Behind The Line

POV Сохен

Так чуждо и так странно чувствовать на себе его точеный взгляд карих глаз. Удивительно, что они все те же. Они по-прежнему удивительно мягкие и глубокие, не сравнимы даже с самой глубокой, тёмной, неизведанной бездной в Тихом океане. В них по-прежнему легко задохнуться, утонуть, но ни на секунду не пожалеть об этом. Именно это всеобъемлющее чувство грудью вперёд броситься в самые тернии той томно прекрасной иллюзии, которую я создала для себя, потихоньку заманивает и сводит с ума. Все, абсолютно все изменилось, кроме его глаз.

Я сидела смирно на уголке кровати в своей скромной комнатушке в общежитии, словно прибитая гвоздями. Без всякого смущения я смотрела на Тэхена, расположившегося прямо напротив, а он на меня, и мы оба чувствовали себя совершенно комфортно в такой, казалось бы, «щекотливой» обстановке. Он медленно склонил голову набок, и уголок его пухлых губ игриво дёрнулся вверх.

— Как ты? — было его первым вопросом. Меня словно окатило ледяной водой, и я не смогла скрыть своего волнения от его пронзительного взгляда, выворачивающего все внутренности наизнанку. Его зрачки напоминали какой-то сканирующий механизм по считыванию информации. Будучи ещё маленьким ребёнком с обнаженной душой, он имел талант лишь одним быстрым взглядом улавливать моё внутреннее состояние и настроение. Я была для него просто раскрытой книгой, которую в любой момент было доступно прочесть, и, видимо, с годами ничего не изменилось. Тэхен всегда доминировал, был одновременно охранником и вором моих чувств, но я никогда не сопротивлялась. Мне нравилось это.

— Не сказать, что все очень хорошо, но и не сказать, что особенно плохо. А ты?

— Знаешь, как бы это эгоистично не звучало, — Ким выпрямился и спрятал свою однобокую улыбку, заставив меня трепетать над его превосходством, — но, в основном, я ради этого и нашёл тебя, чтобы поговорить и рассказать, как я.

— Ты...ты искал меня?

Тэхен снова усмехнулся и, резко приблизившись, схватился за мои похолодевшие ладони. Я не отпрянула, только лишь как зачарованная наблюдала, как шевелятся его губы.

— В этом мире все совершенно не так, как в сказках, Сохен. Вряд ли я говорил тебе, скорее всего, нет, что не верю в судьбу. Я верил лишь в то, что своими силами смогу отыскать тебя, и сделал это.

— Зачем? — Мой голос надломился от осознания того, что все его растраченные силы были напрасными. — Зачем искал меня? Думаешь, моя семья просто так не навещала вас? Ты не должен был делать этого, Тэ, не должен...

Парень закусил внутреннюю часть губы и сильнее сжал мои ладони.

— Не гони меня, Сохен. Если ты до сих пор считаешь, что моя жизнь настолько идеальна и беззаботна, какой была в детстве, то глубоко ошибаешься. Мне не составило труда понять, что причиной нашего долгого расставания была твоя мама, которая яро боится нашего общения, но, поверь, ежели бы это была единственная причина, по которой я не должен был бы тебя видеть, я бы может стерпел. Но ты прекрасно знаешь, что я не из тех, кто умеет и может терпеть. Я нашёл тебя, чтобы наконец начать жить, потому что знаю, что ты единственная, кто может научить меня этому.

— Что...что ты говоришь такое?.. Я не понимаю...

— Я пал, Сохен, — перебил меня Тэхен дрожащим голосом, переместив свои тёплые руки с ладоней на плечи, — а ты должна воскресить меня.

Я замерла, совсем не понимая, что он говорит. Его бессвязность напоминает монолог, который обычно произносит больной при горячке.

— Все эти годы я ходил с шипом терновника в груди, думая, что эта та жизнь, которой я должен жить, но это оказалось пустым бредом. Вместо того, чтобы сейчас сидеть здесь с тобой, я должен был бы сидеть за решёткой. Когда ты и твоя мама покинули наш дом, спустя несколько лет я снюхался с очень нелицеприятными людьми и стал участвовать, конечно же, на незаконных основаниях в гонках. Последние годы стали для меня подобно серой дымке над небоскребом. Я пил, Сохен, занимался теми вещами, о которых лучше знать не стоит никому, но во время одного из заездов меня кто-то подрезал, и моя машина перевернулась. Я истекал кровью, Сохен, и умер. Это правда, — Тэхен едко улыбнулся, будто рассказ доставлял ему удовольствие. Я пуще прежнего вжалась в матрас, абсолютно не узнавая того человека, с которым говорила. Похоже, мамины слова о детстве и юности оказались сущей правдой и непримиримой реальностью. 

FLASHBACK

Этот приторный медикаментозный запах мог бы свести любого с ума. С тех пор как любимого сына не было под боком уже длительный срок, госпожа Ким совсем забылась, не различая, когда день, а когда ночь. Она потеряла в весе, не хотела есть и делала лишь это только в тех случаях, когда муж через телефонную связь с мольбой уговаривал хоть что-то положить в рот, чтобы набраться энергии. На неё напала такая хандра, что сам господин Ким перестал находить себе места и начал рвать волосы на голове, так как не мог никак вылететь из Бангкока из-за постоянной отмены рейсов. Даже он, как глава семьи, мужчина, на плечах которого лежала вся ответственность, готов был сломиться в любую секунду. То расстояние, которое разделяло его и дорогую жену, детей, один из которых находился в сложнейшем состоянии и был прикован к больничной койке, заставляло звонить каждые полчаса и узнавать о здоровье сына. Для этой семьи настали те тёмные и страшные времена, когда даже Минджи запиралась в своей комнате и дни напролёт плакала, не зная, как совладать с собственными эмоциями. Все дни походили друг на друга, ничем не отличались, в результате чего госпожа Ким порой выходила глубокой ночью на улицу, садилась в машину и без какого-либо оповещения ехала в госпиталь.

Шел тридцатый день комы Тэхена после аварии. Минджи лежала ничком, положив голову на колени исхудавшей матери, которая сидела, совершенно не помня себя. Она погрузилась в дремоту, через которую ощущала неисправимую душевную боль.

Послышались приглушённые шаги. Госпожа Ким, вроде как уснувшая, заслышав характерные звуки, подскочила с насиженного места, как ни в чем не бывало. Минджи придержала её за обе руки, так как боялась, что та, не дай бог, упадёт. Из-за громкого биения сердца госпожа еле-еле стояла на ногах, не сразу заметив, как к ним приблизился врач, снимающий с рук перчатки. Его лицо было серьёзным, каким-то даже прискорбным. Каждый звук, который исходил от этих перчаток, отдавался с невыносимым грохотом у госпожи в голове. Она прикрыла глаза и стала тихонько молиться. Стук-стук, стук-стук, стук-стук, стук-стук, какой-то неразборчивый шёпот на фоне, стук-стук, стук-стук.

— Как...как там Тэхен? — с надрывом просипела Минджи. Врач медленно поднял голову и с придыханием заявил:

— Мне очень жаль.

Госпожа Ким резко распахнула глаза.

— Мой сын... Мой сын! Что вы сделали с моим сыном?! Отвечайте, негодяи! Что вы сделали с моим сыночком?!

Она чуть было не бросилась на расстроенного врача, тихо стоявшего напротив. Минджи остановила её и с силой прижала к груди, пока та, барахтаясь, как загнанный дверь, рыдала и в истерике продолжала твердить:

— Где мой сын?.. Где он? Где? Где? Где?

Она уткнулась лицом в волосы дочери и продолжала плакать, как плачут все женщины, понёсшие непомерное горе. Она плакала так, как больше не заплачет никогда в своей жизни. Она плакала так, чтобы все накопившиеся слезы исчезли навсегда. Она плакала так, чтобы больше никогда не было сил плакать.

Неожиданно замученная госпожа резко обмякла в напряженных руках. Минджи на секунду отпрянула. Её мертвенно-бледное лицо безучастно и расслабленно откинулось назад.

— Она потеряла сознание! Помогите! Нужно срочно привести её в чувства!

Перепуганный врач метнулся в сторону и уложил на кушетку обессилившую госпожу Ким.

***

— Сегодня не просто траурный день, а день страшной скорби, которую должен перенести в сердце каждый из нас. Скончался самый удивительный человек, которого я когда-либо знала. Это...это... — Минджи опрокинула голову назад, задыхаясь от непрошенных слез. Они с горечью скатывались по губам, а затем обжигали нёбо. Она окинула потухшим взглядом всех собравшихся вокруг людей, различив лишь убитое искаженное лицо матери, будто неустанно повторявшее: «Как вы это допустили? Как смогли такое сотворить?» Та стояла в черном скромном платье, прижавшись вплотную к замершему гостю. Отвратительную удушливую атмосферу почувствовали все, так как на похоронах не присутствовал господин Ким. На тот момент он вылетел самым ранним рейсом из Бангкока.

— Скончался мой золотой и ещё неокрепший птенец Ким Тэхен. Пожалуй, могу заявить, что более чистой души я ещё не встречала. С самого детства меня всегда поражала его искренность, стойкость и удивительное сочетание детской наивности со зрелой серьёзностью. Для меня он всегда был воплощением яркого луча света в тёмном царстве. Всю свою жизнь я прожила с ним бок о бок и теперь понимаю, как мне этого сейчас мало. Это кажется глупым сном, так как сил смириться с суровой реальностью нет. Перед моими глазами теперь всегда будет появляться эта беззаботная и жаждущая жизни улыбка. Даже там, на небе, я знаю, что Тэ смотрит на меня и улыбается.

Девушка резко закрыла глаза и заплакала, нервно содрогаясь на месте. Кто-то из гостей попытался обнять её, но она отрицательно замотала головой, убирая с лица прилипшие к мокрым щекам пряди волос.

— Я просто...просто хочу сказать, что такие люди, как он не забываются. Помимо его чистой души он также обладал остроумием и смелостью. Он был рискованным человеком и любил выходить из всех ситуаций победителем. Однажды он спас совершенно незнакомого ему человека, тонущего в озере. Меня всегда поражала его высокая духовность, и я уверена, что она знакома каждому из вас. Ким Тэхен не просто мой брат, родственник, нет, он нечто ещё более близкое для меня. За свою короткую жизнь он успел доказать, насколько силен и поистине удивителен. Он не по годам вырос и стал добиваться больших высот во всем, за что бы не брался. Несмотря на то, что он так мало прожил, он все равно оставил неизгладимый свет в этом мире и в наших душах. Я всегда знала, что Господь предоставил ему высокое назначение, но он не успел его реализовать. Всевышний всегда забирает к себе самых лучших. Покойся с миром, братишка. Ты никогда не будешь забыт.

Последние слова дались Минджи с невероятным трудом. Она неотрывно смотрела на большой красный гроб, внутри которого лежал стройный и красивый силуэт покойного. Она не почувствовала, как её увели подальше от него, продолжая смотреть на бледное лицо Тэхена, у которого отчётливо виднелись скулы. От него веяло мертвым холодом, но по-прежнему удивительной свежестью и очарованием. Он напоминал прекрасный подснежник, пробившийся через плотный слой рыхлого снега. В темных одеяниях, оттенявших его синеватые губы, он выглядел ещё прекраснее, чем когда-либо. Его лицо выглядело безмятежно спокойным, невероятно молодым и величественным. Несколько шрамов служили лишь только украшением сему потрясающему творению, которое так скоропостижно угасло прямо на глазах, как свеча.

Несколько желающих ещё выступили с траурными речами, но Минджи пропускала все мимо ушей, не спуская глаз с брата. Процессия длилась недолго. Туманным взглядом девушка оглядывала гостей и словно по велению самого покойного задалась вопросом: «А где же Юнги?» До неё не сразу дошло, что пришло время закрывать крышку гроба и прощаться с телом. Избавляясь от хватки матери, она ринулась вперёд, с замиранием сердца наблюдая, как тень от крышки падает на это до боли родное, невероятное, мраморное и такое равнодушное ко всему лицо.

Коренастый мужчина склонился прямо над покойным и перетащил её прямо на середину. Раздался нечеловеческий вопль. Минджи, вздрогнув, стала расталкивать всех подряд и подбежала к испуганному до смерти мужчине, который стоя на коленях, шептал какую-то молитву. Она в непонятках уставилась на него, а затем очень медленно подошла к приоткрытому гробу. Склонившись над ним, она встретилась с точеным взглядом раскрытых карих глаз.

КОНЕЦ FLASHBACK'a

— Хочешь сказать, что очнулся после комы прямо в гробу?! — воскликнула я, уставившись в шоковом состоянии на парня.

Тэхен едва заметно улыбнулся и, силясь через боль в перевязанной руке, заключил меня в свои объятия, как это было прежде. В детстве мы всегда обнимали друг друга не только в знак утешения, но и просто, чтобы сделать приятное.

— Я вернулся с того света, Сохен, ради высокого назначения. Ты и только ты сможешь помочь мне исцелиться после гонок, автокатастрофы и найти его.

Больше я не чувствовала преграды между нами, как это было пару минут назад. Теперь у меня создалось такое ощущение, будто я и не расставалась с Тэ все эти годы. В душе закрепились какие-то монументальные нерушимые ощущения, которые стали опорой для моего глубокого и нежного чувства к Тэхену. Нет, это все тот же родной Тэхен, которого я знаю.

— Кто сделал это с тобой? Ты знаешь, кто подрезал тебя?

Ким отстранился и тихим спокойным взглядом уставился на моё лицо, на котором отразилось замешательство. Его тонкие пальцы подцепили прядь моих волос и аккуратно убрали её за ухо.

— Тот парень, который был с коридоре... Ты его знаешь?

— Да, он мой одноклассник. Его зовут Юнги. Он перевёлся к нам где-то месяц назад. А что? Что-то не так? Он знаком тебе?

— Это он подрезал меня.

***

POV Юнги

Неделю спустя.

Я всегда знал, что жизнь не хило потрепала меня, но не думал, что она настолько решительно взялась меня помучить. Последние несколько недель прошли чересчур быстро и, откровенно говоря, плодотворно. Не понимаю, как докатится до того, что стал посещать все школьные занятия, ходить на музыкальный кружок, который и задаром был не нужен. Я стал учиться так, как не учился, наверно, с класса четвёртого. Отец приставил ко мне училку по математике, с которой я ещё дополнительно занимался после уроков, в результате чего под вечер еле-еле стоял на ногах и просто падал без сил на кровать, даже не раздеваясь. Из-за того, что я выматывался, как последний законченный ботаник, а может быть и хуже, естественно, что все ночные похождения отошли на второй план. Было крайне непривычно сидеть каждый день за партой в совершенно трезвом уме и конспектировать материал. Не могу сказать, что мне нравилось это, наоборот, я делал это на тупом автоматизме, чтобы хоть как-то отвлечься. Каково же было моё удивление, когда этот «тупой автоматизм» привёл меня к первой пятерке по корейскому языку. Наверно, Чонсок был рад намного больше в тысячу раз на тот момент. В последнее время он выглядел каким-то слишком замученным и уставшим. Он больше не ходил везде за мной по пятам и не сорил идиотскими, но смешными шутками. На уроках мы больше не обсуждали, например, какая из наших одноклассниц самая «отбитая». Ли молчал, как рыба в воде, а у меня не было сил начинать разговор. После уроков он стремглав бежал к как раз, по моему мнению, самой «отбитой» девушке в нашей школе, и, улыбаясь ей, как конченый параноик, шёл с ней черт знает куда. То, что эта Сохен была шизофреничкой в этом учебном заведении, сущая правда. За то, что она рылась в моем белье, я в шутку дал ей прозвище «дырка», но вместо ответного смеха получил от Чонсока учебником географии по голове. Было обидно, но очень смешно. Она ему очень нравилась, это было прекрасно видно, но этот придурок, наверно, решится признаться только в глубокой старости. До меня дошли слухи, якобы он помогает драить полы в кафе её родителей в центре, но до победного конца не верил в эту чушь, пока он сам мне не проболтался. Вот что делают с людьми чувства. Именно поэтому я безумно рад, что моя мятная голова играет роль маяка, который за несколько километров привлекает толпы девушек, из которых уже сам можешь выбрать какую-нибудь красотку, чтобы поразвлечься на одну ночь. Честно говоря, эта школа напоминала мне церковь, так как в стенах этого учебного заведения даже при желании ни одна девчонка, каким бы красавчиком ты ни был, тебе не даст. Тут проще лечь по середине коридора и умереть девственником. Но стоило только по ночам выбраться, чтобы поглазеть на заезды, ситуация менялась кардинально. Так я и жил: в школе степенный мальчик-бунтарь, а за стенами раскрепощённый казанова.

Так я жил только до того момента, пока меня по голове не ударило святое провидение, и я не слёг с температурой на четыре дня. Четыре гребаных дня у меня перед глазами стоял образ покойного Ким Тэхена, который, оказывается, похоже, что был жив. Со зрением у меня всегда все было в порядке, но когда я увидел его в коридоре собственной школы рядом с «отбитой» Сохен, то серьёзно подумал, что мне это привиделось. Достаточно было моргнуть один раз, чтобы они оба разом исчезли, будто их ветром сдуло. Чонсок ухаживал за мной, как, пожалуй, никто и никогда, кроме как моей мамы в детстве. При этом он по-прежнему оставался подозрительно тихим и спокойным. Я счёл нужным поговорить с ним и рассказал, какие демоны грызут мою душу изнутри. В этот раз я совершенно не пожалел, что выложил ему все про Тэхена. Он выглядел немного удивлённым, но его реакция была более, чем адекватная. Я спросил, правда ли, что он теперь учится в этой школе и действительно жив, здоров. Получив положительный ответ, я ещё три дня лежал прикованным к кровати. Так и знал, что этот чёрт бессмертен. Восстал из мертвых, чтоб его.

На часах двенадцать часов, уроки давно начались, а я спокойно сижу на бордюре прямо перед входом в школу. Впервые за несколько лет мне стало по-настоящему страшно. Я не мог заставить себя идти на уроки, зная, что в классе со мной будет сидеть мой якобы покойный лучший друг. В голове просто не укладывается, как он мог остаться в живых после той чудовищной аварии, когда врачи после месяца комы констатировали смерть.

Я подорвался с бордюра и направился шагать вдоль ворот, зная, что скорее всего меня перехватят люди отца. Очередной раз завернув по асфальтированной дорожке, я поёжился и покосился по сторонам. В этот момент меня резко кто-то схватил за воротник и прижал к стволу какого-то дерева. Я истошно закашлялся, увидев перед глазами совершенно незнакомого человека в маске. В целях самозащиты я хотел нанести удар коленом в живот, но незнакомец предвидел этот момент и успел защититься.

— Твою мать, не устраивай ты потасовку! Это я!

Как только нападавший раскрыл свою внешность, я увидел перед собой довольного Чонгука, на голове которого творился полный хаос. Волосы были взъерошены, а аккуратные глаза так и посмеивались над моим выражением лица.

— Гук?..

— Я так рад тебя видеть, чувак! — запищал он и бросился мне на шею. Я опешил и снова закашлял, робко смыкая руки на его спине.

— Как ты вообще узнал, что я здесь?

— О, поверь, мне это многого стоило! Я узнал тебя по твоей мочалке (он имел ввиду волосы) той ночью на заезде. Ты был тогда с каким-то парнем и старался поскорее увести его оттуда.

— Так это ты тогда стоял прямо возле трассы?!

— Именно!

Я после этого утверждения мигом отрезвел и теперь ещё крепче прижал Чонгука к себе. На меня сразу снизошло ощущение раскованности и счастья, как будто на пару минут удалось окунуться в своё сожженное дотла бескомпромиссной реальностью прошлое и ощутить тот едкий привкус игривости и безмятежности. В легких словно расцвела мартовская сакура, и я прерывисто задышал, отчаянно сжимая капюшон куртки друга и неугомонно сопя ему в шею.

— Боже, не говори мне, что сейчас расплачешься! — воскликнул он своим тонким голоском, хлопая меня по спине.

Клянусь, я был готов. Дайте мне ещё секунду, и вы увидите такие редкие скупые слёзы сентиментальности, которые мне абсолютно не характерны. Я вцепился в плечи Гука и резко отстранил его от себя, как мать, не видевшая долго своего сына, и которая теперь не может налюбоваться им. У парня неизменно присутствовали его юношеские и аккуратные черты лица, не исказившиеся временем. От него по-прежнему веяло молодостью и живостью, когда мне уже казалось, что я засох, как столетний старик. Он выглядел таким же юным, полным восторга и готовым резво идти вперёд по течению жизни. Смотря на его белоснежную улыбку, я ещё больше ощутил этот гнёт самобичевания и иссёкшего желания жить. Как только из моей жизни исчезли гонки, мне показалось, что исчез и я. На миловидном Чонгуке это никак не отразилось.

В ответ он тоже радостно схватил меня за плечи и хотел что-то сказать, чуть было приоткрыв рот, но замолчал, заметив моё перекошенное лицо.

— Г-где я?

— Там, где должен вспомнить все, Мин Юнги. Помнишь меня?

— Нет.

— А как не пришёл на «похороны» друга, тоже забыл?

— Какие ещё похороны?

В голове стали мелькать какие-то мутные сцены прошлого, давно забытого, но одновременно невероятно близкого и значимого.

— Чонгук, — с взволнованным придыханием позвал я его, вызывая настороженный взгляд, — ты ведь не просто так пришел, верно?

Парень ещё пуще прежнего насторожился и закрутил головой по сторонам.

— Времени мало, а рассказать нужно очень много, Юнги, — быстро зашевелил он розоватыми губами, напоминая мне маленького ребенка. Он схватил меня за руку и спустя несколько минут быстрой ходьбы мы дошли до небольшого моста. — Не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня, но сейчас ты должен просто молча выслушать.

Сжав кулаки, я медленно кивнул, переборов в себе какое-то странное чувство дежавю.

— Тэхен попал в кому из-за Чимина.

Я дёрнулся назад, не в силах устоять на ногах, и облокотился на металлическую планку, медленно сползя по ней прямо на землю. Чон нагнулся следом за мной и аккуратно поддержал за руку, чтобы я упал вниз, явно предполагая именно подобную ошеломлённую реакцию.

— К-как Чимин?

— Я, кажется, просил не задавать вопросов и не встревать, — Чонгук нервно сглотнул и шёпотом продолжил, будто нас в этой глуши мог кто-то услышать. — Я давно не общался с ним, но на тот момент ещё до того как произошла авария он был словно сам не свой. Он все рассказал мне, Юнги, но я принял это просто как шутку. Я не думал, что он говорил мне все на полном серьезе. Это он подрезал Тэхена на трассе. Из-за него Тэ загремел в госпиталь. За день до заезда мы встретились у него дома. Он был весь бледен, как полотно. Я спросил, что произошло, и он с трудом, но начал говорить что-то про своего отца и то, что его компания на грани банкротства. Честно говоря, я тогда сам толком ничего не понял, но когда он сказал, что Тэхен выдал его отцу весь способ его заработка, тот нашёл у него под кроватью в сумке несколько миллионов долларов. Был скандал, в результате которого Чимин, видимо, обозлился на Тэхена. Я сам не понимаю, как он мог до такого докатится, но факт остаётся фактом...

— Ты понимаешь, что это какой-то бред?! — с отчаянием воскликнул я, трепетно сжав ладонь друга. — Чимин не мог! Он за руль-то и не садился никогда! Он тупо делал ставки и все!

— Видимо, мы одни так думали.

— Хочешь сказать, что он все это время дурил нас и участвовал в заездах?! Этого быть не может, Гук, не может! Да я сам своими глазами видел, что когда мы отправлялись в стартовой линии, он оставался возле игрального стола! Тэхен ведь сам помог ему с деньгами и сказал, как можно легко заработать их! — с надрывом кричал я, пока Гук нервно кусал губу, боясь, что нас кто-нибудь увидит. В моем мозгу разом зашевелились все шестеренки, и я замер, как громом поражённый, удивившись собственному открытию.

— Получается, Тэхен помог Чимину с «лёгкими» деньгами, чтобы тот спас своего отца от банкротства, — медленно протянул я.

— Главный вопрос в том, зачем Тэхен рассказал все отцу Чимина и как тот узнал о нелегальном заработке сына. Тэхен ведь фактически спалил не только его, но и всех нас. Мне верится, что Чимин мог желать смерти человеку, который изначально помог ему, но другого ответа я не вижу. Я уже и не знаю, что думать. Я долго размышлял над всем этим, но после автокатастрофы нас всех раскидало по разным уголкам земного шара, и я не знал, за кого хвататься и что делать. Как только увидел тебя пару дней назад на той трассе, то просто посчитал собственным долгом увидеться и все рассказать. Ты знаешь, где Чимин сейчас?

— Нет, — наотрез заявил я и спустя несколько секунд удушающего молчания продолжил: — Но зато знаю, кто может владеть такой информацией.

— Кто же?

Брови Чонгука сомкнулись на переносице, и он заворожённо уставился на моё сосредоточенное лицо, выражающее работу бесконечной мысли.

— Ким Тэхен.