Я буду всегда с тобой
У Антона в жизни все идет своим чередом, можно даже назвать это днем сурка, но его вполне все устраивало.
Да и грех было жаловаться. Он сдал на права, и, разумеется, экзамены, причем на довольно высокий балл, все же подготовка не прошла даром. Даже горемычный английский он осилил без труда, но тут уже спасибо Арсению Сергеевичу — любимому репетитору и мужчине. Кстати о нем.
Парни приняли совместное решение съехаться и новой жилплощадью была выбрана квартира Антона. Выбор пал на нее из-за того, что она рисковала опустеть в кратчайшие сроки — Ксюша переехала в Калининград, Антон был безумно горд и счастлив за нее, его маленькая несносная сестренка сможет все, в этом он никогда не сомневался. А мама, после устроенного свидания, не смогла расстаться с Сережей еще раз, она бы не простила себе, если бы потеряла его снова, пускай он и обещал никуда не пропадать. Так что эти двое тоже съехались, живя теперь в старой квартире Арсения, решив, что квартира, которую Сергей снимал, все же оказалась слишком мала для них двоих, а вот в арсовской было самое то.
— Арс, что мы такое? — подает вдруг голос Антон, утыкаясь взглядом ему в спину.
Арсений сегодня встал раньше обычного, хотя всегда спал до победного. Непонятно что заставило его продрать глаза в такую рань, он был не сильно доволен, но решил не ложиться обратно, иначе точно проспал бы до вечера. Поэтому он успел выгулять Честера, принять душ, помыть зеркала во всей квартире и сделать еще тысячу дел, которые для него совсем не свойственны. Например сейчас он готовил оладьи, очень стараясь их не спалить.
— Не знаю, шкет, — отзывается он, перевернув оладушек, — знаю только, что я буду всегда с тобой. Несмотря ни на что, слышишь? Тебе от меня не отделаться. Я не представляю своей жизни без тебя, когда тебя не рядом я даже дышу не полной грудью.
— Дурак, — беззлобно кидает Антон, выхватывая из общей кучки один блинчик.
— Слишком ванильно, да? — усмехнувшись спрашивает Арс, умело обращаясь со сковородкой.
— Я бы сказал чересчур, — улыбается младший, — аж скулы сводит.
— Развод и девичья фамилия?
— Точно.
— Ой, да ладно тебе.
— На самом деле, Арс, я по уши в тебе, понимай это как хочешь. Ты стал неотъемлемой частью моего существования, иначе вас двоих, — Антон обводит пальцем пса и его хозяина, — здесь бы не было. Я ничего не хочу без тебя и безумно боюсь тебя снова потерять, пожалуйста, пообещай мне, что ты никуда не уйдешь.
— Никогда.
— Обещай.
— Обещаю.
***
— Тоха, здарова! — Пис радушно улыбается, раскрывая руки для объятий, он похлопывает Антона по спине, а после отстраняется и разглядывает его пару секунд, — ну ты прям повзрослел, мой мальчик.
— Чей-чей мальчик? — уточняет Арсений, появившись из ниоткуда.
— Лис, я женат, — вертя кольцом перед носом напоминает Сережа.
— Вот именно, — Арс цокает, закатив глаза, а затем по-свойски закидывает руку Антону на плечо, прижимая его ближе к себе.
— А вы смотритесь, голубки, — слышится хриплый голос Скруджи, не предвещающий ничего хорошего, — такие сладкие, что впору диабетиков от вас подальше держать.
— И тебе привет, — Антон старается улыбаться как можно ровнее, но выходит все равно до безумия криво.
— Привет-привет, пупс, — Выграновский мерзко улыбается, склонив голову в сторону, — как тебе пенсия?
— Эд, — Арсению стоит немалых усилий сдержать себя и не убить его прямо тут же, — ты тоже концы давай не теряй. На нейтралке держись. Я же не бью тебе ебло, верно?
— В качестве одолжения? Или потому что щеночек испугается?
— Эд, заканчивай, — просит Антон, не имея в планах снова стать свидетелем их конфликта. У Арса после прошлой драки еще не все ребра срослись, не стоит снова рисковать.
— Я, малыш, сам решу, когда мне и что заканчивать.
— Не называй его так, — рычит Арсений, чуть закрывая Антона своим плечом.
— А то что? — едко интересуется Скруджи, толкнув Попова в грудь.
— Воу-воу, утка, без рук, — усмехается Арсений, немного отшатнувшись.
— Как ты меня назвал?
— Че ты там крякаешь? Мне не слышно.
— Арс, хорош, — снова просит Антон, слабо цепляясь за локоть Арсения.
— Шкет, иди в машине посиди, а лучше Чеса веди, видимо без него не обойдемся.
— Ты заебал уже, — говорит Шастун, закатывая глаза, — можно хоть день без мордобоя?
— В следующий раз подумаю.
— Вы закончили? — осведомляется Скруджи.
— Вполне.
Антон удалялся от ненавистной поляны, не желая видеть то, как они будут хлестаться, уже осточертело, честно. Он безумно ценил, что Арс за него заступается, считал это милым и достойным уважения, но смотреть на это невозможно, каждый раз сердце разрывается. Потому сейчас Антон, не оборачиваясь идет к машине, припаркованной неподалеку, и наблюдает за ними исподтишка, держа Честера наготове.
Проходит пара минут этого боя и Антону уже тошно, ему совсем не нравится, когда его любимого человека внеземной красоты уродуют эти отвратительные руки. Все шло вроде легально, за дракой следил Пис, выступая в роли рефери, но вскоре Антон заметил опасный блеск в руке Эда.
— Блять, нож...
Антон, недолго думая, звонит в полицию, решая покончить с этим раз и навсегда.
— Слушаю вас.
— Драка, человек вооружен.
— Адрес.
— Проспект Энтузиастов 37.
— Ожидайте, — подытоживает монотонный голос на том конце провода и сбрасывает.
— Сука, хоть бы успели, — Антон срывается из машины, стараясь удержать Честера внутри, не хватало еще, чтобы он пострадал.
Он несется обратно к поляне, пытаясь держать в поле зрения нож. Кулак Арсения проносится над головой Скруджи, но тот вовремя успевает пригнуться, покручивая в руке нож-бабочку.
— Эд, это нихуя не по правилам.
— Съеби нахуй, мелочь. Дай взрослым дядям разобраться, — у него в глазах опасный блеск, точно такой же, как на лезвии его ножа при свете солнца.
— Эд, драка и поножовщина — полярно разные вещи, — не замолкает Антон.
— Шкет, отойди, прошу, — у Арсения в глазах мольба, просьба, страх не уберечь. И вовсе не потому что обещал Майе сдувать с него пылинки, а потому что потерять боится. Потерять, навредить, сломать, снова стать негативным персонажем в его истории. А Антону лишь нужно потянуть время.
— Почему вы цапаетесь постоянно? — вопрос Скруджи в лоб, заставляющий его перестать крутить нож в руках. Он разворачивается в сторону Антона и делает пару шагов вперед, отчего тот дергается, но с места не двигается.
— Тебе твой ненаглядный не рассказывал?
— Раз спрашиваю, значит нет.
— Мы лучшими друзьями были когда-то, а потом не заладилось, но сейчас не до подробностей. Ну, если переживет, то обязательно расскажет, да, Арс? — с этими словами он бросается в сторону Арсения с ножом, но тот успевает увернуться. Пис давно убежал куда-то за помощью, но никто так и не соизволил явиться. Антон был на грани, он не знал чем мог бы помочь Арсу сейчас, он был готов начать молиться, не зная ни одной молитвы. Но послышалась спасительная сирена, означающая одно.
— Все на землю! — рявкнул голос откуда-то из-за спины Антона.
— Что за хуйня? — недоумевает Скруджи, пока его валят лицом в землю и прижимают коленом сверху, — какого хуя?!
— Молча мордой в пол, — повторяет голос и Антон понимает, что узнает его.
— Макар?
— Шаст, — салютует Илья, улыбнувшись.
— Чего еще я о тебе не знаю?
— А что ты думал, я только сайты взламывать умею? — усмехается Макаров, прижимая Скруджи к земле еще сильнее, — Выграновский, не дергайся, теперь тебе точно не отвертеться.
— Вы знакомы? — держа руки за головой и стоя на коленях спрашивает Арсений.
— Илюх, это Арс, ну ты помнишь, я рассказывал, Арс, это Макар, мой лучший друг, оказывается мент, — знакомит их Антон, помогая Арсу подняться.
— Арсений, приятно познакомиться, наслышан, — Илья пожимает ему руку.
— Рад знакомству, — охотно ответив на рукопожатие заявляет Арсений, отряхивая штаны.
Антон идет к машине и выпускает кракена, точнее Честера, но сейчас он больше напоминал машину для убийств, нежели плюшевого мишку, на которого смахивает обычно.
— Какой милый песик, — Илья улыбается, присев на корточки, — привет, малыш. Как его зовут?
— Честер, — отзывается Арс.
— В честь пива? — У Антона и Арсения дежавю, так что они в один голос отвечают:
— В честь сигарет.
— Ему идет.
Честер, вдоволь насладившись ласками от Макара, отправился обнюхивать Эда, приняв его за цель для убийства. Вскоре собака начинает рычать и гавкать, а Антон всеми силами старается удержать его на поводке.
— Чес, фу! Нельзя!
— Да-да, малыш, нельзя, к сожалению, — пес поднимает свои большие умные глаза на Илью, — он нам нужен целый. Но как только мы разберемся, разрешаю тебе его съесть в качестве ужина, — Честер, будто понял что-то, довольно завилял хвостом, — парни, забирайте его.
Арсений с Антоном кажется ликуют, радости нет предела. Ненавистный ублюдок, портивший всем жизнь, наконец-то окажется наказан. И на этот раз никто не откупит его.
— Макар, спасибо огромное, — Антон улыбается, утягивая друга в крепкие объятия, — ты, как всегда, лучший.
— Присоединяюсь, — улыбчиво соглашается Арсений, — спасибо, что не позволил этому уроду снова меня покалечить.
— Снова? — Антон заторможенно смотрит на него, хлопая длинными ресницами.
— Много чего тебе предстоит узнать, шкет, очень много, — качает головой Попов.
— Так, я погнал, пора с ним разбираться. Наконец-то мы его взяли, блять, хвала небесам. Арсений, был рад познакомиться, Шаст, рад увидеться.
— И мы, спасибо, Илюх, — кивает Антон и провожает друга взглядом, — и так. Что это значит?
— Давай не сейчас, ладно? Обещаю рассказать сегодня, но не сейчас. У меня, кажется снова сломано ребро и мне нужно в травму.
— Да блять, я его ненавижу.
— Я тоже, но теперь мы оба в безопасности, — отмечает Арсений, держась за ребра, как в старые добрые, — похуй. Ребра срастутся, не ссы, Тох.
— Я тебе сейчас еще одно ребро сломаю, клянусь.
— Лучше помоги до машины доковылять, а?
— Ой, иди нахуй, Арс.
***
— Угораздило же, — сетует Майя, аккуратно ощупывая ребра пострадавшего, — это мой тебя так?
— Лучше бы он, — вымученно улыбается Арс, смотря на женщину снизу вверх.
Шастун, будучи гордым обладателем автомобильных прав с категориями А и В, не позволил старшему усесться за руль. Прилетело ему, конечно, не смертельно, и он вполне мог бы сам вести машину, но Антону было спокойнее сегодня наблюдать Арса на пассажирском. Только вот до травмы они так и не доехали.
— Шкет, травма налево, — напоминает Арсений, увидев, что парень повернул в другую сторону.
— Я передумал, — отмахивается Антон, стараясь не отвлекаться от дороги.
— Мы едем туда, где меня доломают?
— Мечтай.
Пока папа Сережа, как привык его называть Антон, поглаживая Честера, пил свой новый любимый чай, который Ксюша отправляет по почте с Калининграда, Майя вертелась по кухне, как электровеник, пытаясь придумать чем помочь Арсению.
— Не суетись, пчелка, — говорит вдруг он, — на нем, как на собаке заживает, это у нас семейное, да, Сень?
— Да, но, Тох, может лучше все же в травму? — снова предлагает Арс, наблюдая за тем, как синяк потихоньку приобретает еще более темный оттенок.
— Ты не веришь в волшебные руки моей мамы? — оскорбляется Антон, театрально складывая руки на груди.
— Верю, очень верю, мама Майя, вы самая лучшая. Но, боюсь, ребра сращивать пока не научились.
— Что правда, то правда, — Майя мягко улыбается, окидывая взглядом всех собравшихся в гостиной, — Антош, отвези его в травму, пожалуйста. Только самолечением не занимайтесь.
— Будет сделано, капитан! — чеканит Антон и прикладывает руку к голове.
— Так что, Сень, кто тебя так? — не унимается отец.
— Старые счеты, ничего нового, главное, что я тут живой сижу, а не валяюсь трупом на нашей поляне, — говорит Арсений, наблюдая за тем, как меняются эмоции в лицах напротив, — ну все же в порядке, это главное.
— Я его прикончу, на этот раз точно, — уверенно заявляет папа Сережа, разминая кулаки, словно ему предстоит бой прямо сейчас.
— С ним уже мой друг разбирается. На этот раз у Скруджи не получится выйти сухим из воды. Он по шею в дерьме, — внедряется Антон, пытаясь умерить пыл старшего.
— Кто твой друг? — спрашивает Сергей.
— Оказалось, что мент, — ухмыляется Шастун, — ну, или что-то типа того.
— Илюша мент? — восклицает Майя, охая.
— Сам в шоке, мам.
— В любом случае, — напоминает о себе Арсений, — он под наблюдением, а мне все еще нужно в травму.
— Вставай, горемычный, поехали, — Антон помогает ему подняться с кресла, подает футболку и даже предлагает довести до коридора, но тот отказывается, ссылаясь на то, что он еще далеко не инвалид, просто у него ребро болит.
***
С горем пополам, проторчав остаток дня в травме и послушав и без назначения понятные рекомендации по восстановлению, парни наконец-то добрались до дома. Арсений отправил Антона гулять с Честером, а сам направился домой, от усталости кое-как переставляя ноги, благо в доме существует лифт. Господи, храни человека, который придумал это гениальное приспособление.
Арсений понимал, что разговора не избежать, как и возможных его последствий, но он поймет и примет как любую точку зрения Антона так и его дальнейшее решение. Он пытался подготовить себя к этому моменту на протяжении всего времени, после того, как они восстановили общение, но каждый раз успокаивал себя тем, что, возможно, еще не время. Но всякий раз, возвращаясь к этой теме в голове, он понимал, что пацан заслуживает знать правду, и даже не потому, что Скруджи, будь он неладен, затащил его в эту движуху, а потому что, ну просто заслуживает.
— Мы дома, — в прихожей послышался родной стук коготков по паркету и шуршание пакета.
дом.
Антон, как самый лучший парень на свете, помыл собаке лапы после прогулки, покормил его, даже им с Арсом ужин приготовил. Он сам этого разговора боится, и даже не понимает почему. Давно ждал ответов и явно их заслуживает, пора просто услышать их и принять, другого варианта он не рассматривает даже.
— Арс, мне кажется, нам все же стоит поговорить.
— Да, ты прав, — немного потерянно откликается Арсений, ерзая на стуле.
— Ты так переживаешь, как будто там что-то нелегальное, — нервно смеется Шастун, поправляя челку.
— А сам то? — так же нервно усмехается он, — нет, Тох, там нет ничего нелегального настолько, чтобы ты ушел, все продумано.
— Мне порой кажется, что даже если бы вы были бандой серийных убийц, я бы все равно остался. Я не знаю, что должно произойти, чтобы я оставил тебя и нашего мохнатого друга, — Антон улыбается так тепло, что у Арсения по спине бегут мурашки. Ну зачем он такой светлый?
— В общем, это долгая поколенческая история. Все началось еще с моего деда, но там мне папа в основном рассказывал, я деда не помню совсем.
— Его убили? — рискует осведомиться Антон.
— Да вроде нет, он болел долго, папа говорил, а я его толком и не видел, ну и запомнить не мог, а говорят мировой мужик был, — Арс улыбается теплым воспоминаниям о детстве, которого толком и не помнит, — дед, в свое время, сколотил банду, ну хотя как, скорее просто собрал вокруг себя друзей, потому что жить на что-то надо было, а времена тяжелые и жуткие были. Они промышляли мелкими кражами, разбоями, массовыми драками.
— Прям как в фильмах? Банда на банду?
— Именно так, — кивает он.
— Ахуеть.
— Потом спустя время папа родился, дед от дел отошел, стал семьянином примерным. Но время шло и батя рос, времена снова наступали тяжелые и деду пришлось вернуться в дело. Бабушке, конечно, это все очень не нравилось, особенно возможность остаться одной с ребенком на руках. Но делать было нечего, жить-то как-то надо было. По мере того, как батя рос, дед по-тихому от бабушки втягивал его в свои дела, чтобы передать ему все свои знания, ну и чтобы в жизни не пропал потом.
— Не представляю каково было бабушке, — сочувствует Антон.
— Я тоже, но она справилась, и, наверное, это главное. В общем, к пятнадцати годам батя умел делать все, что нужно было, чтобы иметь надежную сумму в заначке, покупал бабушке украшения разные дорогие, а та пугалась вечно, мол, откуда ты взял деньги на это? Папа все время только молча улыбался и говорил, что это меньшее, что заслуживает его мама и совсем не важно откуда пришли деньги, главное то, как их правильно потратить.
Честер, видимо заскучал, потому как послышался жалобный скулеж, принуждающий безостановочно чесать его за ушком, чем Антон и занялся, продолжая слушать.
— Батя тоже грабил, но уже со своими друзьями, они были типа Робин Гуда, отнимали у богатых и отдавали бедным. Они искали себе крышу, потому что подростки, пускай даже обученные всему, могли очень легко схлопотать пулю, что было бы, очевидно, очень некстати.
— И вы занимаетесь сейчас тем же?
— Вроде того. В какой-то момент чуть было не ступили на скользкую дорожку, но все обошлось. Мы с батей тогда только переехали в Питер, денег почти не было, в сумке лежали пара футболок, трусы, носки и плеер, вот и попробуй проживи с таким стартер-паком. Я подружился с пацанами со школы, в числе которых был Серый, Пис и Скруджи. У них всех был какой-то пиздец в семье, а я, почему-то, очень любил рассказывать бате о чужих проблемах, о своих же всегда молчал...
— Знакомо как, — кивает Антон.
— Пропизделся я бате короче, что у них дома не все гладко, и он, матушка-наседка, решил, что берет их под свое крыло. Он начал воспитывать в них то, что я знал с малых лет, они втягивались и некоторые слишком активно, в угадайку играть не будем, думаю и так понятно о ком речь. Эд познакомился с каким-то мутным типом, который предлагал невозможно большие, на тот момент, бабки. Нужно было всего-то быстро бегать и хорошо ориентироваться в районе. Ну ты понял, что там была за работа.
Антон кивает, как болванчик.
— Пис у нас всегда в компах шарил, но, к сожалению, был пиздец ведомым, и случилось так, что он попал вместе с Эдом в эту заварушку. Пис был координатором, а Скруджи, соответственно, бегунком. Нихуя хорошего из этого не вышло, менты их так и не поймали, к счастью, но от бати им влетело нихуево когда он узнал. Эда он терпеть не может еще с того момента, Пису, почему-то простил. Видимо понимал, что пацан не осознавал всего происходящего. Вопрос 228 больше не поднимался.
— У вас какие-то свои шифры?
— Нет, но так как-то поинтереснее звучало. Постепенно мы, как банда, росли, нас становилось больше, больше рук, больше ответственности, попробуй уследи за каждым, и тут батя говорит, что он уезжает обратно в Омск.
— Переложив всю ответственность на тебя?
— Да. Я был пиздец не готов к этому, но отказаться не было варианта. За этой пиздюшней глаз да глаз нужен был, как вспомню, аж вздрагиваю. Попробуй уследи за двадцатью взрослыми, но такими тупыми лбами. Но кое-как, не без помощи основного костяка, я справился, считай сохранил семейное наследие. Как-то так, Тох.
— Последний вопрос, можно?
— Конечно.
— Что у вас тогда случилось с Эдом?
Арс помрачнел на глазах, желваки заиграли, он начал заламывать пальцы, снова заерзал на стуле. Потом сделал пару глубоких вдохов и сказал:
— Он меня поломал.
— Очень хотелось бы верить, что морально, — бледнея отвечает Антон, но продолжал гладить Честера, в котором, казалось, еще немного и точно протрет дыру.
— Хуй там плавал, — грустно усмехнувшись заметил Арсений.
— Мы любили на байках гонять по вечернему городу, знаешь, есть в этом что-то такое. Устраивали своеобразные соревнования, без призов и выигрышей, просто кайфа ради. Батя каким-то чудом договаривался через знакомых своих знакомых и нам удавалось перекрыть несколько улиц, так, чтобы образовалось что-то типа трассы. Финишем всегда был Большеохтинский мост, почему-то мы решили, что так нужно. У Эда не было планки никогда, а если и была, то ее вечно срывало. Соперничество в его голове всегда стояло на несколько ступеней выше, чем хорошая дружба. В одну из наших гонок мы с ним как обычно выбились в лидеры, уже на подъезде к мосту я стал его обгонять, но он, конечно же, не мог позволить этому случиться. Мы начали играть в пятнашки, такое случалось часто, поэтому у меня даже мысли не закралось, что что-то может пойти не так. Он подрезал меня так, что я вылетел с байка и отлетел в забор. Серый, когда нагнал меня, моментально, по его рассказам, слетел с байка, борясь с самыми страшными предположениями в голове.
— Господи, Арс...
— Говорят, я долго не приходил в сознание, вплоть до больницы. Черепно-мозговая средней тяжести, несколько переломов со смещением, синяки и ссадины по всему телу, а так не критично. Пара дней в реанимации, потом в палату перевели, ну и дальше все максимально буднично — капельницы, отвратительная на вкус больничная еда, маячащие перед глазами друзья и перепуганный до смерти папа. Ну, главное, что живой тут сижу, видимо, еще на что-то гожусь.
— Это мрак, Арс, — Антон не находит нужных слов, вместо этого он подскакивает со своего места, заставляя Честера тоже зашевелиться, и цепляется Арсу на шею.
— Ну ты чего, шкет? Я же говорю, главное, что выжил, а мог бы шею и позвоночник сломать.
— Все, Арс. У меня и без того все внутри сжимается, ты еще добиваешь, — Антон отстраняется и жмурится, потирая глаза, словно только что проснувшийся ребенок.
— Зато теперь ты в курсе всего. Потому что как никто другой заслуживаешь знать все от и до, — буднично подытоживает Арс, так, будто он рассказывал не о пиздеце всей своей жизни, а об истории, случившейся только что в магазине.
— Ты безумно сильный, Арс. Ты молодец, что выкарабкался и из всех ситуаций и с того света. Я бесконечно тобой горжусь.
— Пока гордиться не за что, малой, но все впереди.