Сачлы

Уже два дня Демиров не выходил на работу. Он заболел и лежал дома. Сары, как мог, ухаживал за ним.

Было позднее утро - часов десять. Сары начал ставить во дворе самовар. Пожалуй, он больше всех из жителей городка желал скорейшего выздоровления секретаря райкома. Когда Демиров вернется в свой кабинет, он, Сары, снова займет свой пост у его двери. И все посетители будут зависеть от него, Сары, будут просить его пропустить их к "самому", будут рассказывать ему о своих "важных" делах, искать его сочувствия. Правда, есть и невежи, "настырные нахалы", как их называл Сары. Но он уже научился их осаживать.

Проклятый самовар никак не хотел закипать. Уж Сары и трубу сверху приладил, и в поддувало дул. Дровишки были сыроваты. Сары занимался самоваром, но мыслями был в райкоме, в приемной Демирова, вел бесконечную словесную войну с посетителями.

Вдруг Сары услышал: кто-то поднимается по ступенькам веранды. Обернулся. Увидел незнакомого седобородого старика, по-городскому одетого, в пенсне на носу, в шляпе, с толстой тростью в руке. Юноша проворно бросился на веранду, встал перед дверью, как страж.

Незнакомец, явно приезжий, ткнул поверх плеча Сары пальцем в дверь, сказал резким, четким голосом:

- Пойди, сынок, скажи товарищу Демирову, что пришел доктор. Объясни, какой... - Он тронул легким жестом свою седую бороду. - Сможешь?... Объяснишь?...

Повелительный тон мгновенно обезоружил юношу. Растерянно заморгав глазами, Сары кивнул покорно:

- Смогу... Постараюсь...

- Ну, ступай, я жду.

Старик быстро повернулся к нему спиной и начал разглядывать цветы в палисаднике.

Сары шмыгнул в комнату, на цыпочках подошел к кровати, на которой лежал Демиров. Тот открыл глаза:

- В чем дело, Сары?

Юноша кивнул на дверь, таинственно зашептал:

- Товарищ райком, приехал седобородый доктор...

Демиров оживился, поднял голову с подушки:

- Доктор?! К нам, в район?! Новый врач?!

- Он здесь, за дверью. Просил доложить о себе.

- Ради бога, пропусти поскорее.

Демиров облокотился о подушку. Облизывая пересохшие губы, стал ждать. В распахнутую Сары дверь неторопливо вошел старик, окинул быстрым, цепким взглядом комнату, поздоровался:

- Салам.

- Добро пожаловать, доктор, - как мог приветливее ответил Демиров. Садитесь, пожалуйста. Прошу меня извинить. Немного нездоровится...

Гость поставил трость в углу у двери, прошел и сел на стул возле кровати.

- Моя фамилия - Везирзаде, - представился он. - О вашей болезни, товарищ Демиров, я узнал в райздраве от Али-Исы. Кажется, он любитель цветов, приятный старик... Да, так вот - приехал. Как говорят русские, прошу любить и жаловать.

Он улыбнулся.

- Да, да, я обращался в Наркомздрав, - сказал Демиров, - доказывал, что мы очень нуждаемся в квалифицированных врачах. Откровенно говоря, наш район, в смысле врачебного обслуживания, находится в руках невежественных людей.

Гость церемонно кивнул головой:

- Признаться, я приехал по личной, так сказать, инициативе... Наркомздрав имеет к моему приезду весьма маленькое отношение.

- Вот как? - удивился Демиров. - Очень приятно слышать это. Отрадно, что есть такие энтузиасты.

Старик начал рыться в карманах, приговаривая:

- Однако сначала дело, потом уж беседа... - Он вынул из кармана деревянный стетоскоп. - Прошу вас, больной, присядьте и поднимите вашу рубаху.

Демиров беспрекословно повиновался. Врач старательно обследовал его, подсел к столу, выписал три рецепта, затем вышел за порог, на веранду, подозвал Сары и поручил: - Сынок, слетай в аптеку, только поторопи там... И возвращайся с лекарствами. Живенько!

Когда он вернулся в комнату, Демиров спросил шутливо:

- А желание больного, доктор, вас не интересует? Я вижу - нет. Я не люблю лечиться, терпеть не могу лекарств...

- Придется, - ответил доктор. - А болеть любите?... Тоже нет?... Значит, придется лечиться. И прошу не дискутировать. Здесь, у постели больного, начальник - я. Ясно? - Он усмехнулся: - Впрочем, можно лечиться и без лекарств - знахарскими молитвами. Не угодно ли? Нет?... Тогда придется пить лекарства Он опять подсел к постели Демирова, снова проверил пульс, повернулся к окну, из которого был виден залитый солнцем тополь, кусочек голубого неба, сказал задумчиво: - Всех всегда интересует диагноз. Пожалуй, это любопытство оправдано. Однако всегда важнее знать причину хвори, тогда ясно, как с ней расправляться. Что у вас?... Немного - нервы, немного - застарелая малярия, рецидивчик, вызванный простудой. В общем, ничего страшного. Как говорится, до свадьбы заживет. Возможно, еще...

- Не много ли болезней для одного человека, доктор? - пошутил Демиров. Прошу пощады.

- Хорошо, милую, - шуткой же ответил гость. - Просьба принята. Остается то, что я сказал. Главное - нервишки. Спите как? Как сон?... Очевидно, неважный?...

- Да, есть немного, - признался Демиров.

- Плохо засыпаете, - утвердительно изрек врач.

- Именно.

- Ничего, поможем. Это у всех бывает. - Опять повторил: - Нервишки. Всегда эти нервишки! Старайтесь по возможности избегать неприятных эмоций. Хотя, признаю, последний совет трудновыполним, принимая во внимание характер вашей работы.

Демирову мгновенно вспомнился последний скандал в его кабинете: распоясавшийся Мешинов, лицемерно-порицающее лицо Гашема Субханвердизаде...

"Субханвердизаде - тот еще тип, - неожиданно подумал он. - Такой на все способен".

Голос доктора прервал его размышления:

- Словом, вы поняли, товарищ Демиров, нервы надо беречь. Почаще старайтесь отключать их.

- Трудно, доктор, - вздохнул Демиров, - почти невозможно. - Добавил после паузы: - Да и как можно жить без нервов?... Неинтересно.

- То, что я вам прописал, укрепит ваши нервишки. - Пошутил: Уговорили!... А то хотел начисто ликвидировать вашу нервную систему.

Оба засмеялись.

- Спасибо, что приехали к нам, доктор, - сказал Демиров. - В районе нет врача, а люди, сами понимаете, болеют.

- Врач есть и у вас, - добро усмехнулся старик. - Разве ваша природа не врач?... Еще какой!... Уникальный! Воздух, зелень, солнце - вот они, наши извечные целители. Сам хочу проконсультироваться у этого врача. - Он задорно подмигнул Демирову: - И подлечиться!... Имейте в виду, товарищ секретарь, я намерен поселиться в одной из ваших деревень.

- Наш маленький городок - та же деревня, - заметил Демиров. - Оставайтесь здесь.

- Нет, нет, - решительно возразил врач. - С вашего позволения, завтра же выезжаю в какую-нибудь деревню. Деньги у меня есть, достаточно. Везу с собой чемодан медикаментов, кое-какие медицинские инструменты, я в жизни практиковал и как хирург. На месте все организую сам. Буду работать у вас год. Ровно год!... - Он тронул пальцами седую бородку: - Этот белый зимний снег не предвещает ничего доброго. Рано или поздно, чувствую, разразится буран - и все будет кончено... На год, думаю, меня хватит. Надо спешить, спешить! Не то будет поздно. Пока еще могу кое-что сделать. Откровенно говоря, мне посоветовала приехать сюда моя дочь, она тоже врач. Просила заглянуть к вам, передать привет. Она близко знала вашу супругу Халиму-ханум. Мою дочь звать Зиба. Зиба Везирзаде. Она носит мою фамилию.

- Зиба-ханум - ваша дочь? - Демиров оживился. - Я очень хорошо знаю ее. Замечательный врач! Было бы чудесно, если бы вы привезли с собой и Зибу-ханум. И вам было бы хорошо - дочь рядом, и нам - имели бы двух толковых специалистов!... - Он задумался, поглаживая рукой волосы - это была его привычка, наконец тихо закончил: - Да, Халима очень любила Зибу.

- Зибу мать не отпустила, - объяснил старый доктор. - Не смог уговорить...

- А вас как жена отпустила?

- Мы с ней в ссоре. Точнее, она на меня в обиде. Такая смешная история получилась...

- Мой вам совет, доктор, оставайтесь здесь, не уезжайте в деревню. Уверен, и супруга ваша, и Зиба-ханум приедут сюда к вам. Соберетесь все вместе будете жить в мире.

- Нет, не уговаривайте, - решительно сказал старик. - Уеду. Все равно уеду один в деревню. Это решено. Хочу пожить на свободе, без начальства, без распоряжений, вы меня, конечно, извините за откровенность, товарищ Демиров.

- В какой-то степени я вас понимаю, - мягко ответил Демиров. - Однако имею ведь и я право. Старик поспешил перебить его:

- Нет, нет, никаких прав у вас нет. На меня - нет. Дайте уж и нам, старикам, последнее право - пожить на природе, проститься с этим прекрасным миром... Последнее право - в последний раз!

Демиров не стал спорить. Да и о чем?... Старик был прав.

Гость поднялся, заходил по комнате, разглядывая ее убранство. Он держался совершенно свободно и независимо. Это было очень приятно Демирову, который на своей работе, большей частью в кабинетах, истосковался по "чистокровному", естественному человеческому достоинству.

Старик молча вышел на веранду. Он не уходил - ждал возвращения Сары с лекарствами. Демиров хотел было подняться с кровати, выйти к доктору, поболтать еще о чем-нибудь, но ощутил слабость. Лег, закрыл глаза. В голову лезли одни и те же мысли.

Гашем Субханвердизаде сделал достоянием всего района скандал в кабинете секретаря райкома. Все узнали, как Худакерем Мешинов вел себя там, кричал, бесновался, затем рыдал в приемной. Говоря с одними, Гашем возмущался: "Безобразие!... Как этот Худакерем распоясался!... Позор!... Какое непочтение к райкому партии, нашему священному штабу!... Может ли такой человек быть членом партии?... Место ли ему в наших рядах?!" Другим же преподносил дело совсем по-другому, в ином свете, тоже возмущался, однако не развязным поведением Худакерема, а "несправедливым" отношением к нему Демирова: "Можно ли так топтать старого большевика?! Можно ли так издеваться над уважаемым человеком?! Допустимо ли так шельмовать благородную личность?! Даже святой не выдержит такого - взбунтуется!... Не зря говорят: когда вода подступает к горлу обезьяны, она встает ногами на своих детенышей..."

Узнав о болезни Демирова, Субханвердизаде несказанно обрадовался: "Эге, не такой уж ты железный, каким хочешь казаться! Сдали-таки нервы. То-то... Разжижение мозгов началось? Погоди, не то еще будет. А я то считал тебя рогатым туром!... Выходит, напрасно".

Однако, когда он посещал больного секретаря, его уста источали мед и сахар.

- Дорогой товарищ Демиров, вы нуждаетесь в отдыхе, и наш долг - дать вам заслуженную передышку... - распинался он. - Поезжайте на курорт на два-три месяца, здоровье у человека - одно. В районе вы так не отдохнете. Спокойненько езжайте, ни о чем не беспокойтесь. Положитесь на нас... Будем работать не покладая рук, будем действовать. К вашему приезду Зюльмат будет пойман. От шайки его не останется и следа. Мы прогоним черные, мрачные тучи с неба нашего района!... Да здравствует, как говорится, солнце, да скроется тьма!... Поезжайте и отдохните. Вы нуждаетесь в этом, как никто другой. Случай с нашим бедным, несчастным Сейфуллой Замановым - печальный факт. Но он научил нас бдительности. Такого больше не повторится. Мы не допустим, чтобы классовый враг послал в нас вторую пулю. Мы беспощадно расправимся с ним!...

Таир Демиров хорошо чувствовал фальшь, неискренность слов Субханвердизаде.

"Какая лиса!... - думал он. - Какой актер!... В глаза ты мне вон что говоришь, а за моей спиной прижимаешь к груди сумасбродного Мешинова, гладишь его по головке, затем науськиваешь на меня, как дурашливого цепного пса... Ничего, ничего, чем-то все это кончится!... Поживем - увидим..."

В комнату вернулся старый доктор с лекарствами, принесенными Сары из аптеки.

- Ну вот, сейчас будем лечиться, - приговаривал он. - Сейчас мы вас полечим. И никаких возражений... Больной подчиняется врачу, как рядовой боец командиру. Ясно?

Нашел столовую ложку, наполнил ее жидкостью из пузырька, поднес ко рту больного. Тот выпил, сморщился:

- Ух, горько...

- Ничего, ничего, - бормотал доктор, - горько, зато польза будет. Горькое лекарство - как правдивое слово. Правдивое слово тоже часто бывает горьковатым. Вы согласны?

- Согласен, дорогой доктор, согласен... Я, как видите, слушаюсь доктора, однако надо, чтобы и доктор тоже...

Старик не дал ему договорить:

- Нет, нет, на эту тему дискутировать не будем. Уеду. Завтра же. В деревню! Не спорьте со мной. Вы ведь знаете, человек в старости впадает в детство, именно поэтому со стариком и младенцем лучше не спорить. У меня был вначале план - отправиться в родную деревню. Но потом я отказался от этого плана, испугался... Местные комсомольцы могут сказать: откуда взялся этот недорезанный буржуй, бывший бек?

- Так ведь вы - врач.

- Сейчас врач, а по биографии бывший помещик Везирзаде. И никуда от этого не денешься. Говорят, один лишь мул отрицает, что его папаша осел. - Старик заразительно засмеялся. - И комсомольцы были бы правы, если бы начали разоблачать меня. Мой покойный родитель, азартный картежник, мог поставить на кон, большую деревню со всеми ее обитателями. Как-то я даже стал свидетелем такого... В то время я учился в Киеве. Приехал летом на каникулы в родную деревню, вижу, у отца гости - два окрестных помещика, режутся в карты. К счастью, отцу в тот день везло, много выиграл... Да, деревенские старики не забыли моего родителя. От них-то комсомольцы и знают про помещика Везирзаде. Могу ли я туда ехать?... - Доктор снова залился смехом. - Даже если комсомольцы перегнут немного палку, разоблачая бекского сынка, в сущности, они будут правы. Око за око, зуб за зуб! Нет, в родную деревню не поеду, не могу. А так хотелось бы!..

Демиров сказал:

- Напрасно опасаетесь. Вы - доктор. Не случайно говорят: доктор - мать народа. Народ уважает вашу профессию.

- Знаю, знаю. Потому-то я и хочу годок пожить среди простого люда. Пусть будет не родная деревня - пусть другая. Народ- везде народ: простой, добрый, справедливый, как природа, среди которой он живет, которая породила его. Думаю, за год и супруга моя дражайшая остынет, перестанет сердиться, сменит гнев на милость. По-моему, остынет... Должна..."Год - срок не маленький. Жаль, вы не знаете мою жену Мехрибан-ханум, мать Зибы.

- Не знаю, но много слышал о ней от Зибы-ханум.

- Что именно?

- Только хорошее.

- Вот-вот. А я между тем вынужден был бежать из дома, как некогда это сделал великий Лев Толстой. Смешно, а?...

- Наш долг, доктор, задержать вас здесь, привезти сюда и вашу супругу, помирить вас и заново сыграть вашу свадьбу, - пошутил Демиров.

- Привезти ее сюда?... Мою Мехрибан?... Утопия! Она и на день не согласится уехать из дома. Накопила много добра - "теперь день и ночь трясется над ним, как бы воры не залезли и не утащили. Ко мне она относится так, будто я немного рехнулся. Возможно, в этом смысле она права. Старческие мозги немного усыхают... Значит, и качество их меняется.

- Шутите, доктор?

Старик усмехнулся:

- Немного шучу. Больного надо развлекать. Говорят, в здоровом теле здоровый дух. Значит, и наоборот: здоровый дух способствует бодрости тела, то есть выздоровлению. -Доктор вздохнул: - Шучу-то шучу, однако в каждой шутке есть доля правды. Верно говорят: старость - не радость...

Старик поднялся, взял со стола один из порошков, принесенных Сары, развернул обертку, крикнул, обернувшись к двери:

- Эй, мальчик, воды!

Демиров снова попытался протестовать:

- Но ведь я только что пил какую-то отраву. Доктор, не много ли?

Сары вошел со стаканом воды, поставил на стул у кровати и молча удалился.

- Не много, не много, - строго сказал старик. - Митинг отменяю!... С врачом не спорят, врача слушаются.

- Ну хорошо... Давайте так: мы вас будем слушаться, вы - нас. Идет?...

Демиров проглотил порошок, запил водой. Старик был непреклонен:

- Нет, не идет. Уеду, не уговаривайте. Обязательно уеду в деревню!.. Доктор сделал паузу: - Уеду к своему детству. А потом... - Он снова умолк. Потом, если хотите знать, я умру... Чувствую, знаю - скоро того... Земля нам дает жизнь - и земля нас берет. Прошу вас, пусть мои слова не огорчают, не печалят вас. Это же все естественно - родиться, жить, умереть... Может, неуместно говорить сейчас об этом... Вы уж простите старика. Болезнь у вас в общем-то пустяковая, а человек вы молодой. Вам до меня шагать еще лет тридцать. Так что вы должны войти в мое положение. Мне нужна деревня. Прошу вас направить меня в деревню...

- Хорошо, уговорили, - рассмеялся Демиров. - Направим вас в деревню. Только вот в какую?..

- Смотрите сами, - оживился доктор. - Ваше царство - вам виднее.

- Давайте мы вас направим в деревню, где председателем колхоза Годжа-оглу. Его отец - очень интересный старик, расскажет вам много любопытного об этих краях.

- Очень хорошо, весьма признателен вам. Вы же, товарищ Демиров, дайте мне слово, что будете добросовестно принимать все лекарства.

- Даю, обещаю.

- Кроме того, - продолжал доктор, - вам необходимо поставить банки. Это очень важно, дабы предотвратить возможное осложнение в легких. Я в здешней больнице встретил мою бывшую студентку - Рухсару Алиеву. Здесь ее почему-то зовут Сачлы. Это тем более странно, что кос у нее уже нет. Очень прилежная девушка, хорошо училась. Словом, ждите, я пришлю к вам Рухсару.

Демиров замахал рукой:

- Ради бога, доктор, не беспокойтесь, не надо никого присылать! Даю вам слово, я поправлюсь без посторонней помощи.

Доктор не дал ему говорить:

- Лишаю вас слова, товарищ больной. Или вы не усвоили простую истину, что врачам надо подчиняться? Мы уже говорили об этом: рядовой подчиняется командиру, больной - врачу. И позвольте мне откланяться. Вам надо отдыхать, а мне - собираться в дорогу. Утром загляну к вам. Счастливо оставаться.

Старик взял свою трость и ушел.

Демиров откинулся на подушку. В памяти начало оживать прошлое: учеба в Москве, две подружки - Халима и Зиба. Хорошее было время. Они были молоды, ездили за город, на Пахру, на Москву-реку, купались, катались на лодке, загорали, лежа на зеленой траве.

Таир улыбался, словно он и вправду вернулся в прошлое и это прошлое существует реально и, кроме него, нет ничего другого: ни смерти Халимы, ни разлуки с дочерью, ни этого городка, ни Зюльмата, ни Субханвердизаде... Вдруг он очнулся от воспоминаний былого.

"Странно, почему я подумал про Зюльмата и Субханвердизаде? Случайность?... Нет... Что-то в этом Гашеме есть страшное... Коварен... Хитер... И враг... Враг, враг!... Неприятный человек!... Есть в нем что-то от бандита, только не в лесу он... А повадки бандитские..."

Скрипнула дверь, он услышал голос Сары:

- Сестра пришла.

- Зачем это беспокойство?

- Она говорит, ее доктор прислал, ее учитель.

- Ну хорошо, Сары. Пусть сестра войдет.

В комнату вошла Рухсара. Голова ее была повязана белой косынкой. Лицо было бледно и печально. Бросила украдкой взгляд на портрет молодой женщины с девочкой на руках, висевший на стене, поставила на стол чемоданчик, достала из него банки, флакон со спиртом, вату. Спустя десять минут, сделав все, что надо, она попрощалась одним словом:

- До свидания, - и ушла.

Своим грустным лицом, своим спокойствием она напомнила Демирову Халиму. "Словно две половинки одного яблока", - пришло ему на ум сравнение.