Жестокий сосед

Убедительная просьба, все, у кого слова "клитор", "кончаю", "член" и так далее вызывают вот такую реакцию "АХАХАХАХА", не читайте первую половину главы, не хочу развращать девственные умы и читать вот эти вот "АХАХАХВ" чуть ли не под каждым абзацем

Одним резким движением я рву все пуговицы на своей рубашке и бросаю её на пол.

Эта ночь должна была закончится не так, но я полностью теряю контроль. Дело даже не в контроле, я не могу отказаться от близости с ней сейчас. Я не могу отстраниться от неё. Не могу оставить в одиночестве. И не смогу сдержаться.

Она изучает моё лицо, поглаживая своей ладонью мою щёку.

Ни на секунду не останавливаясь, я спускаюсь вниз, оставляя дорожку из поцелуев на её животе. Мои руки ласкают всё её тело, сминают грудь. Указательным пальцем она рисует узоры на моей груди, поднимаясь к плечам. Раздвигая ноги Сени как можно шире, я спускаюсь к низу её живота. Знаю, что если начну — не сдержусь. И с моей стороны слишком по-скотски принуждать её, когда два дня назад та тварь чуть не изнасиловала её в туалете моего клуба.

Каждый грёбанная мразь в этом мире должна смотреть на неё, как на королеву, а я чуть не позволил случится этому ужасу с ней.

Целуя и посасывая её клитор, я слышу стоны и чувствую её ладони на своих волосах. Кажется, она машинально пытается отползти от меня назад, подальше, но я беру её за бёрда, притягиваю обратно и продолжаю делать то, что делал. Клитор пульсирует, она извивается и чуть ли не кричит всего лишь от того, что я отлизываю ей. Не представляю, что она будет чувствовать, когда я войду в неё.

— Марат!.. — кричит она, беспокоясь, когда я засовываю внутрь неё два пальца.

— Не бойся, малыш, — успокаиваю её я, отстраняясь от неё на одно недолго мгновение. — Я не причиню тебе вреда.

— Я знаю и не боюсь, — задыхаясь, говорит она.

Мои пальцы начинают осторожно двигаться в ней, пока языком я отлизываю клитор. Она настолько узкая и тесная, что я боюсь причинить ей хоть каплю боли. Я подготовлю её.

Её ноги дрожат, закрываются, поэтому я высовываю из неё пальцы и держу её за внутренние стороны бедра.

Мне стоит больших усилий сдерживаться сейчас. Она невероятно, просто прекрасна, я в жизни не хотел никого так сильно, как её. Мне хочется, чтобы после этого она с ещё большей силой осознала, что принадлежит меня, что я единственный мужчина, имеющий права касаться её.

Рядом с ней во мне просыпаются чувства собственника, который может к чертям спалить весь мир.

— Марат, я сейчас... — шепчет она, выгибаясь. — Я уже...

Я останавливаюсь, возвращаясь к её лицу. Она смотрит на меня, изучающе и не понимая, почему я прекратил ублажать её.

— Ты кончишь, когда я буду в тебе.

— Разве можно кончить в первый раз? Я читала, что в первый раз мало кто кончает.

Её невинность и в то же время раскованность заставляют меня просто разорваться на мелкие куски, а мой член превращается в груду железа.

— Это зависит от партнёра. Я сделаю так, чтобы ты кончила.

— Хорошо, что у меня самый лучший партнёр.

Она тянется ко мне за поцелуем. Я не могу насытиться ею.

— Можно в первый раз без презерватива?

Я улыбаюсь.

— Хочешь почувствовать меня в себе без презерватива?

— Да, — даже в кромешной тьме я вижу румянец на её щеках. — А ещё презерватив сделает его ещё массивнее.

— Чёрт, Сеня.

Я не могу подавить смех, когда она говорит о таких вещах полностью серьёзно.

Спуская с себя штаны вместе с боксёрами, я прижимаясь к ней,  целую её и вхожу. Очень медленно, чтобы не доставить ей дискомфорта. Она хныкает, шепча меня на ухо слова любви.

— Ой, — пищит она.

— Что?

— Немного больно.

Я вновь не могу сдержать смех.

— Что смешного?

— Я ещё даже не зашёл.

— О боже... — ошарашенно произносит она, но я слышу ноты радости в её голосе.

От её мягкого тона, от сладких прикосновений, от тепла её тела у меня отключает мозг.

Как, чёрт возьми? Как мужчина вроде меня может так сильно помешаться на такой милой девушке? У которой нет никакого опыта.

Почти в тридцать лет я перетрахал кучу женщин, ни разу не задумываясь о том, делаю ли им больно. А я делал больно. Я снимал напряжение, выпускал пар. Я всю свою жизнь был животным, никого не любящим животным.

Но здесь и сейчас она одурманивает меня каждым своим прикосновением.

Пальцами сминаю её соски. Она тяжело дышит, пытаясь прижаться ко мне ещё ближе, как можно ближе.

Мне бы стоило огромных усилий сдерживаться с кем-то другим, но с ней я не могу иначе. Она создана для того, чтобы быть с ней нежным.

Никаких грубых толчков, резких движений.

— Если тебе станет совсем невыносимо, скажи, и я остановлюсь, — хриплю я, целуя её в мочку уха.

— Хорошо.

Продолжаю заходить в неё, чувствая, как её тугая, ужасно узкая плоть растягивается и открывается мне. Она несомненно терпит боль, но я делаю всё, чтобы ей было как можно лучше.

Я захожу в неё почти полностью, когда она шепчет:

— Можешь сейчас остановиться ненадолго, пожалуйста.

И я останавливаюсь, давая ей время привыкнуть к этим ощущениям, к тому, что я почти полностью в ней. Понимаю, что для неё уже может быть слишком, её стеночки буквально сдавливают мой член. Я не вхожу в неё, я протискиваюсь. Никогда в жизни я не испытывал ничего подобного.

Сеня легко кивает меня, говоря таким образом, что я могу продолжить.

Я продолжаю протискиваться внутрь, достигая предела. Она настолько тяжело дышит под тяжестью моего веса, что я хочу застрелить самого себя.

Я застываю ещё на несколько секунд.

— Всё хорошо?

— Да, только вряд ли я смогу кончить. Моя главная задача сейчас — не умереть.

Она не может быть серьёзной даже сейчас.

Я стараюсь подавить смех, чтобы лишний раз не делать никаких движений.

— Если ты будешь смешить меня во время секса, то тебе будет больнее.

— Я буду молчать, — она меня дразнит, делая мой стояк ещё жёстче.

Медленно я полностью выхожу из неё и опять протискиваюсь внутрь.  Начинаю двигаться в ней, целуя всё, до чего только могу дотянуться — её губы, её грудь, её ключицы, её шею, её подбородок, её веки. Всё, лишь бы она забыла о боли и доверилась мне.

В скором времени я чувствую, что её ноги расслабляются чуть больше, она потихоньку привыкает. Тогда, в очередной раз остановившись в ней, я начинаю массировать большим пальцем ей клитор, из-за чего она стонет ещё больше.

Она кусает свой согнутый указательный палец, правой ладонью хватается за подушку, сжимает её. Когда она испускает последний стон перед тем, как кончить, я накрывают её губы своими, снова начиная двигаться в ней.

Спустя несколько минут я кончаю тоже, но не внутрь, а ей на живот.

Обессиленная, она принимает от меня каждый последующий поцелуй. Натянув на себя штаны, я беру её на руки и отправляюсь в душ. Даже там я не перестаю ласкать её, желая оставить в женской памяти как можно больше нежных воспоминаний об этой ночи. Опуская голову, вижу кровь смешанную с водой и гелем для душа.

Конечно, я ожидал, что будет много крови. Помимо того, что это её первый раз — она чудовищно узкая и тесная. Мне кажется, для любого размера, тем более для моего.

Вернувшись в спальню, она залезает в шкаф и вытягивает для себя одну из моих футболок. Моя вещь настолько велика для неё, что выглядят на ней, как платье.

Она ложится на меня сверху, снова начиная вырисовывать невидимые узоры на моей груди.

— Тебе понравилось?

— Ты отправила меня в нокаут.

— Теперь я буду шантажировать тебя сексом, — улыбается она. — Вымогать у тебя всё, что захочу.

— Я и без секса готов давать тебе всё, что ты пожелаешь.

— Но я хочу насладиться такой властью.

Целую её в лоб, желая слушать её болтовню всю ночь.

— Скажи, у тебя был до меня секс с девственницами? — неожиданно спрашивает она, нахмурив брови.

— Нет, до тебя такого не было.

— Значит, у тебя это тоже первый опыт в каком-то смысле.

— Ты права. В каком-то смысле да.

— А у тебя принципиально не было с девственницами? Или так уж вышло, что тебе не встречались?

Она меня когда-то убьёт своей открытостью и бесконечными вопросами.

— Обычно я предпочитал более опытных девушек.

— Почему?

— Потому что не любил возиться.

— А сейчас возишься, — в её голосе есть небольшой намёк на обиду.

— Я вожусь только с тобой.

Она слезает с меня, оставляя на моём прессе только свою ногу.

— Знаешь, — несмело начинает она, прижимаясь лицом к моему плечу, — я боялась, что не смогу захотеть этого. После того случая.

Она опять напоминает мне о том ублюдке, для которого просто сдохнуть — было слишком лёгкой смертью. Мне стоило помучить его, засунуть ножь в его глаз, отрезать ему член, отдать своим охранникам, чтобы те его забили ногами. Он должен был умирать долго за то, какую травму мог оставить ей. За то, какую боль мог причинить. Но я застрелил его, не желая слышать больше из его ублюдского рта ни слова.

— Мне было очень важно сделать это с тобой, — продолжает она, пока я глажу её по голове. — Я внезапно поняла, что не пережила бы.

С каждым словом её голос звучит всё менее уверено, но я благодарен ей за то, что она делится со мной всем. Моя мать ничем не делилась с отцом, их брак был смесью избиений, страха и молчания.

— Не пережила бы?

— Если бы какой-то урод переспал со мной, а мой мужчина нет.

Зевая, она оставляет на моих губах лёгкий поцелуй.

— Кажется, тебе пора спать.

— Не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась.

— Будет ещё много ночей.

— Почему ты не сказал, кстати, что мой папа познакомился с Дамиром?

— Прости. Наверное, было много дел, или просто не хотел давать тебе лишние поводы для переживания.

— Ты слишком меня опекаешь.

— Уже не хочешь за меня замуж?

— Хочу! — кричит она, ударяя меня ладонью в грудь, что вызывает во мне ещё одну небольшую волну смеха.

Она приносит в мою жизнь столько красок, столько чувств открываются мне, что я не знаю, как могу отблагодарить её просто за одно лишь присутствие.

Моя чёртова жизнь никогда не была идеальной, несмотря на кучу заработанных денег, на бизнес, на свободу и женщин, которые ублажали меня в постели. Я трахался без эмоций. Я зарабатывал деньги без эмоций. Я расширял свой бизнес без эмоций.

Всё, что у меня было — бизнес, одиночество и брат-наркоман, за которого я нёс ответственность даже несмотря на то, сколько херни он делал.

Но сейчас у меня всё поменялось. Жизнь наполнилась смыслом.

Сеня. Моё сокровище. Моя любимая девочка, девушка, женщина. Она стала для меня тем долгожданным рассветом после тёмной ночи.

Я каждый день думаю о ней, где бы я ни был, какие бы дела ни решал. Я просто уничтожу каждую блядь, которая захочет сделать ей больно. Я позабочусь о том, чтобы на её лице никогда не было слёз.

— Жалко Дамира. Вы сегодня пили, а он у вас как таксист.

— Он не пьёт.

— Никогда?

— Предпочитает быть трезвым.

— Вот это здорово! Тогда всё нормально. Не знаю, сколько папа проспит, но мне бы вернуться домой пораньше.

— Боюсь, я не смогу тебя разбудить. Ты слишком сладко спишь.

В ближайшее время мне точно стоит поговорить с её отцом и поставить его в известность касательно моих намерений о его дочери. Это будет правильно. И это успокоит её окончательно.

— Знаешь, я тут подумала кое о чём.

— О чём же?

— Неожиданно для себя поняла, что хочу открыть своё дело! — восторженно говорит она. Не думал, что разговор зайдёт об этом. Возможно, вдохновение снизошло на неё, и этот порыв скоро себя изживёт, но мне всё равно интересно послушать её размышления касательно этого.

— И что за дело?

— Кофейня, — просто объясняет она, отстраняясь от меня и садясь на колени. — Хочу открыть кофейню где-то в центре города, чтобы в ней было атмосферно, спокойно и очень вкусно. Там будут самые вкусные десерты: наполен, корзиночки с ягодами и заварным кремом, карамельный чизкейк, лимонный тарт. — Кажется, она безумно взбудоражена. — О, ещё знаешь, дверь и окна — всё это будет какого-то бирюзового цвета, а столики и стулья на улице сиреневого или розового. А на окнах цветы — в горшках или растущие прямо на окнах лианы, прямо как в кофейнях Парижа. Я на фотографиях видела.

Она говорит об этом так мечтательно, что уголки моих губ невольно поднимаются.

Она многое пробует в жизни, часто зажигается. И я рад, что могу дать ей возможность выбирать, чем она действительно хочет заниматься. Пускай даже ничего не делает. Она не будет нуждаться. Никогда.

— Звучит хорошо. И эта идея появилась у тебя внезапно?

— Мы с Никой вчера попробовали десерты у нас на седьмой станции, они вообще никакие. Наверное, в голове что-то щёлкнуло.

— А не рано ли тебе думать о собственном деле?

— А ты когда занялся своим делом?

— В девятнадцать лет.

— Было сложно?

— Было непонятно. У меня не было тогда денег для того, чтобы выкупить первое помещение, поэтому я снял его в аренду. Но к своему удивлению, быстро отбил деньги.

— А это какое помещение ты снимал? В городе или возле Садов Победы?

— Другое. Я давно продал его.

Мне пришлось много работать и быстро принимать решения, потому что нужно было обеспечивать и Ильдара.

У неё нет такой необходимости.

— И что, тебе кажется, у меня не получится?

— Я этого не говорил, — вздыхаю я. — Я помогу тебе всем, что потребуется.

— Ты говоришь серьёзно, или просто чтобы я отвязалась от тебя?

— Я не хочу, чтобы ты от меня отвязалась.

Задумчиво она берёт мою руку в свои, по-моему, даже не замечая этого.

— Буду вся в делах, как и ты, — лепечет она.

— Значит, театр всё-таки тебе уже не по душе?

— Ну, не знаю... Наверное, я продолжу обучение, просто... Мне дали роль в той постановке, но я отказалась. Точнее, как отказалась, написала, что заболела, а то как-то неудобно было отказываться, ведь сама к ним пришла.

Любые её рассказы позволяют мозгу расслабиться и отдохнуть от всего дерьма, что происходит за пределами нашего с ней мира.

— Это странно, у меня была мечта, а в один момент её просто не стало. Но теперь почему-то сама мысль о том, что нужно будет проводить целые дни и ночи в закрытом помещении на сцене, заставляет сердце сжаться.

В её возрасте не каждый человек  может выбрать путь, по которому будет следовать всю жизнь.

— А ещё в каких-то спектаклях нужно будет целоваться, а есть на свете только один мужчина, которого я хочу целовать.

— Кто же этот счастливчик?

— Будто ты не знаешь, — смеётся она, наклоняясь, и целует меня.

Я счастлив, как подросток.

— Если не театр, то что всё-таки тебе хочется сейчас?

Я исполню всё, чего бы она ни пожелала.

— Ну вот я хочу открыть свою кофейну, хочу путешествовать, мне так нравится путешествовать! Хотя я нигде, совсем нигде не была! Но это очень интересно, узнавать культуру других стран, пробовать их традиционные блюда.

— Куда бы ты хотела поехать?

— Много куда! Я очень хочу в Париж и Лондон, но это так, банально. Я мечтаю пожить в таких бунгало на каких-то островах, которые стоят прямо посреди океана. Сейчас покажу.

Она спрыгивает с кровати и выбирает из спальни. Через несколько секунд возвращается с включённым экраном телефона. Видно, она положила его на тумбочку, когда пришла ко мне.

— Вот, — Сеня протягивает мне мобильный, в котором открыта фотография маленького домика, расположенного посреди океана.

В этот момент я осознаю, что теперь мои жизненные цели напрямую зависят от её желаний. Любая её мечта — теперь мой главный приоритет. Её эмоции, настроение, неподдельная радость, смущение — то, что заставляет чувствовать меня живым.

— Бунгало на острове Бора-Бора, — читаю я заголовок.

— Куплю билеты я и очень скоро увезу тебя на Бора-Бора, — напевает она, плавно двигая головой из стороны в сторону.

Я сам себе клянусь, что отвезу её туда. В ближайшее время, сразу же, как закончу с неотложными делами по работе.

Сеня возвращает телефон и продолжает что-то листать под восхищённые вздохи. Она долго смотрит любуется картинками разных видов, а я любуюсь ею, пока наконец она не сдаётся и не ложится спать, уткнувшись лицом мне в грудь.

Я обычно сплю мало. Мне хватает четырёх или пяти часов. И я готов потратить эти несколько часов на то, чтобы любоваться ею спящей.

С утра я вижу, что ни Сени, ни её вещей нет. Видимо, она всё-таки проснулась посреди ночи и тихо. Чёрт, вместе с ней я спал как младенец и даже не заметил этого. Моя скомканная футболка валяется на прикроватной тумбочке.

Она не будет складывать вещи. У неё свой порядок.

В телефоне меня я вижу её сообщения, отправленные мне несколько часов назад.

«Я у себя».

«Думаю, если днём ты купишь вкусняшек, я могу переспать с тобой ещё раз».

Она может поднять мне настроение одним сообщением. Но прежде, чем ответить ей, я выхожу на балкон, чтобы покурить и позвонить Дамиру.

— Надеюсь, я не слишком рано.

— Тебе сейчас нужна машина?

— Нет, приедешь, когда сможешь. Я хотел узнать, всё ли нормально с тем ублюдком.

— Тот ублюдок мёртв, — спокойно произносит Дамир. — Думаю, с ним не всё нормально.

— Ты понимаешь, о чём я.

— Да, мне по старой дружбе нашли человека, на него всё и спихнут.

— Что за человек?

— Напился и зарезал свою жену. В области произошло. Но ты же понимаешь, что это не только по дружбе.

— Да, я понимаю это. Спасибо, что помог с этим.

— Не благодари. Ты мне как сын. Не забывай это. Всё обговорить можем сегодня в клубе или у тебя.

— Давай лучше в клубе вечером.

— Хорошо, тогда я заеду, — отвечает он, вздыхая. — Ильдар вчера был в ужасном состоянии.

— Что с ним?

— Это точно была ломка. У него буквально отнимались конечности. Мне пришлось держать его под холодной водой. Думаю, это откладывать уже нельзя.

— Да, ты прав. Ему нужно вернуться в ту клинику. Один раз ему уже помогли.

— Тогда держи меня в курсе. Ему нужно лечение как можно быстрее.

Ничего на это не отвечая, я сбрасываю трубку. Сам прекрасно знаю, что ему нужно лечение. Даже если он хочет завязать, он столько употребляет, что не может в трезвости провести два дня.

Кажется, эти чёртовы дела никогда не закончатся — клуб, бои, деньги, брат.

Я потратил на это свою сознательную жизнь, чтобы в итоге променять всё это к хуям просто на один свободный день рядом с ней.

Целый день, посвященный только ей.

***

Ну что, вот и потрахушки, вы ж так давно их ждали🥲 ну давайте на потрахушках наберём 977 звёздочек🙏🏻 кстати, это будет не последние потрахушки)