Лоббизм

1 сентября

Маргарита тихо выматерилась. Тушь, конечно же, потекла: а что она хотела, умывшись после ее нанесения?! Не то что бы ее было жалко — Марита и хотела смыть неудачный макияж, — но дешевая краска потекла на щеки и въелась в кожу, пока девушка пыталась ее оттереть.

— Ты скоро, милая? — донеслось из-за двери.

— Сука-а-а, — тихо простонала Маргарита, готовая разрыдаться. — Щас, мам, подожди! 

— Марго, чем ты там занимаешься? — спросила Тамара, стуча в дверь.

— Тушь стираю! — разозленно выкрикнула девушка. 

— Пусти в комнату!!! Н-да, вот и кошмарище, — прокомментировала она, заходя в комнату. — Сейчас дам средство, почему сразу не попросила? Вот всегда ты так, чушью маешься, нет, чтобы спросить!

— Спасибо, — буркнула девушка, щедро наливая средство на ватный диск и вытирая им слезы и краску с щек. — Щас закончу и выйду.

— Давай я тебя накрашу.

— Не надо. Я без макияжа пойду.

Разговор продолжился на улице. Маргарита, в отличие от мамы выскочившая на улицу без верхней одежды, поежилась от холодного ветра. Телефон показывал половину девятого; они, как и всегда, вышли раньше нужного.

— Без макияжа ты все-таки бледная, — сказала мама, выходя на улицу вслед за подростком. Маргарита поджала губы, чувствуя, как промозглый ветер бьет по щекам. Небо было затянуто серыми тоскливыми облаками, готовыми зарыдать в любую секунду.

— Нормальная я. Обычная, — сказала она, поправляя сумку на плече, в которой лежала пачка сигарет, принадлежавшая Карине. Подруга попросила подержать у себя пару дней, пока у нее шла генеральная уборка. Маргарита тоже какое-то время курила, но быстро бросила: денег на сигареты не хватало, а понтоваться было не перед кем.

— И юбку почему не купила? Она тебе идет, та, которую в ТЦ видели, помнишь?

— Не идет, мам.

"И денег нет", — разочарованно подумала она.

***

Карина, выскочившая из комнаты, наткнулась на Штефана, младшего брата, который снова занимался какой-то ерундой, под ногами пробежала кошка Симона, а прямо перед ней ванную заняла хозяйка квартиры, которая, как девушка была уверена, останется там на лишний час. Из комнаты родителей появилась мамина цыганская голова — и не зазря цыганская, ведь Надья по крови была именно ею.

— Зинаида Васильевна уже заняла? — спросила она у дочери. Штефан, обернувшись на мамин голос, кивнул. — Вы готовы? 

— Да, мам, — покорно ответила Карина, поправляя черную кудрявую прядь, специально оставленную у лица.

— Тебе идет, — кивнула женщина. — Напоминаешь меня в молодости.

— Спасибо, — ответила Карина, приобнимая брата и устраиваясь на его плече. Хотя у них разница была в два года, он уже вымахал выше ее на голову. Такой же черноглазый и черноволосый — никто бы не усомнился, если бы они соврали, что родились в один день. — Вы пойдете? — спросила она безнадежно.

Надья обернулась на спящего Владислава Янковского, на его костюм, выглаженный к работе, свою одежду и помотала головой.

— У меня сегодня последнее первое сентября, — сказала девушка, закусив губу.

— Мне пришлют фотографии. Ну же, идите, идите, — улыбнулась Надья, все же выходя из комнаты и обнимая детей. Штефан, наконец-то отвлекшийся от телефона, кивнул, и они вышли из съемной квартиры.

Карина, устроившаяся в углу грузового лифта и зажавшая нос, чтобы не чувствовать запах мочи, хмуро смотрела на брата. Он, в свою очередь, на нее никакого внимания не обращал, играя во что-то на телефоне.

— Прекрати буравить меня взглядом, — наконец сказал он басом. Когда у него сломался голос, Карина предположила, что тональность он позаимствовал у дедушки со стороны мамы, которого она, однако, видела лишь на фотографиях — семья отказалась от Надьи, когда она вышла за Владислава. — Что такое?

— Ничего, — ответила она, выходя из лифта. Он последовал за ней, убирая телефон. Эту занозу невозможно было понять.

— Ты решила, сколько репетиторов берешь?

— Трех. По истории, русскому и обществознанию.

— То есть не берешь только по базовой математике? — хмыкнул он, намекая на то, что девушка самостоятельно ни к чему не может подготовиться. — О, Маргарита, привет! — внезапно повеселел он еще больше, обгоняя сестру.

Девушка, сидевшая на заборе, подняла глаза и улыбнулась ртом. Потом заметила Карину, помахала ей, незаметно пальцем указав на сумку. Карина, хлопнувшая длинными и густыми ресницами, намек поняла и отреагировала, пока ее брат слезно здоровался с мамой Маргариты.

— Моя не пошла, — почти шепотом сказала Карина, когда Марита встала.

— Лучше бы моя осталась, — поджала губы Марита, а потом снова натянула улыбку. — Ну что, идем?

***

— А-а-атпусти!!! — завизжала Оля, смеясь.

— Не-е-ет, это же первое сентября любимой сестренки! — Родион навис над сестрой, играясь с ее ребрами, выступающими под кожей.

— Па-а-а-апа, он меня сейчас убьет! 

Геннадий Рудковский заглянул в комнату, поглазел на белобрысых детей и хмыкнул: 

— Завтрак готов. Лена уже за столом.

— Давай быстрее, — бросил на прощание Родион, закрывая за собой дверь.

Оля, вздохнув, свесила ноги с кровати. Лена, похоже, на ночь оставалась — не очень удивительно, у нее и Родиона свадьба через два месяца. Конечно, Оля будет по нему скучать, но и ему пора строить свою семью, если он того хочет.

Первым делом проверить ленту. Паблик с цитатами, надо почитать на утро мотивирующую, феминистический паблик, сообщение от подруги...

— Оля!

— Иду!

На завтрак была каша — готовила Лена, ведь и Родя, и папа не умеют ничего кроме яичницы и омлета. Было вкусно — Оля остановиться не могла, а потом долго нахваливала. Полненькая, и оттого только более милая, Лена кивала, наблюдая за уплетающей в обе щеки девушкой.

— Что наденешь? — спросила Лена.

— Белый верх, темный низ. Думаю, зауженные брюки с высокой талией и рубашку с пышными рукавами.

— Надо будет попросить тебя пересмотреть мой гардероб, — сказала Лена, помешивая кофе. — У тебя замечательное чувство стиля.

— Это не так. — Щеки у Оли порозовели. — Просто смотрю картинки в Интернете и копирую.

— Это тоже надо уметь. — Геннадий потрепал дочку по голове. — Шестнадцать лет, а такая умница!

Оля улыбнулась. Через час они подъехали на черной блестящей машине к школе, перед которой уже выстроились дети.

***

Карина и Маргарита устроились в первом ряду, рядом с Татьяной Викторовной. Женщина раздавала спешные указания, Маргариту чуть ли не силком поставили ближе к углу: ей надо будет подняться на лестницу перед входом и рассказать маленький кусок стихотворения. Карина успокаивала девушку, как могла, потому что знала: она уже разволновалась и скорее всего запнется. Ситуацию не исправлял и Нестеров, который оказался с другой стороны от Мариты и "удивился", что ее увидел. На секунду Карине показалось, что подруга сейчас задрожит от напряжения.

— Я буду первоклашку нести, — объяснил Егор свое присутствие.

"Конечно же ты!" — закатила глаза Карина. Марита ее уже не слушала, то ли витая в облаках, то ли плавая в разговоре с Егором. Она поправляла убранные в мальвинку волосы, барабанила пальцами по сумке, нервно оглядывалась на Татьяну Викторовну и не забывала хмурить брови от напряжения — вот уж дурацкая привычка.

Рядом с ними возникла Оля, застегивающая пуговицы на рукавах роскошной рубашки. Девушка, покраснев, склонилась над ухом Маргариты и уточнила, когда все началось. Маргарите показалось, что у одноклассницы даже голос дрожал, так сильно она переживала.

— Ты несильно опоздала. Только-только речь начали читать.

— Спасибо, — с облегчением выдохнула Оля. Егор без интереса оглянулся на нее и вернулся к перебрасыванию бессмысленными фразочками с Маритой.

— Иди, Маргарита, скорее! Сейчас, давай, — сказала классная руководительница, возникая из ниоткуда. Несмотря на почтенный возраст, она до сих пор поражала своей прытью и зорким глазом.

"Не знала, что у Маритки такой громкий голос", — подумала Карина, слушая стих подруги. — "Ей бы стоило почаще выступать, глядишь, и самооценку подняла бы". Ее размышления прервала Оля, снова заговорившая, пока на сцене возникла пауза.

— У тебя очень красивое платье.

— А... А, спасибо, я шила сама.

На ее плечах покоился темно-синий сарафан с завязками, который отлично подходил к струящейся белой рубашке с вышитой голубикой на коротких рукавах с рюшами. Карина любила все, что с рюшами, милое и хорошего качества, поэтому уже два года как шила сама себе.

— Вау, — восторженно протянула Оля, но потом сразу же прервалась: выступающие вновь завели монотонную песню, и девушка обратилась в слух. Мариты среди них уже не оказалось: она, как зомби, вернулась на место, врезалась в подругу и вздохнула.

— Это было ужасно?

— Нет, — ответила Карина. Марита отмахнулась от нее, думая, что подруга просто пытается ее поддержать.

В школе, прослушав монотонную речь классного руководителя, подруги синхронно потянулись. На доске белым мелом было выведено "С последним Первым сентября!", а автор каллиграфической росписи, Боря, сидел за первой партой, пытаясь влажной салфеткой оттереть следы от мела на брюках. 

Парень был худощавым, но широким в плечах, оттого любая одежда сидела на нем замечательно — хотя, возможно, тут расстаралась и его мама-дизайнер, которая уже давно хотела перевести его в другую, более элитную школу. Шолохов сопротивлялся как мог: сказал, что и школа сильная, и он сам сможет сдать экзамены идеально. Споры не прекращались и по сей день, но Боря стоял на своем. 

Маргарита приняла благодарность за одолженную салфетку и повернула голову, носом к носу сталкиваясь с Егором:

— Привет.

— Уже здоровались, — нервно улыбнулась девушка. Карина хмыкнула и встала из-за стола, собираясь тактично уйти в коридор.

В кабинете царила тишина, прерываемая лишь шепотом и приглушенными голосами — почему-то все единогласно друг другу не мешали. Оттого Марита лишь сильнее сжимала руки, сминая брючную ткань — ей приходилось наклоняться все ближе к Егору, чтобы услышать его.

— Придешь на вечеринку?

— Какую? — нахмурилась Маргарита.

— Я с друзьями устраиваю, будет много крутых людей. Мы коттедж, ну, типа, снимаем на пару дней. 

— А как же школа? — спросила девушка, закусывая губу.

— Она завтра вечером начинается, так что не прогуляем. Да ладно тебе, это недалеко. Несколько ваших уже согласились.

— "Наших"? — переспросила Марита.

— Ну, одноклассников наших. Мне еще непривычно называть вас своей компанией, не обижайся.

— Я понимаю. Не знаю. Не могу пока сказать. Я не очень люблю... Ну, знаешь, вечеринки. Там много людей.

— В этом их суть. — Егор обнажил ровные зубы. — Что ты можешь общаться со многими людьми.

— Я подумаю, — сказала Марита, разжимая руки.

— Давай я тебе свой номер дам, напишешь в телеге?

— Хорошо, — почти неслышно прошептала Марита.

Егор тихо засмеялся в кулак и щелкнул ее по носу, принимая телефон из ее рук:

— Не волнуйся, я тебя не съем.

И он, вбив свой номер, исчез.

"А было бы неплохо", — подумала Марита, наблюдая за удаляющейся спиной. Подсевшая Карина сразу начала подкалывать, но продолжалось это недолго: классная руководительница вошла, собираясь провести еще один классный час.

Все сорок пять минут Маргарита представляла, как она в шикарном топе и мини-юбке, открывающей стройные ноги, придет на эту вечеринку, и все захотят с ней общаться, каждый спросит ее номер телефона. И как он будет сама потом устраивать такие вечеринки, и каждый вечер будет с невероятным бюджетом, башнями из шампанского и самой лучшей (то есть ее) музыкой.

— Я не думаю, что пойду на эту вечеринку, — сказала она в итоге Карине, запуская шарик в небо и желая, чтобы в этом году она наконец-то стала той собой, о которой всегда мечтала. — Сигареты забери.

2 сентября

— Мам, успокойся, в этом платье нет ничего такого! 

— Но в вашей школе так не ходят!

Тамара Борисова, давным-давно поменявшая фамилию "Айсина" на свою, девичью, потянула на себя красивое платье. Марите его подарила Карина год назад, когда смогла сшить свою первую блузку, которая всем понравилась. Марита безумно им дорожила — шутка ли, платье ручного производства, сшитое по ее меркам и идеально под нее подогнанное! Да еще и такого чудесного темно-синего цвета — оттенка ночного неба с ее созвездием, вышитым на рукавах и подоле.

— Ты издеваешься надо мной, да? — женщина потянула платье на себя еще сильнее, и струящийся рукав оторвался.

Маргарита мгновенно выпустила платье из рук и осела на пол, смотря на опадающее разорванное платье.

— Да ты хоть знаешь, что оно для меня значит?! Ты ничего обо мне не знаешь! Уходи! — разрыдалась она.

— Тогда расскажи мне! — взбесилась ее мать. — Ты ни о чем мне не говоришь.

Марита продолжала плакать. Женщина поджала губы, уронила оторванный рукав и ушла, не забыв громко хлопнуть дверью и язвительно сказать:

— Иди, в чем хочешь, но с завучем будешь разбираться сама.

"Почему она всегда такая?! Что за несправедливость?! Я просто хотела быть чуть-чуть, немного красивой, совсем немного..." — подумала Марита, оглядываясь на опухшее лицо в зеркало, стоящее на ее столе. Теперь она не просто некрасивая — хуже, чем обычно. Карине она писать не собиралась — как она ей скажет о том, что платье, такой дорогой подарок, порвано?! Да она с ней разговаривать перестанет!

Она осмотрела рукав, само платье и пришла к выводу, что оно безнадежно испорчено. Девушка скомкала его и кинула на дно общего шкафа и достала оттуда вчерашние брюки и свитер, купленный в прошлом году. 

Проходя мимо кухни, на которой мама сидела и пила чай, Марита подумала: "Ненавижу". 

— Почему не в платье? — спросила Карина в школе. — Мы же договорились.

— М-м-м, мама в стирку кинула. 

— Ладно... — грустно протянула маленькая цыганка и облокотилась на подоконник.

— Егор! — внезапно крикнула Маргарита через весь коридор. Янковская вздрогнула от такой неожиданности и пораженно уставилась на подругу. — Я приду!

Егор улыбнулся и кивнул, помахав рукой, а потом засмеялся с ребятами.

— Что с тобой сегодня? — удивилась Карина. — Кричишь на весь коридор, идешь на вечеринку.

— Не знаю, — довольно хмыкнула Маргарита. — Можно будет у тебя остаться?

— Мама снова?

Маргарита отвернулась и потерла носком лакированного (и изрядно потертого) ботинка лодыжку. 

Дома Карина перерывала шкаф, демонстративно выбрасывая из него вещи, чтобы попасть ими в Штефана, который развлекал ее подругу, показывая свои дурацкие тик-токи, а подруга тем временем восседала на ее кровати. Тик-токи и правда были порой странными, но девушка списывала все на возраст и пубертатный период. 

Комната у Карины была уютной. Впервые Маргарита здесь побывала в шестом классе, когда они начали общаться, и с того момента она несильно изменилась: деревянный пол, швейная машинка, рулоны ткани под кроватью и большой шкаф. Домашку Янковская делала на кухне или на кровати, потому что весь большой стол занимала машинка и чертежи, которые она отказывалась убирать. 

Зинаида Васильевна, пожалуй, была единственным минусом — она каждый час заглядывала в комнату, требовала к себе невероятного уважения, пахла старостью и слыла знаменитой престарелой дамой в своем окружении, о чем легко можно было догадаться по облику: не каждая бабуся будет надевать жемчужные бусы и берет, чтобы выйти за хлебом. Внешний вид, однако, не компенсировал ворчливый и дотошный характер.

— А такое платье? — снова спросила Карина.

— Я же говорю, давай любое, — спокойно сказала Маргарита. — О-о-о!

— А я о чем! — самодовольно сказала Карина. — Все, Штефан, выметайся, женское время!

— Да что я там не видел... —протянул он, сопротивляясь сестре, выталкивающей парня из комнаты.

— Фу! — одновременно отреагировали девушки и засмеялись. Карина закрыла дверь на замок.

Карина уложила подруге волосы в прическу плойкой, застегнула платье на все пуговицы, хмыкнула, радуясь результату, и наконец-то получила вопрос:

— А ты не идешь?

— А что мне там делать? Меня не приглашали.

Приглашали, вообще-то. Но делать ей там и правда было нечего: Марита будет к ней весь вечер липнуть. В итоге ни Карина не сможет ни с кем поговорить, ни сама Марго (Карина иногда за глаза так ее называла, хотя знала, что подруга к сокращенному имени относится очень остро) не найдет друзей.

— В смысле?! Я что, одна туда?..

—Да, одна, не ной. Там будет Егор.

— А если меня похитят? Убьют там?! — испугалась Марита.

— То есть ты хочешь, чтобы нас обеих убили? — засмеялась Карина. — Просто позвони мне, если что-то будет не так.

— Ладно... Хорошо, — вздохнула Марго. 

Карина проводила ее до автобусной остановки и пожелала ей удачи, скрестив пальцы. "Все у тебя будет хорошо", — подумала она, провожая взглядом подругу, перепутавшую карту для оплаты проезда и школьный пропуск.

На остановке, где она вышла через полчаса, пахло хвоей, что было неудивительно: за ее спиной высились зеленые новогодние подружки. Сумерки уже опустились на пригород, и свежесть после дождя стала ощущаться только отчетливее. Маргарита вдохнула свежий воздух, стараясь успокоиться, чтобы напечатать адрес в навигаторе, как почувствовала руку на плече и завопила во весь голос.

— Тише, тише! Это всего лишь я!

Маргарита обернулась, прикрывая рот рукой от удивления, и засмеялась вместе с Егором. 

— Прости, я подумала...

— Все в порядке. Отлично выглядишь, — лучезарно улыбнулся он. 

— Ты тоже, — сказала она. Потом зависла на пару секунд, закрыла рот и отвернулась.

— Спасибо. Пойдем? Тебе дать куртку?

Маргарита несколько секунд прокручивала в голове его предложение, пытаясь понять, чего от нее хотят — так много всего произошло за полминуты! Егор, понимая, что ответа он уже не дождется, сам накинул ей на плечи джинсовку и взял за руку, переводя через дорогу и ведя к коттеджам.

Рука у него была горячая. Маргарита неловко и осторожно сжала пальцы.