Золотце
Без понятия, где оставить примечание, поэтому оставлю в начале:
*(lat.) Эвглена зелёная — одноклеточная водоросль
И перед началом чтения хочу предупредить тех, кто не читает описаний: категория работы - NC-17
____________________________
— Ублюдок, тварь, козлина! — Джулия, словно разъярённая львица мерила твёрдыми шагами свой кабинет, почти выкрикивая разные ругательства. Барнабас, сидел на медицинской кушетке в полурасстёгнутой рубашке с оторванными верхними пуговицами и внимательно преследовал её взглядом, прижимая пакет со льдом к ушибленной нижней челюсти.
— Мадам, вам стоит немного успокоиться, ничего же страшного не случилось. — наконец подал он голос.
— Мразь, Euglena Viridis!*
— Евгена… кто? — немного смутившись произнёс вампир. Хоффман резко остановилась, и непонимающе посмотрела на него.
— Что?
— Вы только что сказали какие-то странные слова, похожие на заклинание. — Вампир слегка склонил голову набок, не отрывая глаз от доктора.
— А, ничего важного, Барнабас. — женщина подошла к кушетке и, осторожно коснулась руки мужчины, отведя её, чтобы осмотреть огромное темнеющее пятно на его челюсти. Она невесомо провела кончиками пальцев по синяку. — Сильно болит? — почти нежно спросила Джулия.
После вечернего приёма пищи, обычно, все жители Коллинвуда расходились по своим комнатам и кабинетам, готовясь ко сну, но в этот день в коридоре, напротив столовой, были слышны два голоса, спокойный и уверенный — женский, и мужской — настойчивый, ложно-доброжелательный.
— Чёрт возьми, Джулия, может ты прекратишь уже упрямиться?! — Светловолосый мужчина нависал над рыжей женщиной, уперев руки об стену по обе стороны от доктора, преграждая ей путь.
— Знайте своё место, мистер Коллинз.
— Ох, как грубо, Джулия! — неприятная улыбка расползлась по его лицу.
— Знаете, мне плевать на ваш флирт и знаки внимания, но что ещё важней, так это то, что мне глубоко плевать на вас. К вашему сведению, у меня есть неотложные дела, так что будьте добры меня отпустить. — сдержанным, холодным тоном проговорила Джулия, не сводя карих глаз с лица мужчины перед собой.
— Джу…
— Доктор Хоффман. — резко перебила блондина женщина. — И для вас никак иначе. — доктор оттолкнула мужчину, освобождая себе путь и направляясь к своему кабинету. Но уже через несколько шагов его слова заставили её замереть.
— Это всё из-за него, так ведь? Из-за этого ублюдка?
— Мне кажется, вы лезете не в своё дело, мистер Коллинз. — ядовито прошипела Джулия, через плечо, до белых костяшек сжимая кулаки.
— О, ещё как моё, Доктор Хоффман, я плачу вам зарплату не за то, чтобы вы с гостями развлекались в постели, а, чтобы вы лечили моего сына, но что-то толку от вас пока не больше… — мужчина решил попробовать пойти в отчаянное наступление, пытаясь ужалить как можно больней, но был перебит.
— Чем от вас пользы этому дому и этой семье. — Джулия резко повернулась и прожигающим взглядом уставилась на него.
Роджер Коллинз. Единственный Коллинз, который мог вывести всегда хладнокровную женщину из себя и вызывал раздражение одним лишь присутствием, не считая Барнабаса и его гениальности временами.
— Во-первых: Дэвид делает большие успехи и, может быть, всё было бы гораздо проще, если бы у него не было нескольких других травм из-за его отца-идиота, во-вторых: зарплату мне платите не вы, а ваша сестра, вам
же в этом доме не принадлежит и копейки, и в-третьих: — если бы взглядом можно было убить, то Джулия давно бы это давно уже сделала, — раз уж я тут для того, чтобы лечить вашего сына, а не крутить романы, будьте добры сами оставить меня в покое, мистер Коллинз. — ядовито выплюнула женщина обращение и её взгляд вдруг устремился за плечо Роджера. — Барнабас!
Вампир спокойно шёл по коридорам Коллинвуда, погружённый в свои раздумья, крутя в руках странный куб с двигающимися разноцветными гранями, который он нашёл у Кэролин. От внимательного изучения вещицы его отвлёк женский голос, окликнувший его. Мужчина повернул голову к источнику звука и заметил рыжего доктора, выглядывающую из-за широкого плеча Роджера. — Можешь зайти ко мне в кабинет через двадцать минут? — сказала Джулия, бросив беглый взгляд на свои наручные часы. Блондин неспешно повернулся и презрительно посмотрел на вампира.
— Конечно, мадам! — Барнабас слегка замешкался, бросая мимолётные взгляды на второго Коллинза — У вас всё в порядке?
Не успела Хоффман произнести и слова, как была нагло перебита.
— Да, всё просто прекрасно, Барнабас. Думаю, вы нужную информацию получили и теперь можете идти дальше по вашим делам.
Роджер вдруг крепко сжал рукой талию Джулии и притянул к себе, что заставило вампира сжать кулаки, впиваясь когтями в кожу ладоней, этот жест вызвал у него странное, жуткое отвращение, а саму женщину чуть не привело в бешенство. Раздался звук резкой пощёчины, и блондин отпрянул, слегка пошатываясь и держась рукой на покрасневшую щёку.
— Рыжая дрянь. — прошипел тот, исподлобья смотря на доктора.
Барнабас вдруг замер. Слова гулким эхом раздались в его голове. Холодный, полный немой злобы взгляд вонзился в Роджера. Губы вампира сжались в тонкую бледную полосу, а брови сошлись в переносице. Резкая мысль пробила его голову: Никто не имеет права как-либо оскорблять его доктора.
— Роджер. — сказал вампир неожиданно низким для него голосом, что даже Джулия вздрогнула. — Вы обязаны извиниться перед доктором Хоффман за эти слова. Сейчас же. — он слегка наклонил голову, прожигая взглядом блондина.
Минуты две в коридоре стояло гробовое молчание и мужчины не отводили глаз друг от друга. Барнабас смотрел с немой злобой, с ненавистью, и Роджер отвечал той же монетой, но, в отличие от вампира, в его глазах то и дело мелькали искры страха.
— Барнабас, это не стоит убитых нервов и времени. Нервные клетки не восстанавливаются, знаешь ли. — разрезал тишину мягкий голос Джулии, наблюдающей, как разжигается конфликт.
— Стоит, мадам, стоит каждой секунды, что мы тут находимся. Никто не имеет права выражаться подобными словами в вашу сторону. И я лично прослежу за тем, чтобы Роджер извинился, или пусть Мефистофель заберёт мою душу и закинет в самые глубины ада. Роджер, моё терпение на исходе.
Всё-таки не выдержав яростных тёмных глаз вампира, с отвращением блондин выплюнул:
— Я приношу свои извинения, доктор Хоффман! — то сжимая, то разжимая кулаки, развернувшись на каблуках, он сделал шаг, но тут же остановился, словно что-то обдумывая.
Барнабас перевёл взгляд на Джулию и хотел было что-то сказать, но в этот же момент воротник его рубашки резко оттянули, от чего несколько пуговиц сорвались и со звонким треском рассыпались по полу, острая боль от удара пронзила его нижнюю челюсть. Вампир пошатнулся и ухватился одной рукой за место удара, а другой за стену, пытаясь удержать равновесие. Перед глазами плыли чёрные круги, в ушах раздавался отвратительный звон.
— Барнабас! — в голосе Джулии явно читалось волнение. Женщина хотела сказать Роджеру пару ласковых слов, но блондина уже как след простыл.
Хоффман аккуратно взяла вампира за руку, не спеша ведя в свой кабинет.
— Сильно болит, Барнабас? — видя, что предыдущий вопрос остался незамеченным, повторила доктор.
Вампир внимательно посмотрел на неё и вдруг обомлел. Её карие глаза смотрели в его, почти чёрные, с какой-то особенной чистотой, нежностью, которую он раньше почему-то не замечал. Они вдруг показались ему самым прекрасным явлением, что он видел за свои два века существования. Это чувство захватило его так неожиданно, так внезапно и беспричинно, что вампир не смог вымолвить и слова, лишь сидел и смотрел на своего доктора. После его рука поднялась и он нежно провёл ей по её шёлковой бледной коже щеки, задевая огненно-рыжие локоны. Джулия замерла. Кровь прилила к её щекам, но она прикрыла глаза и немного склонила голову к холодной ладони, наслаждаясь прикосновением.
— Кажется, Роджер ударил меня слишком сильно. — еле слышно проговорил Барнабас, на что доктор подняла брови и усмехнулась. Она потянулась вперёд и еле слышно коснулась губами тёмного синяка на его челюсти.
— Теперь пройдёт. — нежная, светлая улыбка разлилась по её лицу, когда чёрные, словно сама ночь, уже медленно покрывающая поместье, глаза встретились с её, карими, цвета тёплого шоколада.
Вампир молчал несколько секунд, обдумывая фразу доктора.
— Думаю… — он нахмурился, словно подбирая слова, после чего на его лице появилась хитрая ухмылка. — Думаю, этого мне будет мало.
Джулия подняла одну бровь, и хотела что-либо произнести, но не успела, когда рука Барнабаса холодным браслетом обвила её запястье и потянула на себя. Не давая женщине ни секунды опомниться, вампир накрыл её губы своими. Он обхватил руками её талию, слегка поднимая доктора, лишь для того, чтобы усадить её себе на колени и вновь заключить в крепкие объятия.
— Знаете, мадам, мне кажется, Роджеру нужно чаще наносить мне удары. — полушёпотом сказал мужчина, отрываясь от губ Джулии.
— Не думаю, что мне сильно понравится каждый раз смотреть на избитого тебя… — нежными поцелуями вампир припал к её шее. Вместо слов с губ Хоффман слетел тихий и сладкий для вампирского уха стон. Его руки нащупали молнию её платья и спустили бегунок до половины, когда Джулия отстранилась.
— Барнабас, подожди. — тихо сказала она, слезая с Коллинза, оставляя его в недоумении.
Она подошла к двери и вампир услышал, как щёлкнул замок.
— Может быть, все и пошли спать, но предостеречься никогда не будет лишним. — выдохнула Джулия в губы Барнабаса, накрывая их поцелуем. Сначала робким, будто боясь, что через секунду мужчина оттолкнёт её, но этого не происходило, напротив, вампир лишь углубил поцелуй, превращая его в более страстный и жаркий.
Не отрываясь от психиатра, вампир слез с кушетки и, развернувшись, усадил на неё своего доктора.
Ледяные пальцы, спустили один рукав женского платья, оголяя кожу плеча и холодные губы тут же припали обнажённой горячей плоти. Ещё несколько секунд и бегунок молнии дошёл до самого низа. Второй рукав сам сполз с плеча, и платье упало на пол, а после полетело куда-то в дальний угол комнаты, оставляя его владелицу лишь в нижнем белье, но вскоре и оно отправилось в ту же сторону. Барнабас нехотя отстранился от Джулии, и его взгляд внимательно, изучающе прошёлся по её нагому телу. Просвечивающий сквозь тонкий тюль штор луч лунного света окрашивал кожу почти в белый, делая фарфоровой излучающее жар тело, поднятые груди, острые, выпирающие ключицы, вампиру показалось, что его сердце вновь отбило несколько ударов, как сто девяносто шесть лет назад. На фоне Джулии померкли и давно ушедшая любовь — Жозетта, и появившаяся из ниоткуда Виктория, и Анжелика, что так долго пыталась завоевать его. Сейчас все они не касались его разума и сердца, была лишь Джулия. Его рыжий доктор.
— Вы прекрасны, мадам. Вы невероятно прекрасны. Я в жизни своей не видел никого прекрасней вас. — не в силах оторвать взгляда, томно произнёс он и поцеловал её губы, но, не получив ответа, отстранился, вновь их взгляды встретились. В глазах Джулии отражалось удивление и лёгкая тоска. — Что-то случилось, я что-то не так сказал или, может, сделал?
— О, нет, Барнабас, просто я… Знаешь, — женщина замялась. — не привыкла к таким словам. — вампир замер, не находя, что сказать.
— Я не могу поверить, мадам. — наконец заговорил он. — Мне казалось, вы постоянно должны слышать подобное! Неужели вам действительно этого не говорили? — женщина опустила глаза, начиная расправлять пальцами складки на воротнике мужской рубашки.
Вампир взял лицо Джулии в свои ладони и, со всей ему присущей нежностью, которую он только мог вложить, поцеловал её в лоб.
— Я обещаю говорить вам это каждый день, мадам, и я хочу, чтобы вы знали, что мои слова — чистейшая правда.
— Барнабас, — вдруг заговорила она с какой-то странной интонацией, которой он ещё не слышал, — пожалуйста, назови моё имя, прошу, хоть разок, я так хочу, чтоб ты его произнёс, я хочу услышать его из твоих уст. — умоляющим взглядом женщина всматривалась в его глаза.
— Джулия. — он произнес это так нежно, словно сам смаковал каждую букву. Но даже если бы это было каким-то невыполнимым желанием, но бы исполнил его. Такой он видел её впервые. Видел не просто хладнокровного врача-психиатра, не расстающегося с бокалом алкоголя, а видел женщину, нежную, хрупкую. — Джулия, вы прекрасны, восхитительны, превосходны, невероятны, и вы даже не представляете на сколько.
Джулия задыхалась и краснела всё больше с каждым его словом. Подавшись вперёд, Хоффман прижалась лбом к ключице вампира, где была обнажена его мертвенно-бледная кожа, чувствуя, как холодные ладони обнимают её голую спину.
Трясущимися руками она с трудом расстегнула оставшиеся пуговицы и стянула рубашку с плеча вампира, уткнувшись носом в изгиб его шеи, она вдохнула запах старого дорогого одеколона, оставив там же невесомый поцелуй. Тонкие пальцы легли на железную пряжку ремня брюк, расправляясь с ней быстрее, чем с мелкими пуговицами, пока Барнабас полностью избавлялся от рубашки. Оба предмета одежды вскоре полетели в неизвестном направлении, а вампир остался в одних брюках, от которых так же быстро освободился.
— Барнабас, тебе стоит обзавестись нижним бельём. — усмехнулась Джулия.
— Зачем?
— Ну, как минимум, это удобно и гигиенично. Сейчас не восемнадцатый век, многое изменилось, в том числе и в плане одежды.
— А почему я не могу взять это бельё у вас, например?
В комнате, освещаемой тусклым светом луны, наступила полная тишина, после чего вдруг Джулия разразилась звонким смехом.
— Я опять что-то не то сказал? — нахмурился Барнабас, искренне не понимая причины этого веселья. Он пытался сделать обиженный вид, но, слушая её редкий искренний смех, любая обида быстро проходила.
— Ох, нет, Барнабас, — сказала доктор, немного отдышавшись, вытирая выступившие слёзы с уголков глаз и пытаясь выбросить из головы картину вампира в женских трусах. — Нет, нижнее белье должно быть индивидуальным, и моё тебе точно не пойдёт. — Она с нежной улыбкой посмотрела в тёмные глаза.
Ладони Джулии медленно прошлись вверх по его грудной клетке, и сцепились в замок за шеей. Мужчина оставил поцелуй на рыжей макушке, прикрытых веках, кончике носа и задержался на губах, его руки крепко сжали женские ягодицы. Тихий, нежный стон наполнил комнату, когда Барнабас повалил своего рыжего психиатра на кушетку, и, нависнув над ней, стал осыпать её шею нежными поцелуями, спускаясь всё ниже, к ключицам, к грудям, целуя каждый сосок и переходя на её плоский живот. Его руки прошлись по бархатной коже её бёдер, переходя на внутреннюю сторону и касаясь самой чувствительной точки. Джулия судорожно вдохнула и прогнулась в спине, зарываясь пальцами в угольно-чёрные волосы.
— Б-барнабас… — простонала она, притягивая лицо вампира к себе и страстно его целуя.
Он слышал, как участилось биение её сердца, слышал и наслаждался этим, также, как наслаждался частым дыханием, тихим постаныванием и прикосновениями её горячих рук к его холодному телу. Запах её духов опьянял круче виски, что она так любит. Желание полностью завладело им. Бледную кожу её шеи постепенно начали украшать небольшие красные пятна, в то время, как его собственная шея была покрыта следами он её помады. Он хотел показать, что она — его. И больше он никому её не отдаст. Его рыжее золото. — Появилась в голове мысль.
Барнабас развёл руками её колени и устроился меж ними. Вновь прильнув к её губам, вампир медленно вошёл в неё и остановился, давая время привыкнуть и себе, и Джулии. Доктор выгнулась в спине и простонала в полголоса, запрокинув голову назад, им обоим не помешало бы быть тихими. Она обвила ногами его талию, притягивая ближе. Барнабас с непонятным утробным рычанием стал задавать свой темп, заставляя Джулию подстраиваться под него, извиваться и царапать его плоть своими ногтями. Он не был против. Сейчас он не чувствовал боли, лишь наслаждение, которая эта женщина дарила ему. Эта невероятная женщина, что в данный момент находилась под ним и принадлежала только ему. Нежная и хрупкая сейчас, одновременно с этим сильная и независимая в остальной части жизни. Он по-настоящему был очарован. А она… Она просто любила его. В любое время, в любом состоянии и с любым настроением. Много лет назад она заперла своё сердце на замок, но вампиру, получившему прозвище сердцееда, было глубоко на это наплевать, когда он беспардонно сорвал этот замок, открывая своему взору совершенно иную Джулию.
Она вновь издала стон, кусая его ключицу, но быстро останавливая себя, оставляя на том же месте поцелуй.
— Вы сами затеяли эту игру, Джулия. — между рыками произнёс вампир, наращивая темп и начиная входить глубже.
Ни он, ни она уже не могли сдерживать стоны, чувствуя, что приближаются к кульминации. Движения стали рваными и резкими, Дыхание Джулии сбилось и стало комканным, в отличие от мужчины, который, из-за своей специфической натуры, почти не уставал.
— Барнабас! — почти прокричала Джулия, запрокинув голову, выгнув спину и как можно крепче прижимаясь к вампира. Тот, в свою очередь, сделал ещё несколько сильных толчков и уткнулся лбом в её шею, протяжно застонав и вцепившись когтями в кушетку, после чего рухнул рядом с доктором.
Минут десять они лежали в полной тишине, пока женщина переводила дыхание.
— Знаете, мадам — он откашлялся, — Джулия, я никогда не задумывался о вашем статусе. У вас есть муж? — Барнабас выждал время, но ответа не получил, неприятное чувство больно кольнуло его в грудь, в область сердца. — Он либо слеп, либо просто глупец, раз решил отправить вас сюда одну и оставить такую женщину. — уже более мрачно проговорил вампир, устремив хмурый взгляд в потолок.
— О, нет, Барнабас, у меня нет мужа, Я мисс, мисс Хоффман. Да разве ж нужна я буду кому-то со своим характером настоящей стервы и извечной привычкой выпивать? А ещё меня как-то даже назвали ведьмой, за рыжие волосы. — кажется, это была попытка пошутить и немного разрядить обстановку, однако, не смотря на усмешку доктора, вампир явно понял её слишком буквально.
— Что вы такое говорите? Вы не можете быть ведьмой! Вы куда больше походите на Афродиту! И будь я проклят, если солгу вам, но у вас просто невероятный цвет волос. Золото. Огненно-рыжее золото. — Вновь он тонул в её карих глазах, внимающих каждому слову, уже искренне не понимая, как столько любви и нежности могут уместиться в таком маленьком, хрупком теле, но уже понимал, что не сможет её так просто отпустить. — Моё рыжее золотце. — добавил вампир, прижимая Джулию ближе к себе, перебирая пальцами её огненные локоны, когда она положила голову ему на грудь и прикрыла глаза, кажется, повторяя одними губами сказанные им слова.
Стрелки часов медленно подходили к трём часам ночи. Рыжая женщина спала на диванчике, крепко обнимая лежавшего рядом с ней вампира. Барнабас осторожно, боясь разбудить её, потянулся к спинке дивана, стаскивая лежащий плед. Он аккуратно накрыл им Джулию, и себя, прижал её ближе к себе и поцеловал в лоб, зарываясь носом в огненные волосы и закрывая глаза.
______________________________
Прим. автора: Я пыталась