Глава 3
Утро тридцать первого октября выдалось пасмурным и дождливым. Во всю бушевала гроза.
— Мерзкая погода, — скривился Томас, закрывая голову от дождя.
— А мне нравится, — пожала плечами девушка, медленно шагая к замку.
— Тетушка рассказывала, что в тот вечер тоже было пасмурно и шел дождь, — вздохнул Томас, а затем, догнав кузину и положив руку ей на плечо, добавил. — Сегодня ровно тринадцать лет.
— Знаю, — вздохнула девушка. — Сегодня наверняка Дамблдор скажет что-нибудь воодушевляющее. Расскажет о подвигах мракоборцев и злодеяниях Пожирателей.
— Подвигах и злодеяниях, конечно, — горько усмехнулся Томас, вспоминая рассказы об отце, который погиб в конце апреля тысяча девятьсот восемьдесят первого года, прихватив с собой глаз Грюма.
Томасу не было и недели, когда он остался круглым сиротой. Так как родному брату его отца на тот момент было всего одиннадцать, а мать была последней представительницей своей фамилии, Нарцисса Малфой забрала ребёнка в свой дом.
— У каждого своя правда. Пошли, а то промокнем, — произнесла девушка, наконец ускорив шаг.
Зал был украшен весьма нарядно, хоть некоторым и казалось, что слишком уж ярко и безвкусно. В Дурмстранге они не привыкли к декору в воде тыкв и прочих атрибутов Хэллоуина, так как Каркаров считал это неуместным и отдавал предпочтение строгости и минимализму. Конечно, студенты могли тайно протащить тыкву в свою комнату и сделать фонарик, но шанс попасться и получить наказание был слишком уж велик.
— Ты несколько недель обещаешь переехать в замок, Серпенсес, — снова начал Драко. — Ты хоть знаешь, сколько мне пришлось уговаривать крестного ради отдельной комнаты? А в итоге она стоит пустой, а в кладовой я все равно раз в месяц убираюсь.
— Снегг заставил тебя работать? — рассмеялся Томас, на что Драко лишь недовольно фыркнул.
— Я ведь много раз говорила, что мне тут неуютно, — ответила Серпенсес.
— Но ты ведь даже не пробовала, Серпенсес...
— Драко прав, — поддержал разговор Теодор. — Хогвартс весьма сильно отличается от Дурмстранга, если верить вашим рассказам. Быть может атмосфера нашего замка стоит того, чтобы в неё окунуться.
— Я подумаю, — коротко ответила Серпенсес, увидев как со своего места встает директор Хогвартса.
Но к огромному их удивдению, Дамблдор ни слова не сказал о Пожирателях смерти и той ночи тринадцать лет назад. Поздравив всех с Хэллоуином, он объявил, что Кубок Огня готов огласить свое решение, но сделает это лишь после ужина.
Серпенсес не могла объяснить почему, но весь ужин была жутко напряжена, будто вот-вот должно было случиться что-то нехорошее. Не помогали ей даже разговоры с друзьями и кузенами. А в добавок она заметила на себе пронизывающий взгляд Грюма, будто тот пытался забраться в самую её душу. Ответы от мракоборца взгляд, девушка погрузила его в пустой стол, еда и тарелки с которого уже успели исчезнуть. Вдруг Дамблдор вновь поднялся с места. Сидящие по обе стороны от него профессор Каркаров и мадам Максим замерли в напряжённом ожидании. Людо Бэгмен, как всегда, сиял, подмигивая то тому, то другому в зале. У Крауча, напротив, вид был безучастный, почти скучающий.
— Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дамблдор. — Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу, — он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.
Директор вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул. Сразу же все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли, и он погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепительно били по глазам. Но взгляды всех всё равно были прикованы к Кубку.
— Я устал ждать, — недовольно вздохнул Рауль, поглядывая на часы. — Хочется вернуться на корабль и завалиться спать.
— Даже не устроишь вечеринку в четь нашего чемпиона? — усмехнулся Владислав. — Я разочарован.
Парень лишь недовольно вздохнул и махнул рукой, как бы говоря, что он все организует. Вдруг пламя Кубка налилось красным, взметнулся столп искр, и из него выскочил обгоревший кусок пергамента. Зал замер.
Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, освещённый огнём, опять синевато-белым, и Дамблдор громким, отчётливым голосом прочитал:
— «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам».
Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков.
— Крам — наш чемпион! — кричали студенты Дурмстранга, искренне радуясь за товарища.
— Браво, Виктор! Браво! — перекричал аплодисменты своих студентов Каркаров, так что его услышал весь зал. — Я знал, в тебе есть дерзание!
— Молодец, Виктор, — улыбнулась Серпенсес, по-дружески похлопав его по плечу, на что парень лишь слегка улыбнулся.
Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок выстрелил ещё одним куском пергамента.
— «Чемпион Шармбатона — Флёр Делакур!» — возвестил Дамблдор.
Девушка, так похожая на вейлу, легко поднялась со стула, откинула назад волну белокурых волос и летящей походкой прошла между столов Гриффиндора и Пуффендуя.
— Осталось только узнать чемпиона Хогвартса, — напряженно произнёс Теодор. — Надеюсь им будет достойный волшебник, а не какой-нибудь поганый грязнокровка.
Через несколько мгновений из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дамблдор поймал его и прочитал:
— «Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори».
Уизли разочарованно вздохнул, видимо, ожидая увидеть кого-то из своих.
— Не так плохо, — пожал плечами Забини. — Он по крайней мере чистокровный и не так плох в магии.
— Профессор Флитвик его очень хвалил, называя одним из лучших своих учеников, — вдруг произнесла светловолосая девчонка Гринграсс.
— Я видела, как он тренируется, — восхищенно произнесла Паркинсон.
— Не туда смотришь, — рассмеялся один из парней Дурмстранга. — Что у него есть кроме смазливого личика? Наш Виктор гораздо лучше.
Паркинсон обиженно хмыкнула и отвернулась от нас. А тем временем все до единого пуффендуйцы вскочили на ноги, топали, вопили до хрипоты, приветствуя идущего к профессорскому столу Седрика. Аплодисменты не смолкали долго.
— Превосходно! — похлопал в ладоши Дамблдор. — Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесёте поистине неоценимый вклад...
Дамблдор внезапно остановился, и все сразу поняли почему. Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило ещё один пергамент.
— Что за черт... — напряженно прошептала Серпенсес.
— «Гарри Поттер»! — громко произнёс Дамблдор.
И никто в этот момент не заметил, как зло сверкнули глаза Аластора Грюма.
Услышав это, Серпенсес, не сумев вымолвить ни слова, уставилась на своих друзей. Но те, как и все остальные в зале, пребывали в шоке. Никаких аплодисментов на этот раз не было — только тихие перешептывания.
— Это не я бросил в Кубок своё имя, — вдруг раздался голос Поттера. — Вы же знаете, это не я.
— Гарри Поттер, — требовательно произнёс Дамблдор, — подойдите, пожалуйста, сюда.
— Иди, — шепнула грязнокровка, подтолкнув друга.
Поттер поднялся на ноги, запутался в полах мантии и, спотыкаясь, побрёл к преподавательскому столу. Слева и справа столы Гриффиндора и Пуффендуя.
— Тебе в ту дверь, Гарри, — без улыбки произнёс Дамблдор.
— Вы тоже...
— Как он это сделал, Уизли?! — воскликнул Малфой, повернувшись к рыжему другу Поттера.
— Я не знаю...
Рон был настолько шокирован, что даже не нагрубил Драко и не попытался защитить друга.
— Видимо ты, Рон, стал не на столько важным для Избранного, чтобы он делился с тобой своими секретами.
— Отстаньте! — вмешалась в разговор Грейнджер. — Гарри подставили, вы же слышали!
— Мерлина ради, я не на столько опустилась, чтобы вести диалоги с таким отребьем как ты, — скривилась Серпенсес. — Уизли, подумай надо моими словами.
Не желая продолжать этот разговор, да и до сих пор находясь в глубоком шоке, Серпенсес вновь повернулась к друзьям.
— Я тоже думаю, что Поттер не сам, — еле слышно прошептала она.
— В любом случае парнишке придется трудно, — надменно произнёс Алекс — один из студентов Дурмстранга. — Он не произвела впечатление хорошего волшебника.
— Бездарная полукровка, возомнившая себя Избранным! — громко про занесла Серпенсес и, встав из-за стола, вышла из зала.
За ней последовали все студенты Дурмстранга и многие ученики Хогвартса, считавшие, что Поттер зашел слишком уж далеко в попытках показать себя. Профессора, сидевшие за столами даже не попытались успокоить своих студентов и установить их — понимали, что это бесполезно.
До свой комнаты Серпенсес шла молча, обдумывая все произошедшее за последнее время. Нападение Пожирателей Смерти на Чемпионате; странный мужчина в Дурмстранге, угрожавший Каркарову и требовавший, чтобы трое студентов поехали в Хогвартс; не менее странное поведение мракоборца-профессора и, наконец, сегодняшний вечер. Сомнений не было — все эти события были как-то взаимосвязаны. В мире что-то менялось, вот только девушка никак не могла понять, что именно.
Из раздумий её вывел стук в дверь.
— Да, — тихо ответила она.
В комнате появился Владислав. Взглянув на девушку, он подошел к ней и сел на край кровати.
— Сегодня был сложный день, — начал разговор тот. — Даже не знаю, как Поттер смог обмануть кубок огня. Да и вряд ли бы он сам...
— В замке есть Пожиратели, — коротко ответила Серпенсес, а затем, положив голову на плечо друга, добавила, — я уверена в этом. Понимаешь, то нападение на Чемпионате, странный мужчина в кабинете Каркарова... ты сам видел, что директор изменил списки. Имя Поттера в Кубке...
— Считаешь, что это их проделки?
— Уверена, — выдохнула девушка.
— А ещё я заметил, что наш профессор Грюм частенько что-то пьет из своей фляжки, — тихо произнёс Владислав. — Что-то с весьма отвратительным запахом. И ведёт он себя странно, особенно тот его урок, когда он показывал применение непростительных Думаешь, мракоборец совсем рассудок потерял?
— Если это вообще он, — ответила Серпенсес. — Настоящий Грюм, поймавший половину Азкабана, никогда бы не стал показывать нам применение непростительных и уж явно не стал бы закрывать глаза на наше поведение.
— Думаешь, что под маской Грюма скрывается кто-то другой?
— Не уверена, — пожала плечами Серпенсес. — Я прослежу за ним. Если он и правда Пожиратель, то не тронет меня.
— А если нет?
— То попытаюсь заинтересовать его, — пожала плечами девушка.
— Не думаю, что его интересуют маленькие ведьмы, — рассмеялся Владислав, за что сразу же получил подзатыльник от девушки. — Ну прости, змейка. Просто использовать фамилию ты не можешь, а мистер Малфой не станет так рисковать. Да и если это настоящий Грюм, то подачки со стороны бывших союзников Лорда его вряд ли заинтересуют.
Серпенсес внимательно взглянула на парня и задумалась, ибо Владислав оказался прав.
— Вот только Пожирателем я не являюсь, — задумчиво протянула Блэк. — А лояльность чистокровной семьи... Прикроешь меня завтра?
— За поцелуй, — пошутил парень, но уже через несколько секунд почувствовал нежное прикосновение губ к своей щеке. — Неужели это так важно для тебя?
— Ненавижу быть неосведомлённой, особенно когда в волшебном мире происходят очень странные вещи, — задумчиво произнесла она. — Обладая информацией, я обладаю возможность влиять на магический мир. Однажды я буду наблюдать за тем, как свет померкнет в глазах наивных глупцов. И никто с того дня не будет сомневаться в моём могуществе!
— Звучит как-то...
— Как? — спросила девушка, взглянув другу прямо в глаза.
— Будто ты собираешься превзойти Его.
Серпенсес лишь тихо хмыкнула, устроившись на кровати поудобнее. Сна совсем не было, ибо в голове у девушки крутилось множество мыслей. Слова Долохова плотно засели у неё в голове. Действительно ли она собиралась превзойти его? До этого момента она даже думать не смела о таком, лишь хотела иметь высокое положение в магическом мире, возможно даже занять значимый пост в Министерстве, но теперь...
— Ляжешь? — спросила она, указав на свободную часть кровати.
Владислав кивнул и лег рядом с девушкой, занимавшей все его мысли уже долгое время. Когда-то отец лишь посмеялся над сыном и его влюбленностью, сказав, что их положения настолько разные, что Владислав может о таком даже не думать. А он не смог... Не смог перестать думать о ней. Да и как, если с той самой встречи на причале они всегда были рядом друг с другом.
Совсем скоро парень услышал тихое сопение — девушка уснула. Решив, что оставаться будет как минимум неприлично, он накрыл её одеялом и вышел на улицу. Недавно прекратившийся дождь все ещё напоминал о себе неприятным холодом, но Долохов решил посидеть на берегу озера, дабы немного прийти в себя и всё обдумать.
Если Серпенсес права и в замке действительно есть те Пожиратели, которые до сих пор остались верны Тёмному Лорду, то грядут неспокойные времена. Но как тогда великий Дамблдор мог их не заметить? Хотя после сегодняшнего инцидента с Кубком Огня Альбус Дамблдор станет более настороженным, по крайней мере так думал Владислав.
— Чего сидишь тут? — вдруг раздался чей-то голос.
Обернувшись, Долохов увидел светловолосого слизеринца.
— А ты чего после отбоя ходишь?
Слизеринец улыбнулся и уселся на траву рядом с ним. Достав из кармана мантии маггловские сигареты, он протянул их Долохову.
— Папочка не будет ругаться, что ты балуешься маггловскими штуками, Нотт? — рассмеялся Владислав, взяв себе одну.
— Ему все равно, — пожал плечами Теодор, выпуская едкий дым изо рта.
— И что ты тут делаешь?
— Хотел отвлечься, — вздохнул слизеринец. — В гостиной сейчас ужас что творится — все разговоры только об этом Поттере. Не могу уже!
— Думаешь, он сделал это ради внимания?
— Он весьма посредственный волшебник, — усмехнулся Теодор. — Не думаю, что он смог бы одурачить такой сильный артефакт. Да и Уизли бы тогда об этом знал, а не ходил с потерянным видом по замку.
— Думаешь, его подставили? — спросил Владислав.
— Ты и сам знаешь ответ на этот вопрос, — кивнул Теодор. — Пойдешь завтра в Хогсмид? А то я не вынесу слушать нытье Малфоя о Поттере весь день, а ты... Ты вроде бы нормальный.
Долохов внимательно посмотрел на парня и кивнул. Что ж, Нотт не казался ему идиотом т вполне мог составить компанию в Хогсмиде. Двое парней еще несколько минут сидели молча, смотря куда-то вдаль и думая каждый о своем, после чего Нотт встал и, кивнув, направился обратно в замок. Долохов же тоже решив, что спаливаться ему не стоит, уничтожил окурок и отправился в свою каюту. Завтра ему предстоят тяжелый день.