#31
Проснувшись утром, я с грустью окинула взглядом пустую кровать, и тяжело вздохнула. Глупо было рассчитывать, что он останется со мной, и я проснусь утром в его объятиях, как в кино. Все фильмы здорово отличались от реальности, и кому, как не мне об этом знать.
Он не принадлежал мне, и я не должна была даже думать о том, чтобы заявлять на него свои права. Меня это даже уже не задевало, и я просто довольствовалась тем, что мы в некотором понимании, вместе.
По телу разливалась приятная усталость, а мышцы внизу живота сладко сводило от каждого движения, что было явным доказательством того, что события этой ночи не являлись сном, фантазией или выдумкой. Всё это было на самом деле, и я на самом деле отдала этому мерзавцу свою девственность.
С наслаждением потянувшись, я поднялась с кровати, и направилась на кухню, попутно надевая свои, разбросанные в порыве страсти, вещи. Великим соблазном было надеть футболку Влада, но я знала, что это ему определённо не понравится.
Как я успела заметить, он терпеть не мог, когда я заявляла свои права на него. Чёрт, он принадлежал сам себе, а ему принадлежали все и вся. Я ещё раз тяжело вздохнула и направилась на кухню.
Заварив ароматный кофе, я с наслаждением втянула в себя его аромат, и провела рукой по шее.
– Ты меня чертовски возбуждаешь, – прорычал Влад сзади, повторяя движение моей руки губами, – Угостишь кофе?
– Конечно, садись, – улыбнулась я, и начала заваривать ещё одну чашку.
Влад присел на стул, и усадил меня к себе на колени, отпивая немного кофе.
– Вкуснее твоего кофе... – начал он, но вдруг умолк, оставляя горячий поцелуй у мочки уха, – Вкуснее твоего кофе можешь быть только ты, – продолжил он, завладевая моим ртом.
Я почувствовала на своём языке вкус мятных сигарет и кофе, и восторженно простонала. Мой стон отдался вибрацией у него в горле, и он, нетерпеливо положив чашку на стол, вцепился мне в бёдра своими сильными руками.
– Влад, – простонала я, отрываясь от его губ.
– Нам некуда спешить, – прорычал он мне в плечо, и мигов развернул меня к себе.
– Вообще-то я планировала наконец, объявиться домой, – нехотя сообщила я.
– Ты уже дома, – парировал он, продолжая покрывать поцелуями мои плечи и ключицы.
– Нет, Влад, я серьёзно. Мне нужно вернуться домой, поговорить с Эллис...
– То есть между мной и своей чокнутой подружке, ты выбираешь её? – Влад недоверчиво нахмурил брови, и глянул на меня исподлобья.
– Ты тоже не всегда делал выбор в мою пользу, – парировала я. Влад задумался, – И не называй её чокнутой. Согласна, она немного не от мира сего, но она классная, – я нахмурилась.
– Ладно, беги к своей подружке. Если поспешишь, могу тебя подбросить к твоему дому.
– Это будет отлично! – пропела я, и побежала в комнату.
Влад подвёз меня к моему дому, и я долго мялась перед дверью, прежде чем войти.
Сделав глубокий вдох, я вошла в дом.
– Эллис, я дома! – прикрикнула я, бросая сумку в прихожей.
Девушка вышла из кухни с тарелкой в руках, которая со звоном разлетелась на мелкие кусочки, когда она меня увидела. Она в шоке от моей новой причёски, определённо.
– Прекрасно, – послышался её звонкий голос, – Я рада, что ты зализала раны, и готова опять получать удары, не сопротивляясь им.
– Чёрт, Элл, – прошептала я, – Я так рада тебя видеть, – я подлетела к ней и с силой обняла, чувствуя, как сильно скучала по подруге.
– Теперь, когда ты перестала меня душить, я могу поинтересоваться, что ты сотворила со своими волосами, птица? – я не сдерживала улыбки, наблюдая, как Эллис разглядывает мои волосы.
– Можешь меня убивать, но мне безумно нравится! – пропела я, тряся её за плечи. – Это именно то, что мне нужно было!
– Не буду тебя убивать, потому что мне тоже безумно нравится эта стрижка. Она тебе идёт! – девушка улыбнулась и потрепала меня по голове.
– У тебя сейчас какие-то планы, да? – с сожалением спросила я.
– Сейчас? – девушка глянула на часы на своём запястье. – Да, сейчас я планирую взять пачку салфеток, ведёрко мороженого, и слушать твою исповедь, – она вопросительно глянула на меня, и я просияла ей в ответ.
– Я жду тебя наверху, – сказала я, и взлетела по лестнице наверх.
Приоткрыв дверь в свою комнату, я вдохнула запах. Здесь до сих пор пахло сигаретами, и, скорее всего, во время моего отсутствия сюда никто не заходил.
На подушке я нашла скомканный листок, и с интересом развернула его.
«Катя, мне многое нужно тебе сказать. Слова теснятся и путаются в моей голове, но я никак не могу сложить их в правильном порядке, дабы они составили вразумительную речь. Я много думал по поводу того, что сотворил. Оправдания мне нет, и я сам это понимаю. Если бы ты знала, насколько болезненно это чувство. Осознание того, что я натворил, вонзается мне тысячью игл под кожу. Я провожу дни напролёт в твоей комнате, проигрывая события того вечера, и, Катя... Чёрт, Катя, если бы ты знала, как я сожалею о том что сделал. Если бы был хоть один шанс повернуть всё вспять, я бы не задумываясь, воспользовался им, даже если бы ценой тому была моя жизнь.
Всё, что я хочу сказать, так это то, что я бесконечно тебя люблю. И любой выбор, сделанный мною, будет сделан в твою пользу, это единственное, что я могу тебе пообещать».
Лист был грязный, весь исчёркан, и, судя по всему, это был черновик, но размашистость знакомого почерка резала глаза. К горлу подступил ком, размером с мяч для гольфа, и что-бы проглотить его, мне потребовалось множество усилий.
То, что Влад не мог сказать вслух, он пытался писать, и отправлял мне. Он хотел всё исправить, но ему не подвергалось возможности.
Я вдруг почувствовала сильную злость на Вову, за то, что он мешал Владу. Он сжигал письма от Влада у меня на глазах, надеясь, что мне станет лучше. А мне становилось только хуже.
Жизнь бросает нам в лицо много дерьма, и мы вынуждены покорно проглатывать его, что-бы завтра получить порцию нового дерьма, что-бы снова его проглотить. Этому меня учила мать, и учила без сопротивлений проглатывать боль, подавлять в себе слёзы, и не показывать эмоций. Ведь чем больше мы сопротивляемся, тем хуже. И почему я приняла во внимание её слова только сейчас? Я крепко зажмурила глаза, не позволяя слезам пролиться, и прижала письмо к груди, пытаясь справится с волной эмоций, нахлынувших так внезапно.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Глотай, Катя, глотай, и не сопротивляйся. Чем быстрее проглотишь, тем легче будет дышать.
Я открыла глаза, и заметила, что дышать стало намного легче. Ком, подкативший к горлу, отступил, и я улыбнулась. У меня получилось. Я ещё раз глубоко вздохнула, и с облегчением опустилась на кровать, складывая письмо в прикроватную тумбочку. В дверях появилась Эллис, и понимающим взглядом посмотрела на происходящее.
– Полагаю, ты многое хочешь мне рассказать.
Девушка села у моих ног, и приготовилась слушать.
– Скажи, Эллис, бывало ли у тебя в жизни такое, что чем больше боли тебе приносил человек, тем крепче становилась твоя любовь к нему?
– О, птица, – девушка посмотрела на меня грустным взглядом, и вздохнула, – как я тебя понимаю.
– Правда? – спросила я, и Эллс кивнула.
– Он не водил меня на свидания, не представлял своим друзьям, не говорил, что любит. Он просто делал то, что было выгодно ему, и не задумывался о чувствах других. Я постоянно была в его окружении, но никогда не была его частью. Он пользовался мной, и я позволяла ему это. Чёрт, птица, и мне нравилось это! Мне нравилось, как он мной командовал, нравилось слышать власть в его голосе, и чувствовать силу в его прикосновениях. Я была его персональной игрушкой, и мне нравилось это, чёрт возьми! Он ломал меня, а потом чинил, а потом снова ломал, и снова чинил. Я упивалась им, наслаждалась его властью надо мной. Я любила его. А он любил меня трахать, – девушка подняла на меня свои глаза, и в них я увидела своё отражение.
– Именно поэтому ты сбежала из Америки, – я, скорее, констатировала факт, нежели спрашивала. Элл кивнула. – Расскажи мне, как вы познакомились.
Эллс горько улыбнулась.
– Я фотографировала его вечеринку. Вернее, весь вечер фотографировала только его. Это была любовь. С первого взгляда. Сначала было просто общение. Потом дружба. А потом он предложил переехать к нему. Ох, птица, я была на седьмом небе от счастья. Вот только длилось оно не долго. Когда он понял, что я полностью принадлежу ему, он расслабился. И перестал играть свою роль. Он пользовался мной, а я всё больше и больше влюблялась в него...
– А что случилось потом?
– А потом мне надоело. Я схватила первые попавшиеся вещи, спихнула их в чемодан, и села в самолёт. Было больно. Очень. Я не хотела уезжать. Я не хотела быть вдали от него... Но со временем стало легче. Отпустило.
– Он пытался как-то найти тебя? Связаться с тобой?
– Да, и игнорировать его попытки было сложнее всего. Он звонил, писал, даже угрожал...
– Ты к нему тогда ездила? – я не отставала с расспросами, и девушка слабо кивнула.
– Я забрала вещи, и посмотрела ему в глаза. И знаешь, что самое интересное? Он сожалел, а я – нет.
Я посмотрела на Эллис, и не поверила своим глазам.
– Подумать только, ты приехала сюда такой веселой, жизнерадостной...
– Птица, он держал меня взаперти, словно в тюрьме. Он был моим единственным собеседником на протяжении долгого времени. Я убирала, готовила, терпела его бесконечные дебоши, вечеринки, девиц в его постели, вспышки гнева... Подчинялась и возвышала этого человека... Я была рада вырваться из того ада.
– Так вот откуда этот пунктик по поводу еды и уборки, – заметила я, и подруга горько улыбнулась, – А я-то думала, что это у меня в жизни самые грандиозные проблемы...
– У каждого в жизни своя драма, – Эллис ещё раз горько улыбнулась.
– Почему ты не рассказывала мне об этом?
– Не хотела грузить тебя своими проблемами. У тебя и своих было невпроворот. Я хотела тебе помочь, и здорово отвлекалась.
Я понимающе посмотрела на девушку.
– Так... ты не хочешь мне ничего рассказать? – Элл выжидающе посмотрела на меня.
– Держи руки при себе, – предупредила я, глубоко вздохнув, прикрыла веки, и на одном дыхании выпалила:
– Я провела с ним ночь.
В ответ последовало затяжное молчание, и я, открыв глаза, обнаружила, что Эллис смотрит на меня и улыбается.
– Ты не жалеешь об этом, – она скорее утверждала, чем спрашивала.
– Нет, – сипло ответила я, и дёрнулась. – Это было великолепно, Эллис! – мой взгляд мечтательно пополз к потолку.
– Что же, могу тебя только поздравить, – заметила подруга и потрепала меня по коленке.
– То есть ты даже не будешь вычитывать меня за то, что я без колебаний простила его, и отдалась ему, даже не выслушивая извинений? – я с сомнением глянула на девушку. – Элл, это точно ты?!
– Он подарил тебе прекрасную ночь, сделал из тебя женщину, и ты не жалеешь об этом, и даже очень рада, что видно по твоему мечтательному взгляду на карниз. Полагаю, это лучше любых извинений.
– Ты чертовски права, – прошептала я, и улыбнулась, опустив подбородок. – Правда, я не знаю, как быть. Здравый рассудок вопит мне опасаться его очередного приступа агрессии, но тело... Тело горит, вздрагивает и извивается под его взглядом, не говоря уже о прикосновениях и поцелуях. Я люблю его. Жаль, не могу рассчитывать на то же самое от него
– Ну, он тебя не ненавидит, это точно, – заметила Эллис.
– Спасибо, ты успокоила меня, – я засмеялась, но улыбка тут же померкла. – Послушай, Эллис, я не хочу повторить твоих ошибок, – я потупила взгляд в пол.
– Ты и не повторишь их, птица, – заверила меня девушка, поднимая мой подбородок. – Твой Влад – достаточно специфическая личность, но ты – поверь, далеко не последний человек в его жизни. Ты не безразлична ему, хотя он умело пытается это скрывать.
– Подожди, мы сейчас об одном и том же человеке говорим? – я сгримасничала.
– Ты, может быть, этого не замечаешь, но это слишком заметно со стороны. По крайней мере, для меня. А я вижу людей насквозь, ты же знаешь. Наверное, поэтому он меня избегает. Правда в собственной личной мне с моим рентгеновским зрением не везёт, – девушка грустно вздохнула. – Я не говорю, что он идеальный кандидат на место в твоём сердце, но ты его любишь, и тебе не стоит его отвергать.
– Эллис, он сегодня утром назвал тебя чокнутой.
– Вот козёл! – выпалила она, и мы засмеялись в унисон.