задание 3
Вдоль всей улицы стоят серые коробки, которые стали называть домами только потому, что они достаточно крепки, чтобы защитить человека от непогоды и дать ему мнимое чувство безопасности. Климат здесь не позволяет ни изменить их цвет (какой бы устойчивой ни была краска, она облупляется в скором времени), ни высадить клумбу.
Лишь один дом в конце переулка сияет голубым пятном на мрачной улице. Не знаю, каким дьяволам продали души хозяева, но стены его никогда не теряли чистого, насыщенного цвета.
Живёт там семья Лей. Джим - нефтяник, руководит компанией по добыче топлива. Не миллионер, но зарабатывает достаточно, чтобы содержать свою больную жену. Дома он появляется редко: почти весь день мужчина проводит в офисе. Известно о нём мало: о себе ничего не рассказывает, да его и не спрашивают. На вид 40 - 45 лет, высокий, стройный. Вечно хмур и серьёзен.
Его супруга, Анна, больна чем-то хроническим и почти никогда не выходит из своего жилища. Проживая в доме напротив, я успела изучить её внешность, ведь каждое утро женщина серой тенью появляется на пороге, провожая мужа. Анна высокого роста, очень красива, худа и бледна, всегда носит одно и то же бесцветное платье. Иногда мне кажется, что она сошла со старой чёрно-белой фотографии вдовы XIX века. За всю свою соседскую жизнь я ни разу не видела её улыбки. Она будто призрак этого дома, неспособный покинуть его.
Имени их дочери я не знаю. Ей лет восемь, может, девять. Она никогда не улыбается, вечно молчит, угрюма, как и родители. Ярко-голубое платье, сильно контрастируя с мрачным видом девочки, смотрится на ней нелепо, как подсолнухи на могиле.
Каждый день я сталкиваюсь с ней по пути на работу. Мы выходим в одно и то же время.
Таковы странноватые обитатели дома номер 304 по улице Сити-вэй.
***
Этим утром я собиралась в спешке. Будильник умер, как и моя надежда стать лучшим работником месяца. Съев лишь кусочек сыра и одевшись в первое, что попало под руку, я судорожно сложила сумку, быстрым движением схватила со стола ключи и дёрнула ручку.
Улица была пустынна, а дороги, дома и деревья укутывал плотный туман. Подражательница Уэнздэй Аддамс, как и всегда, шла в школу, опустив голову, изучая носки обуви. Вдруг она остановилась, смотря прямо перед собой, в пустоту белой пелены. Глаза девочки наполнились ужасом, а лицо исказилось от страха. Она нервно сжала лямку рюкзака, а затем бросилась ко мне. Я оглянулась, но так и не смогла понять, чего так испугался ребёнок.
Не успела я опомниться, как девочка, будто обезумев, схватила меня за руку. Она захлёбывалась словами.
"Помогите. Пожалуйста. Помогите".
Я была совершенно сбита с толку и не могла пошевелиться. Мысли лихорадочно вились в голове, словно рой пчёл, беспорядочный и пугающий.
Объятая страхом рыдающая девочка оглянулась и бросилась к дому. Открыв незапертую дверь, она рванула меня за руку, затягивая в помещение, как тряпичную куклу.
В панике кроха прислонилась спиной к двери, крича в слезах, чтобы я заперла её. Не смея ослушаться, я быстро повернула ключ. Девочка прижалась ко мне. Она тяжело дышала. В тишине слышны были лишь её тихие всхлипы.
В этот момент дверь содрогнулась от мощного удара. Маленькое тельце в моих руках замерло и перестало дышать. Сердце колотилось так сильно, что начинала болеть голова.
В следующую секунду доски затрещали от нового толчка, и мы рванули в глубь комнаты.
Вооружившись сковородкой, прижавшись друг к другу, мы сидели в углу за шкафом. Глупый детский поступок, но тогда это казалось единственным правильным решением. Паника заставляет мозг сжаться в маленький шарик, пытающийся так же спрятаться внутри черепной коробки, как и мы тогда, в маленькой кухне.
Послышалось рычание, и девочка задрожала. На деревянную дверь обрушился новый удар. Мощная когтистая лапа пробила в ней дыру.
Тогда я их увидела. Волкообразные твари с горящими глазами. С клыков капала слюна, а шерсть стояла дыбом.
Всё моё тело будто пронзило током. Щупальца ужаса сдавили горло. Я не могла дышать.
Малютка вздохнула и издала что-то похожее на тихий беспомощный писк отчаяния. Тогда я обняла её крепче и зашептала:
"Не бойся, я здесь. Всё будет хорошо."
Слёзы катились по щекам. Девочка дрожала, всхлипывала, прижималась ко мне всё сильней.
А нападения на несчастную дверь всё продолжались.
Вот она разлетелась в щепки и...
всё.
Ничего нет кроме тумана, вползающего в дом.
Мы сидели на полу, в непонимании уставившись в пустой дверной проём. Девочка всё продолжала всхлипывать, когда мы поднялись на ватные ноги. Моё сердце колотилось в груди, будто птица в клетке. Вот сейчас оно проломит рёбра и поскачет по размытой Сити-вэй.
Ещё несколько минут мы стояли, держась друг за друга, не смея сделать шаг.
"Мне следует отвести тебя к родителям", - промямлила я.
Не сказав ни слова, девочка кивнула, взяла меня за ладошку и сделала первый шаг.
За считанные секунды мы пересекли улицу, оказавшись на крыльце ярко-голубого дома. Дрожащими пальцами я нажала на кнопку звонка.
Что я должна сказать? "Извините, на вашу дочь напали волки, которые уже убежали" или "Приветик, я ваша соседка, и у нас тут совместное помешательство: мы диких зверей, проламывающих двери, видим"?
В своих размышленях я совсем не заметила, как передо мной всплыло бледное лицо хозяйки.
"Здравствуйте, миссис Лей", - затараторила я.
"Чем могу помочь?" - тихо и как будто робко спросила Анна. Женщина выглядела растерянной и была похожа на дикое пугливое животное. Видно было, как неуютно она себя чувствовала и как сильно хотела поскорей закончить разговор. Она поджала губы и отвела взгляд.
"Это из-за вашей дочери. Понимаете, я выходила из дома, когда.."
"Прошу прощения, но моя дочь мертва", - перебила она.
"В смысле? То есть как... мертва?"
Сердце сжалось. Озноб пробежал по спине, когда я обернулась и поняла, что её там нет. Никто не держит моей руки и не смотрит на меня доверчиво-печальным взглядом.
"Это произошло 7 лет назад. Ей было 9, когда её загрызли волки. Извините."
Одинокая слеза, всхлип, и дверь передо мной захлопнулась. Кажется, я грубо ткнула ножом прямо в то самое место, где прежде была ужасная рана Анны.
В этот момент всё внутри вдруг перевернулось. Обессиленная, я медленно села на крыльцо.
За дверью послышались рыдания. Она ещё не скоро сможет вернуться к своим делам, никто её не утешит и не поддержит. У неё есть только этот ярко-голубой дом, одиночество и страшные воспоминания, которые теперь не оставят её в покое.
Я глядела на серые стены своего маленького дома. Дверь была цела и стояла, как и прежде, на своём месте. Ни царапинки. По щекам потекли слёзы. Это сон? Сумасшествие? Да, да, я точно сошла с ума.
"Я тоже иногда вижу её", - раздался надорванный голос за моей спиной.
Анна появилась незаметно, будто призрак. Я подняла голову, чтобы взглянуть на неё.
Теперь она не была похожа на маленькую испуганную птицу. Осанка женщины была ровной, а вгляд уверенным и строгим. Тем не менее, глаза её были полны усталости.
Она села рядом и положила голову мне на плечо.
"Джим думает, я брежу. Он даже записал меня к психиатру...".
Послышался вздох, а затем невеселый смех.
"Ты же видела её, верно?"
Она приподняла голову и посмотрела на меня заплаканными глазами.
"Каждый день", - сообщаю я, - "и смотрю на неё прямо сейчас".
Девочка стояла на другой стороне улицы и махала мне рукой...