Волчье Иго

Дейзи появилась из ниоткуда.

Энзо даже не успел почувствовать ее запах, так сильно был занят дракой с подкидышем, который все никак не слезал с Виля, и своими мыслями, которые привели его к зрительному контакту с Амелией. Его промах. Его чертов промах.

Она наверняка увязалась за родителями полуволчат, едва те решились прибежать на помощь к своим детям. Не успел он обрадоваться, как все опять летело к чертям. Вместо того, чтобы взять количеством, они вновь остались прижатыми к стенке.

В момент, когда напали на Амелию, раздался пронизывающий душу насквозь вопль. И нет, это кричала не она.

Это был их первый труп.

Последний хрип издал полуволк, прижатый в землю подкидышем. Его морда была неразличима среди крови и грязи, в то время как подкидыш стоял с гордо поднятой головой, с открытой пастью, со свежей кровью на клыках.

«Папа!» – вдруг закричал полуволчонок, одним из первых назвавший Энзо Альфой. Его голос, его крик, полный отчаяния и ярости, с продолжительным эхом зазвучал в головах всех присутствующих волков. Умер родитель. Тот, кто пришел спасти сына.

Полуволки завыли, как только до всех дошло осознание, что среди них первый погибший. И завыли еще громче, как только поняли, что этот погибший будет не единственным за сегодня.

Это конец. Это – полное поражение. Это принятие факта, что свежая, новая кровь в явном превосходстве.

В эту секунду Амелия оказалась в плену двух полуволков.

Нет, нет, нет.

Он бежал к ней со всех ног, и как раз в этот момент подкидышам сорвало крышу. Обратив внимание на их приятеля и Дейзи в окружении остальных советников, они ринулись в атаку, уже не осторожничая. Линия пересечена. Убийству дали добро.

На Каю, точно так же, прыгнули двое.

Виль, рыча, пробирался к ней сквозь троих подкидышей, снова окруживших его, как вдруг увидел Амелию, и на секунду замер, не зная куда идти дальше.

«Куда, куда, куда...» – услышал Энзо в мыслях отголоски Виля.

Дэн оказался прижатым к стволу дерева.

Энзо ощущал их боль, словно ему каждый раз давали пощечину, били по ребрам, в солнечное сплетение, разрывали его кожу в клочья.

Добежав наконец до Амелии, он увидел перед собой не живую, полную сил девушку, несколько часов назад вызвавшую пожар в его груди своей силой и смелостью.

Она лежала без сознания. В крови.

Первой получила Дейзи, Энзо оттолкнул ее с такой силой, что она отлетела далеко назад. Второй полуволк попытался повалить Энзо на лопатки, но тот вгрызся ему в шею и вырвал кусок плоти. Волк заскулил, корчась от боли, но Энзо не остановился, делая все, чтобы вместо его пульса он слышал лишь тишину.

«Я не хотел, не хотел нападать на дочь Запанса, мы дорожили ей, она пошла не по тому пути, прошу тебя, прошу тебя...» – в мыслительный поток ворвался голос умирающего.

Жалкая мольба о пощаде лишь рассмешила Безустанного.

«Это ты пошел не по тому пути, позволив себе напасть на нее».

Когда с советником было покончено, Энзо наклонился к Амелии, голубые глаза которой сейчас были закрыты.

Он прижался лбом к ее лбу и закрыл глаза, размышляя, как оказать медицинскую помощь, понимая, что она умирает, что каждая секунда на счету. Ему было жизненно необходимо прикоснуться к ней сейчас, словно все проблемы мира на мгновенье перестали иметь значение, и у него появилась возможность трезво, без пронизывающей сердце паники, взглянуть на ситуацию со стороны.

Нет.

Он зарычал осознавая, что ему нужно делать. Что именно предпринять, чтобы лишить ее мучений.

С нее все началось, с нею все и закончится.

Он рычит еще яростнее.

Все это зря? Все, что я делал, чтобы спасти тебя? Риски, на которые шел, чтобы видеть тебя невредимой? Перевоплощение, которое произошло потому, что испугался за тебя?

Все это было зря?

Он уже не видел, кто бежит в его сторону. Есть ли там Дэн, Виль, кто-то из ее компании или полуволки.

– Энзо, нет! – услышал он голос Демьяна, который раньше всех догадался, что именно он собирается сделать.

Энзо укусил Амелию в шею, туда же, куда до этого пыталась укусить Дейзи.

Амелия вдруг распахнула глаза и закричала. По лицу потекли слезы, которые вбирал в себя его черный мех, ведь Энзо прижимался к ней всем телом. И укусил вновь. Чтобы наверняка.

Прощай, прощай, прощай.

Ощутив волчьим чутьем приближение Дэна, Энзо уклонился от его выпада.

«Что ты наделал? Что. Ты. Наделал. Энзо?!»

«Ты сам прекрасно знаешь».

«Она умирает!» – Виль пытался вырваться, но его то и дело оттаскивали назад, не давая возможности взглянуть на Амелию.

«Моя сестренка... моя сестренка».

Энзо закрыл глаза.

Нет, не мог смотреть, хотя убить ее ему не составило особого труда.

Казалось, все живое вдруг остановилось. Не было слышно даже завывания ветра – таким мирным все вдруг стало. Эти леса могли бы быть настоящим достоянием Алиены, но на месте прекрасного сада из редких и очаровательных растений, землю топтали хищные, голодные звери.

Открыв глаза, Энзо медленно поднялся на возвышенность, похожую на ту, с которой они с Каей наблюдали за Патрийцами. Он откидывал каждого подкидыша, пытавшегося напасть, и убивал каждого советника, осмелившегося преградить ему дорогу.

Металлический запах во рту усиливался. Кровь жертв была сладка. Он отбрасывал второго, третьего, четвертого. Не думая, не размышляя. Действуя, как солдат на военной миссии.

Он посмотрел на стаю сверху вниз, твердо упираясь лапами в каменную поверхность.

Он ждал. Заставлял себя не смотреть в ее сторону, но чувствовал, как все с ужасом смотрели на него. Демьян держал ее холодную руку. Энзо не видел. Чуял. Оторвал бы ему эту руку, если бы смог. Но нет, нужно ждать. Терпи, терпи.

Эта гробовая тишина дала ему понять, что никто точно не ожидал, что вместо того, чтобы предпринять все возможные и невозможные попытки спасения Амелии, он лишит ее жизни.

Теперь, от него не пытались откусить кусок полуволки.

Спустя пару минут, которые показались ему долгим и мучительным сном, в Патрии раздался глубокий и громкий вдох.

Он не смотрел.

Еще секунда, — и раздался крик.

Его глаза были направлены вперед.

Голоса людей и возгласы мыслей волков.

Он закрыл мыслительный поток и старался ничего не слышать.

Он повернул голову только тогда, когда вместо окровавленной мертвой девушки, его любимой девушки, подала признаки жизни белоснежная, неземной красоты волчица.

«Думаю, все это время ваш Альфа на самом деле не был вашим истинным Альфой, – в мыслительном потокe всех полуволков и подкидышей раздался твердый голос Энзо. – Пора бы вам уже узнать меня как следует. Я – тот, которого зовут Безустанный. Нет, меня не укусил Мальком до своего трусливого побега. Я превратился сам, потому что все это время являлся гибридом. И укусила меня Лейла Запанс, когда мне было десять лет. Ее укус должен был убить меня, но я выжил».

Раздались повторные возгласы и перешептывания.

«Вы все верно поняли. Жаль, что и до меня долго доходила правда. Укус Альфы – Лейлы, учитывая то, что я не погиб, будучи ребенком, делает меня избранным Матерью-природой. Так вы это называете? Все это время, не Мальком был вашим истинным вожаком и правителем. Им был я».

Для людей, не слышавших мысли полуволков, объяснения были не нужны. Амелия, являющейся теперь полноценным полуволком, была тому подтверждением. Энзо превратил ее. Он, гибрид, превратил ее.

Дейзи нигде не было видно. Так же, как и ее приспешников. Энзо не знал, успели ли они осознать происходящее, и скрылись ли после того, как увидели, на что Энзо был способен во время убийства советников. Жалкие остатки поддержки Малькома его уже не интересовали.

Когда птицы вновь оживили лес своим тихим и осторожным пением, когда послышались цикады и светлячки, когда зоркий глаз уловил проблеск оленьих рогов вдали и острое ухо расслышало хруст желудя, Олли прибежал после очередного отправления перевоплощенного подкидыша за пределы леса, а полуволки, в полной тишине, убежали кто куда, явно почувствовав изменение в пространстве. Труп полуволка кто-то взвалил на спину самому крупному волку.

Остался всего десяток подкидышей, но они, едва полуволки успели скрыться в длинных кустарниках, резко изменились в лицах и вдруг визуально стали... меньше. Словно вновь превратились в детей, маленьких волчат. Они испуганно осматривались по сторонам, и тела их пробила такая дрожь, будто волчья оболочка намеревалась вот-вот слететь, обнажив детское нутро. Олли, заметив разницу, подбежал к ним и молча указал на палатки. Энзо успел отметить, как во время борьбы он быстро и умело одевал каждого перевоплощенного в человека подкидыша, ведь было бы странно отдавать на руки полиции и репортеров нагого ребенка, если их за пределами лесами вообще ждали таковые. Компания Амелия продумала все вплоть до мелочей. У Олли получилось отдать почти всех. Это значит, многие дети сейчас могут быть в руках полиции. Если, конечно, они все сделали правильно.

Дэн и Виль переглянулись, что-то сказали Амелии, — Энзо держал мыслительный поток закрытым, — и тоже убежали, бросая на него осторожный взгляд. Фиолетоволосый парень тяжело поднялся на ноги, его поддержала Кая, а Демьян не сводил глаз с Амелии.

Энзо подошел к ним, не моргая глядя на Демьяна. Поймет ли намек?

– Пойдемте к палаткам. Может, найдем аптечку. Приведем себя в порядок, – долго не отводя пытливого взгляда теперь уже от Энзо, он легонько похлопал по плечу Нину. Та перевела на него взгляд, до этого провожавший Дэна, и словно вышла из транса.

Как только люди, шатаясь, ослабленные и вымученные, направились в компании с оставшимися подкидышами к палаткам, Энзо позволил себе посмотреть Амелии в глаза.

«Как ты?»

Белоснежная волчица вдруг залаяла:

«В полном порядке».

Энзо издал смешок.

«Так, над твоим воем мы поработаем. Звучишь, как собачка хаски».

Она наклонила голову и прижалась мордой к его шее.

«Эй, я вообще-то была в среде полуволков дольше, чем ты, Безустанный. Или мне звать тебя истинным Альфой?»

«С тобой точно все хорошо?»

После перевоплощения, ее раны затянулись, но все же.

«Тебя это не особо интересовало, когда ты вонзился клыками мне в шею».

«Я знал, что делаю».

«Знаю. Когда ты понял?...»

«Что я истинный Альфа? Как только один из полуволчат назвал меня таковым. Но я не придал этому значения, понял только на подсознательном уровне. Не знаю, почему они это почувствовали. Я вспомнил тот день, вспомнил волчицу, которую застрелил мой отец после того, как я был укушен. И ты это поняла, так ведь?»

«Да. Когда я рассказывала все Демьяну, к нам ворвался Дрейк, тот парень с фиолетовыми волосами, который в прошлом являлся полуволком. В Японии оболочка считается недугом, поэтому ее искореняли, правда Дрейк не помнил, как именно. Поэтому, мы применили лекарство по рецепту Уолсена для возвращения памяти, и я сделала зелье».

«И он вспомнил».

«Он вспомнил...»

«И ты решила с компанией людей направится прямиком в Патрию, где разгорелась волчья война?»

«Эй, если бы не я, это бы не прекратилось. Не смотри на меня так».

«Не было ни одного раза, когда ты просто послушала меня».

«И каждый раз я спасаю положение. Разве нет?»

В его мыслях раздается звонкий смех.

«Амелия...»

«Энзо?»

«Я прошу у тебя прощения. За своего отца. За то, что лишил тебя матери. За то, что лишил дома».

«Это не твоя вина».

«Нет, ты послушай. Ты права. Ничего из этого не произошло бы, если бы Лейла не погибла от рук моего отца в тот день. Я стал причиной избрания Малькома».

«А мой брат лишил тебя отца. Тело за тело. Мать-природа сделала нас квитами».

«Он был монстром... Я просто не хотел этого осознавать. Ник поступил правильно. Отец убил бы первым, была бы возможность».

«Мы не выбираем отцов, Энзо. Все, что должно произойти, уже произошло. Главное, что все закончилось».

«Не закончилось. Дейзи сбежала, Мальком исчез. Я стал убийцей».

«Они бы убили тебя, не напади ты первым, и ты это знаешь. Теперь, тебе остается только жить с этим. Прости и ты меня, что из-за моей семьи ты оказался в таком положении».

«Не извиняйся. Никогда не извиняйся передо мной. Хорошо?»

Амелия покачала головой.

«Хорошо. Должна же я послушать тебя когда-нибудь».

Он не знал, как долго они простояли вот так, прижавшись друг к другу и закрыв глаза, в окружении настигшего их спокойствия.

Первой подала голос Амелия:

«Пора перевоплощаться. Скоро толпа полуволков, с недоумением на лицах, потребует от тебя подробных объяснений».

«Предлагаю перевоплотиться вместе», – вспомнив о пикантной детали перевоплощения, предложил Энзо.

Амелия пихнула его в бок:

«Давай наперегонки до хижин, бесстыдник».

***

Его уже поджидали полуволки в человеческом обличии. Под прицелом глаз Патрийцев, Энзо ступил на порог хижины, на которую кивнул один седовласый мужчина с морщинистым лицом. Зашел внутрь только после того, как Амелия оказалась в хижине Шоны, которой пока нигде не было видно. Покинувшие их так внезапно Патрийцы собирались у центра с лавочками советников, но, конечно же, никаких советников среди них уже не было. Половину уничтожил Энзо, половина сбежала с Дейзи. Энзо предполагал, что у стаи была возможность остановить их, но они предпочли дать кровожадному зверью убежать. Осознание того, что только у него среди всех взрослых полуволков здесь была кровь на руках, совсем не придавала триумфа этой жалкой победе, если ее вообще можно было назвать таковой.

Зайдя в деревянный домик, он обнаружил мужскую одежду на кровати, белье и даже обувь – кто-то из полуволков, возможно даже этот седовласый мужчина, позаботился об одежде для него. Теперь вопрос состоял в другом – как перевоплотиться обратно? Энзо приобрел эту форму благодаря внезапно разлившемуся по его венам гневу, а что нужно для того, чтобы вновь стать человеком? Жаль, он не спросил об этом Амелию.

Он закрыл глаза и принялся ждать. Ничего не происходило. Он уже думал выйти и униженно попросить полуволка помочь, как вдруг до него дошло – если гнев сделал его волком, значит, обратно человеком его сделает спокойствие.

Так и случилось – стоило ему расслабить мышцы и сознание, его тело начало меняться, лапы стали удлиняться, шерсть исчезла, разгладилась кожа. Длилось перевоплощение около минуты, может, двух, но как только оно завершилось, Энзо сделал глубокий вдох, словно все то время, что он был волком, он находился под водой. Прочистил горло, схватился за кадык, попробовал посчитать до трех. Все в порядке, речи он не лишился. Почему-то это стало первым, о чем он забеспокоился, ведь только мысли были его главным инструментом общения на протяжении нескольких часов. Он заметил и еще одну деталь – приказной тон Дэна Запанса больше не обитал в его черепной коробке.

Энзо оделся, размял шею, плечи, и со скрипом открыл дверцу хижины. Мужчины уже не было у порога, но когда Энзо поднял взгляд, то увидел его среди полуволков в человеческом обличии, послушно рассевшихся на лавочках, замыкающих круг. Не было только Запансов.

Словно прочитав вопрос на лице Энзо, седовласый мужчина, которого он теперь считал своим главным союзником, громко сказал:

– Они в своей хижине. Ник Запанс лишился ноги.

И правда, как он мог забыть? Присмотревшись к полуволкам, среди которых были и дети, храбро сражавшиеся на его стороне, Энзо заметил у всех привязи из темно-зеленых листьев на разных частях тела. Волшебные травы Патриии. Благо, в человеческой форме многие раны, полученные в волчьей, затягиваются, оставляя лишь ссадины и царапины. Он думал, что подобное могло бы произойти и с Ником – но раз среди Патрийцев пока не было Запансов и даже Шоны, значит, что-то явно пошло не так.

Энзо молча зашагал к ним, на ходу размышляя, когда Шона и Ник успели прибежать в хижины, и скрылись ли они в них заранее зная, что никого из стаи не было на этой территории?

– Ни одной царапины. Ни одного синяка, – покачала головой высокая рыжеволосая женщина, гипнотизирующая его усталым взглядом. Она бесстыдно осмотрела его снизу вверх, а потом повернулась и прошептала что-то на ухо женщине лет на десять старше, ровеснице его матери.

Энзо и правда ощущал себя свежим, как огурчик, как бы ужасно и трагично это ни звучало. На его теле в самом деле отсутствовали повреждения, не говоря уже о глубоких ранах, от которых, по всей видимости, пострадала вся стая, ведь подкидыши не пожалели острых клыков.

Энзо решил не показывать собственное удивление. Не хотелось демонстрировать людям, а точнее, полулюдям, что Энзо сам никак не мог объяснить причину, по которой остался невредим, – он просто смог себя защитить, и все. И точно также он изо всех сил пытался защитить остальных. Как и почему именно это произошло? Наверное, на это ему дал бы ответ кто-нибудь из старейшин... но единственный мудрый старейшина Патрии был мертв.

– Мы ждем твоих распоряжений, Альфа, – на этот раз подал голос молодой мужчина лет тридцати, крепко державший руку темноволосой девочки, которая смотрела на Энзо так, словно видела восьмое чудо света. – Среди нас один труп, убитый руками ребенка. Много тяжело раненых в хижинах. Как нам поступить?

Так они ждали от него вовсе не подробных объяснений его перевоплощения... Они ожидали приказов, призывов к действию.

– Не называй Гара трупом! Называй его по имени, имей уважение, Джором! – закричала рыжеволосая женщина, с презрением смотревшая на Энзо. В ее глазах проступили слезы, и она закрыла лицо руками. Успокаивать ее принялась рядом сидящая женщина.

Джором смутился:

– Я прошу прощения, Скарлет. Я просто... не знаю, как реагировать. – Он взглянул на Энзо. – Потеря Гара – трагедия. Его сын остался сиротой. Он один из тяжело раненых, после перевоплощения остался в хижине под присмотром.

Энзо кивнул. Вместо того, чтобы помочь этим людям, он стоял и миловался с Амелией, радуясь, как дурак, ее перевоплощению. Он почувствовал себя дерьмом.

Идиот.

– Я... приношу свои соболезнования. Думаю... дети не знали, что делали. Их разумом руководил Мальком, это касается и их размера – они были в два раза крупнее полуволчат, что явно говорит о нездоровом перевоплощении. Стоит ли наказывать их за это? Насчет его сына... Необходима психологическая поддержка. Пусть кто-то из женщин полуволков всегда находится с ним рядом.

Полуволки переглянулись, кто-то кивнул, кто-то тяжело вздохнул. Энзо взглянул на Джорома:

– Где сейчас труп?

Тот указал на высокий старый дуб в ста метрах от того места, где стоял Энзо, и за которым проглядывалась глубокая яма. Энзо разглядел все, включая мелкие песчинки, отметил, что и в человеческой форме заметно улучшение органов чувств – взгляд фокусируется быстрее, картинка четче, слух такой, будто из ушей наконец повытаскивали пробки.

– Пока не закапывали, – выдал очевидное Джором. – Он в волчьей оболочке. Сын, может, захочет попрощаться.

– Всех вы так хороните?

– Во время атак охотников много полегло. Их закапывали точно так же. На церемонии прощания просто не было времени. Много кого люди тогда лишили жизни. Но в этот раз... это не люди. Он погиб от наших же рук, по нашей же вине.

– Поступим так: похороним со всеми почестями. Это будет правильно.

После этой фразы полуволки замолкли, каждый размышляя о чем-то своем. У них и правда не было передышки. С одного поля боя они стремительно оказывались на другом. Нужно было поплакать, нужно было куда-то деть стресс, все еще струящийся по горящим венам.

Энзо вновь задал вопрос:

– Есть новости от подкидышей? Кто-нибудь успел добраться до главной дороги, проверить, все ли в порядке?

Ему ответила пожилая женщина в белом одеянии:

– Там моя удочеренная. Я побежала проверить, будучи в волчьей оболочке. Люди так и стояли, крича что-то о свободе детей, никто никуда не уходил. Кажется, они развели лагерь. Я успела заметить стычки между ними. И все же... неправильно вы поступили, отдав детей. Что делать с ними родителям, которые изначально от них отказались? Да и мы, все-таки, растили их как родных. Что же мне теперь, забыть о том, что у меня когда-то была дочь? Подкидыши здесь считались обычными детьми. Я увидела, как ее передали кому-то из полиции.

Вмешался мужчина, в таком же светлом одеянии. Энзо заметил, что все те, кто являлся опекуном подкидыша, одеты были в белое. Раньше подобной тенденции не замечалось. Стоит ли это считать неким нововведением, тихим знаком очередного протеста? Энзо думал, что в Патрии просто не принято одеваться, сочетая ткани и цвета, но эти полуволки явно специально после перевоплощения вытащили из своих деревянных шкафов белые одеяния.

– Если у Властей достаточно мозгов, они не отдадут наших детей этим... не знаю даже, как их назвать, – после недолгой паузы, продолжил мужчина в белом. – Я уважаю тех, кто верит в священность Матери-природы, но их случай – это полный абсурд... Религия, придуманная на пустом месте. Дейзи хоть и полуволк жестоких кровей, но в чем-то она была права. Люди придумали эту религию ради собственного оправдания. Я тоже проверил сына, перед тем, как прибежать сюда. Хорошо, власти увидели, что с ними все в порядке, и что же дальше? Сможем ли мы попросить отдать их обратно? Рико не сможет без меня. Да, он хоть и покалечил половину стаи будучи волком, но ведь это был не мой Рико. Это все Мальком и его...

Он так и не закончил фразу, погрузившись в глубокие раздумья.

Энзо решил взять инициативу на себя:

– Пострадали не только полуволки, но и родители детей. Да, они глупы, что пустились в лес, но все же несмотря на это, остаются людьми. Ладно, будем решать проблемы по порядку. Начнем с тела. Мы должно похоронить покойного. Может ли кто-нибудь проверить мальчика? Желательно тот полуволк, кого он уже знает. Не нужно ему сейчас видеть чужаков.

Встала Скарлет.

– Я пойду, – твердым голосам сказала она, в ожидании глядя на Энзо. Сначала он не понял, почему она так смотрит его, пока она нетерпеливо махнула головой. – Я жду вашего разрешения, – не без раздражения провозгласила она.

Его разрешения? Неужели они все правда признали его... главным? А как же Дэн? Обладает ли он все тем же влиянием, или его статус, и статус всех Запансов, изменился?

Но ведь Энзо не убивал никого из Запансов. Он лишь упомянул то, что был укушен Лейлой. Насколько он был осведомлен, звание Альфы передается либо по наследству, либо в честном бою, где бывший Альфа погибает. Можно ли считать укус Лейлы – победой в этом бою? Учитывая, что ее застрелил его отец... наверное, да.

Но честно ли это? Конечно, он сам далеко нечестных кровей, но все ли правильно по законам Патрии? Лейла укусила его, желая убить, не зная о том, что Энзо не погибнет, а станет гибридом, о которых полуволки знали лишь из старых сказок предков. И... хотела ли она его убить? По рассказам Запансов, Лейла была любящей матерью. Убила ли мать под прицелом дула ружья чужое дитя? Все возможно. Где проходит черта? И есть ли она вообще?

Скарлет все же дождалась от Энзо короткого кивка, после чего быстрым шагом пошла к хижине сына Гара.

Так, теперь нужно подготовить все к похоронам.

Энзо отдал приказ двум самым крепким мужчинам, чтобы те закопали труп после прощания. Пожилой мужчина, тот, который ждал его у хижины и подготовил одежду, просветил его, что когда-то являлся «Человеком» – то есть тем, что улаживал связи с внешним миром, был неким послом от Патрии, и мог бы пойти уладить хоть немного дела у главной дороги. Таких бывших Человеков нашлось трое – и все они были готовы выйти на переговоры с людьми от лица племени. Молодые женщина и мужчина, как прикинул Энзо, могли являться родителями одного или нескольких подкидышей, скорее всего именно это сподвигло их на этот рисковый шаг, когда же стимул седовласого мужчины был ему непонятен.

Когда в Патрию начали возвращаться невредимые Кая, Демьян, Нина, Олли и фиолетовый парень в сопровождении десятка оставшихся подкидышей, Человеки начали собираться на свою важную миссию, а остальные направились к месту похорон, Энзо дотронулся до плеча седовласого мужчины лет пятидесяти:

– Как вас зовут и почему вы так поддерживаете меня?

И тут же пожалел об этом. Наверное, нужно было сначала поблагодарить старика, а не бросаться на него с подозрениями.

Но мужчина лишь вымученно улыбнулся, отчего в уголках его губ показалось еще больше морщин:

– Я Сейдж. Мой друг был гибридом, – закивал он, – когда я был еще волчонком, то сдружился с человеческим ребенком, который часто в одиночку сидел у «моста» Патрии и смотрел в небо. Его звали Ноа – простой мальчуган, на пять лет младше меня, из ужасной семьи наркоманов. Он сбегал из дома и находил успокоение в природе. Ему было совсем не страшно – даже тогда, когда я заметил его после охоты и показался при лунном свете в волчьей оболочке. Он даже не дрогнул. Так мы и сдружились, играли в догонялки, я добывал ему ягод, он кидал мне палки и считал, за сколько времени я могу убежать за ней и вернуться к нему, пока в один весенний день я не показал свою иную оболочку. Ноа обрадовался, что его друг волк на самом деле был таким же мальчиком, что и он. И попросил тоже сделать его похожим на меня. Я верил в сказки, хоть родители и говорили мне, что детей кусать нельзя – они не переживут укуса полуволка. Тем не менее, я верил, что гибриды существуют. И почему-то мне думалось, что Ноа должен был родиться полуволком – столько в нем было жажды свободы и смелости. Я был прав – Ноа стал гибридом. Перенял волчий дух, у него усилились все органы чувств, он стал невероятно быстр и силен.

Сейдж замолчал, заметив вопросительное выражение лица Энзо, и тот спросил:

– Но Мальком говорил, что гибриды существуют лишь в легендах. Вы же говорите, что гибрид был на территории Патрии?

– Вот именно, что был. Тогда, Альфой был отец Лейлы, – Сейдж кивнул на хижину, где сейчас находились Запансы вместе с Шоной, – конечно же, я никому не рассказал, что натворил. Меня и моих родителей могли бы изгнать из Патрии за подобное. Я осознал свою ошибку только на следующий день. Проснулся в холодном поту. Ноа просился в Патрию – говорил, раз уж он теперь гибрид, это делает его членом нашей стаи. В то время не существовало подкидышей – поэтому я не мог обещать ему укус Альфы после семнадцатилетия, это значит, что он никогда бы не стал волком. Однако он был настойчив в своем желании. Я же понимал, что нас двоих ждали бы серьезные неприятности, если бы я привел его в Патрию. Перевоплощать людей было под жестким запретом. Поэтому, я с тяжестью в сердце попросил Ноа больше никогда не соваться в эти леса. Ноа, конечно же, очень разозлился. Учитывая его волчий дух – его эмоции граничили с пламенным гневом. Он, все-таки, послушался меня, и не попрощавшись, покинул лес с гордо поднятой головой. Первое время я заставлял себя больше не приходить к «мосту». Прошла неделя, месяц, и я все-таки рискнул ступить туда после охоты. Ноа нигде не было. Значит, он все-таки меня послушался. Прошло двадцать лет, меня каждый день и каждую ночь мучила гнетущая вина – я понимал, что создал нечто, что сейчас разгуливает где-то в Алиене и знает о существовании Стаи.

– И где же сейчас Ноа? – нетерпеливо поинтересовался Энзо.

– Он стал зваться другим именем. Я выследил его благодаря своему статусу «Человека». Он никому не рассказал о нашем секрете – да даже если бы и рассказал, вряд ли ему, наверное, кто-то бы поверил. Но он стал заниматься иным. В то время как раз начались покушения на земли Патрии от лица охотников-фанатиков. Он примкнул к ним. Энзо... Это был твой отец.

Не может этого быть.

Он покачал головой, словно заставляя самого себя не слушать бредни старика. Руки сжались в кулаки, сердце забилось быстрее, а легких словно закончился весь воздух.

– Вы хотите сказать, что все это время... – медленно произнес он, глядя в лицо старику, – Все это время мой отец был гибридом?

Что же теперь? Это не оправдывает поступки отца. Или... оправдывает, учитывая, что в нем жил и процветал волчий дух? Но если его отец убил Лейлу, а после его убил Ник, не Ник ли должен быть сейчас Альфой, по законам Патрии? Почему дети назвали Альфой его, Энзо?

Где проходит черта и есть ли она вообще?

– Мне жаль, – прошептал Сейдж, в ответ сжимая плечо Энзо. – Я рассказал тебе это, Альфа, чтобы ты сам придумал мне достойное наказание. Я был трусом. Я прятал морду в песке все эти годы. Ничего не сказал, даже тогда, когда увидел тебя в первый раз. Мне жаль.

– Идите к главной дороге, Сейдж. Мне нужно... все обдумать. Но пока, вы нужны мне.

Сейдж постоял еще пару секунд, внимательно вглядываясь в лицо Энзо, но потом коротко кивнул и удалился, быстро догнав двух Человеков.

Не успел Энзо прийти в себя, как к нему подошла взволнованная Кая:

– Эй, все хорошо? Где Запансы?

Наверное, на его лице и правда отражались все эмоции, потому что Олли, подоспевший за ней, спросил:

– Энзо, с тобой все нормально?

– Порядок, – коротко ответил он. – Запансы сейчас с Ником. Я дал распоряжения остальным. Всем нам сейчас нужно направиться к вот тому дубу для похорон. Но сначала... думаю, нам можно проведать Запансов.

– Я Дрейк, кстати, – в поле зрения появился парень с фиолетовыми волосами, – Рад быть знаком с новым Альфой Патрии.

– Спасибо за помощь, – Энзо пожал ему руку.

– Все уже решено? Ты – новый Альфа? При живом Малькоме? – С подозрением глядел на него Демьян. – Он хоть и сбежал, но явно не намеревается оставить все, что ему принадлежало.

– По крайней мере, сейчас он явно не так силен, – пожала плечами Нина. – А подкидыши спасены.

– Зато при нем куча советников, в тысячу раз сильнее подкидышей, – фыркнул Дрейк.

– Давайте сейчас не думать об этом, – сказала Кая, – берем передышку.

Олли как-то странно глянул на Демьяна, и тот перестал гипнотизировать взглядом Энзо.

Добравшись до хижины, Дрейк открыл дверь, и зашел первым, остальные — за ним.

Запансы и Шона тут же обернулись. Посередине большой комнаты расположилась кровать, на которой лежал Ник с перевязанной правой ногой. А точнее тем, что от нее осталось. Все тут же замолчали.

– Не очень привлекательно, да? – подал голос Виль.

Энзо перевел взгляд на Ника, ожидая незамедлительной реакции, но тот лишь устало улыбнулся.

– Теперь никакого мотоцикла, – прошептал он.

Амелия сидела на стуле рядом с кроватью брата и восхищенно смотрела на Энзо своими глубокими синими глазами. Энзо заметил, как взгляд Виля встретился с Каей, как Дэн внимательно оглядел Нину с ног до головы, как та слабо улыбнулась в ответ, словно поняла, что Дэн проверял ее на наличие повреждений. До чего же странно и в то же время неудивительно – их душа тянется к тем, кого они искренне желают, и выразить это может короткий взгляд, в котором часть твоей души прочтет все, что ей нужно знать.

Он был уверен, что Амелия думала о том же, о чем и он.

Они не выиграли. Это лишь первый пройденный уровень. Счет один-ноль в их пользу. Но игра не закончена. Сколько еще уровней им предстоит? Сколько крови вновь впитают в себя эти земли?

И когда противник сделает следующий шаг?

Где проходит черта... и есть ли она вообще?

КОНЕЦ 1 ЧАСТИ.