Стало только хуже...

POV Егор

Дальше вся ночь прошла без приключений. Надя посапывала у меня на плече, а я крепко ее обнимал. Осталось буквально 3 дня до ее дня рождения, а у меня совсем ничего не готово. Я не знаю что ей дарить, не знаю чего она хочет... А главное, что ей нужно.

Ближе к 10 утра проснулась Надя.

— Доброе утро.

— Доброе, Егор, у меня опять болит... Почему...

— Тише, малыш, сейчас я помажу и все пройдёт.

Я встал с дивана. Мне интересно, мы когда-нибудь поспим нормально в кровати? Найдя нужную мазь, я вернулся к Наде.

— Раздвигай ноги.

— Я сама, — сказала Надя и еще больше залезла под одеяло. Я все никак не мог понять, почему он так стесняется...

— Почему? Мне нельзя?

— Не нужно, я справлюсь сама, все-таки это мое тело.

— А я люблю твоё тело, поэтому оно и мое тоже. Мы спорить будем? Либо я, либо терпи, — все-же нужно быть хоть чуточку построже.

— Ну Егооор, — Надя начала хныкать. Она постоянно это делает, когда что-то не по ее.

Я молча залез на диван и сел между ее ног, тем самым раздвинув их. Отложил тюбик в сторону и стянул с Нади шортики вместе с нижним бельём. Она не кричала, лишь дёргалась и плакала. Я ведь ей лучше пытаюсь сделать.

— Не надооо, Егор, не трогай меня, пожалуйстааа, — она так кричала, что я просто не смог этого сделать, просто притянул ее к себе и крепко обнял.

— Ну и что это за истерики? Эх, Надя, Надя..., — я гладил по ее волосам, и аккуратно проводил рукой по спине, как бы делая массаж. Она постоянно плачет, как настоящий маленький трёх летний ребенок. Строже быть? Еще больше реветь будет. Постоянно успокаивать и быть нежным? Тоже бесполезно, так будет постоянно.

Как только она немного успокоилась, я выдавил себе мази на руку, пока она не видела. Я продолжал ее обнимать, а моя рука стремилась к ее боли. Наконец я добрался до интимного места, аккуратно вставил палец с мазью и Надя дернулась.

— Егооор, — она опять начала плакать. — Вытащи, мне холодноо..., — Я положил ее на подушку, а сам выдавил еще мази.

— Надь, я для тебя это делаю. Успокойся, пожалуйста.

Я продолжил мазать, хоть она и дергалась. Театр явно плачет по ней, такая актриса пропадает.

— Ну вот и все, зачем из этого трагедию надо было делать не понимаю, — вставая с дивана, сказал я.

— Ты обиделся на меня? — виновато спрашивала она.

— Нет, ты чего. Просто головой думай, если я говорю так сделать, значит нужно так сделать. Тебе же лучше будет.

— Извини.

— Ничего, Надь. Просто что я там не видел? Вот серьёзно.

Я взял Надю на руки и отнёс в спальню, хватит уже на этом дивана лежать. Он меня порядком начал раздражать.

— Слезами ты не поможешь, запомни. Твои слезы меня не останавливают, — хоть я и соврал, но ничего. Когда я вижу ее слезы мое сердце сжимается, сразу хочется обнять ее, пожалеть. Но так лучше не делать...

Я положил ее в кровать, она свернулась калачиком и начала плакать. Да что я, черт возьми, не так сделал опять? Так, Егор, спокойно.

— Что случилось? Чего плачем опять??

— Почему ты уходишь?

— Куда? Я тут, и никуда не ухожу, — хотя надо бы, подарка то у меня до сих пор нет. Когда я его куплю, если Надя постоянно со мной? Она не отходит ни на шаг. Реально, как будто у меня ребенок появился.

Я лёг рядом с ней и мы просто молча лежали. Я вспомнил, что ей нужно выпить таблетку и пошел на кухню. Взял ей воды, и вернулся в комнату.

— Присядь и выпей.

— Я не хочуууу, меня уже тошнит от всех этих лекарств.

— Надь, я не хочу применять силу, поэтому давай сама. Я прошу тебя, ради Бога, не доводи до греха. Я уже и так на взводе. Еще чуть-чуть и чаша терпения переполнится и ты отхватишь. А влетит тебе хорошо, мало не покажется. Так что зайка, давай сама.

— Я не хочу, блять, это пить! — маты, ох доведёт ведь меня. Сама напрашивается. Видит бог, я не хотел. Наотмашь дал ей по губам. Она отлетела на подушку и начала реветь. Я взял себя в руки, вышел из комнаты и пошел за аптечкой. Спокойно, Егор. Это Надя, твоя Надя. Маленький ребенок, ее нельзя бить... Я ударил. Снова ударил её по губам... Я успокаивал себя как мог, лишь бы не сделать ей хуже сейчас. Но мат был реально последней каплей. Из ее уст он звучит ужасно, противно. Надо выбить из нее все маты. Позже.

Я зашел в комнату, Надя также лежала на кровати и держала руки около рта. Она плакала, очень сильно плакала.

— Сядь, я обработаю, — спокойно сказал я и взял ее за руку, чтобы помочь сесть.

Ну перестарался немного... Случайно задел нос. Из него шла кровь, и из губы нижней, видимо она ее прикусила когда я ударил. Губа опухла, из носа кровь, она плачет, это какой-то дурдом, честное слово. Я обрабатывал губу, она еще больше плакать начала, что больно. Кровь была на подушке, одеяле, на ее руках. Везде, где только можно.

— Ну вот лучше тебе от этого стало? Таблетку пей. Без разговоров лишних, — я протянул ей стакан и лекарство, которые ранее оставил на тумбочке. Она не брала. — Надя. Взяла и выпила, хватит цирка уже, насмотрелся! Да блять, — я открыл ее рот и силой запихал таблетку, а после дал стакан, который она уже сама взяла из рук.

— Почему нельзя было так сразу?? Просто зачем нужно было доводить? Тебе вот нравится когда тебя бьют или что? Все равно же выпила, только чего тебе это стоило? Слез, истерики, разбитой губы, еще нос, мне все нервы вытрепала. А могло быть как? Просто выпила бы таблетку, я бы тебя еще по головке погладил, а так целое шоу было. Вот стоило оно того?

— Нет..., — она до сих пор плакала. Я сел рядом и обнял ее, а после пересадил к себе на колени.

— Не устраивай больше такого, ведь оно того не стоит. Про маты я хочу с тобой отдельно поговорить. Это второй, и надеюсь последний раз, когда я слышу из твоих уст мат. Сколько ты еще матов знаешь?

— Много..

— Услышу хоть один, ты знаешь, будешь получать по губам. Я не люблю это. Когда я слышу от тебя мат, меня наизнанку выворачивает.

Кровь остановили, губу помазали, все хорошо должно быть.

— Не бей по лицу, прошу... — сказала Надя, когда я встал с кровати.

— Так не матерись, тогда не буду. Ты думаешь мне так нравится бить тебя по лицу?? Так, мне нужно кое-куда отъехать, ты посидишь дома.

— Егоооор, неет, я не хочу одна.

— Посмотри фильмы. Я быстро. Из-за своего цирка ты сидишь дома, куда я тебя с такой губой опухшей возьму? Сиди.

— Включишь телевизор?

— Да, конечно.

— Спасибо.

Я включил ей телевизор, который был в спальне. И уже собирался выходить, как она меня позвала.

— Чего?

— Я хочу фильм тот.

— Я сказал, что вместе его смотреть будем. Одной не надо.

— Нууу, окей.

— Надь, я серьёзно, включишь — получишь. Ответь, что будет, если ты включишь тот фильм, — чтоб уж наверняка убедиться в том, что она поняла, что этот фильм включать не нужно.

— Если я включу, то ты меня накажешь.

— Запомнила? Я ведь узнаю. Сильно накажу, Надь.

— Я поняла.

— Точно?? Смотри мне.

— Да, точно.

— Если включишь, и посмотришь, то тебя будет ждать тоже самое. Хотя нет, я наоборот тебя помучаю. Потом узнаешь как, но лучше не узнавать. Я ушёл.

Надя осталась в комнате смотреть какой-то фильм, а я поехал искать ей подарок и бронировать ресторан или еще чего-нибудь. Через телефон включил трансляцию со спальни, чтобы смотреть за Надей, все ли у нее в порядке.

Через полтора часа катаний по магазинам я ничего не купил. Поехал в другое место и опять включил камеру, то что я увидел повергло меня в шок. Я быстро поехал домой.