Жестокий сосед

Ближе к утру я проснулась от спазмов головы. Тошнотный ком подходил к горлу. Тщетно я пыталась подавить рвотные позывы, потому что Марат лежал рядом со мной на животе, обняв одной рукой меня за плечо.

Не хочу, чтобы он видел, как меня тошнит, но больше сдерживаться невозможно. Осторожно я убрала его руку с себя, надеясь на то, что он не проснётся. Но только я опустила ноги на пол, услышала позади себя:

— Далеко собралась?

Я хотела ответить, но отчётливо понимала — скажу хоть что-то, и рвота вырвется наружу. Я еле сдерживалась, еле подавляла тошноту. Ещё несколько секунд — и меня вырвет прямо в его спальне. Поэтому я рванула в ванную, ничего ему не сказав и даже не закрыв за собой дверь. Растрёпанные волосы непослушно лезли на лицо. Из меня извергалась рвота — и так обильно, словно все мои внутренности проходят через мой рот.

Голова болела безумно. Так, как ещё никогда в жизни не болела. Немного откашлявшись, я приготовилась вырвать ещё. Дрожащей рукой с трудом убрала волосы назад, но мужская ладонь перехватила инициативу.

Нет, только не это.

Марат не туго сжимал мои волосы в хвостике. Опомнившись, я нажала на кнопку и смыла всю рвоту, которая была в унитазе.

— Не надо, — проговорила я одними губами, чувствуя, как горячие капельки пота выступали на лбу. — Уйди. Не смотри.

— Детка, я видел зрелища намного хуже.

— Мне всё равно, что ты видел. Я не хочу, чтобы ты смотрел.

Но он не слушал и не уходил. Сидел рядом со мной на корточках, словно по крупицам собирая падающие на лицо пряди в хвост. Я сдерживалась, сколько могла. Действительно не хотелось, чтобы он всё это видел. Только одного желания мало.

Сглотнув, я поняла, что лучше бы этого не делала — рвота пошла с новой силой. В это время Марат положил свободную руку мне на спину и погладил её пальцами.

У меня болело всё — живот, голова, горло, ноги. Всё тело охватили спазмы.

Вытерев указательным пальцем губы, я повернулась лицом к Марату. Он с теплотой смотрел на меня, когда я чуть ли не упала ему в ноги.

В прошлый раз, полгода назад, когда я выпила папин коньяк в парке, мне не было настолько плохо. Кажется, я вчера перепила. Смешала алкоголь. Тем более с непривычки. Не знаю, такое похмелье у многих людей? Это вообще нормально, когда твои органы хотят вылезти наружу из-за бурлящего внутри урагана?

Марат подхватил меня на руки. Я уже не могла спорить. Глаза автоматически закрывались.

— Что-то ты совсем плоха, — заметил он. — Пойдём, попробуешь ещё поспать.

— Ладно, — только и сумела выдавить из себя я.

Из меня будто высосали всю жизненную энергию. На кровати он укрыл меня одеялом. Несмотря на то, что мои ступни были ледяными, всё остальное тело горело.

— Так жарко, — заскулила я.

— Сейчас, — Марат оглянулся и нашёл небольшой белый пульт на тумбочке. Включил кондиционер, и моментальная прохлада немного спасла меня от адской жары. — Так лучше?

— Да, спасибо.

Вернувшись в реальность, я заметила, что Марат стоял передо мной в одних боксерах. Не то чтобы для меня это было удивительно — видеть Марата в одних трусах (хотя на самом-то деле я видела его в таком виде очень редко, всего несколько раз в киевской квартире). Просто я до сих пор немного... смущаюсь. Совсем немного. Капельку.

— Ты больше не поведешь меня в клуб? — улыбнувшись, спросила я, чтобы не заострять внимание на моей тошноте.

— А ты уже соскучилась по клубу? — он подколол меня.

— А что, мне понравилось. Кстати, ты не мог бы надеть штаны? Я не готова видеть тебя в трусах. Я отвыкла от этого зрелища, — пошутила я, отведя взгляд и поморщив губы.

Ухмыльнувшись, он стал натягивать на себя штаны. Я увидела боковым зрением, пока смотрела в стену.

— Эй, я пошутила!

— Нет, ты права.

— Да я пошутила! — повторила я, потихоньку вставая с кровати. — Снимай их!

Не скрывая эмоций, Марат рассмеялась. Если бы голова не кружилась, я бы набросилась на него — и сложно понять, с какими намерениями.

— Это твоя квартира. Ходи здесь, как хочешь.

— Мне всё равно нужно собираться.

— Разве? А сколько времени?

— Половина восьмого.

— Сегодня же суббота.

— Да, но у меня есть кое-какие дела.

Немного стыдно.

Я совсем не подумала о том, что ему нужно рано встать. Я ведь могу спать дальше, а ему после нескольких часов сна нужно на работу.

— Прости, я не думала, что тебе сегодня на работу. Лучше бы остались дома, — стыдливо произнесла я, после чего Марат присел на корточки рядом со мной и поцеловал мою ладонь. Мурашки прошлись по ногам, желудок завязался в тугой узел.

— Это не важно. Главное, что тебе было весело. Было же?

— Было, правда я особо ничего не помню. Ужас, я много выпила?

— Я бы сказал немало. Достаточно, чтобы тебя сейчас тошнило.

Как обычно — я так старательно пыталась замять эту тему, а он мне назло начинает всё сначала.

— А ты долго будешь на работе?

— Пару часов.

— Что-то важное?

— Нет, просто нужно решить один вопрос.

— Ладно. Сейчас наколдую тебе удачное решение вопроса.

Зажмурив глаза, я начала быстро водить по кругу ладонью, словно волшебной палочкой.

— Готово! Вопрос будет решён, если ты заплатишь за услуги.

— Надеюсь, я потяну твои услуги. Сколько с меня?

— С тебя что-то вкусненькое.

— Конкретнее.

— В первый раз сделаю скидку. Пару шоколадок, фаниа и пачка читос со вкусом сыра. Последнее обязательно.

— Это со скидкой, — серьёзным тоном произнёс он. — А без неё?

— В следующий раз узнаешь, когда будешь стоять в очереди макдрайва за бигтейсти меню.

Он открыл шифоньер и достал из него чёрную рубашку. Интересно, как я вообще могла испытывать влечение к своим ровесникам? Глаза прикрывались к каждому его движению. В костюме он походил на Бога, спустившегося с небес на землю. Настолько красивый.

— Я могу простоять в очереди и сегодня.

— Не надо. Моего первоначального запроса будет вполне достаточно. Сегодня.

— Хорошо, я вас понял. — умхмыльнулся Марат. — Что собираешься делать сегодня?

— Сделаю вид, что села на поезд где-то в шесть утра и сделаю папе сюрприз через пару часиков. Ты не знаешь, как у него дела? Вы общались?

— Думаю, он сейчас много работает. Мы редко виделись.

— Да, — с печалью согласилась я. — Он всегда много работал. Жаль только, что там все такие неблагодарные.

— Сень, твой папа молодец. Уверен, он делал всё от себя зависящее для вашай семьи. И я тоже сделаю всё, чтобы он не продолжал гробить своё здоровье на этой работе.

Когда Марат заговорил о моём отце, веки наполнились слезами. Только потому, что никто раньше не относился к нему так хорошо. Кроме мамы, конечно же. По крайней мере, я этого не видела. Я знала, что мой папа работал ради меня как проклятый. Но я всю жизнь готова была ограничивать себя во всём, лишь бы он чувствовал себя лучше и больше отдыхал.

Он всю жизнь недосыпал.

Для него выходные — это не отдых, а возможность хоть немного прийти в себя после адски тяжёлых будних. Да, у многих людей такой бешенный график, но это мой отец. Самый лучший человек в мире. Я так хочу сделать всё, чтобы он просто отдохнул. Чтобы начал получать от жизни удовольствие.

Сдержавшись, я подавила желание заплакать и попыталась скрыть это от Марата. Он переменился в лице — от теплоты не осталось и следа. Он выглядел слишком серьёзным, словно принимает самое важное решение в жизни. Наверное, это не легко — брать ответственность за чьё-то существование, чью-то жизнь. Мне никогда не хотелось быть ему абузой. Совсем наоборот — я хотела приносить свет в его жизнь. Смешить его, когда он уставший или рассерженный. Наполнять его своей любовью, неугасаемой любовью, которая разрастается с каждым днём. Но что бы я ни делала, ему всё равно тяжелее. Потому что он берёт на себя ответственность и говорит об этом прямо.

— У тебя были хорошие отношения с отцом? — спросила я, не думая.

— Я уважал его.

Больше спрашивать я не осмелилась, потому что не было похоже, что Марат хочет об этом говорить.

Застегнув все пуговицы, он подошёл ко мне, нагнулся и поцеловал меня в губы. Так легко, непринуждённо, еле касаясь. Совсем не смущаясь того, что несколько минут назад из меня выходила вся вчерашняя еда и выпивка.

Мне нравилось смотреть на него. И я наслаждалась каждым мгновением, проведённым вместе.

— Может, я сегодня ещё пойду в магазин какой-то и посмотрю для папы подарок.

Марат остановился в дверном проёме, поправляя наручные часы.

— Что за праздник?

— У него день рождения двадцать девятого июля.

— И что бы ты посоветовала ему подарить?

— Не знаю... Не думаю, что папе будет удобно что-то взять от тебя...

Хотя тот коньяк папа без зазрения совести разделил с Маратом, но там была другая ситуация. Уверена, Марат сам настоял, сделал вид, что ему очень нужно профукать эту бутылочку, что стоит как поддержанная машина.

— Почему же?

— Просто он не привык к вниманию. Обычно все праздники мы отмечаем вдвоём.

Взгляд Марата стал немного мягче.

— Но я буду, если это измениться, — сказала я, намекая на его присутствие в нашей семье на всех предстоящих праздниках. — Я тебя приглашаю.

— На день рождения отца?

— На него, и все последующие праздники!

— Я приду. На каждый праздник.

Больше я не задерживала Марата разговаривами. Плюхнувшись обратно на кровать, я пожелала ему удачного дня и заснула.

***

— Нет, это уже уму непостижимо! Почему ты снова не сказала, что поезд приезжает в двенадцать! Я бы встретил тебя! — папа очень расстроился из-за того, что я не поставила его в известность о времени прибытия моего несуществующего поезда. — Я ведь ждал тебя только к семи вечера.

— Папа, не нуди! Мне не пять лет!

— Ты не дочь, а чертёнок какой-то.

— Значит, ты чёрт? — я хихикнула, но папа так разозлился, что встал со стула.

— Сень, ну отхлестаю за такие шутки. Отца чертом назвать. Совсем уже обезумела.

У моего отца не получается быть строгим, даже когда он сильно хочет. Он добродушный — у него это на лице написано.

— Пап, а ты как хочешь день рождения свой отпраздновать? — спросила я, откусив фирменный горячий бутерброд из колабы, сыра и помидоры.

— Как, Сень? Что тут думать-то? Великое событие. Посидим с тобой вдвоём, как и всегда.

На секунду я задумалась. Как и всегда. Когда мама была жива, мы праздновали дни рождения родителей в кругу семьи. А когда я была поменьше, иногда приходили какие-то друзья родителей.

Но после смерти мамы все друзья словно исчезли, испарились. Никто не хотел решать чьи-то проблемы. Ни в какой плане — ни моральном, ни материальном. Никто не хотел брать ответственность.

Я никого не виню. Просто наша жизнь стала другой. Только я и вечно работающий, ищущий способ выжить папа.

Больше у меня никого не было.

— Вообще-то событие! Мне бы хотелось отметить твой день рождения как-то по-другому. Может даже позвать Марата, — предложила я, даже глазом не моргнув.

— Да ты что, дочь! Какой Марат? Будто у него есть время?

— Ну, время на распитие коньяка с тобой зимой нашлось. Давай, вы же с ним кореша, все дела!

— Господи, а слов-то нахваталась каких-то, кореша! — спородировал папа.

— В общем, если ты стесняешься, я сама его приглашу.

— Так, даже не думай!

— Да успокойся, пап. Всё будет нормально.

Ещё какое-то время папа просил меня никуда не приглашать Марата, но в итоге сдался. Не совсем сдался, просто кинул на меня яростный взгляд со словами: делай, что хочешь. Я и сделаю, надеюсь, он точно это понял?

Помыв посуду, я собралась ещё немного поспать, а потом чем-то занять себя — поиграть на гитаре после долгого перерыва или поискать какую-то интересную причёску в интернете. Но звонок в дверь немного изменил все планы.

Я напряглась.

Ненавижу, когда в дверь кто-то звонит. Сразу тревожные ощущения — лезут всякие мысли, будто случилось что-то нехорошее. Хотя возможно, это Марат уже вернулся с работы и решил зайти в гости. Тогда всё хорошо и всё прекрасно.

— Одну секунду, — слышу голос папы, а потом крик: — Сень, иди сюда! Это к тебе!

Марат сказал, что пришёл ко мне?

Дойдя до коридора и посмотрев в открытую дверь, я поняла, что это не Марат.

И он ещё имеет наглости приходить в мой дом?

— Вы можете пройти в дом, — приветливо улыбнулся папа, но я покачала головой.

— Мы на лестничной клетке поговорим, пап. Не переживай, это ненадолго.

— Я и не переживаю, но дома уютнее.

— Всё, пап! — я закрыла дверь и прошла немного вниз, чтобы папа ничего не услышал, даже если бы захотел. — Чего пришёл? Не боишься, что Марат тебя увидит и снова изобьёт?

— Нет, он ведь на работе, — сухо ответил Ильдар, встав напротив меня. — Я видел его.

— А, ясно, почему ты пришел тогда.

Сегодня Ильдар выглядел ещё хуже, чем вчера — все следы побоев максимально проявились за ночь. Думаю, на его теле синяков не меньше, чем на лице. Мне даже стало его жаль. Конечно же я этого не скажу, но наркотики убьют его.

— Вообще-то я пришёл... извиниться. — Его глаза бегали, он смотрел по сторонам, тяжело дышал.

— Ты? Хочешь извиниться? Серьёзно?

— Что тебя так смущает?

— Ничего, просто не похож ты на человека, который будет извиняться. Ты ведь думаешь, что всегда и во всём прав.

— Я так не думаю. Я действительно был не прав, когда лез в ваши отношения и поливал дерьмом своего брата. Он лучше меня.

— Я знаю, — твёрдо сказала я. Его взгляд встретился с моим. Он не ожидал от меня такой реакции? Он думал, я буду жевать сопли и благодарить его за извинения, которые мне не нужны?

— И ещё... — продолжил Ильдар. — Если ты всё слышала вчера...

— А ты не понял, что я всё слышала? — перебила его я, чтобы он знал. — Да, именно так.

— Понимаю, это звучало отстойно.

— Это звучало ужасно.

— Знаю, — он виновато поднял голову, тяжело вздохнув. Слова ему тяжело давались. — Поэтому мне очень жаль, что ты всё услышала.

— А если бы не услышала, тебе не было бы жаль, да?

— Блин, я не это имел в виду. В общем, ты понимаешь, что я несерьёзно.

— А как я должна эта понять? Я не знаю тебя. Но всё, что знаю — не очень хорошо. И вчера ты просто подтвердил, что с тобой даже наедине оставаться опасно. Непонятно, каким наркоманам ты можешь отдать меня.

Скрестив руки на груди, я отошла от него на пару сантиметров. Сейчас я его не боялась, просто мне не хотелось приближаться к нему.

— Да никому я тебя не собираюсь отдавать.

— Круто. Это хорошо.

— Прости меня. Правда, прости.

Я бы не сказала, что сильно злилась на него. Скорее, мне было страшно неприятно.

Наркотики творят ужасные вещи с людьми. Они не всегда понимают, что творят и говорят.

Хотя если подумать, то это не только наркотики. Гнев, обида, агрессия тоже могут спровоцировать на необдуманные слова и поступки. Вся наша жизнь — борьба с эмоциями и слабостями, которые нас и губят.

— Да ладно. Всё нормально. Я не злюсь.

— И я действительно считаю, что ты будешь счастлива с ним.

— Раньше ты не был такого мнения.

— Был, — быстро ответил он. — Просто тебе не говорил. Я знаю, что он будет заботиться о тебе, не даст тебя в обиду и не обидит сам. С ним всё будет стабильно хорошо.

— Почему ты сейчас это говоришь? — не понимала я.

— Потому что это правда, — просто сказал он, достав из кармана брюк зажигалку. Он начал крутить её, видимо, чтобы чем-то занять руки. —  Ты мне действительно нравишься, но я никогда не смогу дать тебе того, что даст он. Да и никто не сможет. Никто, кроме него. В глубине души я хочу, чтобы вы были вместе. Так я точно буду уверен, что с тобой всё хорошо.

— Почему ты не можешь так же поговорить с ним? Спокойно, без криков и угроз? Вы ведь братья. Я знаю, что ваши родители умерли, — не подумав, проговорила я, но решила, что это даже к лучше. Нужно хоть как-то призвать его к здравому смыслу. — Вы — семья. Единственные близкие люди друг для друга.

— Он не считает меня семьёй.

— Считает, — я разозлилась, потому что Ильдар нёс чушь. Конечно же Марат не был счастлив от осознания того, что его брат наркоман, но он от него не отрекался. Наоборот, он многое делал, чтобы выбить из него всё это. Разве ради чужого человека ты будешь стараться? — Наверное, тебе сильно досталось от него.

— Я заслужил.

— Я знаю, что он от тебя не откажется. Просто... прекрати.

— Прекратить? — удивился он.

— Прекрати употреблять наркотики, — прошептала я, указывая взглядом наверх.

Мало ли, вдруг папа навострил ухо.

— Я понимаю, что это трудно. Но от этого все проблемы. Он пойдёт к тебе навстречу, если ты что-то сделаешь.

— Он не верит, что я завяжу. Да и я сам, если честно, не особо верю. А если совсем честно, то и не хочу.

— Блин, где ты был, когда на классном часу рассказывала о вреде наркотиков?

— Курил травку за гаражами.

Смешно то, что я не могла понять — шутка это или нет?

— Знаешь, я ведь пришёл на самом деле не только извиниться... — он остановился, и меня бросила в жар — я напряглась настолько, что все мускулы на лице натянулись.

— Зачем ещё?

— Хотел попросить у тебя в долг.

С облегчением я выдохнула. Это не самый худший исход разговора и вполне понятная просьба для человека, который вчера выпрашивал деньги у старшего брата. Так выпрашивал, что сейчас на лице живого места нет. Как объяснить папе, что ко мне домой пришёл избитый парень? И вообще, как мне его представить? Как просто знакомого или как брата Марата? Если я сейчас совру, то в будущем обман может вскрыться.

— Ильдар, я студентка без работы, откуда у меня деньги?

— Ты можешь попросить у моего брата.

— Попросить у Марата тебе на наркотики? Ты издеваешься?

Господи, я должна злиться, но мне настолько жаль Ильдара. Он в отчаянии, раз пришёл ко мне и просит сделать нечто подобное. Это ведь абсурд.

— Попроси на какую-то свою хрень.

— Ильдар, — жалостливо прошептала я. — Прости, я не буду.

— Блядь, может мне жрать нечего.

— Если тебе нечего есть, пошли ко мне, я тебя накормлю без лишних слов. Хочешь? — спросила я, заранее зная ответ. — Не ври. Мы оба знаем, зачем тебе деньги.

— Хер с тобой, — с раздражением бросил он и пошёл вниз. — Сам найду.

Я пошла за ним. Он не оборачивался.

— Мне очень хочется, чтобы вы помирились, слышишь? — сказала я, остановившись на одном из этажей. — Для этого тебе нужно завязать. Тогда всё станет лучше.

Я знала, что он услышал. Надеялась на это. Но больше он ничего не ответил.

Возвращаясь домой, я придумывала, что всё-таки сказать папе.

Это мой знакомый, бывший одноклассник. Избитый, потому что занимается борьбой, что отчасти правда. Пришёл ко мне домой, потому что живёт неподалёку и ему срочно нужно было занять немного денег до завтра.

Откуда я знаю, почему не написал? Адрес мой знает, а телефон не знает, как смешно.

Бедный Ильдар.

Как же мне хотелось помочь ему. Хотелось, чтобы их отношения с Маратом наладились. Господи, как можно так родным братьям? Из-за какой-то дряни, ломающей жизни?

Всё должно быть не так.

Проспав ещё несколько часов, я проснулась и пошла на кухню выпить воды, но разговор из спальни папы привлёк моё внимание. Сердце сильно заколотилось, потому что я сразу же ощутила тревогу.

Необъяснимо, каким-то шестым чувством ощутила.

Приблизившись к его двери, я закрыла глаза и прислушалась.

— Неужели всё так плохо, Елена Андреевна? Вы уверены, что всё так и будет? — голос папы звучал беспокойно, будто он волновался и даже боялся. — Я даже не представляю, что мне делать, как защититься.

Пульс участился.

Защититься? Зачем ему защищаться? От кого? Что это вообще значило?

— Даже если уйду, никак не поможет. Наоборот, они привлекут внимание. Посмотрите, продажный эксперт ушёл.

Волнение захлестнуло меня с головой. От нервов поток рвоты снова примкнул к горлу. У меня такого не было — это впервые.

У папы что-то случилось. Что-то серьёзное.

Он говорил о продажном эксперте, но мой папа всегда работал по совести, что в такой гадюшнике редкость.

Не выдержав напряжения, я побежала в ванную и снова опустошила желудок — теперь уже из-за нервов. На глазах выступили слёзы.

Если что-то случится с папой, я не переживу. Господи, только не это. Пожалуйста, только не это.