Мы оба словно лёд и пламень;
Безупречно белое крыло самолёта рассекает темную тучу. За толстым стеклом градом идёт дождь. Я с безразличностью смотрю в иллюминатор, подперев рукой подбородок. Спустя столько полетов я уже начал привыкать к этому. Мне просто наскучило. Теперь, смотря на то небо, что раньше казалось таким далеким от меня, чувство обыденности заполняет собой чувство детского восторга. Это как-то... грустно? То, что тебя уже мало что может порадовать. Со временем ты перестаешь ценить многие вещи в силу возраста и денег. Раньше счастьем было получить долгожданную игрушку на рождество, а теперь все гораздо сложнее. Только с таким большим промежутком времени ты понимаешь, что самое дорогое не купишь, потому что всё, что имеет цену, уже дешево. Я мог бы купить дом, машину, зайти в бордель в конце концов, но я бы никогда не смог подкупить Юнги. Я б, наверное, даже не пытался. Потому что я уважаю его и желаю ему счастья, а ради его счастья, я в лепешку разобьюсь, сердце свое отдам лишь бы ему хорошо было. Очень глупо, но кто говорил, что влюбленные люди всегда разумны?
Я отворачиваюсь от разглядывания громовых туч и осматриваю салон самолёта. Рядом со мной, тихо посапывая, устроился Тэхен. Он довольно милый, когда спит, если не брать в расчет, что он часто говорит во сне и пинается, а ещё младший всегда обнимает подушку, чтобы крепко заснуть. Такие милые привычки. Впереди нас сидят Намджун с Чонгуком. Первый читает какую-то книгу, а второй играет в игру на телефоне. Я бегло кидаю взгляд на Юнги. Мин увлеченно что-то обсуждает с Амён. Тихий вздох срывается с моих губ.
В данный момент мы летим в Америку для съёмок нового клипа — Интро на альбом. Безусловно с нами летит весь наш стафф: визажисты, стилисты, менеджеры, операторы и так далее. Благо с недавних времен Бан Шихек расщедрился и оформил нам личный самолёт. Я сомневаюсь, что всем бы хватило места в бизнес классе, учитывая что половина багажного отсека заполнена нашими вещами, хотя летим мы всего на несколько дней.
— Дорогие пассажиры, просим вас пристегнуть ремни безопасности. Мы снижаемся, — говорит приятный голос стюардессы.
Начинаю будить Тэхена, что не всегда просто. Однако лучше будить ТэТэ, чем Юнги. Тот может ещё что-то зашвырнуть в ответ. Младший в растерянности распахивает сонные глазки, я киваю ему, а он без лишних слов, понимает всё и садиться ровно. Мы пристегиваемся. Среди серого неба в иллюминаторе виднеется земля. Самолёт начинает потряхивать. Мы входим в зону турбулентности. Я крепче держусь на подлокотники. Сколько бы я не летал, все равно единственное к чему я никак не могу привыкнуть, это турбулентность. Такое ощущение, что вот-вот и самолёт упадет и разобьётся. Однако это все равно лучше, чем воздушные ямы — те попадаются неожиданно и сильно пугают. А если ещё вспомнить что ныне самолётами управляет автопилот, мозг то и дело подкидывает статьи о разбившейся рейсах.
Я смотрю на землю под нами. Виднеется море, а земля все ещё зелёна и красива. Самолёт выпускает шасси и мы мягко приземляемся на площадку аэропорта. Рейс едет ещё пару секунд и полностью останавливается.
— Рейс «0404» успешно совершил посадку. Можете расстегнуть ремни безопасности и покинуть борт самолёта. Хорошего дня, — голос девушки стихает, а громкая связь выключается.
Ким встаёт, вытаскивая свою сумку с верхней полки и прихватывает мою. Я благодарю его и забираю ее себе, краем глаза замечая, как Мин забирает свой рюкзак, сумку Чон и идёт к выходу. Все мы потихоньку выходим на самолетную площадку. Охранники сразу идут за нами, образовывая круг. Амён же направляется к стаффу, где стоит всего один охранник. Сейчас все мы мысленно молимся про себя, потому что даже здесь слышно очень громкие крики фанатов. Надеюсь все пройдет хорошо. На самом деле, аэропорт один из самых опасных мест для айдола. Везде камеры, парочка из которых обязательно со вспышкой, журналисты, давка, шум и, о господи, сасэн. Те всегда пытаются привлечь внимание то выходя к нам без штанов (было и такое), то цепляясь за рюкзак Чонгука. Мы постоянно после таких вот походов, приходя в отель находим на себе несколько новых синяков. Ну что ж, раз... два... три.
Дверь с посадочный площадки открывается на коридор аэропорта. Десяток вспышек камер слепят глаза, слышится крики фанатов, а охрана осторожно смотрит по сторонам. Мы улыбаемся некоторым камерам и машем руками. Среди толпы A.R.M.Y можно увидеть несколько игрушек BT21 и плакаты с нашим изображением. Улыбка накатывает на меня. Они всегда могли заставить меня чувствовать себя как дома в какой-либо стране я не находился. Они очень милые. Кто-то смеется, а кто-то даже плачет. Мне бы очень сильно хотелось подойти и обнять их, но охрана не поймет и у бедной фанатки ещё не бай Бог сердце остановится.
Мы выстраиваемся в линию, кланяемся, улыбаемся и машем руками. Это больше для журналистов, чем для фанатов. Пара щелчков и мы выходим из аэропорта сразу садясь в черные машины. Что ж, сегодня все было очень даже спокойно.
За тонированными окнами иномарки я наблюдаю за плывущим мимо городом. Здесь все ещё так ярко светит солнце, когда в Сеуле начался сезон дождей. Разные вывески магазинов, кафе, билборды и огромные высотки в которых отражаются дорожные мосты, деревья и такие же большие стеклянные гиганты. Я люблю рассматривать города, узнать их и их историю. Каждый город уникален, будь то огромный мегаполис или маленькая деревушка. Везде жили великие люди и творили историю, которая впиталась в эти города. Автомобиль сворачивает на нескольких улицах и останавливаются возле шикарного здания. Мы выходим из машины рассматривая его. Сверкающее ступеньки, отделанные мраморным покрытием такие же перила и большая стеклянная дверь возле которой стоят два консъержа в отглаженных черные костюмах. Их белоснежно чистые перчатки приземляются на ручки дверей и открывают нам проход в отель. Мы завороженно заходим внутрь. Красивая бежевая плитка, белые колоны, что словно держат на себе весь потолок и большие окна. На некоторых местах стоят шоколадного цвета диваны, на которых сидят богатые толстосумы, совсем рядом разместились журнальные столики, а под ними молочного цвета мягкие ковры и всюду стоят горшки с различными растениями. Сэджин-хен, совсем не обращая внимания на красоту здания, ведёт нас к рецепшену, за которым в накрахмаленной блузке стоит улыбающаяся нам девушка.
— Мы бронировали номера, — говорит менеджер на английском. — Четыре люкс и пару обычного среднего класса.
— Да-да, господин Ким. Прошу документы, — Сэджин отдает ей паспорт, а та внимательно на него смотрит. — Одну минуту, — девушка разворачивается к сзаде нее расположеному шкафу и открывает одну из ячеек. — Прошу, — она поворачивается к нему и вручает пластиковые карты — ключи от номеров. — Хорошего отдыха, — черноволосая и провожает нас взглядом.
Далее мы проходим к лифту, но так как один лифт способен выдержать лишь восемь человек, стафф остается и идёт к другому. Менеджер молча указывает третий этаж и мы подымается наверх. Он довольно большой, в принципе, так и должно быть в подобного рода отелях. Пять звёзд как-никак. Щелкает кнопка нужного этажа и двери разъезжаются в разные стороны, а мы выходим в коридор. На полу устелен красный ковер, на стенах картины и лампы. По разным бокам стен в ряд выстроились двери с номерами. Сэджин-хен останавливаться.
— Итак парни, мы приехали на съёмки клипа. Сегодня вам даётся выходной, а завтра в семь утра мы собираемся в холле и едим к побережью. Я полагаю, правила повторять не нужно, — он строго смотрит на нас подрозумивая под этими словами «Не пить». Мы киваем. — Разбирайте ключи, — он на подобие карт раскрывает нам пластиковые карточки.
— Чур я с Чонгуком! — вскрикнул Тэхен и взял один ключ. Младшие тут же помчались искать свой номер.
— Я буду с Джин-хеном, а то он в последнее время не переносит шум, — указывает Намджун на кричащий макнэ-лайн и идёт вместе с Джином в номер.
— Я останусь с Сэджином, — Хосок встает рядом с менеджером.
— Остались только вы, Чимин, Юнги, — он протянул Мину карточку.
Нам пришлось разойтись в коридоре и пойти искать свой номер, тот, слава богу, оказался совсем рядом. Юнги приложил ключ к панели, раздался тихий писк и дверь открылась. Номер был достаточно уютным. Небольшой коридор, что ведёт в большую гостиную и рядом расположенную ванную комнату. Там стоит белый мягкий диван с столиком, а напротив него плазма. Окно на пол стены открывало удивительный вид на город. Из гостиной выходило две двери — спальни. Особо не замарачиваясь я вошёл в первую ближнею комнату. Широкая кровать, застеленная белым мягким пледом, шкаф, стол, телевизор и прочие предметы обихода. Номер простой, подходящий под уровень стандарта. Правда некоторые при упоминании слова «люкс» представляют себе красные ковровые дорожки, золотые люстры и плазму на всю стену, забывая о том, что богатство в простоте. Не люблю излишнюю вычурность.
Кидаю сумку на кровать, достаю сменную одежду и иду в душ. Ничего лучше не бывает, чем охлождающий и бодрящий душ после долгого перелета. Я вижу из комнаты и натыкаюсь на Юнги в коридоре. У того тоже в руках одежда.
— Я первый! — бросаю я и бегу в ванну.
— Эй! — кричит Мин и бежит за мной.
Я смеюсь, но темпа не сбавляю. Быстро забегаю в комнату и запераюсь.
— Так не честно, — старший с нотами обиды стучит в дверь.
— Всё честно!
— Только попробуй выйти оттуда, Пак Чимин! —вопит Юн и по звуку отделяющихся шагов уходит.
На моем лице расцветает глупая улыбка. Снимаю одежду и кидаю в стиральную машину. Недолго регулирую воду и захожу в душевую кабину. Проходные капли приятно стекают по разгоряченой коже. Сегодня он необычно весел. У него часто бывает такое настроение, но оно не всегда направлено в мою сторону. Мне действительно нравится, когда он смеется, улыбается или просто спокойно сидит с лёгкой улыбкой. Я бы, наверное, шутом бы его стал, если бы Юнги королем был, просто ради того, чтобы он смеялся. Такая вот глупая и наивная любовь одного дурака из Пусана. Нам редко выпадает делить номер вместе или вообще делать что-либо вместе. Помнится, когда мы отдыхали на Мальте, мы тоже спали в одном номере и можно было бы радоваться, но так сказать «не сегодня». Несмотря на то, что кровать одна, спал Мин на полу, а потом мы поменялись, хотя возможно это и к лучшему. Потому что всякий раз когда я остаюсь с ним наедине, я всячески пытаюсь вести себя не как идиот, и да, я не выгляжу как идиот, тогда я выгляжу как полный идиот. Всегда пытаюсь спрятать глаза и сказать что-то тоже боюсь, но, как писали великие писатели: «Любит та, что глаза прячет. Любит та, что боится сказать, а не та, что на колени лезит и сама пытается целовать». И в этом есть своя правда, но я бы всё отдал только бы мог без совести Юнги целовать.
Напор воды стихает, а я выхожу из душа. Мин сидит на диване и листает новостную ленту твиттера. Я подсаживаюсь рядом.
— Ты уже всё?
— Да.
— Хорошо, я тогда тоже скоро пойду, — говорит Юн, читая разные твиты.
Бросаю взгляд в левый верхний угол. Он сидит с общего аккаунта. Да, у нас есть общий аккаунт в твитере, всем известный и официальный, но также есть и личные, никому неизвестные. Там почти что нет ничего. У меня это котик с незамысловатым ником «BusanBoy». Иногда я пишу что-то там, но без особого смысла. Вот живёшь ты себе и не догадываешься, что на тебя твой биас подписан, да? Однако это очень удобно. Знать о том, что готовят фанаты, как, например, на день дурака большенство A.R.M.Y поставили на юпы нас с прифотошопленой бородой. Мы всегда за всем следим.
В ленте появляется какое-то видео — нарезка с нашими смешными моментами. Мы смеемся, вспоминая всё это и Юнги оставляет лайк.
— Дурак, это официальный аккаунт! — кричу я в панике.
— Черт, черт, черт, — Мин быстро убирает лайк и выходит из твиттера.
Мы оба тяжело дышим как после пробежки. Всё, бомба запущена. Этой A.R.M.Y всё равно высветится уведомление. Дальше это пойдет в массы, что уже ничего хорошего не предвещает. Потом это дойдет до Сэджина и она обоим дадут по шапке. Прекрасно.
— Не хочешь фильм посмотреть? — Мин повернулся ко мне.
— Было бы не плохо, — отвечаю я.
— Тогда я в душ, а ты ищи что-то.
— Угу.
Юнги берет одежду и уходит, я же открываю ноутбук и думаю что бы нам посмотреть. Может что-то романтическое? Нет, хён такое не любит. Фантастику? Возможно. Я даже уже и не помню, когда успел выучить его вкусы и его самого. Юнги любит кофе — черный американо без сахара, любит все мясное и спать. Когда он сидит в студии предпочитает есть лапшу. Любит носить черную одежду. Шопоголик. Любит различные аксессуары, кепки, панамки и маски. Говорит что ему не особо нравится военный принт, но сам же его носит. Из фильмов любит апокалипсис, катастрофу и уже пройденные времени хорошее боевики. Из дорам нравится «Человек со звезды». Однако сомневаюсь, что он знает хотя бы название моей любимой дорамы. Я горько усмехнулся. Ладно, сейчас не об этом. Захожу на любимый сайт с фильмами и сериалами.
— О боже... — я бегу к двери в ванну и начинаю стучать. — Юнги! Юнги!
Из комнаты слышится копошение, а после щелчек замка. Дверь открывается и Юнги смотрит на меня растерянным взглядом.
— Сегодня вторник, — роняю я.
— О господи... — шепчет он.
— Я за мороженым! — кричу я и бегу к мини холодильнику.
— Я за пледом! — старший бежит в спальню и подхватывает мягкую ткань.
Мы встречаемся с вещами в гостиной. Садимся на диван, укутываясь в один плед и деля ведёрко шоколадного мороженого пополам. Юнги берет ноутбук и кладет его на колени по середине.
— Ты готов? — спрашивает Мин.
— Нет, а ты?
— Тоже.
Между нами повисает тишина и каждый сидит не решаясь.
— Вот она...
— .... последняя серия Игры Престолов...
— Раз, два, три, — он нажимает пуск, серия включается и раздается музыка, музыка конца...
***
Свет тухнет, появляется черный экран и высвечиваются субтитры. Мин выключает ноутбук, погружая все вокруг в полную тьму. Никто не знает, что сказать, как реагировать.Чувство пустоты, грусти накатывает с головой, а слезы предательски пытаются выйти наружу. Так вот какое оно, чувство уходящей эпохи.
— Она... не заслужила это, — шепотом говорит Юн. — Ее предал самый важный человек, ее любовь, — старший вздыхает.
— Это не была любовь, — Юнги удивлённо поворачивается в мою сторону. — Это была влюбленность, настоящая любовь была давно, ещё когда она была слабой Кхалисси. Ее любил Дрого.
— Почему ты так думаешь?
— Подумай сам, — я горько улыбаюсь. — Ради нее он терпел многое, поклялся перед всеми, перешёл через себя. Ему было всё равно, что о нем думают, а ей было нужно, чтобы он был рядом. А он... — киваю на монитор. — Она не была так важна для него.
— Но он сделал это ради Семи Королевств, — Мин упорно возражает, а я пускаю смешок.
— Помнишь, когда Робберт Баратеон начал восстание ради Лианы Старк? Против него был огромное войско, Безумный Король, но ему было всё равно, он хотел просто спасти любимую.
— Но не успел...
— Но не успел. Однако войну он продолжил ради нее и он ее выйграл. Ему было всё равно на войско, Королевста, на людей. Он бы умер за нее, он любил ее до конца, — я смотрю в его глаза. — Когда ты любишь, тебе всё равно, что и кто думает. Лишь бы ты смог уберечь самое дорогое, защитить его. Я бы, в случае борьбы за трон, убил бы себя, а не любимого человека. Мне было бы всё рано безумен он или ещё чего. И у него был выбор и он его сделал. Это не любовь, — мне приходится ему это говорить, хотя я вижу что он не совсем понимает. — Если бы Амён была на ее месте, ты бы это сделал? — спрашиваю я. Юнги опускает взгляд и грустно улыбается.
— Ты так много знаешь об этом чувстве, но я никогда тебя ни с кем не видел.
— Чтобы любить не обязательно с кем-то быть, — объясняю я. — Это приходит неожиданно и тебя не спрашивает. Это бывает несовместимо как, как...
— Лёд и пламень, — заканчивает за меня старший.
— Да, как лёд и пламень, — я улыбаюсь краем губ. — Позвольте мне кое-что сказать Вам, лорд Старк, — я улыбаюсь. — Любовь – это яд. Да, он сладок, но убивает не хуже всякого другого.