I (пятая часть)
– вы были в Италии... - медленно промолвила Элизабет.
– эта тоска по Италии почему-то сидит в нас,немцах, - заметил Франц. - во всех поголовно. вероятно,она,эта тоска по итальянскому солнцу,коренится в двойственности немецкой души - точно также,как и тоске по мраморному храму Акрополя. и Гогенштауфены из-за своей любви к Италии потерявшие империю и жизнь,от Барбароссы вплоть до юного Конрадина,казненного итальянскими палачами, - и наши художники,поэты,Эйхендорф,Швинд,Гейнзе,Мюллер Гёте - эго 'Миньона'...
– ты знаешь край... - затянула было советница.
– спой-ка нам это,Элизабет, - попросила госпожа Хайндорф.
ничуть не жеманясь,Элизабет направилась к роялю.
откинувшись на спинку стула,Фриц слушал и не мог оторвать взгляда от изящной головки с тяжелым узлом золотых волос на затылке,окруженной нежным мерцающим ореолом света.
– ты знаешь край…
в саду зашумели кроны деревьев. мквозь тихие звуки вступления вновь зазвучал чистый девичий голос:
– ты видел дом…
наступила тишина. медленно растаял в воздухе последний аккорд. Элизабет встала и вышла на террасу.
молодой поэт пробасил:
– но это же прекрасно!
какое-то время все молча оставались на своих местах,затем советница предложила гостям разойтись. но хозяйка дома все еще не хотела отпускать Фрица, - ведь он пришел так поздно.
и Фриц остался,поджидая,когда хозяйка дома проводит гостей.
тут в гостиную вернулась Элизабет. Фриц только собрался поблагодарить ее за пение,как вдруг заметил,что она плачет. в испуге он схватил ее за руку.
– да нет,пустяки, - пробормотала Элизабет, - сущие пустяки. просто на меня что-то нашло. душа была так полна,что я вышла на террасу. услышала внизу девичий смех и низкий мужской голос. и тут вдруг накатило. не говорите тётушке,к тому же все уже и прошло.
– можете довериться мне, – проронил Фриц.
– я и сама это чувствую,мне с вами так спокойно,хоть я вас почти не знаю.
мне кажется,вы всегда будете готовы помочь мне,если понадобится помощь.
– вы совершенно правы. – Фриц был растроган. – своими словами вы очень облегчаете мою задачу. дело в том,что я собирался обратиться к вам с большой просьбой. сейчас я работаю над одной картиной. на ней два человека – мужчина и девушка.
мужчина,сломленный ударами судьбы,в полном отчаянии уронил голову на руки. девушка,глаза и руки которой источают свет,нежно гладит его по волосам. мужчину я уже написал. а модель для девушки нашел только сегодня. это вы. согласитесь ли вы и разрешите ли вас написать?
– а вы очень любите эту свою картину? – спросила Элизабет вместо того,чтобы ответить.
– очень. ведь в ней есть и другая идея. она должна изображать ту минуту,когда человек находит дорогу от Я к Ты,когда его эгоизм рушится,когда он отказывается жить только для себя и отдает свой труд какой-то общности людей. молодежи. или всему человечеству. а то,что,отказавшись от счастья,он все же находит известное утешение и величайшую компенсацию,должна символизировать светозарная девушка. трагедия творчества…
– говорят,все художники до такой степени любят свои творения только потому,что они составляют часть их самих.
– что ж,так,пожалуй,оно и есть.
в комнату вернулась госпожа Хайндорф.