Глава первая
Это былo очень солнечное утро. Яркие лучи пробивались сквозь окна, мягко касаясь моей кожи. Небрежно зевнув, я сонно вытянулась на своей кровати, оставляя приятные звуки хруста костяшек в области рук, спины и поясницы. Открыв глаза, первое, что раскинулось перед моим взором — это большие коричневые коробки. В голове сразу же промелькнула мысль о том, что сегодня мне предстоит большая работа — собрать все свои личные вещи и сложить их в эти самые коробки, напоминавшие мне о цвете банки горчицы. Но кто бы знал, что самой большой точкой силой притяжения является кровать, и не когда-нибудь, а именно рано утром, и что из нее совсем не хочется вставать, а уж тем более работать.
Это было как раз то Лос-Анджелеское утро, когда хотелось лишь лежать на гамаке, который находился на заднем дворе моего дома, на идеально-выстриженной зеленой лужайке, и попивать свежо-выжатый лимонад. Но всем этим я уже занималась практически целое лето, не считая поездки в Европу с родителями. Теперь, единственное, что я должна делать — это усердно и прилежно учиться в университете, куда я поступила.
Мысль о том, что именно в этот момент за порог моей души ступила иная жизнь, под названием «взрослая жизнь», вселяла в меня неуверенность. Что означает эта «взрослая жизнь», я так и до сих пор не поняла.
Больше всего сейчас меня волнует именно то, что мне предстоит съехать с родительского гнездышка и поселиться в университетском кампусе. А это означает, что меня ждут новые знакомства, новые приключения, новые люди. С некоторыми из них я, может быть, даже свяжу всю свою жизнь. Но это не так сильно засело в голову сплошных «проблем Хлои Кэмпбелл», так как лишь мысль о том, что я буду соседкой по комнате с подругой детства, вселяет в меня уверенность. Нет, нельзя сказать, что я замкнутый интроверт, но кто не волнуется перед началом открытия новых жизненных путей?
Все эти утренние мысли прервала моя мама, которая аккуратно постучала в дверь и, подобно лёгкому пёрышку птицы, зашла в комнату. На неё всегда было приятно смотреть, ведь она являлась олицетворением женской красоты: всегда ухоженная кожа, идеальная фигура с тонкой талией, золотистые волосы, блестящие под игрой лучей, и её главная визитная карточка, подчёркивающая статус, к которому она принадлежала — белоснежная одежда от Gucci. Её гардеробные застилались цветом снега, а косметички до отвала были наполнены всякими различными средствами по уходу от той же марки. Этим утром она бодра и свежа, словно только что раскрывшийся бутон цветка.
Мы с матерью были абсолютно разными, начиная от предпочтений в музыке, заканчивая выбором и установкой жизненных приоритетов.
- Хлоя, дорогая, ты так всю жизнь проспишь. Вставай скорее, отец хочет увидеться с тобой до отъезда на работу, - спокойным голосом произнесла она. Мой отец всегда был занятым человеком, занимая пост генерального директора "Айзек Энтерпрайзес".
В ответ ей я лишь сонно пробурчала, что будь моя воля, я бы спала всю жизнь.
Мама остановилась посередине комнаты, посмотрела на меня материнским взглядом и легонько присела на край кровати. Обычно на неё это не было похожим, и мне, разумеется, стало интересно, что она собирается сказать (дать напутствие) мне.
- Хлоя, ты знаешь, как дорога нам с отцом и твоим братом. Твой отъезд, действительно, большое решение. Лишь вчера я поняла, что ты покинешь это место, как постоянное место жительства. И уйдешь с головой во взрослую жизнь. Сначала ты будешь жить в кампусе, потом снимешь квартиру, где-нибудь в таком захолустье, как Пасадена, а затем и вовсе влюбишься и выйдешь замуж. Тоже где-нибудь в Пасадене, - произносила мама с нарастающим голосом, скептическим относящимся ко всему происходящему.
Если речь идет о благополучии собственной семьи, она готова взять ружье в свои руки и устроить настоящую охоту. Ведь она являлась из числа тех женщин, которые неистово любили всем управлять.
Смотря на неё, я поняла, как же мы кардинально с ней отличались. Как в духовном плане, так и во внешнем. Ни один гость, который присутствовал на торжественных приёмах, устраиваемых моей семьёй, не говорил, что я дочь своей матери, так как я не была похожа на неё. Мои черные, как смоль волосы, впалые скулы и необыкновенно большие, чёрные глаза достались именно от отца. Но, узнавав об этом, они лишь отшучивались тем, что от матери мне передалась лишь её осиная фигура.
- Ма-а-а-м, - неистово закатив глаза, буркнула я, - Конечно же, я понимаю, что ты не хочешь, чтобы я взрослела. Ведь все родители не хотят, чтобы их дети, которых они воспитывали десятки лет, взрослели. И я понимаю это, но, вспомни себя в моём возрасте. Нужно посмотреть правде в глаза, это должно было случиться. Рано или поздно, - добавила я, приподнявшись на своей постели.
Она несколько секунд смотрела на меня понимающим и, в какой-то степени, сожалеющим взглядом. На некоторое время в воздухе повисла неловкая тишина.
- Если это то, чего ты хочешь, я не буду сопротивляться твоему счастью и комфорту в жизни, - она слегка улыбнулась, и на секунду завлекла свою ладонь в мою. Это всё безусловно напоминало сцены из фильма «Идеальные отношения матери и дочери», но вынуждена признаться себе, что моя мать отнюдь не желает моей самостоятельной жизни лишь потому, что из дома ей легче управлять и приглядывать за мной. Но надежда умирает последней, и я действительно хотела поверить в её слова, наполненные, как мне показалось, искренностью. В ответ ей я лишь улыбнулась, ведь теплое прикосновение её руки вселило в меня позитивный настрой на весь день.
После ухода мамы, я сразу же принялась готовиться к длинному, тяжелому и, надеюсь, многообещающему дню. Сходив в душ, я принялась сушить и завивать свои волосы цвета глубокой и поздней ночи. В выборе одежды затруднений у меня не было, я остановилась на юбке французской длинны и топа из той же серии. Немножко подкрасившись, я поспешила вниз, к нашему традиционному семейному завтраку.
Наш дом был довольно большим: высокие декоративные потолки со встроенными светильниками, наполнявшими комнаты в поздние вечера необычайными цветами, паркет из белого дерева, привезённого по специальному заказу моей матери, венецианские занавески, сшитые самыми искусными итальянскими мастерами, мебель, добравшаяся до Калифорнии прямо из Парижа. На плечи французских креативщиков и дизайнеров легла чересчур ответственная роль: обстановка дома. Хоть моя мать и обладала несравненным чувством стиля, но всё же данный дизайн дома принадлежал не ей.
Подходя все ближе к столовой, где собралась вся моя семья во главе отца, который сидел на самом почётном месте, я невольно улыбнулась. Я испытывала сильные чувства к человеку, вырастившем меня. Дав мне прекрасное образование и жизнь, о которой мечтала каждая девчонка, он был примером подражания наяву, человеком, который всегда отвечал за свои поступки и держал голову высоко, не смотря на все проблемы, постигавшие его. Такие люди, как он, заслуживают безграничного уважения.
- Доброе утро всем, - лучезарно парировала я.
- Хлоя, сокровище моё, с добрым утром, - улыбаясь, произнёс папа.
В столовой пахло довольно вкусно, что не могло не радовать мой пустой желудок.
- А вот и наша без пяти минут студентка, - саркастично произнес Дэрек, улыбаясь во всеоружие.
Забыла представить, Дэрек - мой брат, который младше меня лишь на год. Особые черты: главное достояние всех девочек в школе, жуткий доставала старших сестер.
- И тебе доброе утро, любимый брат, - с не меньшим сарказмом выдавила я, принимаясь класть оладьи в свою тарелку.
Мы с Дэреком были теми самыми братом с сестрой, которые не могли найти общий язык. Постоянные споры, задирство и соперничество не давали нам покоя.
- Наши дети как всегда мило беседуют, - с усмешкой сказала мама, глядя на отца.
- Теперь нашим милым разговорам за чашечкой горячего какао придёт конец, - выдавила я, намекая на то, что в скором времени буду мало появляться здесь.
- Мне будет тебя не хватать, сестрёнка, - язвительно улыбнулся он.
- Можно бесконечно разговаривать с ними на эту тему, но настанет момент, когда они будут нуждаться друг в друге, как настоящие брат и сестра. Тогда-то они переменят свои взгляды на жизнь и отношение друг к другу, - прервал отец, обращаясь к матери.
Его слова действительно затронули меня. На какой-то короткий миг я даже встрепенулась. Я никогда не желала своему брату плохого, я стараюсь всегда помогать ему в том, в чём мне хватает сил. Но, увы, он еще не вышел с детского возраста, и все мои попытки поговорить с ним, как настоящая старшая сестра рушились одна за другой.
В воздухе заиграл рингтон моего телефона, который прервал наш разговор.
- Извините, - сказала я, и стремительно поспешила удалиться изо стола. Это была Алексис, та самая будущая соседка по комнате, и по совместительству — лучшая подруга детства.
- Хлоя! Как же я соскучилась по тебе! Как ты? Когда приедешь? - с восторженным возгласом говорила она. Видимо, Багамские острова хорошо повлияли на Алексис.
- Хэй, Алекс, давно не виделись. Я тоже скучала. На данный момент у меня семейный завтрак, я соберу последние вещи из комнаты и сразу поеду в кампус. Когда ты приехала?
- Ты не поверишь, сегодня в 5 утра! Ужасно уставшая, но зато хоть поспавшая пару часиков в самолёте. Ладно, мне нужно бежать, мама ужасно нервничает! Чао, сеньорита, увидимся в кампусе, - певуче парировала она, бросив вызов.
Да, это Алексис Мастерсон, которую никогда в жизни не смутят мелкие жизненные проблемы. Почему? Да хотя бы потому, что она все свои проблемы посыпает сахарной пудрой, или вообще не хочет, как она говорит «забивать голову ненужным хламом». Девиз всей её жизни, такова она, мой оптимист с 19-летним стажем, светлыми волосами и длинными ногами.
- Примите мои извинения, но мне нужно собрать свои вещи. Спасибо за вкусный завтрак, - сказала я с улыбкой и направилась вверх, в свою комнату.
Вернувшись обратно в свою обитель, я с некой тоской в глазах оглядела её. В некогда забитых от вещей и прочих принадлежностей тумбочках и шифоньеров, не было ничего. Они все откочевали в коробки, которые уже сегодня необходимо доставить в кампус. Но сколько же всего связно с этими четырьмя стенами, которые хранили в себе целый ком воспоминаний детства и юности. Как когда-то, ранним утром, мама с папой заходили сюда, чтобы поздравить с днём рождения, принося оладьи, политые моим любимым шоколадным сиропом. Как когда-то, усердно зубря длинный стих, я уснула прямо над учебником и папа, заметив это, переложил меня на кровать, накрыв одеялом. Как когда-то, участвуя во всевозможных спортивных и школьных мероприятиях, я расставляла кубки и грамоты вдоль полки, которую специально для меня прибил отец. Как когда-то, находясь под домашним арестом, я совершила побег из дома через окно, отправившись со своими друзьями на ночной сеанс в кинотеатр. Невозможно пережить счастливый момент из жизни своей снова, но можно запечатать его в своём сердце, храня тёплые воспоминания.
Вся эта волна ностальгии обрушилась на меня в одночасье, оставляя после себя лишь один размытый песок. Но нельзя останавливаться и жить лишь воспоминаниями, впереди новая эра, которая возродит новую Хлою Кэмпбелл. Я возлагаю на себя огромные надежды и цели.