирается руками в колени, пытаясь отдышаться. Кажется, на него единственного это подействовало так сильно. Женщина всё не убирает револьвер. Цукишима разжимает пальцы и Аскар задыхающимся мешком грузно валится об землю. Анко тут же подлетает к нему и понимает за руку, уводя в здание.- Сайгон, - мёртвым голосом говорит Цукишима, даже не поворачивая головы. Женщина опускает дуло до уровня сердца, - почему он ещё жив? Всё это порядком выводит из себя Куроо, который дёргает Цукишиму на себя, прерывая их разговор. Он кладёт руки на посеревшие щёки и заглядывает в глаза. Только один вопрос хочет задать всё его естество - что блять только что произошло? Всё, что спрашивает его поза - ты вообще в порядке? Цукишима отрицательно мотает головой и подаётся вперёд, падая в крепкие объятия. Куроо придерживает его за талию и с тыльной стороны шеи, приглаживая взъерошенные волосы. Придерживающийся за стену Акааши подходит ближе, прикрывая их обоих от любопытного взгляда Сайгон. - Ты его видел, - говорит она, с интересом пытаясь заглянуть за плечо Акааши, чтобы поближе разглядеть захватывающий момент, - пусть живёт и подыхает от своей болячки, чем быстро и безболезненно умрёт от моих рук. - Ты должна была убить его ещё шесть лет назад, - как одержимый шепчет Цукишима, изо всех сил цепляясь за куртку на спине Куроо, - он должен был сгнить в канаве ещё тогда. - Во время бойни у Кошачьего хвоста? - Спрашивает Сайгон, но по тону итак понятно, что ответа вопрос не требует. Она на пальце прокручивает револьвер за спусковую скобу, - Жаркий выдался Яркий Достойный, не думаешь?У Бокуто, не понимающего о чём идёт речь, от тона этой женщины сводит зубы. Всё равно, что тема разговора далека от кого-то кроме Цукишимы и Сайгон, такое ведение диалога поднимает внутри бурю. И не у него одного, мелкие камешки на асфальте подрагиваю, когда Акааши сжимает кулаки. Брови Льва сурово сходятся на переносице, добавляя его детскому лицу несколько лет сверху. Всё это похоже на цирк, только совершенно не смешной. - Послушайте, леди, - вступает Куроо и от голоса его веет преддверием могильного холода, - почему бы нам не разойтись миром? - Да с удовольствием, - Сайгон поднимает с пола рассыпавшиеся бумаги, сверкая татуировкой дракона с человеческим лицом у себя на предплечье, - Первый сказал, что тебе нужно только это. Мы собрали информацию, так что забирай и катись подальше от моего порога. - Вежливее, - гаркает Бокуто, стискивая в кулаке лямку рюкзака, - таким тоном можешь разговаривать со своими лизоблюдами, а не с нами. От этого "нами" Цукишима вздрагивает. Словно только сейчас значение этого слова дошло до него окончательно. Куроо успокаивающе гладит его по голове, пока Акааши выдирает бумаги из рук Сайгон. Лев, вот бедняга, столько плохих слов услышал за пятнадцать минут, не доведи Духи запомнит, рыкает на неё из-за спины Бокуто. Сайгон рыкает на него в ответ и получает три осуждающе-предупреждающих взгляда. - Мы можем идти, - шепчет Куроо на ухо Цукишиме, крепко удерживающим его при себе. - Хорошо, - он кивает, но хватку ослабляет едва-едва.Куроо берёт его за руку, но Цукишима, низко опустив голову, прячет глаза. Когда они уже разворачиваются, он останавливается на повороте к узкому коридору улочек и говорит Сайгон, замершей в дверях:- Не прощаюсь. И Духи его разбери, чтобы это могло значить. ***Они входят в туннели через водоотвод канализации и отсиживаются там до вечера абсолютно молча. Никто ничего не спрашивает. Даже извечно болтливый Лев сидит молча, пока Цукишима приходит в себя. Всё это время, пока он сидит с низко опущенной головой, упираясь лбом в раскрытую ладонь, Куроо сидит рядом, просто держа руку на остром плече. К шести вечера Акааши говорит:- Пора. Цукишима отмирает и лезет в карман за часами, чтобы сверить время. И тогда они выдвигаются. Тихо следуя друг за другом шаг в шаг, проходят канализационный вентиль и дамбу, фильтрующую воду от мусора. Цукишиме, идущему впереди всей процессии, в некоторых местах приходится наклоняться, чтобы не врезаться головой в очередную трубу. Они проходят только половину пути за час, сворачивая и подлезая в места повыше. Несколько раз натыкаются на прибежки бездомных, плотными группами жмущихся к горящему мусору. - Ещё немного, - спокойно говорит Цукишима, года Лев спотыкается о выбоину в плитке уже четвёртый раз за час. В общей сложности проходит почти два, пока они скитаются по темноте, освещаемой только огнём в руках Куроо, - мы почти на месте. И не врёт. Уже через пятнадцать минут они оказываются на поверхности: живые, но немного пропахшие. Акааши разворачивает уменьшенную карту города с пометками Сайгон и сверяется с названием улиц. До залива Юи пройти ещё квартал, а там можно сторговаться с каким-нибудь рыбаком за лодку. Почти у цели. Прячась от патрулей в тенях под разбитыми фонарями, Цукишима прикрывает голову тёмной кепкой, которую бесчестно ворует с чего-то балкона и заставляет Льва натянуть на голову повязку. Бокуто без возражений натягивает свою шапку посильнее. Куроо смотрит, как он запихивает под неё выбивающиеся серебристые пряди и вспоминает об их посещении города Ли. Тогда Бокуто удалось укутать только прибегнув к помощи Акааши. Как же сильно они изменились за это долгое время в пути? Порт встречает стылым ветром, пробирающим до костей. Куроо тушит огонь на ладони и приходится наугад пробираться в темноте. Шум прибоя медитативными волнами накатывает на взбудораженное сознание, но это не сильно успокаивает нервозность. В любой момент, в любой их могу поймать. Даже зная время и место патрулей, никакой уверенностью в безопасности даже не пахнет. Пахнет солью и рыбой. Куроо морщится от этого душка. Бокуто придерживает его за локоть и оттягивает от края пристани. Несколько лодок стоят у берега, покачиваясь на волнах. Они привязаны за цепи, но кого в самом деле это когда-нибудь останавливало. Акааши отрицательно качает головой. Хоть в кромешном мраке этот жест остаётся едва заметен, говорить всё ещё страшно. Цукишима присаживается на корточки возле замка и рассматривает его несколько секунд, прежде чем слитным движение заморозить до состояния стекла. Акааши, раскручивающий в руках свою рапиру, вгоняет её в скважину и замок, с хрустом, но поддаётся на эти нехитрые инсинуации. Командные тренировки приносят свои плоды.Они загружаются в лодку всё в той же напряжённой тишине. Начинается самая опасная часть пути и тут уже совсем не до шуток. Если их заметят на воде - пиши пропало. Цукишима дёргает Куроо за рукав и кивает на воду. Правильно, с поддержкой Бокуто будет куда проще провернуть что-то подобное. Куроо наклоняется, расшатывая лодку и опускает руки в воду. Пламя вырывается из ладоней, загашенное темнотой глубины и растворяется паром. Бокуто и Цукишима встают по противоположным бортам, терпеливо собирая пар в два плотных шара. Когда этого оказывается достаточно, Бокуто кивает и Куроо откидывается назад, переводя дыхание. Акааши и Льва сажают на вёсла. Пока Цукишима и Бокуто обеспечивают им Духи какую, но даже самую слабенькую маскировку, расстилая пар поводе насколько хватает взгляда, они медленно, но верно выплывают в залив. Даже тихий скрип вёсел и бульканье воды вынуждает шарахаться от каждого звука. Все в лодке, не считая Льва, едва дышат. Островной Храм Воздуха излучает тёплый рыжий свет горящих фонарей, за бумажными ширмами пристроек. Когда они всем составом сходят на землю, пригибаясь у берега, Куроо от облегчения хочется смеяться. Акааши напрягается как-то внезапно и круто разворачивается на сто восемьдесят, выставляя каменную стену. В неё тут же всполохом красного врезается фаербол. А всё шло так хорошо. - Кто там, Духи вас раздери?! - Яростно спрашивают по ту сторону и Куроо этот голос узнаёт моментально. Они с Бокуто переглядываются и смотрят на стену с возмущением, - Вышли все немедленно! - Яку, зайка, ты что ли? - Куроо осторожно высовывается из-за барьера, вглядываясь в темноту напротив. Темнота отвечает ему такой громкой нецензурщиной, что сомнения отпадают сами собой, - Чувак! Цукишима, Лев и Акааши, ну ладно Акааши, он осведомлён, смотрят на Куроо, как всегда, как на идиота. Бокуто выскакивает из-за стены первым и сметает с ног низкую фигуру, начавшую палить по ним без разбора. Куроо выбирается следом, но пускаться в пространные признания любви не спешит. От Яку чего угодно ожидать можно. - Ты! - Не обманывая ожиданий Куроо насчёт своего дурного характера и тёплых приветствий, Яку Мориске злобно тычет в него пальцем, параллельно отмахиваясь от Бокуто, - Я думал, что ты подох! - Яку! - Радостно восклицает Куроо, прячась за спину Цукишимы, как за мантию-невидимку, - Рад тебя видеть! - Где вас блять носило?! - Он встряхивает Бокуто за грудки, что при такой разнице в росте выглядит больше смешным, чем устрашающим, - Я два месяца жрал эту постную еду, пока ждал вас! Цукишима заглядывает себе за плечо с немым вопросом. Куроо отмахивается, мол, потом, всё потом, у нас тут счастливое воссоединение со старыми друзьями. Цукишима ему не верит и Льва оттаскивает подальше от дышащего огнём низкорослого убийцы. Под Яку от злости плавится галька. Акааши, вот же счастливое совпадение, делает шаг вперёд. - Давно не виделись, Яку-сан, - он учтиво кланяется, сохраняя приличия даже в такой обстановке. Яку отвечает ему скупым кивком, продолжая терзать куртку Бокуто, - вы давно тут?- Два. Гребанных. Месяца, - рычит он. Киноварная точка на лбу морщится от нахмуренных бровей. Яку стоило ставить её сразу, когда он нахмурен, потому что девяносто процентов времени его лицо выражает угрозу всем смертным. Он, наконец, замечает незнакомые лица и кивает на Цукишиму и Льва, стоящих чуть поодаль, - это ещё кто?Как только Куроо высовывается из-за плеча Цукишимы, набирая воздуха в лёгкие, живой щит замахивается для удара и льдом слепляет его губы вместе. Яку удовлетворённо хмыкает, глядя на Цукишиму немного иначе. Хороший ход. Куроо надеется, что они не подружатся. Иначе ему на этой земле покоя не будет. Пока он медленно и методично растапливает лёд на губах, Лев подходит к Яку поближе. Куроо видит искру судьбоносной встречи перед глазами, но сказать об этом не имеет возможности. Какая жалость для всех присутствующих. - Меня зовут Цукишима Кей, - представляется он, не сводя с Яку настороженного взгляда. Тот хмурится и отводит глаза вверх, что-то припоминая, - это Лев. - Приятно познакомиться! - Радостно заявляет пацан, протягивая распростёртую ладонь. Яку смотрит на него с сомнением. Бокуто задерживает дыхание, всё ещё в плену смертоносной хватки. Лев выжидает, Яку испепеляет его взглядом, но, невероятно, жмёт протянутую ладонь, - Вот и отлично! Один вопрос: вы низкого роста, потому что курите? Говорят курение замедля..Бокуто отпихивает его в сторону за секунду до того, как пацана фаерболом постригут налысо. Куроо тут же пихает болтливого идиота себе за спину и в итоге между ними и рычащим от бешенства Яку оказывается только неприступная крепость в лице Цукишимы. Куроо хочется верить, что неприступная. Цукишима полностью оправдывает его ожидания в этом плане и даже не вздрагивает, когда из ноздрей Яку вырывается едва ли не белое пламя. - Яку-сан! - Кричат с пригорка и всё внимание переключается на рыжую макушку, - У вас там всё нормально? Помощь нужна? Помощь нужна, только не Яку. Если ему ещё и подмогу обеспечить, Куроо боится, что от Храма и их всех вместе взятых и мокрого места не останется, а прах пустят по ветру. Всё в лучших традициях ужастиков, только наяву. - Нет! - Орёт Яку, выпуская Бокуто из лап смерти, - Свали!Рыжая макушка покорно исчезает из поля зрения. Взгляд Яку не предвещает радужных пони и долгих объятий. Куроо цепляется рукой за бок Цукишимы и разворачивает его, как живую стену, другой рукой двигая Льва позади себя. Акааши, скептик, помогает Бокуто подняться и наблюдает за ними со смешанными чувствами. - Идите за мной, - Яку машет рукой, указывая дорогу и его спина, затянутая в рыжую куртку с красным узором драконов, поразительно быстро исчезает в темноте. Без споров, все двигаются следом. На хорошо освещённой площадке перед Храмом толпятся монахи. Куроо чувствует себя зверюшкой в зоопарке, а вот Бокуто, давно не общавшийся с соплеменниками, счастливо улыбается. Рыжий, тот, который получил нагоняй от Яку, высовывается вперёд, расталкивая несколько длинных рядов монахов перед собой. За руки он тащит за собой ещё двух парней, вида такого недовольно, что вот-вот свалятся и на небе разразится нешуточный шторм. Тот, что повыше и потемнее находит взглядом Цукишиму и с первой же секунды злобно вперивается в него взглядом. Цукишима задирает подбородок и подбирает одну из своих ядовитых улыбок, чтобы раздавить чужое самомнение с жалким предсмертным хрипом. - Привет-привет! - Рыжий останавливается перед ними в паре шагов и дёргается назад, когда замечает Льва. Он едва не подпрыгивает, пихая стоящих позади него людей локтями. Второй, который выглядит просто до крайности измученным жизнью, тоже одет в яркую монашескую одежду. Стреляющий в Цукишиму молниями из глаз в простую тёмную кофту, поверх которой накинута спортивная кофта на молнии, руки спрятаны в перчатках, - Вы же гости из Страны Огня? Кенма, это к тебе!В рыжем энергии хоть отбавляй и, как монах, он больше напоминает Бокуто, чем смиренного и покорного ученика. А выглядит-то лет на семнадцать, не старше. Из-под внушительной огненной шевелюры выглядывает кончик стрелы. Он выталкивает вперёд уставшего, названного искомым Кенмой. Тот выдыхает обессиленно и собирает длинные волосы в низких хвост, светлыми прядями падающий за спину. Прежде чем Лев успевает сморозить что-нибудь ещё, Бокуто пихает его в сторону рыжего и смурного, мол, поиграй пока со сверстниками. Яку недовольно поглядывает на этот детский сад. - Монахи Островного Храма Воздуха рады приветствовать Куроо Тецуро и его спутников, - Кенма закладывает руки в широкие рукава своего кимоно в приветственном жесте, - но, конечно, было бы лучше, приди вы днём. Куроо, глядя на его флегматичное лицо, становится как-то немного совестно. С другой стороны, из его ворота выпадают при поклоне красные бусы с ужасно знакомым кругом амулета, украшенного кисточками и символом племён кочевников по центру. Куроо, повидавший магов воздуха до этого, знает, что это значит. - Старший монах, - Бокуто почтительно сгибается в поклоне и все следуют его примеру, незнакомые с этикетом монахов, - Бокуто Котаро из Южного Храма Воздуха рад приветствовать вас. - Да, хорошо, - отвечает Кенма, едва не булькая от сонливости, - я предлагаю всем разойтись и поспать, а поговорить уже завтра. От его прямолинейной попытке слиться не скрываясь, становится немного не по себе. Куроо не спорит, он с удовольствием отоспится хотя бы пару часов хоть где-то кроме кресла или камня. Так, чтобы растянуться во весь рост и не думать о том, что тебя в любой момент могу убить. - Я покажу комнаты! - Вещает рыжий, подпрыгивая удивительно высоко для своего роста, - Пожалуйста, за мной! Бокуто не раздумывая идёт следом, пока хмурый дышит ему в затылок. Странная парочка. Куроо только сейчас замечает длинный, гибкий лук и колчан стрел, висящие у него за спиной. Он подтягивает Цукишиму поближе и спрашивает шёпотом, кивая на хмурого, плетущегося спереди:- Знаешь его?- Наслышан, - так же тихо отвечает Цукишима, наклоняясь к его уху, - лично не встречал, но оружие больно приметное.- Ты говоришь о стрелах? - Вклинивает в разговор Акааши, пристраиваясь рядом, - Никогда раньше не видел такой формы и оперения. Куроо в форме и оперении стрел не разбирается, но Акааши виднее. Как на первый взгляд - самые обыкновенные: чёрные, ловящие огненные отблески лаковым покрытием. Они заканчиваются пушистыми голубыми и синими перьями, аккуратно сложенными в треугольники.- Скорее о луке, - отвечает Цукишима, замедляя шаг. Перешёптываться на два фронта становится неудобно, поэтому приходится немного отстать от процессии. Лев, идущий рядом с Яку, оборачивается на них, но не останавливается, продолжая докапываться до своей смерти, - но да, стрелы сделаны из обгоревшего духовного древа и оперены небесной иволгой. Не буду вдаваться в объяснения, но говорят, что аэродинамика у них непревзойдённая. Такой можно серьёзно задеть даже злобного духа. В каком-то роде артефакт. - А лук? - Спрашивает Акааши, поглощённый разглядыванием редкого оружия. - А лук - Сапрум - оружие вождей, - Цукишима сходит с тропинки, чтобы пропустить нескольких монахов, уже минут пять плетущихся за ними без возможности обогнать, - его передавали самым искусным войнам Южного Племени. - Так он маг воды? - Куроо выворачивает обратно на дорожку, стараясь не потерять Бокуто из виду. - Нет, - у Цукишимы вырывается неконтролируемый зубной скрежет, - он вообще немаг, но непревзойдённо талантливый стрелок, который может выбить соколу-канарейке глаз с трёх сотен ярдов. Кагеяма Тобио, король воинов Южного Племени. Куроо заливисто присвистывает, за что получает осуждающим взглядом Цукишимы промеж рёбер. Откуда между этими двумя вражда, если они даже не знакомы, остаётся загадкой на завтрашний день. Для такого маленького острова, идти до жилых комнат оказывается непомерно долго. Ветер гуляет между молодых стволов бамбука, срывая с них узкие полоски листьев. Цукишима ловит один на лету и долго крутит перед глазами, едва не спотыкаясь о собственные ноги. - Скоро вернусь, - говорит он, останавливаясь посреди дороги, - идите без меня. Куроо и Акааши тревожно переглядываются. В конечном счёте, они не могут его остановить. Цукишима не пленник и не арестант, да и уходить не намерен. Но что-то внутри Куроо говорит, что отпускать его сейчас - плохая затея. Он, к сожалению, свой внутренний голос слушает реже положенного. Поэтому, под пристальным взглядом Акааши, Куроо кивает и продолжает путь. Цукишима разворачивается и бегом направляется в обратную сторону. - У меня дурное предчувствие, - делится Акааши , глядя ему вслед. - Знаю.- И всё равно?- Я не могу держать его при себе вечно, - злобно рыкает Куроо, обрывая на этом поток вопросов. Идущие рядом монахи дёргаются и начинают перешёптываться, - он взрослый человек. На этом разговор заканчивается и дальше до комнат они идут молча. ***Несколько часов спустя, когда глубокая ночь уже вступает в свои права над погасшим городом, Цукишима сидит на ступенях беседки для медитаций, раскручивая между большим и указательным пальцем листок бамбука. Он сидит в одном положении уже пару часов, но вода всё ещё капает с мокрой насквозь одежды. Он чувствует себя настолько замёрзшим, что даже не чувствует холода. С острова и обратно пришлось добираться вплавь. И хоть это не заняло и пятнадцати минут туда обратно, он сильно задержался в городе, потратив уйму сил. Листок юркой зелёной молнией проскальзывает между пальцев. В каком-то роде завораживающее зрелище. Не такое завораживающее, как лицо Куроо, когда он взволнован. Впервые за очень долгое время, Цукишима не гонит эти мысли подальше. С того момента, как он сорвался с места в поисках бежавшего принца, приоритеты и цели сильно изменились. Кардинально. Развернулись на сто восемьдесят градусов и больно пнули под зад. Цукишима в себе немного разочарован. Куроо напротив, кажется, ни секунды не жалел. Тогда пусть всё остаётся так, как есть. Он просто найдёт другой путь, другой способ. Цель оправдывает средства - одно из жизненных кредо Цукишимы, но в случае с Куроо он готов изменить себе всего лишь раз. Может быть и не стоит. Листок делает ещё один разворот между пальцев. Может, стоило бы следовать первоначальному плану и тогда победа гарантированно у него в кармане. Чувства, они ведь не навсегда? Кому какое дело до чужих сердец. Очередной поворот. Отказываться от цели всей жизни ради мимолётной привязанности не кажется правильным. Цукишима привык следовать по чёткому плану, без отклонений, без побочных действий. Как по нотам. Ещё раз проворачивает листок, тонкий стебель почти стирается между пальцев. Зато улыбка у него потрясающая. А ещё, Цукишима смертельно устал мёрзнуть, а от Куроо исходит столько тепла, что целый континент высушить можно. Вероятность, что всё закончится хорошо, меньше, чем на плохой исход почти в два раза и с каждым раскрытым обманом падает всё сильнее. Он впервые в жизни хочет разучиться считать. Цукишима так поглощён своим занятием, что не сразу слышит приближающиеся шаги. Хоть владелец лёгкой, спокойной поступи и не скрывает своего присутствия, появление ещё одной фигуры на каменных ступенях беседки оказывается для Цукишимы сюрпризом. Но он не оборачивается. От нежданного гостя не веет угрозой, только лёгким ароматом лиственных деревьев ранним утром. Явно недавно из горячей ванны. Цукишиме тоже хотелось бы. - Ты был в городе, - говорит он, словно обходя опасную тему. Вопрос повисает незаданным в воздухе, - скажи правду.- Я и не собирался врать тебе, - спокойно отвечает Цукишима, не сводя взгляда со своей игрушки, которая вот-вот станет зелёной кашей на подушечках, - я убил его. - Я знаю, - отвечают со спины. Стук сапог приближает и останавливается аккурат за спиной, - чувствую запах крови на одежде. - Не собираешься ругать меня? - Спрашивает Цукишима, сминая лист и отбрасывая его в сторону, - Почему?Тяжёлый вдох остаётся между ними надеждой на мирное сосуществование. Цукишиме не хотелось бы терять своих редких друзей, но и оправдываться он не станет. - Потому что судя по выражению твоего лица, - Акааши присаживается на одну ступеньку выше, разглядывая мрачный город на том берегу залива, - у тебя была веская причина. - Он убил единственного человека в мире, - лицо Цукишимы кривится от ярости, до сих пор кипящей в жилах, - которого я мог бы назвать своим отцом. - Акааши даёт ему минутку переварить случившееся и немного успокоиться, прежде чем продолжить, - Я жил в этом городе некоторое время. Тут же с Терушимой познакомился, к сожалению. - Цукишима усмехается и разворачивается к собеседнику боком, опираясь спиной на деревянную колону и потягивая под себя одну ногу, - В то время, единственным способом выжить было присоединение к банде. - Ты состоял в банде? - Акааши кажется более удивлённым, чем Цукишима рассчитывал, - Есть в этом мире хоть что-то, что ты не пробовал? - Не знаю, - вопрос Цукишиму правда веселит, он смотрит на Акааши хитрым прищуром глаз, - секс втроём? - Даже не смотри на меня так.- В любом случае, - он прокашливается, отгоняя веселье на задворки сознания. Оно итак неизбежно угаснет после этого разговора, - я экспромтом вступил в банду Речных Гулей. Выполнял мелкие поручения, типа доставки драконьей пыли или алкоголя на тусовки. Ничего особенно криминального, если честно. В то время главой Гулей был немаг по имени Аро. Он не был силён физически, но ума ему было не занимать. Тот ещё мерзавец. - Цукишима от волнения поправляет очки и воротник куртки. С рукавов всё ещё капает, но он быстро разбирается с этой проблемой несколькими пассами руками. Вода с шумным плеском возвращается в залив, - Он многому меня научил, в том числе и раздобыл свитки Якона о магии крови. - Как он умер? - Спрашивает Акааши, не готовый проверять себя на моральный аспект.- Шесть лет назад в Ярком Достойном Аскар слил место сделки банде Песчаных Псов, с которыми Аро был не в ладу, - Цукишима срывает травинку, торчащую возле уха и от нечего делать начинает рвать её, - возле клуба Кошачий Хвост была настоящая бойня и Аро убили. Сайгон была его заместителем и по правилам должна была пристрелить ублюдка на месте. Тогда у Гулей творилась полная неразбериха, банда без Аро разваливалась по частям. Я ушёл на север к Болотному племени, чтобы освоить технику покорения растений и не возвращался в Республиканский Город ещё три года. Заря начала формироваться, когда мне исполнилось девятнадцать и пришлось быстро набирать численность, чтобы группировки Ба Синг Се нас не раздавили. Поэтому я вернулся и собрал ошмётки Гулей, трусливо прячущихся по подворотням. Всё это время я думал, что Аскар мёртв. Что его труп гниёт среди дерьма и червей. Но сегодня, - он замолкает, покончив с одной травинкой и тянется, чтобы сорвать следующую, - снова вижу этого ублюдка. Да, он бы и сам подох через месяцев пять-шесть, но как же приятно было разжижать его мозг магией. - Ты ведь не расскажешь об этом Куроо, верно? - Спрашивает Акааши, после того как они некоторое время сидят в тишине. - А если нет? - Ладно.- Ладно?- Хорошо, - говорит Акааши и не выглядит при этом и капли смущённым, - ему и правда лучше не знать. Цукишима согласно кивает. Верно. Ни Куроо, ни Бокуто, ни тем более Льву не стоит знать об этом. Кому нужны эти лишние сложности и моральные метания от добру к злу. У Цукишимы друзей совсем не много, а вот союзников и подчинённых хоть лопатой греби. Но Акааши просто слушает и соглашается с его тайнами. Разве это не проще дневников? Бумага тебе не ответит, по бумаге можно прочитать. А в Акааши можно не сомневаться. Ни к чему. Это его пространное "нас", все не выходящее из головы Цукишимы, обретает очертания. Он усмехается. - Что забавного ты придумал? - Акааши ставит ноги на нижнюю ступеньку, вытягиваясь в полный рост и задевая Цукишиму носком сапога, - Только не говори, что мы идём мазать Куроо и Бокуто зубным порошком. Я не готов к последствиям их мести. - Просто подумалось, что на моём надгробии обязательно должна быть фраза "О причинах спросите Акааши Кейджи". - Куроо от меня до конца века не отстанет, если ты провернёшь что-то подобное, - Акааши поддевает ногу Цукишимы сапогом, вынуждая посмотреть на себя, - думаю, ты умрёшь как-нибудь помпезно. - Ты путаешь меня с другим блондином в этой группе, - он звонко цокает языком, выражая всё своё негодование, - знаешь, шумный такой и по уши в тебя влюблён. - Замолкни, - Акааши усмехается, отмахиваясь от едкой усмешки, - готов заключить пари. - На мою смерть? - Цукишима ловко переключается между ехидством и весёлым удивлением одним движением бровей. - Будешь должен мне две сотни золотом, если я выиграю.Цукишима смеётся, прикрывая глаза рукой. Ему уже не страшно от грядущего и выбор не кажется таким сложным. По крайней мере, у него есть друг, который всегда победит от его смерти. Специально ради этого, Цукишима, не планирующий дожить до старости, обязательно должен умереть тихо и мирно в своей постели. Просто чтобы победить. Тогда в его гробу окажутся двести юаней золотом и скорбящий Акааши обязательно выведет "Спросите Акааши Кейджи" на его надгробии прямо под датами. Они не успевают заключить спор нормально: с рукопожатиями и торжественной речью. Акааши подрывается на ноги за секунду до того, как сигнальная серена, тревожно разрывая сонную тишину, красными всполохами окрасит Республиканский Город. ***В паникующей толпе мечущихся монахов не слышно собственных мыслей. Народа вываливается во двор так много, что Цукишиму чуть не сбивают с ног больше трёх раз за минуту. - Ты их видишь?! - Кричит Акааши, не выпуская его локоть из захвата. В такой толпе легко потеряться, - Я не могу их найти, слишком много людей! Цукишима распихивает локтями визжащий народ, пробираясь к жилым домам. Сирена всё не затыкается, оповещая вусмерть перепуганных жителей о приближении новой опасности. Сотни прожекторов расчерчиваю чёрное небо над головами. Душно, ужас накрывает людей быстрее любой заразы, передаваясь от человека к человеку. Бегущие, падающий и даже не замечающие затоптанных соплеменников, все направляются к причалу, где стоят пришвартованные лодки. Цукишима даже с высоты своего роста не может ничего рассмотреть в этом обилии мелькающих голов. Он осматривается вокруг и замечает несколько скамеек, стоящих возле фонаря у бамбуковой рощи. - Туда! - Он тянет Акааши за руку, указывая на свободное от людского потока место. Браслет, который Акааши подарил ему в Батосутоне, вздрагивает на руке и плотной чёрной змейкой сковывает вместе их запястья. Всё оружие Акааши, включая Ринхару, осталось в жилом домике, но сейчас туда никак не добраться. А так хотя бы безопаснее. Цукишима утягивает Акааши наперерез толпе к скамейкам. В процессе их множество раз задевают локтями, головами и коленями, но отступать некуда. Синяки останутся синяками и заживут, а сейчас в приоритете забрать своих и убираться как можно дальше. Цукишима выпихивает Акааши на скамейку, едва не снесённый бегущей толпой и забирается следом. Они жадно вглядываются в толпу, разыскивая знакомые лица. - Я вижу Яку-сана! - Кричит Акааши ему на ухо и это самая странная вещь, которую можно сказать в подобной ситуации. Яку, едва достающий Цукишиме до плеча, и попался на глаза первым, поразительное везение, - Нужно вытащить его сюда, немедленно!Цукишиму дважды просить не надо. Рядом стоит наполненный свежей дождевой водой фонтан для птиц и этого вполне достаточно, чтобы сформировать хлыст и зацепить цветастый рукав. Яку, дёргает руку на себя, утопая в толпе и отслеживает его взглядом. Встретившись с Цукишимой взглядом, он кивает, мол, вперёд, вытаскивай меня, рыбак. Цукишима дёргает кнут на себя, но и этого оказывается вполне достаточно, Яку вылетает из толпы, как пробка от шампанского и приземляется на спину прямо у скамейки. - Когда-нибудь я припомню тебе этот фокус! - Злобно гаркает он, забираясь на возвышение и растирая содранные о камни ладони, - Какого хера происходит?! - Да чтобы мы знали! - В тон ему отвечает Цукишима, не сводя напряжённого взгляда с толпы. Кнут в его руках поблескивает, превращаясь в лёд и обратно в воду за несколько секунд. Кроме Яку, которому чтобы стать повыше придётся залезть на фонарный столб, их трудно не заметить из толпы. Достаточно приметное зрелище. Но паника слишком сильно обуревает людей и времени смотреть по сторонам просто нет. В сантиметре от лица Акааши пролетает стрела, вонзаясь с хрустом в сухое дерево. Цукишима прекрасно знает этот наконечник. За гладкое древко привязана тонкая тесёмка, Акааши отслеживает её взглядом и видит рыжего и Кагеяму с луком в руках. Рядом с ними Лев подпрыгивает на носках, пытаясь привлечь внимание стоящих на скамейке. Они слишком далеко, чтобы хлыст мог дотянуться. Акааши спрыгивает со скамейки на истоптанную траву позади и за несколько движений создаёт трамплин достаточной силы, чтобы Льва и двух других подбросило в воздух. Там уже рыжий ориентируется моментально - в полёте хватает хмурого и Льва за руки, подтаскивая поближе к себе и ловким движением закручивает воздух спиралью, перепрыгивая забитую дорогу. - Учитель! - Лев запрыгивает на скамейку едва его ноги касаются земли. Он явно перепугался, оказавшись в компании сверстников без какого-либо знакомого взрослого лица перед собой, - Акааши-сан, Яку-сан! - Хината, придурок! - Кагеяма подсаживает рыжего на скамейку, чтобы его не снесло толпой, - Не путайся под ногами! Очкарик! - Цукишиму передёргивает и смотрит он так, как будто спихнёт его в бушующее море народа прямо сейчас, - Ты можешь подкинуть меня до крыши?Цукишима молча и без вопросов обвивает его ногу хлыстом и с размаха впечатывает лицом в черепицу. Кажется Яку, не зная какие эмоции ему чувствовать по этому поводу, улыбается с нахмуренными бровями и это выглядит ещё более пугающе, чем всё, что Цукишима от него видел. Кагеяма с видом непоколебимости вытирает кровь из носа и ровно секунду целится Цукишиме в голову, прежде чем отвести лук в сторону. В тот же момент толпа взрывается криком ещё более отчаянным, чем до этого. Если до этого люди бежали в направлении лодок, то сейчас эта муравьиная куча начинает меситься во все стороны нестройными рядами. Становится с каждой секундой только хуже. - Вы слышите? - Яку задирает голову к небу, высматривая что-то в тёмных тучах. Цукишиме интересно, как в этом гвалте вообще можно хоть что-нибудь услышать, - Это самолёты! Рёв двигателей настигает их совершенного не готовыми. Красные маленькие самолётики рядами пролетают над головами и, когда первые бомбы срываются со своих мест, падая вниз, шутки и правда кончаются. - Акааши! - Вскрикивает Цукишима, подтаскивая всех, кого успевает зацепить хлыстом к себе. - Нет! - Хината вырывается из рук, царапая его запястья, - Кагеяма остался там, мы не можем бросить Кагеяму! - Нет времени! - Голос Яку заглушает первый взрыв, раскалывающий одну из высоток прямо в центре, - Сам разберётся! Это всё, что успевает произойти, прежде чем Акааши укрывает их каменным куполом. Цукишиму от ужаса трясёт так сильно, что он почти не слышит взрывов по ту сторону из-за собственного сердца, проламывающего рёбра. Места ужасно мало, пришлось уменьшить защищённую площадь, чтобы не нанести ущерба толщине камня над головой. Один из взрывов гремит так близко, что сотрясает их укрытие не хуже землетрясения. Несколько монахов, которых зацепило хлыстом, начинают громко молиться вслух. Их нервное, сбивчивое бормотание только ухудшает ситуацию. Хината громко всхлипывает у Цукишимы под боком. - В храме есть ещё маги земли?! - Спрашивает Акааши, обливаясь потом, пока удерживает купол, - Есть или нет?! - Нет! - Кричит Яку откуда-то слева. Мелкая каменная крошка сыплется на головы, - Нет, ты тут один!- Что насчёт поддержки из города?! - Выкрикивает кто-то из монахов. Цукишиму накрывает паникой всё сильнее с каждой секундой, ускоряя дыхание, - Солдаты должны разобраться! Духота становится всё сильнее. В проблесках света от гремящих бомб, на секунду проникающих между трещинами в камне, только искажённые ужасом лица. Их, плотно прижатых, как рыбы в банке, под куполом человек двадцать пять-тридцать. Но в Храме было не меньше двух сотен магов воздуха, ещё около сотни приглашённых учеников, плюс несколько десятков рабочих и обслуживающего персонала. Пересчитывая всё этого у себя в голове, чтобы немного успокоиться, Цукишима приходит к страшной цифре почти в тысячу человек. Двадцать пять-тридцать? Горстка пепла в сожжённом Храме. Но даже так, даже среди этого малого числа не хватает ещё двоих, которых он должен был защищать. Цукишима вспоминает лицо Куроо, светящееся доверием, когда он гарантировал им защиту. Когда он обещал, что ничего не случится. Ему не стоило, не стоило, не стоило покидать остров. Нужно было остаться и быть рядом с ними, чтобы сейчас их не разрывало на ошмётки взрывами бомб. Он должен был остаться.- А ты уверен, что палят не они?! - Выкрикивает Лев, подрываясь из-под руки Цукишимы, - Ты знаешь, кто ведёт обстрел?!- Революционеры! - Яку пинает его, задевая несколько близ стоящих человек, - Ты что, не смотрел на самолёты?!- Я был слишком занят тем, что спасался от летящих в голову бомб! - Лев пинает его в ответ.Цукишима, стоящий между ними двумя и получающий большую часть тычков, кричит на обоих. Сейчас нет времени на ссоры. Не важно кто скидывает бомбы, важно - пережить это и найти Куроо. Это единственное, что сейчас имеет значение. Взрывы отдаляются, всё больше уходя вглубь города. За пределами купола не слышно и чужого дыхания, что уж говорить о криках. Как только Акааши убирает купол, Хината тут же срывается с места и останавливается не пройдя и пары шагов. Вокруг одно пепелище. Горящие стены Храма и бамбуковая роща уничтожены под основание. Целые ряды обожжённых трупов в хаотичном порядке лежащие на земле, тянут свои костлявые руки к единственному кусочку травы, на котором стоял купол. Вонь обгорелой плоти забивает ноздри. Крыша, на которой стоял Кагеяма за секунду до взрыва, сметена на осколки. Всё вокруг полыхает, едким дымом окутывая плотную кучку людей, выживших в этом кошмаре. Хината падает на колени, раздирая осколками бетона в кровь ладони. - Вставай, - Лев присаживается рядом с ним и дёргает на себя. У самого из глаз непрерывным потоком текут слёзы, - Хината, вставай! Цукишиму припадками бьёт крупная дрожь. В огне и дыме, застилающем небо, не видно дальше метра вперёд. Куда не посмотри - кровь и мёртвые тела, искрученные взрывами. В осколках Храма остаются только они. Глубокими рытвинами испещрена земля. С неба хлопьями сыплется пепел. Акааши цепляется за его руку так отчаянно, глотает слёзы и смотрит с мольбой смертника перед глазами убийцы. Цукишима и сам не знает. У него нет планов, нет вариантов. В голове кромешная тьма и если он позволит ей выбраться наружу, спасения ждать не придётся. Лицо Акааши в грязи и копоти, из разбитой брови, медленно стекая по щекам до подбородка, капает кровь. Лев, весь трясущийся и вот-вот распрощающийся с сознанием, в истерике пытается поднять Хинату на ноги. - Некоторые успели выбраться на лодках, - говорит Яку, переворачивая осколки ногами. Сейчас, они все думают об одном и том же, - возможно, они в городе. Выражение его лица не выдаёт скорби, но не нужно быть гением, чтобы видеть, что происходит. Его руки дрожат, а плечи едва не трещат от напряжения. В суженных зрачках Цукишима видит прощание с людьми, с которыми он провёл последние два месяца. - Это не поможет, - отвечает один из монахов, поднимая опустевшие глаза к небу, - если они в городе, мы увидимся только в следующей жизни. Лев, сидящий рядом с Хинатой и сам рыдающий во весь голос, лезет в драку. Он призывает воду из залива и сотней ледяных игл обращает против говорившего. Прежде, чем монах успевает укрыться от атаки, её останавливает тонкое огненное лезвие. Яку со всей силы бьёт его по лицу. Цукишима переводит взгляд на разрезанное светом прожекторов небо. Самолёты, так много, что и не пересчитать за раз, продолжают бомбардировку города, оставив Храм в руинах. Монах прав. Если остатки выживших и горожан сейчас в городе, спасения им это не принесёт. Наземные системы ПВО открывают огонь по захватчикам, сбивая самолёты на лету. Огромные, горящие механизмы падают с неба, разрывая здания и улицы под собой и оглушительными взрывами освещая кварталы. - Почему они не выводят союзные войска?! - Яку за шиворот поднимает Льва и Хинату на ноги, - Они должны вывести хотя бы несколько самолётов на защиту города!- Они не могут, - отрешённо произносит Акааши, не сводя взгляда с пылающего горизонта, - если начнётся бой в воздухе, от города не останется и следа. Цукишима заставляет своё тело шевелится. Он делает шаг, второй, третий, пока не срывается на бег. Под ногами крушится и путается бетон и камни, раскуроченная земля замедляет. Он падает несколько раз, прежде чем Акааши ловит его за руку у пламенеющей бамбуковой рощи. - Что?! - Цукишима рывком высвобождает руку, разворачиваясь к Акааши лицом. Он едва дышит, срываясь хрипом и кашлем из-за недостатка кислорода, - Хочешь оставить их там?! Я должен был защищать его! Если Куроо и Бокуто правда там, я обязан пойти!- Я иду с тобой! - Акааши снова дёргает его на себя, не позволяя сорваться на бег, - Яку-сан, пожалуйста..Он не договаривает, а Яку уже держит вырывающихся Льва и Хинату за локти. Акааши благодарно кивает и устремляет на Цукишиму упрямый взгляд. Если они начнут спорить прямо сейчас, потеряют кучу времени, которой у них просто нет. - Как долго сможешь задерживать дыхание под водой? - Спрашивает Цукишима, на ходу стягивая с рук перчатки.- Минуту, может две, - отвечает Акааши, нагоняя его.- Дольше и не понадобится.***Акааши выбрасывает на берег и он тут же заходится кашлем. Горячими потоками воздуха от взрывов обдаёт лицо. Цукишима выплывает следом, но тут же становится на ноги и поднимает Акааши за руку. Их окатывает осколками разлетающихся зданий. - Дальше что? - Спрашивает Акааши, глядя на полыхающий ад впереди. - Дальше, - Вторит ему Цукишима, поднимая голову, - нужно найти точку повыше. Акааши следит за его взглядом и на глаза попадается только раскрошенные крыши высоток, освещённые ошалело мечущимися лучами прожекторов. Безумная затея, но довольно хороша на проверку. Поэтому он и соглашается. Перебежками минуя разрушенные улицы горящего города, они укрываются от падающих снарядов в магазинах или под куполом между домами. Машины, брошенные в спешке, перекрывают дороги. Некоторые лежат на боку или крыше, от других остаются только пылающие осколки. - Кто-то идёт, - предупреждает Акааши и они останавливаются, готовясь к бою. Из-за угла здания на полном ходу выворачивает девушка и останавливается перед ними, затормозив моментально. Её маленькая фигурка затянута в удобный костюм для полётов, плотно прилегающий к телу матовой чёрной тканью с жёлтыми полосами планера между рук. Такие же яркие наплечники, налокотники и наколенники венчают лёгкую броню, уходящую в высокие тёмные сапоги.- Цукишима! - Она дёргается вперёд и её пушистая чёлка от движения застилает глаза, - Тсуму, Теру, я нашла его! Атсуму выбегает на дорогу следом, но не останавливается, а тут же сжимает Цукишиму в объятиях. Он встряхивает его и хлопает Акааши по плечу. Его комплект одежды похож на тот, что у девушки, но планеров нет, а отдельные детали красные, почти багряные. Одна большая звезда золотом красуется у ключицы. Терушима, хватая девушку за запястье, подбегают поближе. Акааши слишком озадачен происходящим в городе, чтобы беспокоится об их присутствии. Даже лучше, если у них будет подмога. - Вы видели Куроо? Или Бокуто? - Цукишима хватается за плечи Атсуму руками, заглядывая ему в глаза, - Мы не можем найти их!- Нет, мы сами только пришли, - Терушима разглядывает небо, опираясь на свой посох. Акааши только сейчас замечает, что на нём тоже лётный костюм, но в отличие от Атсуму, к его приколото четыре звезды поменьше. Праздного любопытства ради, но смотрит на притихшую представительницу прекрасного пола. На её костюме тоже есть такая, только маленькая, с центром каплей голубого цвета. Они шли сюда готовыми к бою, - самолёты всё ещё кружат тут, не стоит быть на открытом пространстве. Девушка кивает, но Цукишима круто разворачивается и, как одержимый, направляется дальше по улице. Акааши не спешит его останавливать. Внутри грызёт и воет, они понятия не имею, остался ли в живых хоть кто-нибудь ещё. Страх взрывается в теле с каждым ударом сердца, с каждым вдохом проникает всё глубже. - Терушима, Ячи-сан, - Цукишима останавливается напротив полуразрушенной многоэтажки, разглядывая что-то наверху. Его голос становится настолько командным, что Акааши против воли хочется подчиниться, - подбросите нас наверх. Тсуму, возвращайся в на Пик Лагхимы и приведи столько людей, сколько там будет. После собирайтесь и идите на остров. Там остались люди, выведите всех, кого сможете. Никто с ним не спорит. По крайней мерее Атсуму должен был, но он лишь согласно кивает и бегом разворачивается к центру города, откуда пришёл. Ячи и Терушима тут же начинают формировать воздушный трамплин. - Готов? - Цукишима по горло застёгивает свою мокрую, грязную куртку. Он оглядывается на Акааши, как тогда в Батосутоне, выискивая хоть каплю неуверенности, - Я иду в любом случае. Акаши разминает шею, но ухмыляться как-то не тянет. Они становятся ближе друг к другу и Акааши снова сковывает их руки вместе. Терушима кивает, когда давления воздуха оказывается достаточно, чтобы выбросить их на приемлемую высоту. Цукишима давит судорожный вздох. Опасно и страшно, в любой момент может накрыть взрывом. Можно было бы просто развернуться и сбежать, оставить всё это на милость Духам. Спасать в первую очередь свою жизнь. Цукишима правда рассматривает этот вариант, как возможный план на будущее. А потом их накрывает оглушающей волной воздуха, подбрасывая вверх. Мир закручивается абстракциями перед глазами и всё, что остаётся, это придерживать очки и молиться за успех. Когда ближайшая расщелина становится хорошо видна, а взлёт замедляется, плавно переходя в падение, Акааши раскручивает свой хлыст из электры и надёжно цепляется за опорную балку. Они повисают на стене, под ногами пропасть на десять этажей вниз и тут хочешь не хочешь, а дыхание перехватывает. Цукишима свободной рукой нащупывает выбитый осколком кирпич и хватается за него рукой, чтобы немного облегчить подъём. - Сам удержишься?! - Спрашивает Акааши, оглядываясь на него.Цукишима смотрит вниз и сам себя ненавидит за это. Даже с подстраховкой двух магов воздуха за спиной, страх всё равно покалывает затылок. Под ногой выжженная оконная рама, на которую можно наступить, а второй рукой можно ухватиться за камень неподалёку. В целом, при учёте физической подготовки, он продержится максимум секунд семь-десять. - Да! - Отвечает Цукишима, в душе желая разбиться насмерть за такие слова. Браслет на его запястье вздрагивает и сворачивает плотным кольцом. Потеряв значительную часть опоры, Цукишима хватается скользкими пальцами за камни и выщерблены, но кроме содранных в кровь ногтей, это приносит ужасно мало результата. Акааши подтягивается вверх по кнуту, используя его как канат. Он переваливается на крышу здания и затягивает его за собой. У Цукишимы в запасе остаётся секунды три. Когда рука окончательно соскальзывает, он уже прощается с жизнью. Ледяной кончик кнута обхватывает запястье, прошибая разрядами тока. Акааши втаскивает его на крышу и оседает, пытаясь отдышаться. Нужно было лучше тренировать выносливость. С высоты Республиканский Город выглядит ещё хуже, чем можно было представить. От прекрасных стеклянных крыш домов остались только осколки, при падении убившие несколько десятков солдат, которые не успели спастись. Стены покрытые гарью и разваленные по кирпичу, одиноко торчат из земли. Палисадники, парки и вся растительность выжжена до сухой земли. В ночи яркими факелами горят сигнальные огни и горящие спички зданий. Весь город истошно кричит в огне. Несколько самолётов пролетают над их головами, скидывая снаряды на район трущоб и порта. Цукишима следит за тем, как огонь пожирает низкое каменное здание с заколоченными окнами. Те, кто не успели укрыться от взрывов, так и остаются лежать выпотрошенными телами на улицах. - Вот так выглядит война? - Спрашивает Акааши больше у себя, чем у Цукишимы. Но он всё равно отвечает:- Это только начало. С высоты хорошо просматриваются бегающие по улицам отряды солдат. От криков пострадавших, выстрелов и взрывов хочется заткнуть уши руками. Пепел закрывает дороги и трупы покрывалом. Вглядываясь в мечущихся в страхе выживших, Цукишима сглатывает горькую слюну. Нос закладывает от гари. Ещё полчаса, пока ад разворачивается перед глазами перестрелками и бомбардировками, они опустошённо смотрят на погибающий город. Цукишима прокусывает себе губы в кровь. Пальцы, содранные о камни, горят от боли. Мокрую одежду насквозь прошивает ледяным ветром. Он отворачивается, не в силах больше смотреть. Шансов на то, что они смогут найти Куроо и Бокуто практически не остаётся. Смерть гуляет повсюду и какой шанс, что она обойдёт всего двух человек? К горлу подступают слёзы.В мутном зареве вспыхивает белоснежным духовный портал. До центра города несколько кварталов, но пробивающийся сквозь дым луч чистой энергии сложно не заметить. Акааши дёргает его за рукав, но Цукишима не нервничает из-за этого. Атсуму привёл подмогу. На пустые улицы высыпается несколько сотен человек в чёрной, как ночь, броне. Облегчённые костюмы бойцов венчают твёрдые наплечники. На коленях, локтях и груди тоже стоит дополнительная защита, он лично помогал разрабатывать эту броню с командой поддержки. В центре колонны останавливается небольшой отряд, отличающийся от основной массы бойцов белыми наплечниками - целители. Цукишима кивает Акааши на приближающиеся к Храму войска, во главе с Атсуму. - Нужно помочь, - он подходит к краю крыши, заглядывая вниз, - бесполезно торчать тут. Акааши не берётся спорить. От этого бы только хуже стало, а сейчас лучше сделать единственное, что они могут. Оказать поддержку пострадавшим. Цукишима проскальзывает в дыру в крыше и приземляется на ноги уже на тех. этаже. Скорбь и чувство вины переполняет его бушующим океаном каждую секунду, пока они с Акааши спускаются со здания. Так или иначе, сложный выбор, который он так не хотел делать, отпадает сам собой. Куроо Тецуро, вероятно, уже мёртв.Нет причин беспокоится о том, что всё равно никогда не случится. Цукишима даже не может вспомнить, что последнее ему сказал. Они разошлись прежде, чем он отправился в город к Аскару. Что же он сказал тогда? Чтобы это ни было, на прощание явно не тянет. Горло сковывает невозможностью дышать. Пыль оседает на языке, пока Цукишима дышит ртом. Слёзы смывают грязь со щёк и он размазывает их ладонями, чтобы Акааши не заметил. Нужно оставаться в строю: найти Льва и забрать двоих оставшихся у него близких людей подальше отсюда. Отвести их на Пик Лагхимы, обеспечить кров и еду, а потом раз и навсегда покончить с этой войной. Но ты начал её собственными руками, - подсказывает злобный голос в голове, от которого уже нет сил отмахиваться, - все они умерли из-за тебя.***- Цукишима! - Атсуму вылавливает их из толпы.В перемешавшейся куче чёрного и цветного, скопившейся на широкой площади перед порталом, людей становится почти в три раза больше, чем в начале. Члены зари, небольшими отрядами хотя бы с одним медиком в составе, обходят улицы, собирая раненых. Солдаты Объединённой армии делу не помогают, спорят с любым, кто поступает не согласно с их словам. Но люди, отданные под их защиту и разочарованные в ней, идут за бойцами в чёрных доспехах, как за спасителями. - Мы прошерстили город, - видеть Атсуму с убранными со лба волосами немного непривычно. У Акааши нет сил думать об этом, нет даже крохотного желания, - отряды на окраинах вернутся через десять минут. - Хорошо, - отвечает Цукишима, не выпуская из рук свои карманные часы, - начинайте переправку. Кто из командиров уже добрался? - Первый, второй и четвёртый, - рапортует он, вытягиваясь во весь рост и с подозрением поглядывая на притихшего Акааши, - так же глава отряда поддержки. Третий и отряд специального назначения сейчас ведут бой в Северном море, но вернутся сразу после окончания миссии. Остальные в штаб квартире готовят дополнительные места и провизию для прибывших. - Отличная работа, - Цукишима кивает, не сводя глаз с секундной стрелки. Из-за воды часы не идут, но его это мало волнует. Гравировка за столько лет почти стёрлась, - найди рыжего из Храма и пускай он поможет собрать монахов. Мед. отряд должен открыть портал как можно быстрее. Атсуму сжимает его плечо на прощание и скрывается в толпе. Как только он найдёт Хинату, случится ещё одна судьбоносная встреча, но Цукишима не думает об этом. Позже. Лев и Яку сейчас возле наскоро разбитого пункта мед. отряда, так что за них беспокоится не приходится. Из пропавших у них Кагеяма, Кенма, и ещё пятнадцать миллионов неопознанных трупов. Среди них два, которые навсегда останутся в списке пропавших без вести. Маги воды окружают кольцом духовный пузырь в центре площади. Тонкие водные витки окружают его со всех сторон, напитываясь сиянием. Портал разгорается всё ярче и ярче, пока в итоге не взрывается лучом духовного света ровно в небо. Солдаты Зари начинают сопровождать людей внутрь. Сквозь пузырь в Мир Духов, но аккуратно, чтобы никого не потревожить и до Пика Лагхимы, где можно отдохнуть. Республиканский Город пустеет. А встревоженный народ всё прибывает и прибывает, под строгим присмотром очередью уходя подальше из этих руин. - Тебе тоже следует идти, - Цукишима трогает Акааши за плечо, присаживаясь рядом. Они сидели вот так всего несколько часов назад. В спокойствии от присутствия того, что уже не имеют. Целая вечность отделяет их от солнечного утра на судне. Акааши прячет лицо в ладонях и с такой силой давит на воспалённые веки, что глаза едва не вываливаются из орбит. Он ранен и обессилен, но продолжает сидеть здесь не двигаясь с места с того самого момента, как попал на площадь. Даже медиков к себе не подпустил. Цукишима чувствует себя точно так же. Словно мир лишился последнего луча надежды. - Не заставляй меня, - его голос едва слышен из-под ладоней. Акааши поднимает на Цукишиму слезящиеся глаза, - я не могу бросить тебя здесь. Остались только мы. Плечи Цукишимы вздрагивают и тихий всхлип вырывается из горла. Он падает на колени перед единственным человеком, которого подвёл так сильно, что не может подобрать достаточно слов извинений. В разрывающем горло хрипе слов мне так жаль совсем недостаточно. После этого, после всего, что произошло, Акааши всё равно говорит своё это дурацкое мы. Какие извинения тут можно подобрать? - Мне жаль, - Цукишима хрипит, захлёбываясь скорбью. Слёзы душат, не позволяя даже говорить внятно. Он упирается лбом в колени Акааши, продолжая бессвязно бормотать, - Духи, мне так жаль. Акааши гладит его по спутанным, грязным волосам, позволяя выпустить всё это из себя. Ломая кости, бесконечная тоска прорывается наружу осколками гремящих бомб. В мире, где бушует огонь, остались только они. Только это отвратительное мы, причиняющее боли больше, чем помогая выжить. Мы, нас - не имеет смысла без тех, кого они потеряли. Акааши сползает вниз со ступеней, путаясь в руках и обнимает Цукишиму за шею, раскачивая в объятиях. Несколько часов. Всего несколько часов, за которые вселенная разорвалась на до и после. Они сидят там, цепляясь друг за друга, пока большая часть людей не проходит сквозь портал. Уже когда колени начинает ломить от боли, Цукишима двигается, чтобы сказать Акааши, что сможет защитить его, но не может и рта раскрыть. Всё, что можно было бы сказать, кажется ужасно жалким. В свете начала войны и сказать нечего. Акааши громко всхлипывает. Его покрасневшие глаза выглядят совершенно пустыми, отражая белый свет портала. Он дёргается, поворачивая голову к горизонту. Цукишима переводит взгляд туда же. По стремительно пустеющей улице, к толпе подходит последний отряд, обшаривавший окраины в поисках выживших. В начале хаотичного сборища плетутся четверо. Плетутся не совсем подходящее слово. Один - высокий, как башня и такой же широкой, тащит на плече кого-то вообще едва дышащего. Два других, поддерживая друг друга за плечи, идут рядом. - Эй, Цукки! - Кричит одна из фигур, размахивая свободной рукой, - Уже похоронил меня, да?!Цукишима, не разбирая дороги от слёз и усталости, перепрыгивает несколько ступеней вниз и бежит вдоль дороги, распихивая редких прохожих. Говоривший отделяется от своего напарника и делает несколько шагов вперёд, прежде чем Цукишима на бегу прыгает к нему в объятия, едва не свалив на землю. Он зарывается носом в пропахшую гарью куртку, щекой ощущая бьющийся под горячей кожей пульс. Куроо по импульсу делает шаг назад и обхватывает его руками вдоль талии, прижимая к себе. Живой.Цукишима снова срывается на хрипы, путаясь пальцами в жёстких волосах на загривке. Эмоции мешаются комом, заполошённым дыханием оседая на надёжных плечах. Куроо шевелится в его объятиях, но прежде, чем он успеет сморозить какую-нибудь глупость, Цукишима прижимается своими губами к его. Облегчение напополам со страхом снова потерять, Куроо наклоняется вперёд, едва держась на ватных ногах. Цукишима разрывает поцелуй и смотрит, а слёзы всё текут и текут. Он оставляет ещё один поцелуй в уголке губ и ещё один, пока Куроо от нетерпения не теряет контроль. Он наваливается на Цукишиму всем весом, заставляя его плотно встать на ноги. С первого раза не получается и они почти падают на землю, но у Куроо было достаточно времени под огнём снарядов, чтобы подумать чего хочется. Поэтому он целует Цукишиму, сразу же пуская язык в ход. Оправа очков царапает висок, когда он наклоняет голову. Цукишима скользит руками по плечам, за шею притягивая ближе. Они теряются где-то между "хорошо, что ты жив" и "прикройте детям глаза". На грани слуха, перекрываемого свистом солдат и громкими аплодисментами, Акааши валит Бокуто с ног на землю, смеясь в быстрые поцелуи. Цукишима пропускает стон прямо в губы и обдаёт жарким дыханием. Они останавливаются, пока всё это не перешло во что-то ещё более откровенное, чем позволяет ситуация. Куроо прислоняется лбом ко лбу Цукишимы и хрипло смеётся, прикрывая глаза.- Чтобы поцеловать тебя, нужно было всего лишь умереть разок? - Он прислоняется губами к переносице, чуть повыше очков, - Какая мелочь. Цукишиме хочется пнуть его или поцеловать ещё раз. Ему хочется в горячую ванну, а ещё уйти из под глаз толпы, вообще уйти из этого города и никогда больше не возвращаться обратно. У Цукишимы внезапно появляется так много чувств и желаний, что он и сам не знает, за что ухватится сначала. Вселенная всегда делает выбор за него. На плече Аоне висит Кагеяма. Он без сознания, болевой шок берёт своё. Вся правая часть лица и руки покрыта страшными ожогами, сочащимися кровью и сукровицей по лопающейся пузырями коже. Выяснять что произошло будут потом. Цукишима поправляет свои очки, пряча смущение за командирским видом. Акааши помогает Бокуто подняться на ноги и придерживает его под плечо. - Всё прошло гладко? - Цукишима поворачивается к Аоне, только вытерев лицо от слёз. На губах всё не тает дурацкая улыбка. Придерживая Кагеяму, чтобы не сползал, Аоне хмуро кивает, - Отлично. Этого к медикам, там найди Первого, его рыжий дружок как раз рядом. Собирайте оставшихся и переправляйте на ту сторону. Аоне и его отряд в усиленных доспехах с серебристыми вставками направляются дальше по улице. На его чёрной форме две большие звезды, отливающие в свете не тухнущих пожаров. Куроо проводит ладонью по спине Цукишимы, привлекая его внимание.- С каких пор ты стал таким отважным лидером?- С тех пор, как мы с Акааши несколько часов думали, что вы обгорелыми трупами валяетесь где-то в Храме, - беззлобно отвечает Цукишима, но всё равно щипает его за руку, - Это ждёт, нам пора уходить.- Куда? - Спрашивает Бокуто. Он не может опираться на правую ногу, так что Акааши приходится удерживать его от падения. Все они в целом выглядят побитыми, - Дальше куда?Цукишима переводит задумчивый взгляд на сияющий шар портала, окружённый магами воды. Если пойти с остальными на Пик Лагхимы, могут возникнуть никому не нужные проблемы. Ещё хуже станет на Юге, где Куроо до сих пор ищут. Но самым отвратительным вариантом был и остаётся Север. Пойти просто некуда. Штаб Зари из всех вариантов остаётся самым надёжным и, если все будут держать рот на замке, долго они там не пробудут. Можно будет пойти на восток до Ба Синг Се, но и там не безопасно. Нигде не безопасно. - Сейчас в штаб Зари, - отвечает Цукишима, глядя на каждого из них по очереди, - залечим раны и передохнём, а там посмотрим. - Звучит отлично, - Акааши переступает с ноги на ногу, уставая стоять так долго. После непрерывной беготни по городу и десятков созданных щитов удивительно, что он вообще ещё может стоять, - уходим. Но, как это обычно бывает с Цукишимой, вселенная решает за него. Ровный свет духовного портала начинает хаотично мерцать, маги воды, удерживающие его открытым, напрягаются, усиливая давление положительной энергии, но результата это не приносит. Цукишима в спешке поднимается по ступеням и разворачивает ближайшего мага лицом к себе.- Почему духовный фон такой нестабильный? - Молодой человек перед ним едва не зеленеет от ужаса, - Что не так?- Слишком много накопленной отрицательной энергии, - отвечает другой, менее кроткий перед лицом начальства, - мы не можем предсказать, куда конкретно нас выбросит. Цукишима оглядывается на стоящего позади себя Куроо, потом на Акааши, Бокуто и ещё две сотни людей, не считая легко раненных, которые не успели уйти с поля боя. Оставшихся медиков можно пересчитать по пальцам, если не учитывать тех, что удерживают портал. Этого катастрофически мало на всех. Портал ослепляет и тут же гаснет, загорается снова. Так не может продолжаться долго. Часы на разрушенной взрывом ратуше, как ни странно, ещё идут. Почти шесть утра. Цукишима в спешке озирается по сторонам, ища хоть кого-то знакомого из Зари. Атсуму и Аоне по ту сторону улицы с медиками. Ячи и Терушима уже вернулись со своими отрядами в штаб. Никого из высокопоставленных магов нет поблизости. - Слушай меня очень внимательно, - Цукишима быстрым шагом возвращается к Бокуто и достаёт у него из кармана кусочек угля. Он поднимает с земли рваную бумажку, которую Духи знают откуда вынесло сюда ветром и делает на ней несколько записей, - я войду в портал. Точки выброса может быть всего три - штаб, юг или..север, но в любом случае там будут медики. Сегодня вы укроетесь в городе, а в семь вечера, ровно в семь вечера, откроете портал, чтобы я привел подмогу. - Он впихивает листок в руки магу, - передашь это Первому или Второму, любому из командования. Как и мои слова. Точь-в-точь, ты понял? Куроо ловит его уже на подходе к порталу. Нельзя расходится здесь вот так. Неправильно, не после такой встречи. Куроо отрицательно качает головой. Между ними совсем небольшая разница в росте, но Цукишима стоит на ступеньку выше, поэтому приходится опустить голову, чтобы встретиться глазами. - Ты не пойдёшь один, - говорит Куроо, стягивая его вниз, - в крайнем случае, пойдём все. Цукишима не должен спорить. После того, как он уже не раз предавал их доверие, права оспорить подобное решение у него изымают в довольно грубой форме. Он больше не должен говорить я, когда выбирает между пунктом А и В. Теперь это решают все. Если что, не придётся отдуваться за промах в одиночку. Цукишима отвечает согласием и всё, что ему остаётся делать - молиться.***Вселенная глуха к молитвам Цукишимы. Он понимает это сразу же, когда они друг за другом входят в портал и выходят с другой стороны, минуя Мир Духов. Первое, что он замечает, когда их скопом выплёвывает в реальный мир - снег. Много снега и льда, из которых возведены массивные стены, высотой не менее трёхсот метров. Ворота, ослепительно белый и голубой, увенчаны символом племени воды. И вот тогда ему снова становится не по себе. Цукишима разворачивается на пятках и тормозит остальную часть команды, но портал, вот досада, захлопывается прямо перед лицом. - Это Северное Племя Воды! - Восклицает Бокуто, по лодыжку утопая в снегу, - Отлично Цукки, ты же отсюда родом! Цукишима не находит в этом ничего отличного. И совсем чуть-чуть хорошего тоже. Даже самую капельку любого положительного. Всё катится к Духам. Всё, наконец, вышло из-под контроля. Хуже чем это, могло быть только публичное раздевание, но с натяжкой из толпы народа. У Цукишимы от несправедливости начинается истерика. - Прежде чем что-то делать, я должен кое-что рассказать, - Цукишима предупреждающе выставляет руки перед собой, останавливая всех на полушаге. Бокуто издаёт задушенное "Ну вот опять", наваливаясь на Акааши всем телом. Куроо подходи ближе и в глазах у него опасений больше, чем воды в Северном море, - я хотел рассказать раньше, клянусь. Просто не было возможности. - Рассказать что? - Куроо щурится, переводя взгляд с Цукишимы на ворота и обратно. Но какой тут может быть выбор? Прежде, чем он успевает раскрыть рот, их со всех сторон окружают люди с копьями. Акааши, на мягком снегу, как слепой котёнок, раздражённо вздыхает. Цукишима чувствует себя так, словно все внутренности покрываются льдом. Смотреть на Куроо становится страшно, поэтому он отворачивается, клея на лицо одну из самых ужасающих ухмылок, которую только может припомнить. - Кто вы такие? - Один из воинов шагает вперёд, упирая остриё копья Цукишиме в грудь. - Моё имя Цукишима Кей, - честно отвечает он, продолжая нервно прокручивать в голове все варианты побега.- Ага, - мужчина надрывно смеётся до тех пор, пока его сослуживцы не подхватывают, - а я принцесса Юи. Скорбь наползает на лицо Цукишимы. С идиотами всегда так трудно. Он медленно поднимает вверх левую руку, заставляя стражу не на шутку насторожится. Взгляд Куроо липнет к затылку недоверием. Неприятно, но жить можно. Цукишима медленно стягивает наруч и расстёгивает куртку, спуская её с плеч. Окоченевший от такого количества времени на ледяном ветру, даже не вздрагивает от мороза, демонстрируя круг метки на своём предплечье. Глава воинов подходит ближе опуская копьё и откупоривает свою флягу. Как только несколько капель касаются обнажённой кожи, метка начинает слабо светится едва заметным голубым. - Этого быть не может, - мужчина делает два шага назад и поднимает вверх руку. Остальные воины убирают копья, вытягиваясь по струнке смирно. - Так и есть, - говорит Цукишима, боясь обернуться, после того, как скажет то, что собирается. Солнце бледной розовой полосой поднимается на горизонте, - скажите всем: <center>младший принц Севера вернулся домой. </center>