Не понимаю его 16 глава
Не понимаю его
16 Глава
Сиена
— Ты сколько ещё спать собираешься? — голос Адриана раздался в комнате как всегда внезапно, когда он уже стоял в дверях, опираясь плечом о косяк и внимательно наблюдая за мной.
Я лениво приподнялась с кровати, чувствуя, как тело всё ещё требует сна, и, потянувшись, недовольно поморщилась.
— Сколько хочу — столько и сплю. Не твоё дело, отвянь, — сонно пробормотала я, проводя рукой по волосам и пытаясь окончательно проснуться.
Он даже не улыбнулся.
— Ты уже три недели подряд спишь до обеда, — медленно произнёс он, сверля меня тяжёлым взглядом. — Встаёшь, ешь и снова лежишь без дела. Три недели без свежего воздуха, Сиена. Ты вообще помнишь, что он существует?
Я встала с кровати, поправляя смятую постель, и бросила на него короткий, чуть раздражённый взгляд.
— Вообще-то я делаю ровно то, что сказал врач. Так что отстань. — Я аккуратно разгладила покрывало, будто это было чем-то принципиально важным. — Вот сегодня сниму гипс и бандаж — и сразу вернусь к своей обычной жизни. А ты перестань ворчать, как старый дед. Если так хочешь, чтобы я вышла на улицу — устрой что-нибудь интересное.
Я мельком взглянула на часы. Одиннадцать. Уже даже не утро — почти обед. Да, я расслабилась. Причём конкретно. Но это мой отпуск. Мой редкий, выстраданный отпуск. И я имею полное право тратить его так, как хочу — хоть спать сутками, хоть лежать и ничего не делать. На работу я не рвусь. И да, нормальный, "идеальный" врач который любить свою работу до безумия уже бы с ума сходил без операционной.
Но ключевое слово — любимая работа. А моя... не такая.
— Если хочешь — устрою свидание, — спокойно сказал Адриан, будто между прочим. — Но сначала сними этот гипс и бандаж. Если с рукой всё будет нормально — жди приглашения.
Я усмехнулась, даже не скрывая холод в голосе:
— Кто сказал, что я хочу на свидание с тобой?
Слова прозвучали резче, чем я планировала. Почти как пощёчина. И я сразу увидела, как изменилось его лицо. В следующую секунду он уже был рядом. Слишком близко.
Я даже не заметила, как он сократил расстояние. Воздух будто стал плотнее. Я замерла, перестав дышать, глядя на него снизу вверх, не в силах двинуться.
— Ты сама только что сказала, чтобы я устроил что-то для тебя, — его голос стал холодным, почти стальным. — Или тебе неприятно находиться в моей компании? После того, как я три недели помогал тебе во всём?
Я моргнула, слегка растерявшись от такого поворота.
— Нет... кто тебе вообще такое сказал? Я же просто пошутила, ты чего? — ответила я уже менее резко.
— Не знаю, жена, — тихо произнёс он, не отрывая от меня взгляда. — Но твои слова и твои действия... говорят о разных вещах. — Пауза. — Будто ты меня ненавидишь.
— Чего?.. — я даже не сразу поняла.
— Ты правда ненавидишь меня? — он чуть приподнял бровь, изучая мою реакцию.
Я застыла. В голове — пусто. Сердце — бешено колотится. Мысли — рассыпаются. Какого чёрта, Сиена?
Он всё ещё держал мой взгляд, пальцами играя с прядью моих волос, словно это было чем-то привычным.
— Я... никогда не говорила, что ненавижу тебя, — наконец выдавила я, собирая себя по кускам.
— Не говорила, — тихо согласился он, наматывая прядь на палец. — И это раздражает.
— Почему это тебя раздражает? — искренне не понимая, спросила я.
Он на секунду замолчал, затем отпустил мои волосы.
— Потому что ты безразлична ко мне, — сказал он ровно. — А это хуже, чем ненависть.
После этих слов он ещё несколько секунд смотрел на меня — внимательно, будто пытался прочитать то, что я сама в себе прятала. Я не ответила. Потому что не знала, что сказать. Он прав... и не прав одновременно.
Под этим "безразличием" скрыто слишком много всего. Слишком опасного. Слишком личного. И если это выпустить — это может меня уничтожить. Пока я пыталась собрать мысли, он просто развернулся и ушёл. И, возможно, это было к лучшему. Я всё равно не смогла бы дать ему тот ответ, которого он ждал.
За эти три недели мы не стали ближе. Но и не разрушили друг друга, как я ожидала. Он помогал. Без лишних слов. Аккуратно. Внимательно. Запоминал всё с первого раза — как обрабатывать рану, как фиксировать руку, как не причинять лишней боли. Иногда я ловила себя на мысли, что из него вышел бы отличный хирург. Слишком внимательный. Слишком собранный.
Сегодня должен приехать Антонио. Снять гипс. Снять бандаж. Фактически рука уже зажила неделю назад, но он настоял: ещё неделя фиксации — чтобы не сорвать восстановление. И, как ни странно, он был прав. Я привыкла. Привыкла делать всё одной рукой. Жить так, будто это нормально. Но сегодня — конец.
Переодевшись и умывшись, я спустилась вниз. Голод накрыл резко. Хотя, казалось бы — я ничего не делала. На кухне Кьяра стояла ко мне спиной, увлечённо готовя.
— Что на обед? — спросила я, опираясь плечом о дверной проём.
Она вздрогнула и резко обернулась.
— Ой, госпожа... — она схватилась за грудь, выдыхая. — Как вы меня напугали. Как спали?
— Нормально. Ты как?
— Хорошо, спасибо. — она быстро пришла в себя. — На обед спагетти с морепродуктами.
— Адриан уже ел?
— Нет. Господин сказал накрыть, когда вы спуститесь.
— Хорошо. Накрывай. Я позову его.
Я вышла с кухни. Гостиная — пусто. Значит...Кабинет.
Поднимаясь по лестнице, я невольно замедлилась. Вспомнила тот день. Когда пришла к нему за помощью... и пожалела. С тех пор я туда не заходила. Я остановилась у двери. Несколько секунд стояла, собираясь. Постучала.
— Да, — его голос прозвучал изнутри.
Я открыла дверь. Глазами начала искать его, и нашла. Он стоял у окна, спиной ко мне. Со спиной он выгладил... нормальным. Не буду ему льстить.
— Обед готов. Идём, — спокойно сказала я.
— Иди первая. Я поем позже, когда закончу, — не оборачиваясь, ответил он.
— М... окей, — я уже хотела выйти, но остановилась. — Ты... обиделся?
Он повернулся резко, будто я что-то оскорбительное сказала. Он посмотрел на меня внимательно.
— На что?
— Ну... за то, что я не ответила тогда. В спальне.
— Сиена, — тихо произнёс он. — Я не подросток, который обижается на всё подряд. Ты ответила так, как хотела. Я это принял. И дальше копать не собираюсь.
— И что именно ты понял? — прищурилась я.
— Не важно.
Я чуть подняла бровь.
— С каких это пор стало "не важно"? Ответь нормально. Что ты понял из моего "я тебя не ненавижу"?
Он молчал. Смотрел и думал долго. Мы стояли так несколько секунд, может больше. Первым отвёл взгляд он. Развернулся, сел в кресло и начал разбирать бумаги, будто меня здесь вообще не было.
— Понятно, — холодно сказала я. — Значит, ответа ждать не стоит. Тогда сиди дальше в своих бумагах.
Я развернулась и вышла, громко захлопнув дверь. Пусть сам разбирается со своими мыслями.
Спустившись вниз, я сразу направилась на кухню. Живот уже откровенно урчал.
— Добрый день, госпожа, — сразу поздоровалась Грета.
— Добрый, — мягко ответила я и повернулась к Кьяре. — Накрывай на меня. На островке. Адриан не будет.
— Хорошо... — она чуть удивилась, но ничего не сказала.
Я села, достала телефон. Instagram, как обычно, сходил с ума. После той фотографии — просто катастрофа. Кто он? Откуда? Чем занимается? Почему скрывает лицо?
Людям вообще нечем заняться? Журналисты — отдельная боль. Уже зовут на интервью. С каких пор хирурги стали медийными личностями? Раздражает.
— Госпожа, ваша паста, — Кьяра поставила тарелку. — Что будете пить?
— Холодную воду.
Я ела спокойно, не торопясь. Антонио приедет ближе к трём, так что времени достаточно. После еды я включила фильм — первый попавшийся. Испанский. Про отношения сводных брата и сестры. Кажется, по книге снят. Шумел в своё время. Я почти втянулась, когда зазвонил телефон. Кассандра. Я вздохнула и ответила.
— Алло.
— Привет, сестрёнка! Как ты? — её голос, как всегда, слишком живой.
— Нормально. А ты? — вежливо спросила я.
— У меня всё хорошо.
— Рада.
— Да ладно... — протянула она. — Неужели у тебя нет новостей? Совсем никаких?
— Ты про что?
— Про первую ночь. Про ощущения. Про твою новую жизнь, в конце концов!
Я закатила глаза. Жаль этого она не видит, хотелось бы чтобы она увидела.
— Ты серьёзно? Я тебе не подросток. И вообще, нормальные люди такое не обсуждают.
— Не кипятись, — усмехнулась она. — Ты для меня всё равно младшая сестра. Я просто хочу знать, что с тобой всё хорошо. Тебя никто не обижает? Ты в чужой стране, в чужом доме...
Я выдохнула.
— Со мной всё нормально. Никто меня здесь не трогает. И если что — Адриан и охрана справятся. Так что не надо меня опекать на расстоянии.
— Вот вредина, — фыркнула она. — Я к тебе с заботой, а ты...
— Для вредины я слишком хороша, — усмехнулась я.
— Помню, как ты плакала, когда тебя называли "обезьянка-соплячка", — рассмеялась она.
Я скривилась, едва сдержав раздражённый вздох. Эту дурацкую кличку вообще придумал Джейсон. Всё из-за той идиотской игрушки — у меня была мягкая обезьянка, с которой я не расставалась ни на секунду. Тогда казалось, что это самая важная вещь в мире.
Дождливый день я вышла с ним на улицу. На дворе была песочная площадка для меня, там я играла несмотря на дождь. Наоборот мне нравился играть под дождь. Но в какой-то момент меня позвала мама, сказала чтобы я быстро зашла домой. А я маленькая дура бегала вокруг лужи, и конечно по счастливой случайности я упала. Прямо в грязь. Лицом, руками, всей собой — и, конечно же, вместе с этой несчастной игрушкой. Она была вся в грязи, мокрая, испорченная... Я тогда расплакалась так, будто случилась трагедия мирового масштаба.
А он увидел это и смотря на меня из дома смеялся. С тех пор и пошло — «обезьянка-соплячка». Я поморщилась ещё сильнее, вспоминая это.
— Очень смешно, — сухо бросила я в трубку. — Прямо обхохочешься.
— Ну реально смешно же, фотка до сих пор есть. — рассмеялся она в трубку.
— Не напоминай. Это в прошлом. Надо сжечь такие фотки.
— Да ладно тебе... весело же было. Я бы еще раз хотела бы прожить те дни. Беззаботные дни детства.
— Тогда я отключаюсь. Не хочу вспоминать прошлое.
— Стой! Не надо! Всё, молчу! — быстро заговорила она.
— Не кричи.
— Тогда не шантажируй.
Я усмехнулась при себе, довольная собой. Да, кто вообще поверит, что ей тридцать и у неё двое детей? По голосу — максимум двадцать, по поведению — пятнадцать.
— Говори уже, зачем звонила. Быстрее.
— Я вот что хотела сказать... — она на секунду замялась, но тут же оживилась. — Меньше чем через месяц будет день рождения мамы, ты же помнишь? Так вот... ты приедешь?
Я чуть прикрыла глаза, откинувшись на спинку дивана. Конечно, я помнила. Такие даты не забываются — даже если хочешь.
— Наверное. Не могу сказать что-то конкретное.
— Да ну тебя... — протянула она с лёгким упрёком. — Мама очень скучает по тебе. Она даже хотела прилететь к тебе, представляешь? Еле остановили. Папа буквально уговорил её остаться.
Я тихо выдохнула, глядя в одну точку. Скучает... Забавно. Люди скучают по тому, кого знают. А знают ли они меня сейчас?
— Она каждый год празднует свой день рождения. Ничего нового. Да и... мне там делать нечего.
— Ну ты и бессердечная, сестрёнка, — в её голосе мелькнула обида, но больше наигранная, чем настоящая. — Приезжайте с Адрианом. Я вам уже приглашения на почту отправила.
Я фыркнула, усмехнувшись краем губ.
— Ты бы ещё голубя отправила.
— Думала об этом! — тут же оживилась она. — Но Эндрю сказал, что это перебор... даже для меня. Хотя идея, между прочим, была гениальная!
Она рассмеялась — звонко, искренне, как всегда. А я лишь покачала головой.
— Ты сумасшедшая.
— А ты бессердечная, — парировала она мгновенно. — Мне даже жалко Адриана стало. Представляю, каково это — жить с человеком, у которого вместо сердца камень.
Я усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья.
— Ой, всё. Пока.
— Пока. Целую тебя. И... знай, что я люблю тебя, — быстро добавила она, словно боялась, что я отключусь раньше.
Я ничего не ответила. Просто сбросила вызов. Телефон в моей руке потяжелел. Или это просто внутри что-то осело.
Да, я знаю — я грубая. Холодная. Резкая. Но люди не становятся такими просто так. Если человек меняется до неузнаваемости — значит, его сломали. Или он сам себя собрал заново... уже другим.
Я провела пальцами по экрану телефона, глядя на своё отражение в чёрном стекле. Моё прошлое. Оно как тень — всегда рядом. О нём не знает никто... кроме одного человека. И этого более чем достаточно. Я не люблю своё прошлое. И, если честно... не всегда люблю ту себя, которая через него прошла. Но именно она — сделала меня той, кто я есть сейчас.
Пока я думала, внизу раздался тихий звук лифта. Металлическое движение, короткий сигнал — привычные звуки этого дома. Я сначала решила, что это кто-то из охраны, но, обернувшись, поняла — нет. Это был Антонио.
Рядом с ним стоял один из охранников с первого этажа — видимо, провёл его наверх. Антонио выглядел собранным и спокойным. Без лишней суеты, без показной важности. Аккуратный, выверенный образ: светлая рубашка, тёмные брюки, медицинский кейс в руке. Его движения — точные, экономные, будто каждое действие заранее просчитано. Взгляд внимательный, цепкий. Человек, который точно знает, что делает... и делает это хорошо.
— Добрый день, Сиена. Как самочувствие? — его голос был ровным, профессиональным, но в нём чувствовалась искренняя заинтересованность. Не формальная, а настоящая.
Я чуть приподняла подбородок, встретив его взгляд.
— Уже лучше. Рука ноет, но это терпимо. — я слегка подняла загипсованную руку, демонстрируя её. — В больнице вы без сопровождения ходили, а тут — с охраной?
Он коротко усмехнулся, бросив быстрый взгляд на охранника.
— Сегодня — исключение. Не каждый день меня приглашают в гости к таким... интересным пациентам.
В его голосе мелькнула лёгкая ирония. Охранник, не сказав ни слова, кивнул ушёл на кухню и закрыл за собой дверь кухни. В гостиной стало тише. Только мы двое... и ощущение, что сейчас начнётся что-то важное.
Антонио подошёл ближе, поставил кейс на стол и спокойно открыл его. Внутри всё было разложено идеально: стерильные инструменты, перевязочный материал, антисептики — порядок, достойный операционной.
— Ну что, давай посмотрим, как ты тут жила без меня, — сказал он, надевая перчатки.
— Прекрасно жила. Не умерла — уже успех.
— Для тебя «не умирать» — это минимальный стандарт, — спокойно ответил он, поднимая на меня взгляд. — Я рассчитываю на большее.
Я села удобнее, протянув руку вперёд. Он аккуратно взял её, поддерживая предплечье одной рукой, другой — начал осматривать фиксацию. Его прикосновения были уверенными, но осторожными. Никакой лишней боли — только чёткая работа.
— Боль при пальпации есть? — спросил он, слегка надавливая в области плеча.
Я едва заметно поморщилась.
— Есть. Но не критично.
— Это нормально, — коротко кивнул он. — После такого повреждения ткани ещё не полностью восстановились. Связочный аппарат ослаблен, мышечный тонус снижен. Резкие движения — исключить.
Он начал аккуратно разрезать бинт, фиксирующий гипс.
— Сейчас снимем гипс. Будет непривычно. Рука покажется «чужой» — это нормально. Главное — не геройствовать.
Я наблюдала за его действиями, чуть склонив голову.
— Вы так говорите, будто я люблю геройствовать.
Он на секунду поднял на меня глаза.
— А разве нет?
Я хмыкнула, но ничего не ответила.
Гипс постепенно ослаблялся, и с каждым движением я чувствовала лёгкую, тянущую боль — будто рука вспоминала, как это — быть свободной. Антонио снял последнюю часть фиксации и отложил её в сторону.
— Медленно. Не дёргай, — предупредил он.
Я осторожно пошевелила пальцами. Потом — кистью. Непривычно. Слабость, лёгкая дрожь, и где-то глубоко — остаточная боль. Он внимательно наблюдал.
— Отлично. Реакция есть. Чувствительность сохранена. Это хороший знак.
Затем он аккуратно осмотрел плечо, проверяя амплитуду движения.
— Подними руку. Медленно.
Я подняла. До определённого момента — терпимо, дальше — боль. Я остановилась.
— Достаточно, — сказал он сразу. — Не насилуй себя.
Он обработал шов, проверяя состояние ткани.
— Заживление идёт правильно. Без воспаления, без инфильтрации. Рубец будет аккуратный.
— Спасибо, утешили, — сухо ответила я.
Он усмехнулся.
— Я не утешаю. Я констатирую факт.
На секунду повисла тишина. Потом он, не поднимая глаз, добавил:
— Кстати... о тебе в больнице уже ходят разговоры.
Я приподняла бровь.
— Интересно.
— Мягко сказано. — он закончил обработку и снял перчатки. — Говорят, что «Сиена Монкрифф скоро станет не просто хирургом, а... кем-то повыше». Некоторые уже мысленно сделали тебя главной.
Я тихо усмехнулась, откинувшись назад.
— Люди любят придумывать сказки, когда им скучно.
— Зависть, интерес, страх... всё вместе, — спокойно продолжил он. — Молодая, талантливая, с характером. Такие быстро привлекают внимание.
Я посмотрела на него прямо.
— Пусть говорят. Пока я не заняла это место — это просто слухи. А когда займу... — я сделала паузу, — тогда им уже будет поздно обсуждать.
Он чуть улыбнулся, явно оценив ответ.
— Посмотрим.
— Надеюсь, не напугала? — холодно бросила я.
— Скорее подтвердил ожидания, — спокойно ответил он.
Он закрыл кейс, но не спешил уходить.
— И ещё. — его голос стал чуть серьёзнее. — После снятия гипса ты не «выздоровела». Это только начало реабилитации. Ещё минимум неделя в бандаже. Лёгкие упражнения, без нагрузки. И... — он посмотрел на меня чуть пристальнее, — не игнорируй боль. Это не твой враг. Это сигнал.
Я вздохнула.
— Ладно, доктор. Постараюсь не угробить себя раньше времени.
— Очень на это рассчитываю, — спокойно ответил он.
И в его голосе не было ни грамма шутки. Охранник тут же вышел когда мы закончили. Они ушли и двери лифта тихо закрылись за ними. Я осталась одна. Посмотрела на свою руку. Без гипса. Свободную. Медленно сжала пальцы. Боль была. Слабость тоже. Но вместе с этим — ощущение контроля. Я выдохнула.
— Ну что ж... — тихо произнесла я. — Пора возвращаться к жизни.
Вечер наступил неожиданно быстро. Всё это время я валялась на диване, переключая то фильмы, то дорамы. За каких-то два часа я сменила пять фильмов и семь сериалов, но ничего не цепляло. Вообще. Либо сюжеты были скучными, либо актёры переигрывали, либо меня просто всё раздражало.
В итоге я просто бездумно листала экран, уставившись в телевизор пустым взглядом.
Поужинала я снова одна.
Адриан так и не вышел из своего кабинета. К нему несколько раз заходили охранники с докладами, кто-то приносил папки, документы, но сам он практически не показывался. Даже поесть не вышел.
Ближе к полуночи я всё-таки пошла в душ. Осторожно, медленно, всё ещё берегя руку. После снятия гипса стало легче, но плечо иногда неприятно тянуло при резких движениях. Поэтому я действовала аккуратно: душ, уход за волосами, крем для тела, маски, уход за лицом — всё по привычке, будто это хоть как-то помогало привести мысли в порядок.
Потом я просто легла спать. Конечно, мелькнула мысль зайти к нему в кабинет и проверить — жив он там вообще или уже сдох над своими бумагами. Но я быстро отбросила эту идею.
Слишком много чести. Пусть хоть ночует в своём кабинете. Я без него точно не умру.
Утром я проснулась как обычно. Умылась, переоделась из пижамы в лёгкое домашнее платье и только тогда заметила, что его сторона кровати даже не тронута.
Значит, в комнате он так и не спал. А вообще дома был ночью?
Ответ на этот вопрос я получила, когда спустилась вниз на завтрак.
Он сидел за кухонным островком, пил своё чёрное кофе и читал газету так спокойно, будто вчера между нами ничего не произошло. Выглядел он, кстати, точно так же, как и вечером — ни намёка на усталость.
На последней ступеньке лестницы он поднял взгляд. Медленно, внимательно посмотрел на меня — с головы до ног. Оценивающе. Изучающе. Но ничего не сказал.
Я тоже промолчала. Просто проигнорировала этот его взгляд и прошла дальше на кухню.
Кьяра уже что-то готовила у плиты. Запах жареного масла и специй сразу ударил в нос.
Хотя завтраки — вообще не моя тема. Я ненавижу есть по утрам. Знаю, что завтрак — самый важный приём пищи, бла-бла-бла... но меня реально тошнит от еды сразу после сна. Если и сажусь за стол, то просто ковыряю еду вилкой как птичка.
— Доброе утро, — сказала я, подходя ближе.
— Доброе утро, госпожа. Как спали? Как ваша рука?
— Всё нормально. Что готовишь?
— Омлет. И овощи к нему, — мягко улыбнулась она.
Я открыла холодильник и достала бутылку холодной воды.
— Адриан сказал, что будет завтракать?
— Нет, господин сказал приготовить завтрак для вас обоих.
Я сразу скривилась.
— Я не буду. Сделай мне просто кофе, как обычно. Ты же знаешь — я не ем по утрам.
— Но господин сказал...
— Кьяра, накрывай нам стол. Раз она уже проснулась.
Его голос прозвучал прямо за моей спиной. Я обернулась. Адриан стоял в проходе, невозмутимый, спокойный. Будто это не он вчера довёл меня до белого каления.
— Я не завтракаю. Так что завтракай сам. А мне — кофе, и всё, — сказала я, скрестив руки на груди.
— Ты будешь завтракать. И мы оба сядем за стол вместе. Как это делают нормальные муж и жена.
Я тихо усмехнулась.
— А ты, кажется, забыл, что мы не совсем «нормальные». Так что не указывай мне, что делать.
— Следи за тоном, когда разговариваешь со мной.
— Не указывай мне.
Кьяра нервно переводила взгляд с меня на него.
— Кьяра, накрой стол, — уже жёстче сказал Адриан. — А ты иди за мной. Быстро.
После этого он просто развернулся и ушёл к столу. Я тяжело выдохнула. Ладно. Пусть будет так.
Заодно обсудим то, о чём я думала утром. Мне надо выйти из дома, проветриться, отвлечься. Иначе я скоро начну кидаться на людей.
С тяжёлым вздохом я пошла за ним. Как настоящий джентльмен, он отодвинул мне стул и помог сесть. Подозрительно. Слишком вежливый. Какая муха его укусила за ночь? Или он опять что-то задумал?
— Вот так бы сразу, — спокойно сказал он, садясь напротив. — А не устраивала бы весь этот театр.
— Я так понимаю, слово «мне не нравится» для тебя ничего не значит? — мой голос был спокойным. Слишком спокойным.
Одна из немногих вещей, которые я умела идеально — быстро брать эмоции под контроль. Потому что без контроля я становлюсь опасной. Для других. И для себя тоже.
— Привыкнешь, — спокойно ответил он. — Мы молодая семья. Нам нужно учиться жить вместе. Начнём хотя бы с таких мелочей, как совместные завтраки, обеды и ужины.
Он смотрел прямо мне в глаза. Эти серые глаза были странными — холодными, почти бесцветными. Иногда казалось, что они смотрят не на человека, а прямо внутрь него. И сейчас он явно что-то пытался найти. Или нет не найти а проверить меня.
— Ты знаешь, что я не люблю, когда человек врёт или ходит вокруг одного вопроса, пытаясь незаметно вытянуть ответ.
Он замер буквально на секунду. Не ожидал. Я это поняла сразу. Но быстро взял себя в руки. Сейчас начнёт делать вид, что не понимает, о чём я говорю.
Вместо ответа он вдруг откинулся на спинку стула и тихо рассмеялся. Вот это было неожиданно даже для меня.
— А ты умная. Слишком умная, — усмехнулся он. — Раз догадалась — не буду скрывать.
Но договорить он не успел. В кухню вошла Кьяра с подносом. Она аккуратно поставила перед нами тарелки.
— Кьяра, а почему у Сиены нет бекона? — спросил Адриан, глядя на мой омлет с овощами. — Закончился?
— Нет, господин. Просто госпожа его не ест.
Он вопросительно посмотрел на меня.
— Правда?
— Да. Не люблю. Есть ещё вопросы?
— Нет. Просто удивительно. Девушка из настоящей американской семьи — и не ест бекон.
— Не меняй тему. Продолжай то, что начал.
Я сделала медленный глоток кофе. Он тоже замолчал на пару секунд, будто решая, стоит ли продолжать.
А потом всё-таки сказал:
— До меня дошли слухи... что ты когда-то пользовалась определёнными услугами.
Сказано это было тихо. Холодно. Без эмоций.Я прекрасно понимала, о чём он говорит. Но всё равно спокойно подняла на него глаза.
— Да? И какими же именно услугами я пользовалась, если верить слухам? — я сразу же поняла про что он говорить. Но все же сделал вид будто не знаю.
Он сжал челюсть.
— Сиена. Ты прекрасно понимаешь, о чём я.
— Тогда скажи прямо. Ты же сам начал этот разговор. Или боишься услышать ответ?
Он молчал. Я даже видела, как напряглись его пальцы на чашке кофе.
— Как рука? — внезапно спросил он.
Я усмехнулась.
— Не пытайся перевести тему. Всё равно не получится.
Он отвёл взгляд в сторону и коротко выдохнул.
— Забудь. Это всего лишь слухи.
— А может, не слухи? — спокойно протянула я, специально провоцируя его.
Его взгляд сразу потемнел. Стал тяжёлым. Туманным из которого нет выхода. Опасным.
— Кто знает, что я творила в прошлом, — продолжила я, не отводя глаз. — Но ты можешь узнать правду, если спросишь прямо. Или ты настолько сильно боишься моего ответа?
— Я не боюсь, — холодно ответил он. — Мне всё равно на твоё прошлое.
Ни один мускул на его лице не дрогнул. Но я слишком хорошо видела, как он злится.
— Тогда заканчивай то, что начал.
Он резко поставил чашку на стол. Походу его терпния контроля лопнула прямо сейчас. А его лопуна я, и я так горда за себя.
— Ты спала со всеми парнями, которые тебе себя предлагали? Сколько их было?
Я не ответила сразу. Просто смотрела на него... и наслаждалась тем, как его это бесит. Ревнует? Смешно. Особенно учитывая, что между нами вообще ничего не было.
— Что ты так долго молчишь? — раздражённо бросил он.
— Да вот... вспоминаю, сколько их было. Не могу сосчитать.
— Сиена. — на этот раз в голосе уже звучало предупреждение. — Ответь нормально.
Я усмехнулась и спокойно отпила кофе.
— Не было у меня никого. Я не пользуюсь такими услугами. Не на помойке родилась.
— Ты девственница? — задумчиво спросил он.
Я чуть не поперхнулась воздухом.
— Нет.
— Кто?
— Что «кто»?
— Кто был первым?
Я закатила глаза.
— И зачем тебе это знать?
— Просто ответь. Ты была влюблена в него? Это было по твоей воле?
— Может, тебе ещё рассказать детали и мои ощущения? — раздражённо бросила я. — Это было по пьяни. Всё. Закрыли тему. Не лезь в моё прошлое. Я же не спрашиваю про твоих женщин.
— А ты спрашивай, — спокойно ответил он. — Требуй ответа. Мой первый раз был в клубе. Мне было восемнадцать. Какая-то местная шлюха сама ко мне полезла.
— Я не спрашивала и не интересовалась.
— Вот это и бесит, — пробормотал он себе под нос.
Я поставила чашку на стол.
— Всё. Я закончила.
— Ты почти ничего не съела.
— Я же сказала — не люблю завтракать. — с этими словами я встала из-за стола. — Мне надо найти Маркуса. Он не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. Что-то случилось? — на последок спросила я его.
— Он жив, — сухо ответил Адриан.
Я сразу прищурилась.
— Где он?
Короткая пауза.
— Я его уволил.
— Что ты сделал?
— Уволил его и Лео. Они не смогли защитить тебя. Завтра у тебя будет новая охрана.
Я почувствовала, как внутри всё резко похолодело.
— Какое право ты имеешь увольнять моего человека?
— Полное. Они работают на меня.
— Нет. — мой голос стал жёстче. — Маркус — мой человек. Его наняла моя семья. Ты не имеешь права трогать его.
— Он провалил свою работу.
— Они не виноваты! Их отослала твоя мать! — последние слова прозвучали громче, чем я планировала.
— СИЕНА. НЕ ПЕРЕХОДИ ЧЕРТУ. — он тоже повысил голос.
Но меня уже несло.
— Нет, это ТЫ не переходи черту! Маркус был рядом со мной годами! Ты не имеешь права выкидывать его как мусор!
— Я всё решил.
— А я — нет.
Я резко схватила стакан с водой и швырнула его в стену. Грохот был оглушительным. Стекло разлетелось по полу острыми осколками. Некоторые задели нас, но я даже не моргнула. Только смотрела ему прямо в глаза.
— Делай что хочешь, — холодно сказал он. — Но их ты больше не увидишь.
— Да я тебя... — я резко замолчала. Нет. Нет. Нельзя. Не сейчас.
— Что? Ненавидишь меня?
Я медленно выдохнула.
— Нет. Как можно ненавидеть бездушную вещь? Ты никто.
Он подошёл еще ближе и убрал прядь волос с моего лица.
— Ошибаешься, дорогая. Я твой муж.
Меня передёрнуло от злости.
— Чтоб ты сдох самой мучительной смертью, которая только существует.
После этих слов я просто развернулась и ушла. Меня трясло от злости. Как этот придурок вообще посмел уволить Маркуса? Он не просто охранник. Он мой человек. Мой друг. Один из немногих, кто знает меня настоящую. Маркус слишком многое для меня значит. И что бы ни случилось — я верну его обратно. И Лео тоже.
Всем привет. Спасибо тех кто ждал новую главу и не бросил нас. Изивините что так долго, у меня сейчас очень мало времени. Много чего просиходит со мной в жизни. Надеюсь вам понравилься глава, напишите об этом в коментариях и я обизательно буду читать. Ваши коментарий помогает мне дальше продвигаться и не остоновиться. На каждую главу я стараюсль максимально...