Порноактер
Андрес
Только зеркало знало меня настоящим. Оно в точности отражало каждый изгиб моего тела, каждую татуировку на загорелой коже. Лицо полное игривости и хулиганства. Губы чувственные и желанные для всех актрис, что я трахал перед камерами. Их возбуждает всё во мне - тело, голос, член, и больше всего моя жестокость в сексе.
Жестокость - это, то что, оказывается, любят все эти сисястые курицы. Грубое и дикое совокупление, не имеющее никакой схожести с любовью. Они все товар, а я его имею, за деньги, перед камерой. И хуже всего, что я тоже продаюсь.
Всё это видно во мне, когда смотрю на своё отражение... Но не глаза. Именно они выдают. В них можно явственно увидеть всю мою тошноту к этому делу. К искусству...
Грязь, мать вашу, теперь стала искусством. Это лишь деньги, хорошие денег, которые манят молодых людей и, тем более девушек, которые либо нуждаются в них, либо просто любят трахаться. И, как я начал всё больше замечать, вернее второе.
Признаюсь, хорошие деньги и шикарный секс мне даже нравились по началу. Но теперь я настолько привык к этим ролям, что, действительно, относился ко всему, как к работе, низкой, постыдной, но многодающей.
- Андрес, - в комнату просунул голову мой младший брат Мигель. - Мне через полчаса в школу. Чего ты копаешься?! - и тут же сердито смылся.
Я натянул футболку и снял с плечиков пиджак.
- Анди, - следом влетела сестрёнка Морена и плаксиво взобралась ко мне на руки. - Оливия снова кашу даёт. Я не хочууу! Уволь её.
В комнату просунула голову и няня. Миловидная девушка застенчиво замаячила в проходе, пряча от меня глаза.
- Сеньор Андрес, - не стоит ей во всем потакать. Мигель слушается, а она нет...
- Оливия, давайте позже, - не хотел сейчас это обсуждать. Чмокнул сестру в лобик и посадил на свою кровать. Повернувшись к няне, снова уловил этот взгляд - томный, вздыхающий, вожделеющий. Чёрт! И эта туда же. Я подозревал, что давно в плодах её мечтаний. Нянька, читающая по вечерам романчики, наверняка, представляет, как я, однажды, ночью врываюсь в её спальню, признаюсь как давно страстно желаю её, как мы сливаемся в поцелуе, ласкаем друг друга в ночи любви. Тьфу! Хорошо, что она не знает чем я зарабатываю на хлеб. Меня слегка передёрнуло и поспешил вниз. - Прошу вас, Оливия, сделайте ей то, что она съест без истерик, - разбираться во всём этом мне очень не хотелось. Собственно, для чего мне тогда услуги Оливии?
- Да, сеньор, - она кусала нижнюю губу и смотрела куда-то ниже моего уровня глаз. Я уже бежал, но она окликнула сверха лестницы. - Сеньор Андрес.
- Ну что такое, Оливия? - устало оглянулся, теперь в её глазах было беспокойство и даже страх. - Ваша мама, - напрягся, - с утра у неё снова были судороги. - Теперь же ломанулся обратно вверх по лестнице, но няня умоляюще остановила меня. - Всё прошло. Не надо. Она спит. Я вызвала врача, он придёт после полудня. Ни о чём не беспокойтесь. У больных такого рода это бывает. Идите на работу, я со всем справлюсь.
Несмотря на всю мою брезгливость, я был обязан отдать ей должное. Её тихая симпатия ко мне, часто решала все подобные проблемы, отчего чувствовал себя иногда свиньёй, но мысль о том, что довольно неплохо ей плачу, тут же успокаивала.
Благодарно похлопал её по плечу и позволил себе слегка, щипнуть её за щёку. Няня залилась краской, а я понял, что теперь точно нужно удирать.
- Ты чудо, Оливия, - дежурно бросил я и поспешил к машине.
Мигель уже давно сидел в ней, нервно скрестив руки на груди.
- Андрес, я ни фига не успею!
- Следи за ртом, - недовольно рявкнул я, пристёгиваясь.
- Я обещал пацанам...
- Обещай мне лучше, что выполнишь тест на хорошо в этот раз, - резко перебил его, - а если будешь списывать, то, хотя бы, имей достоинство не палиться.
Мигель надулся и что-то пробубнил в ответ. Замолк.
Это хорошо, теперь я могу подумать.
Снова судороги. Они становятся частыми, врач предупреждал об этом, и ничего хорошего это не сулило.
Инсульт. Обширное кровоизлияние в мозг, случился у матери три года назад, параллизовав тело и лишив речи. Гематома в голове со временем преобразовалась в доброкачественную опухоль, которая поселилась в центре мозга. С недавних пор, гемангиобластома растет и давит на него. Осмотр врача не дал надежд, опухоль неоперабельна, а точнее сама пациентка не перенесёт последствия операции.
Нам же, как последним эгоистам, хотелось, чтобы мама побыла с нами ещё, оттянуть час смерти. Мы не могли её отпустить. Я не мог.
Отец погиб за год до болезни, скорей всего, его кончина и послужила причиной. Дети не успели оправиться от первой травмы, как тут же грянула вторая. Но мама просто болеет, она с нами, она жива, просто ей нужно пролечиться и все наладиться. Именно это я говорил Мигелю и малышке Морене, стараясь не травмировать детей. Девочка переживала всё вполне спокойно, так как в силу своего возраста смутно помнила маму здоровой, но пареню давалось всё очень тяжело - истерики, низкая успеваемость, драки в школе. Дети ждали, а я отчаянно искал выход.
Но жизнь, имея свои планы, безжалостно с каждым днём всё больше забирала мать от своих детей.
Молил всех святых дать нам время и найти рентабельного нейрохирурга, который вернёт нам шанс на выздоровление.
- Я всё слышал, - проронил, наконец, брат. Сжался, но не подал виду, безразлично ведя машину. Ещё один квартал и мы будем на месте. Скорей бы.
- Чего ты слышал?
- Утром, - голос ребёнка дрогнул. - Маме было плохо. Оливия выгнала меня. Я видел.
Тяжело вздохнул, катастрофически соображая, что ответить. Благо мы подъехали к школьному сектору.
- Мигель, ты уже взрослый парень и скрывать от тебя уже не имею права. У мамы есть некоторые осложнения, после инсульта, но это лишь вопрос времени и денег. Средства есть, я лишь подыскиваю ей хорошего врача. И я его найду. Не бойся, с мамой всё будет хорошо.
Брат, понуро кивнул, улыбнулся уголком губ. Но он не поверил мне, и я это почувствовал.
- Уроки до трёх, - Мигель толкнул дверцу наружу и выпрыгнул из машины.
- Оливия, заберёт тебя. Дождись её, будь добр, - брат разочарованно захлопнул салон авто.
По губам понял, что парень выругался. Ему она явно не нравилась. Что ж, возможно, тут с ним соглашусь, но менять её пока не хочу и точка.
Крутанул руль машины в клуб. Был будний день, потому здесь в это время обычно всегда спокойно. Клуб не блистал светодиодами, не слепил так, что не видно собственных рук. Днём он был обычной забегаловкой с ланчами, кофе и бургерами. Зал ещё пуст. Пышногрудые и упругозадые красотки не виляли вдоль столиков возбужденных клиентов, готовых выложиться ради шикарного и незабываемого секса с незнакомкой.
Этим мужчинам было плевать, что у них жены, ждущие их дома в одиночестве с ребёнком, который недавно родился и забрал их супругу. Ведь они же тоже грёбанные, но только взрослые детки, которых отняли от сиски их матерей и которые хотят обратно на ручки, но с помощью сексуальных утех. Они всё те же дети, что хотят ласки и понимания. Хотят ту, что беспрекословно выполнит все их сексуальные фантазии, какими бы они не были. Ту, что поймёт их и воплотит в жизнь, не назвав чокнутым и извращенным ублюдком, и, главное, станет такой же "грязной" как и они.
Содрогнулся и, забрав у бариста чашку кофе, уселся за столик у окна. Я никого не ждал, просто наслаждался вкусом напитка и безоблачностью нового дня.
Захлопали двери. Кто-то пришёл. Официантка Мерседес закрутилась у столов. Я звал её просто Мерси. Милая и скромная девушка двадцати двух лет, которую угораздило забеременеть в шестнадцать и родить. Но она не сдавалась, в одиночку растила дочь и пыталась притворить мечты в жизнь, дав своему чаду достойное обучение и благосостояние. Признаюсь, за это её уважал и был готов защитить от уродов, что ровняли девушку в ряд с другими шалавами нашего клуба.
- Привет, - она в спешке буквально содрала с меня пиджак ( я вечно забывал его снять) и послала в гардероб.
- Привет, как ты, красавица? - всегда держал маску фамильярности и даже флирта, дабы не смущать и, не дай боже, думать, что хочу к ней подкатить. К счастью, она воспринимала это правильно.
- Сегодня лучше, чем вчера, - она остановилась и с лёгким возмущением толкнула меня в плечо. - Ты жёстко меня подставил вчера. Знаешь об этом?!
Округлил глаза, лихорадочно примеряя варианты своего преступления перед ней.
- Ты снова отымел ту пышногрудую, а вчера пришёл её муженёк. Тебя искал, между прочим. Оливера тут же маску идиота, а мне пришлось клясться, что ты обкололся и где-то валяешься у своих дружков.
- Ну, спасибо, - поражённо засмеялся, даже не зная за что благодарить за спасение или за то, что опустили ниже плинтуса.
- Всегда пожалуйста, - девушка ехидно улыбнулась в ответ и вильнула к другим столам.
Улыбался ещё пару секунд, пока их не испортил сам Оливера.
- Настроение гляжу хорошее? - он оскалился гнилыми зубами и погладил себя по лысине.
Жара за окном набирала силу отчего он начинал, словно разбухать и сильней сипеть. Немудренно с его довольно пышными формами.
- Было секунду назад, - повёл взор обратно на уличную панораму.
-Ну так я тебе ещё добавлю, - он зашипел, максимально приблизившись ко мне. Скажем, аромат из его кладези брани тоже оставлял желать лучшего. - Если ещё раз выползешь в зал подцепить очередную шлюшку, я сам лично твой член в узел завяжу.
- Ауч, - хмуро усмехнулся.
- Серьёзно, Андрес, тебе баб мало, что ты перед камерами трахаешь?!
Ну все мой кофе-тайм испорчен окончательно. Брякнул чашку на блюдце, звоном оглушая пустой зал.
Мерси, мгновенно уловив опасность боя посуды, напряглась.
- Напомни поговорить снова об этом сразу же, когда ТЫ кого-то трахнешь перед камерой.
Оливера задумался и противно облизнулся. Чёрт, неуж-то представил?! Фу, бля! Я поднялся.
-Я не закончил.
-Обсуждать это я не буду.
-Прижми жопу, Андрес! - его свиноподобная физиономия раскраснелась ещё больше.
Я замер, полоснув его взглядом.
- Ещё кофе? - Мерседес появилась из ниоткуда.
Оливера крякнул пару раз и выдавил благодарный кивок.
Официантка виртуозно зажонглировала кофейником, чашками и блюдцами. Даже сахар положила. Бросила взор на меня. Стыд проскользнул тенью по моему лицу. Девушка вмешалась нарочно, почуяв накал. Я ей снова благодарен.
- Тебе? - поднесла кофейник к моей чашке.
Мотнул головой, но бестолку, Мерси решительно заполнила её.
- Спасибо, Мерседес, - Оливера теперь более спокойно вытер свои вспотевшие ладони о брюки.
Она кивнула ему. Ловить её предостерегающий взгляд совсем не хотел, потому и проигнорил учтивую улыбку.
- В общем, у нас новый контракт. Порностудия Видаль захотела поработать с нами, но сначала хочет провести кастинг с нашими порноактёрами. Уклон у них больше на БДСМ и хардкор, немного классики, потому актриски либо, пиздец, страшенные, либо новенькие в этом и побаиваются. Так что, твоя группа вторая, воспитывай и раздраконивай их дырочки. За тебя словечко замолвил, если понравишься, то будут и более выгодные предложения.
- Видаля я не уважаю, ты в курсе, - сердито отставил чашку.
- Я в курсе, что тебе нужны бабки, а Видаль никогда не скупился для актёров.
- Как и на извращения и унижения, - добавил я. - Помни, что троих актрис его так и не нашли.
- Шалавы отработали отличный гонорар и купили себе по острову в океане. Хорош уже бузить! Это работа, это много зелёных, в особенности для тебя. Трахал цыпочек ты всегда мастерски. Так, что за дело. Сегодня вечером вводный кастинг.
- Сегодня?
- Не строй из себя занятого. Повторюсь, это большие бабки. Помни. - Он залпом осушил свою чашку и поспешил к себе в кабинет. - К шести вечера будь готов.
Я лишь молча опустил голову. Да, чёрт его дери, он прав, это, прежде всего, бабки, а мои личные чувства никого нахрен не волнуют, как их, как мою семью, и меня уже давно не должны. Хотя...
Поймал взгляд Мерси. Сосредоточенный, обеспокоенный, но понимающий. Последнего давно уже ни от кого не ждал.
Очнулся. Девушки уже и след простыл. Тупо пялюсь на место, где её давно нет. Встрепенулся, потёр с силой лицо, словно заставляя себя снять маску усталости. Соберись! Не хватало ещё провалить кастинг. Двинулся наверх, где находился спортзал, душевые и гримёрки. Надо выпустить пар.
Чейз
Сейчас весь этот поганый мир смотрел на меня. Ждал моего решения.
Габи вся в слезах дрожала и озиралась по сторонам. Щека её заметно распухла от чьей-то безжалостной руки. Захотел отобрать малышку у них, обнять, успокоить, но дуло пистолета в ладонях Марселу, которое воткнулось ребёнку в голову, велело врасти в пол. Девочка ещё пуще заплакала.
- Нет, нет... тшш, - вытянул руки вперёд, тщетно пытаясь успокоить, заверить... непонятно в чём.
Лима зыркнул на Сэма. Тот в пару шагов был уже возле Джилл и швырнул её на пол. Рванул за волосы, ставя на колени.
Как можно выбирать между беззащитным ребёнком и женщиной, которую люблю всей душой?
- Возьми их, - Лима кивнул на плети. - Давай!
Всё внутри бастовало, кипело яростью и безысходностью. Я не могу. Не могу выбирать между ними.
- Бери! - с неистовой злобой закричал Марселу, сильней вдавив пистолет Габриэль в висок. Девочка заплакала уже навзрыд:
- Papai! ( Папа!)
Сердце сжалось с немыслимой болью, проклятые слёзы выступили на моих глазах. Я шагнул к плетям и поднял их. Повернулся к Джилл, хотел увидеть её глаза. Хотел узнать, что она видит? Кого видит во мне? Но Льюис тут же крутанул девушку спиной и спустил с плеч её мешковатое одеяние.
Девушка вжалась в себя. Помнил эту позу. Поза готовности к боли. Готовность к мукам. Я снова мучаю её.
- Бей, мать твою! - крик Лимы, плач Габи...
Срыв к чертям. Я замахнулся и беспощадно полоснул оголённую спину. Жуткий крик боли врезался в стены, в уши и в мои вены.
- Ещё раз!
Свист - удар. Вскрик - боль. Я отключился, сошёл с ума. Взмах - полоса, взмах - борозда. Кровавые полосы расчертили спину моей Джилл. Кровь с траншей устремилась вниз. Взмах - удар. Снова, снова и снова... Девушка умолкла. Тело обмякло и она упала ничком на пол.
Дико зарычал и швырнул плеть в Сэма. Тот едва успел увернуться.
- Суки! - взревел я.
Видя моё сумасшествие, Марселу удовлетворенно кивнул головорезам. Один потащил Габриэль вон из карцера, а второй вышел на меня.
- Габи, - только успел крикнуть я, порываясь за ней, но меня жестоко вырубили.