Волчье Иго

Этому не было никакого объяснения, поэтому Энзо загнал мысли подальше и постарался не обращать внимания на обеспокоенные лица Каи и Олли. Дети назвали его Альфой.

Его. Энзо.

Энзо знал, что в голове у Олли рождались некоторые догадки насчет происходящего, но не спешил опрашивать подкидыша. Не время. Сейчас фокус на другом.

Они шли на пение птиц, с каждым шагом оно становилось все ближе. Его мобильник давно разрядился, несмотря на это Энзо продолжал доставать его из кармана и нервно вертеть в руках. Он думал об Амелии. Сам не понимал, почему именно в голове рисовался ее образ – такой неприступной и непоколебимой.

Спустя время дорожка сузилась до предела, и кроны деревьев стал пошатывать прохладный ветер. Казалось, что лес стал меньше, но собрать детей в кучу и обойтись без преждевременных травм удавалось – они слушались Энзо, словно голос разума.

– Птицы больше не поют, – произнесла одна девочка, вцепившись в руку мальчика постарше, кажется, брата.

И правда, звуки природы больше не были слышны. Но, не успел Энзо переварить эту информацию – прямо над их головами раздалось громкое карканье. На дереве, что возвышалось над ними, сидела ворона. Вновь послышалось нежное пение – незнакомые ему птицы с белым окрасом и вытянутым клювом, которых в Патрии было пруд пруди, летали повсюду, будто боясь присесть рядом с вороной. Пошатнулись деревья, неприятный хруст утонул в завывании ветра, который, казалось, усилился, и все живое в лесу внезапно пришло в движение.

Небо захватили тучи, — ни намека на солнечный свет. Тело Энзо покрылось мурашками.

– Что происходит? – возмутилась Кая, хватая детей за воротники и опуская их головы, хотя те наверняка переносили подобные природные изменения гораздо лучше нее.

– Энзо Приц... Или мне лучше сказать Безустанный?

Этот глубокий низкий голос заставил всех разом поднять глаза.

Мальком Запанс выглядел старше своих лет. По крайней мере, когда Энзо видел его в прошлый раз, он казался моложе. Сейчас его лицо покрывала борода, под потухшими глазами залегли глубокие тени. Близилось Вечное Перевоплощение, и это было видно. Позади Малькома располагались палатки, видимо там и сидели подкидыши. Ждали своего часа. Или же, палатки пусты? Сложно было разглядеть. Непонятно, пришли они вовремя или опоздали.

Энзо вышел вперед, взглядом приказав каждому оставаться у него за спиной.

– Рад встречи, Мальком. Очень рад.

Альфа Патрии заулыбался. Как и прежде, Энзо стало не по себе – но теперь это не был страх. Подобного он не чувствовал ранее. Что-то похожее было при его вылазках с отцом. Предвкушение перед неизвестным?

– Тебе это может показаться странным, но и я доволен, – глаза Малькома скользнули по полуволчатам, но всего на миг. – Приятно видеть, как обычный человек заботится о детях Патрии. Отдается некий долг, не находишь? Мы заботимся о ваших детях, вы о наших. Хотя, то, что твоя подруга пытается уберечь их от холодного ветра кажется мне забавным. Они хоть и дети, но не такие слабые, как люди.

Энзо расплылся в ответной широкой улыбке.

– Именно поэтому вы и желаете перевоплотить детишек, а потом и всю стаю, я же правильно вас понимаю?

– Для балбеса, которым тебя считает моя дочь, ты очень сообразителен.

– Боюсь, балбесом она меня больше не считает. Учитывая некоторые вмешательства вашего старшего сына.

Мальком не успел скрыть озадаченности за маской безразличия.

– Вы все правильно услышали. Дэн, кажется, не такой послушный мальчик, каким вы его прежде считали. Внушил мне спалить ваши земли дотла. Мыслительный поток, так вы его называете?

– Невозможно, – точно так же, как Амелия, впервые услышавшая эту новость, ответил Мальком, покачав головой.

– Еще как возможно. Ваш сын продолжал внушать мне свои идеи и мысли, пока я в конечном счете не осознал... что я был куклой в этой игре. Пункт его плана по освобождению. Но все явно было не так просто, каким-то образом Дэн догадался, что я из себя представляю, еще до того, как это понял я. Ответьте на вопрос, Мальком... Кто я?

Мальком не скрывал искреннего удивления. Смотря на него, такого задумчивого и хмурого, Энзо вдруг поймал себя на мысли, что ему хочется высказать все этому старику. Рассказать обо всех симптомах, догадках, тягучих мыслях. Сейчас, он не видел перед собой угрозы. Он видел лишь замученного сумасшедшего старика, в котором в эту секунду проснулось сознание. Старика, которого не обвинили в неправильности его взглядов, а наоборот, глупо последовали за ним.

Будто прочитав его мысли, его взгляд поймала Кая. В глазах ее читалось нечто иное, некая отстраненность, она уже не показывала, что разделяет его проблемы. Он чувствовал участие, как прежде, но теперь, она не стояла с ним рядом, или позади него. Она стояла с детьми, с другой от него стороны, заботясь сейчас об их безопасности и оставляя Энзо один на один с его демонами.

Она отпустила. Энзо видел тот поцелуй с Вилем. Теперь ее сердце принадлежит другому.

Он кивнул ей. Она, кажется, поняла его, и кивнула в ответ: Я по-прежнему с тобой, но уже не так, как раньше.

– Гибриды упоминались лишь в древних сказаниях первородных, – задумчиво начал Мальком. – Это легенда. Сказка. Человек, переживший укус волка до возраста, положенного для перевоплощения. Они были иными, не такими, как обычные полуволки. Переняли лишь часть их способностей.

– Я ни разу не перевоплощался в волка, – бросил Энзо.

– Начнем с того, что я все еще не верю тебе. Но если допустить, что ты говоришь правду – гибридам этого и не нужно. Они перенимают волчий дух, а не его оболочку, – Мальком вдруг улыбнулся. – Может, поэтому ты такой сорванец? Тебе не сидится на месте. Тебе всегда чего-то не хватает, правильно? Пустота в груди. Что-ж... Мне льстит, что ты задаешь эти вопросы мне, но, полагаю, пришел ты не только поэтому.

– Верно. Я пришел, чтобы вы наконец поняли – то, что вы творите, и то, какую цель преследуете, – это неправильно. Даже я, человек не самый честных кровей, говорю это вам. Ваша стая боится вас. От вас сбежали ваши дети. Таким правителем вы хотели быть?

Мальком заулыбался и поднял глаза к небу:

– Мать-природа давала мне знаки, давно давала... Я должен был остановить несправедливость. Ты прекрасно понимаешь, о чем я, Безустанный, ведь сам крадешь лишь у людей, заработавших деньги нечестным путем. О да, не нужно так удивляться. Я достаточно разузнал о вас. Ты хороший парень, который строит из себя плохого. Охотники давно были на наших землях, и пора бы уже кому-то дать отпор людям. Моя жена не справилась с этим. Нас втоптали в грязь, отдали клочок земли, приносят детей на содержание...

– Вам дали свободу.

– Нет, – возразил Мальком, останавливая взгляд на Олли. Казалось, только сейчас он заметил подкидыша. – Нас сделали рабами. Мы воспитывали чужих детей, в то время, пока на нас велась охота. Мы терпели. Подчинялись.

Энзо вышел вперед.

– И каков же ваш план? Превратить всю стаю в волков? Какой справедливости вы добьетесь?

– О, ты не представляешь. Я уже почти добился ее. Правительство Алиены зависит от нас, все ждут нашего решения касательно детей, жаль, правда, что они его так и не дождутся. Дети превратятся в волчат, и вся Алиена будет помнить день, когда из-за пренебрежения к Патрии, понесла потери. Начнется хаос. Люди пойдут против правительства. А мы будем на свободе. Нас оставят в покое, все будут помнить о Патрии, как о племени, что пошатнула стул правителя, ведь детей никто никому не вернет, а родители подкидышей станут теми, кто в первую очередь устроит переворот, так не найдя своих детей. В наши леса перестанут соваться из-за страха, и мы проживем столько в волчьей шкуре, сколько нам уготовлено Матерью-природой... Слышишь, Олли? Не трусь, я вижу на твоем лице сомнения. Я не злюсь на то, что ты испугался, дитя. Ты был моим помощником в отсутствие моих детей, за это я благодарен тебе. Ну же, сделай правильный выбор. Чего ты добьешься, будучи на их стороне? Твоя жизнь отныне будет продолжаться либо в сокрытии, либо под вспышками камер. Ты готов ступить на землю, где вот-вот начнется хаос? Или все-же останешься здесь, где слышно лишь птичье пение.

Олли энергично замотал головой, в уголках глаз показались слезы. Он словно заставлял себя оставаться на месте, несмотря на то, что слова Альфы явно затронули что-то в его душе.

– Твои родители отказались от тебя. Планируешь вернуться к ним? Или остаться в компании преступников?

– Замолчите, – пробормотала Кая сквозь зубы. – Вы понятия не имеете, о чем говорите. Вы попусту тратите время.

– Скорее, оттягиваю ваше поражение, – ничуть не смущаясь сказал Мальком. – Все, больше мы никого не ждем? Или мои дети спрятались за вашими спинами?

– Они в Патрии, наводят порядок, – сказал Энзо. – Не так-то легко выбить из голов членов Патрии, что их водит за нос сумасшедший.

– Сумасшедший... сумасшедший – это ты, Безустанный, раз утверждаешь, что в тебе течет наша кровь.

– Он не врет.

Все повернулись на звук.

Медленнее всех это сделал Мальком. Он знал, кто там. И наверняка ощутил ее присутствие раньше всех.

Среди палаток возвысилась хрупкая женская фигура.

Взгляд Амелии зацепился за Энзо. Возможно, ему это только показалось, но уголок ее губ взметнулся вверх. Неосознанно она показала, что была рада его видеть. Но потом, она перевела взгляд обратно на отца, и улыбка, а точнее, намек на нее, исчез.

– Здравствуй, папа.

Мальком стоял спиной к Энзо и к остальным, поэтому парень не имел понятия, что отразилось на лице Альфы, когда он увидел свою сбежавшую дочь.

– Не думал, что ты объявишься, – произнес Мальком спустя долгие секунды молчания.

Амелия шагнула ему навстречу. Она переводила взгляд то на палатки, то на Малькома. Она казалось... другой. Энзо не узнавал девчонку, которую запер в кафе Уолсена. Ее осанка ровна, взгляд жесток, а движения плавны. Она осторожна. Она начеку. Амелия казалась взрослее, казалась уверенней.

Если минуту назад он думал, что сердце его не может биться еще быстрее, но сейчас он понимал, что ошибся.

– Я должна была. Вся эта история началась с меня. Со мной она и закончится.

Энзо осмотрел ее сверху вниз. Она выглядела в порядке.

– Ты хотел, чтобы я стала первой, на ком ты используешь Вечное перевоплощение. Не спросив моих братьев и меня, на моей церемонии ты планировал обратить меня в волка навсегда. Неужели ты не осознаешь, что это могло закончится плачевно? Что я могла умереть, как умирают сейчас другие подкидыши от твоих экспериментов? – говорила, нет, рычала Амелия.

Мальком покачал головой:

– Ты взрослее. Я бы не пошел на этот риск, не зная, чем все закончится. Тем более, ты же так хотела быть волчонком, дочь моя...Так хотела...

– Ты внушил мне это. Я не знала другой жизни.

– Но теперь ты знаешь, какова она на самом деле? И чем же отличается человеческая жизнь от нашей? Чем отличаются эти два преступника, за спинами которых вы трусливо прячетесь? – Мальком перешел на крик.

Амелия остановилась. Теперь, палатки были позади нее, и она стояла лицом к лицу с отцом.

– По крайней мере тем, что они не лгут, – она вновь оглянулась. Следующие слова Амелия произнесла медленно и осторожно. – Эти палатки пусты. Где дети?

Олли всхлипнул, а Энзо поймал взволнованный взгляд Каи, которая, в свою очередь, вцепилась в руку девочки-полуволка.

Все это время подкидыши были не здесь.

Наконец осознав это, Энзо тяжело вздохнул. Последние пять часов его голова разрывалась от неописуемой агонической боли, которую он умело игнорировал, но она дала о себе знать в самый неподходящий момент. Энзо опустился на колени и сжал виски так, что казалось, проделывал в них дыру подушками пальцев. Тем не менее, своим туманным взглядом он успел заметить движение в кустах, расслышать глухой, хриплый, противный смех вождя Патрии.

Мальком поднял правую руку к небу.

Со всех сторон, с каждого угла на них бросились десять, нет, двадцать волчат. Нет, их больше, их гораздо больше. Они выбегали из каждого темного уголка леса, с разной скоростью, но с одинаковым неистовым голодом в глазах. Эти волки почти не уступали размерами волкам Запансов. Энзо вскочил на ноги, подавив желание ничком упасть на землю, и слыша, как позади перевоплощаются их полуволчата, и как кричат что-то нечленораздельное Олли и Кая. Мутная пелена, черт бы ее побрал, мешала сфокусировать взгляд, но он знал, кого искал, в надежде вывести отсюда. И плевать, чем в итоге это закончится.

Он побежал к яркой светлой точке, совсем не глядя по сторонам, совсем не беспокоясь о перевоплотившихся подкидышах, принявших форму волков, что были внушительнее их полуволчат, он не думал о том, что они наверняка проиграли в этой борьбе, в этой ненужной, бесполезной, с и так понятным для всех итогом борьбе. Не думал, какую утрату потерпела сегодня Алиена, не думал о том, сколько взрослых погибло в том бою у хижин, не думал о том, сколько детей не пережили экспериментов Малькома, не думал, живы ли сейчас Дэн, Ник, Виль и Шона, не думал, не думал, не думал... Боль, распространилась по всему телу, поглотила его, он стал одним большим сгустком невероятной агонии. Но он бежал. Бежал к ней, чтобы повалить на землю, укрыть от волков, спрятать, сделать все, чтобы ее не тронули.

Но приблизившись, он увидел панический ужас в ее глазах. И смотрела она не на схватку между подкидышами и полуволчатами. Она смотрела на него.

Энзо вздохнул, посмотрел вниз в надежде схватить своей рукой ее – но вместо своей исцарапанной ветками и украшенной укусами комаров ладони увидел черные волчьи лапы.

Он остановился. Хотел позвать ее – но вместо слов послышалось гортанное рычание.

Этого просто не могло быть. Это нереально.

В его голове зазвучали детские голоса: восторженные, приветственные. Это полуволчата, уже перевоплотившиеся, радовались его присоединению. Казалось, для них это всего лишь игра, цель которой – победить подкидышей, детей, что когда-то росли среди них.

– Альфа! Альфа! – мысленно передавали они ему.

Голоса звучали гармонично, отдаленно, мыслительный поток словно контролировал громкость, прибавлял и уменьшал ее, делал так, как хотелось бы слышать Энзо.

И они звали его Альфой. Не Малькома. Его.

Времени на раздумья не было, поэтому он вновь повернулся к Амелии, в надежде передать во взгляде: «Беги отсюда немедленно», но Амелии перед ним не оказалось. Ориентируясь по ее запаху, он быстро нашел светлую макушку, приближающаяся к другому человеку. Выхватив одного подкидыша, (Энзо понял, что это был именно подкидыш, судя по более крупному размеру), человек старательно сдавливал ему челюсть. Белоснежный как снег волчонок не переставал брыкаться, пока Амелия не добежала до человека и не влила животному меж клыков какую-то жидкость из пузырька, который вытащила из переднего кармана и сжимала до побеления в костяшках.

В этот же миг волчье тело подкидыша начало стремительно меняться, и когда Амелия наклонилась, чтобы помочь хрупкому мальчику подняться, Энзо наконец разглядел лицо второго человека. Это был Демьян. Их взгляды нашли друг друга.

И Энзо понял, почему природа неожиданно оживилась, почему птицы запели громче, почему ветер стал неистовее. Ответ словно был написан на лице верующего Демьяна: «это все ты. Мать природа признала тебя».

По той же причине, по которой полуволчата в его голове радостно кричали: Альфа, Альфа, Альфа!

Словно были рады новому правителю.

Энзо сорвался назад, в надежде разыскать в толпе Малькома. Его чувства обострились, нюх улучшился, и почему-то он точно знал, как пахнет Мальком. Древней древесиной, шоколадом, скорее всего добытым для подкидышей, и утренней росой.

«Гибриды переняли лишь волчий дух... они не могут перевоплощаться»

Тогда почему же у Энзо сейчас четыре лапы и невероятный, неописуемый голод?

Пока он разыскивал Малькома в толпе, полуволчата набрасывались на подкидышей. Расслышав детский скулеж, Энзо отдал свой первый приказ:

«Не калечить подкидышей. Нападайте, но не переходите к насилию. Ждите, пока до вас доберется Амелия, она превратит их обратно»

На миг полуволчата замерли, словно не ожидали, что Энзо будет против выбранного ими способа справляться с подкидышами, но все-таки послушались его. Тем временем, людские запахи умножились: повернувшись влево, Энзо заметил выбегающего фиолетоволосого парня и низенькую русоволосую девушку. Это еще кто?

У всех них в руках тоже было по пузырьку, но на лицах новоприбывших отражались не собранность и уверенность, как у Амелии с Демьяном, а шок и потрясение. Они явно не ожидали стать свидетелями подобной волчьей расправы.

– Чего стоите? Вливайте раствор им в глотку! – крикнула Амелия подоспевшим.

Фиолетовый парень злобно зыркнул на нее:

– И как же их ловить? Они же... – он не успел договорить — на него напал подкидыш и повалил на землю с такой силой, что куски сухой грязи взметнулись вверх. Энзо резко остановился и повернул лапы по направлению к потасовке, но Кая подбежала быстрее, и умело, резким движением оттащила волка от парня. Подкидыши, заметив, что полуволчата не нападают, а только защищаются, принялись нападать с особой жестокостью. И что же ему сейчас делать? Какой приказ отдавать?

Вдруг запах Малькома стал острее, и Энзо побежал, следуя четким волчьим инструкциям, какими были для него улучшенные втрое зрение и слух, по направлению к этому запаху, что становился слабее с каждой секундой. Казалось, он не успеет. Они уже проигрывали. Дети подчинялись всему, что он говорил, и хоть он так и не понял, почему, нужно было использовать это на благо общей цели. Но Энзо не имел ни малейшего понятия, что делать. Продолжать следовать за Малькомом, который словно растворился в воздухе? Дать приказ полуволчатам, чтобы все-таки нападали на подкидышей, ведь те могут убить их в любую секунду? Присоединится к Амелии и ее странной компании и вливать подкидышам загадочную жидкость в пасть, чтобы они превратились обратно в детей? Но для этого нужно бы ему, самому Энзо, обратно стать человеком. Или не нужно?

Он уже ничего не понимал. Но нельзя, нельзя поддаваться эмоциям, раз уж он сейчас волк – значит, нужно пользоваться своим положением. Ведь Безустанным он тоже не переставал быть.

Энзо остановился, чтобы помочь полуволчонку стряхнуть с себя озверевшего подкидыша. Зарычав на него в ответ, он спросил:

«Где сейчас Мальком?»

Подкидыш хотел было убежать, но Энзо навалился на него сверху и прижал лапами к твердой земле:

«Ты не услышал мой вопрос?»

«Я...я не знаю» – проскулил ребенок. Вовремя же он вспомнил. Это всего лишь ребенок, неокрепший ум, прячущийся в шкуре зверя. Это детская борьба, управляет которой один сумасшедший взрослый.

«Тебя мама разве не учила, что нападать на своих – нехорошо?» – решил действовать по-другому Энзо, но хватки не ослаблял.

«У меня нет мамы» — глухо отозвался в его голове подкидыш, сузив глаза.

«Разве тебя не усыновили?»

«Усыновили, но не мама. Папа. Он сейчас в Патрии, убивает людей».

Славный разговор, ничего не скажешь.

Не успев ничего ответить, Энзо ощутил покалывание на спине, и обернулся как раз вовремя: двое подкидышей, белый и серый волк, бежали прямо на него, намереваясь, судя по открытым пастям со свисающими с клыков слюнями, до смерти искромсать его. Энзо успел среагировать, прижавшись всем телом к земле, так, что при прыжке, которым волки-подкидыши собирались сбить его с ног, они напоролись на все еще лежавшего неподвижно подкидыша, допрос которого Энзо так и не закончил.

Энзо, стараясь терять ни секунды, хотел было подозвать Амелию и ее компанию, чтобы те влили троим подкидышам их волшебный элексир, но не сумел, потому что Олли, мальчика, успевшего сообразить присоединится к Кае и тоже орудующего теперь пузырьком с жидкостью, с огромной силой сбили с ног три черных крупных волка. Старшие подкидыши. Иначе их размер объяснить нельзя, они выделялись таким же телосложением, как у Запансов, если даже не больше.

Упав, Олли ударился головой о камень, тут же окрасив его в алый цвет. Кровь струилась из виска мальчика, возможно, он уже был ранен до этого. Разрывающие перепонки крики боли гасил собой вой подкидышей, которые радостно поддерживали трех черных волков. К Олли подбежал Демьян, и попытался привести его в чувство.

Казалось, подкидышей становилось все больше. Они выбегали из теней, словно ждали своего звездного часа.

Полуволчата явно уступали в силе новообратившимся, друзья Амелии не могли помочь всем, Олли ранен, и Энзо был уверен, что вскоре покалечены будут и другие. Он запретил себе нападать, запретил то же самое подкидышам, и что же им остается? Отбиваться и ждать, пока силы противников иссякнут? Но что, если подкидыши не успокоятся, пока не перебьют всех?

От бессилия и внутреннего сопротивления Энзо поднял глаза к небу, откинул голову назад и громко завыл, и его вой подхватили полуволчата, а подкидыши замерли на месте.

Минуту спустя в его ноздри ударил новый волчий запах, какого он прежде не ощущал.

А еще пять минут спустя, полных атак, крови, клыков, детских и взрослых криков – из кустарников вырвались Дэн, Ник, Виль и Шона.

У одного из волков отсутствовала передняя лапа.