Волчье Иго

Сумасшедшая женщина с фамилией Рекс вопила на весь лес.

Ее крики были слышны даже тогда, когда Энзо и Кая углубились в Патрию, оставив позади главную дорогу, и протаптывая тропинку со склона вниз, к хижинам. Пришлось вилять меж деревьев, пару раз получать ветками в лицо, но свежие царапины не болели так сильно, как уши от вопля миссис Рекс. Конечно же, Энзо знал, кто она такая. Демьян был копией своей матери – только характером поспокойней, что кстати не делало его меньшим придурком. Она стояла у леса дольше всех, успела дать интервью нескольким телеканалам и поскандалить с полицейскими со своим мужем за компанию, в общем, стала, вроде как, лицом движения против Патрийцев. Энзо эта картина только забавляла. Быстро же они переобулись – сначала навыдумывали себе небылиц, отдали детей на воспитание Патрийцам, а теперь, когда те стали диктовать свои правила – вышли на бунт. А не плевать ли вам было на детей с самого начала?

Когда впереди показались хижины полуволков, пришлось ползти, чтобы головы не выглядывали из-за кустов. Первое, что заметил Энзо – непонятную несобранность. Нервозность, которую можно было ощутить в воздухе. Он посмотрел на Каю – та ждала его сигнала.

– А они нервничают, – отметил вслух Энзо.

– Разве? – глянула на него Кая. – А мне кажется все как обычно, если не учитывать пленных в одной из хижин.

– Да нет же, они переживают. Даже боятся. Думаю, сейчас они более уязвимы.

Кая нахмурила темные брови:

– Одни собирают растения, другие едят в оболочке волка, советники сидят на лавочках и спокойно переговариваются. Наоборот, они сейчас спокойны, как никогда.

Она неправа. Энзо чувствовал непонятную связь и не мог описать ее – что-то тягучее и неприятное, словно стоишь у края горы и думаешь, что от одного лишь шага зависит будешь ты жить, или нет.

Ему стало больно. Энзо схватился за голову, боль была похожа на иглы, что вонзались в виски. Он ощутил голод, кажется, он был ранен. Ему стало жарко и тоскливо, а в сознании – туман.

Вдруг в голове послышался голос:

«Мы здесь, Приц. Хижина Кларо. Ты знаешь, где она».

– Черт! – выругался он вслух.

Кая уже лежала рядом, взволнованно глядела ему в лицо и хватала за руки.

– Что с тобой? Что не так?

Боль тут же отступила. Мысли прояснились. Туман рассеялся. Он выдохнул.

– В хижине Кларо, – хрипло произнес он, вряд ли она расслышала его шепот.

– Что ты почувствовал? Что-то обострилось?

– Голос Дэна. Я услышал чертов голос Дэна, – Энзо выпустил свою руку из ее и сжал пальцами виски.

Точно также этот гад заставил его прийти сюда и сжечь хижины Патрии. Теперь сомнений не было – он действительно заставил его. Сейчас Энзо захотел встать и чего бы это ему ни стоило, спасти Запансов – но он знал, теперь он знал, что это не его желание. Это было желание Дэна.

Он управлял его мыслями. Он управлял его желаниями.

– Держи меня, – приказал он Кае. – Он заставляет меня прямо сейчас ворваться в хижину и освободить их. Но сейчас не время. У нас другой план, и я уверен, что в разы лучше его.

– Хорошо, – без лишних расспросов кивнула Кая, чуть приподнялась, но так, чтобы ее темная макушка все еще оставалась невидимой для Патрийцев и сжала его запястья сзади, чуть ли не вонзаясь в них ногтями.

Энзо понимал, что сейчас, наверное, не время спрашивать, но не смог удержаться:

– Почему ты не остановила меня, когда я шел сжигать хижины? Почему ты думала, что я на такое способен? – прошептал он, не спуская глаза с хижины Кларо.

Кая, кажется, перестала дышать.

– Я боялась, что ты наделаешь глупостей.

– Ты не отговаривала меня.

– Отговаривала.

– Не так настойчиво.

– Энзо...

– Скажи – ты правда думаешь, что я настолько жесток? Мои поступки, безусловно, не делают меня святым человеком, и то, что мы собираемся сделать... Тоже меня не обелит. Но я не настолько ужасен, Кая. Я пугаю, ворую у тех, кто это заслуживает, но никогда... – он зажмурился от сильной стреляющей боли в висках.

Кая молчала, лишь сильнее впилась ногтями в его запястья.

Энзо усмехнулся. Горестно и зло одновременно, потому что до него наконец дошло.

– Чертов идиот заставил меня... Это все он. Не я. Дэн все это время мог спокойно управлять моим сознанием, вертеть моими словами, как ему хочется.

Наступила продолжительная пауза. Энзо слышал лишь бешеный стук своего сердца, шелест листвы, отдаленные выкрики протестующих и неровное дыхание Каи. Все, лишь бы не концентрироваться на невыносимой боли.

– Значит, наши догадки были верны, – подытожила Кая, и спокойный голос ее унес с собой легкий ветерок, что поиграл сначала с ее, потом с его волосами, действуя на нервы.

Энзо кивнул, крепко сжав зубы:

– Волчица, которая укусила меня, каким-то образом все-таки сделала меня одним из них. И слушаюсь я этого придурка скорее всего потому, что он бета, или же он нашел какой-то способ контролировать мое сознание. Передавать свои мысли мне.

Он не озвучил эту догадку, но про себя подумал: «А принадлежало ли ему самому желание присматривать за Амелией? Или виной всему Дэн, которому необходимо было каким-то образом ввязать Энзо в свою историю?»

Он умен, чертовски умен, Энзо и не понимал, как искустно им играли, как прекрасно манипулировали. Глупой была и Кая – потому что осталась с ним. Неужели все изначально было так очевидно? Почему Энзо так хотел помочь полуволкам, если это совершенно не в его духе – оказывать помощь? Он умеет только мстить. Дэну было нужно, чтобы он был рядом. Но зачем?

Он не должен быть здесь... А где тогда должен? Где стоит ему быть? Обворовывать очередной магазинчик за углом Алиены и делать вид, что все так, как должно быть?

Оба затаили дыхание, когда дети, с широкими улыбками на лице, оказались у лавочки советников. Одетые кто во что горазд, в разноцветные футболки и потертые джинсы, они кивнули советникам, с уважением здороваясь, и направились исследовать кустарники, скорее всего в поисках съедобных лакомств на десерт. Непонятно, где они были, чем занимались, но ясно было одно – им было весело. Дети Патрии не выглядели замученными, не выглядели несчастными, их даже не вводил в ступор едва слышный крик протестующих, наверное, они понятия не имели, что вообще происходит за пределами созданной Патрией реальности... Им было хорошо.

Так вот почему истерила Амелия. В первый раз, когда Энзо был здесь, его глаза застелила пелена непонятного гнева – он не смог узреть идиллию, в которой проживали эти непохожие ни на кого люди. Не слышал смех детей, слабые переговоры взрослых, не чувствовал запах цветов и ягод, которыми была одарена эта земля, не слышал хруст веток, пение птиц, завывание теплого ветра, журчание воды в ручейке, где отражались лучи солнца и куда шли плескаться дети. Может, это место и правда благословил сам Бог?

Истерика, отрицание, непринятие, позднее смирение, от которого хочется царапать на себе кожу, хочется выколоть глаза, хочется визжать, пока от голоса останется лишь намек, хриплое ничто.

У Амелии с особой жестокостью отобрали все это. У Амелии забрали идиллию. Конечно, она будет вести себя подобно сумасшедшей — у Амелии отобрали ее завтра. Ее воздух. Ее дом. Ее реальность. Энзо неожиданно нагнала печаль – эмоция принадлежала ему, но она не вытеснила острое желание плюнуть на напряженную обстановку и рвануть спасать Запансов, спасибо Дэну.

Он подумал – а есть ли у Энзо то, что можно отобрать? Без чего он, так же, как Амелия, не смог бы представить своего существования?

Пустота там, где должна быть мысль.

Нет, это определенно не человек. Энзо уже пережил смерть отца и знал, что такое скорбь – боль притупляется, рана не всегда открыта, она заживает и остается лишь корочка.

Кая крепко стиснула его руки. Он, кажется, дрожал. Стало противно – испарина, и ладони вспотели. Кая, наверное, это чувствовала, но ему было все равно.

«Действуй по приказу, Энзо. Ты все еще не понял, что в стае? Я сказал, делай то, что я говорю».

– Кая, отпусти. Все хорошо. Я понял, как успокоить его голос.

Он не оборачивался, но несложно было догадаться, что Кая нахмурилась.

– Чушь не неси. Ты сказал не отпускать тебя. Действуем по плану, – голос звучал твердо. – Подожди еще немного.

Энзо зарычал. Хотелось сделать это помягче, но не получилось – он с силой оттолкнул Каю, и она, ахнув, упала на землю.

Нет, нет, нет.

Она права. Той частью мозга, которая еще принадлежала ему, он понимал, что она абсолютно права, но что-то в его душе протестовало – направляло его.

Энзо схватился за голову, когда Дэн закричал, заставлял его рвануть вперед.

«Умник, у нас есть план, понимаешь? У нас есть план освобождения!» – пытался достучаться до него Энзо.

Наверное, каким бы умным ни был Дэн, его волчья натура все равно требовала резкости, животности, резвости. Эмоция, не мысль. Движение, не обдумывание. Все Запансы одинаково дикие, но Энзо был иного мнения о Дэне – старший брат был рассудителен, что же с ним стало?

Стой, стой, стой.

Кая громко дышала, в ее руке появился телефон. Второй рукой она вцепилась в шею Энзо, и ему стало нечем дышать. Взволнованный голос Дэна тоже пропал, так что это, наверное, даже хорошо.

Энзо пыхтел, но старался быть тише, Патрийцы все еще были в неведении, все благодаря специальной смеси из плавленого серебра и мяты, рецепта, найденного из дневника Уолсена, для обнуления человеческого запаха. Лучше не знать, как именно Энзо с Каей добывали плавленое серебро. Достаточно было обмазать им шею и кисти рук – и Патрийцы уже не такие чуткие полуволки.

Энзо намеревался сбежать, но Кая держала крепко. Трезвой своей частью Энзо все же пытался бороться с приказами Дэна.

– Тим, есть у нас возможность начать чуть раньше? – спросила Кая, одной рукой прижимая телефон к уху, другой – вновь сдерживая Энзо, прижимая его лицом к земле, и в два счета забравшись на него верхом.

Энзо расслышал ответ друга:

– Да, без проблем. Вы уже на месте?

– На месте.

– Тогда стартуем, мои прекрасные коллеги.

Кая положила телефон в карман джинсов и уже двумя руками вцепилась в неистового Энзо.

– Будь тише и борись, – она наклонилась к его уху, – не слушай его чертов голос.

Как же легко сказать! Энзо не знал, как не слушать, не знал, как не поддаваться. Ему было так больно, что единственным верным решением казалось отрубить к чертям свою голову.

Энзо забыл, почему он на самом деле пришел сюда. Его причина была иной, Энзо не супер-герой...

Он ощутил, как хватка Каи ослабла.

– Вот и они, – улыбнулась Кая, внимательно глядя вперед.

Напротив, спустя примерно минут пять, которые для Энзо казались вечностью, начали сгущаться Патрийцы. Их лица были обращены не к ним, они выглядывали что-то на возвышенности среди высоких кустарников, почти такой же, с которой на них сейчас смотрели Энзо с Каей. Полуволки почуяли запах чужаков.

Энзо наблюдал за всем, заглушая боль. Видимо, Дэн на что-то отвлекся, растерял фокус. Виски перестали пульсировать, и Энзо выдохнул.

Прошла секунда, альфа и советники поднялись со своих мест, и...

Два человека выбежали из кустов и прыгнули вниз, к хижинам.

Девушка с короткими синими волосами и худой парень с наколками, громко кричали и смеялись.

– А вот и они – прошептала Кая, широко улыбаясь. Энзо ее не видел, но знал, что губы Каи медленно обнажили зубы.

Патрийцы запаниковали, когда за двумя бегущими преступниками начали появляться люди. Они все-таки пробились, и все благодаря тому, что Энзо изначально рассказал двум преступникам, как проникнуть в лес через тот же извилистый путь, каким пришел и он. Огромное количество людей, с плакатами в руках и разукрашенными лицами. Они прыгали вниз, явно совсем не заботясь о благосостоянии леса.

Энзо стало почти жаль Патрийцев, но стоило признать, план был идеален. К тому же, в нем проснулась свежая ненависть к двум братьям Запанс, о которой он почти забыл, стоило Дэну вторгнуться в его мысли.

Предложил нанять помощников Тим. Энзо посвятил его в некоторые детали задумки, и вместе с Каей они довели план до идеала – нужно было, чтобы кто-то помог протестующим пробиться в лес. Значит, стоило обогнуть наиболее охраняемые места и направить туда людей. Этим и занялась их подмога, пока Энзо и Кая ждали идеального момента, чтобы под общую суматоху сделать то, зачем пришли.

Патрийцы не знали, как вести себя, Энзо мог почти чувствовать их растерянность – в волков среди стольких свидетелей не превратиться, видимо племя, несмотря на отказ выходить на контакт, не планировало полностью обрывать отношения с людьми, поэтому действовало осторожно.

– Пора, – сказал Энзо, похлопав Каю по руке. Они рванули вперед.

Патрия боролась с людьми врукопашную, мужчины дрались, женщины толкались и искали в суматохе своих детей. Кая профессионально огибала людей, прорываясь в хижину Кларо, Энзо, все еще не до конца отойдя от проникновения в его мысли, медлил и слегка шатался.

Патрийцев было больше, но двигались они хуже, волк все еще был в них, но явно в страхе затаился. Создалось впечатление, что племени было неудобно в человеческой шкуре и они понятия не имели, как решить вопрос, не превратившись. Поэтому они просто толкались, стараясь в суматохе найти детей и спрятать в хижины, словно это могло остановить разъяренных матерей и отцов. Энзо и Кая, безусловно, учли этот момент. Не зря Шона говорила об изменившемся порядке вещей в племени с приходом Малькома на пост Альфы вместо его жены. Новый Альфа не учил Патрийцев быть людьми. Он учил быть волками. Странно, Энзо нигде не видел того старика, Кларо, который отличался от многих местных жителей длинной бородой и мозгами. Почему Дэна, Ника, Виля и Шону держат в его хижине? Неужели Кларо не видит, что здесь происходит?

Прорвавшись наконец сквозь толпу, Кая оглянулась на Энзо, чтобы удостовериться, к правильной ли хижине она прибежала. Дождавшись его кивка, Кая пинком выбила деревянную дверь. Энзо посмотрел назад – нет ли хвоста и не появится ли из ниоткуда Альфа или кто-нибудь из советников, но перед ним разворачивалась настоящая битва – Патрийцы отличались от людей лишь своей абсурдной одеждой, но если не всматриваться в несочетающиеся цвета, сложно было понять, кто с кем дерется и кто на кого кричит. Несколько человек уже лежали без сознания, дети зажимали уши и разбегались по лесу, советники в панике пытались собрать их вместе, матери судорожно всматривались в лица пойманных подкидышей, если то были они, надеясь волшебным образом узнать своего ребенка. Абсурд.

Энзо зашел в хижину вслед за Каей и закрыл за собой дверь. Солнечный свет прорывался в окна. Странно, ведь недавно шел дождь. Раньше Алиена не отличалась особой переменчивостью, но сейчас, кажется, даже город познал неожиданные изменения.

– Они все без сознания, – услышал он хриплый голос Каи. – Но почему?

Энзо заметил, что у Дэна, Ника, Виля и Шоны связаны руки. Они и правды спали. Веревка настолько сильно вонзилась в кожу, что оставила светло-розовые рубцы. Наверное, Альфа таким образом пытался оградить детей и бывшую советницу от превращения.

Уголки губ Энзо поползли вверх.

– Так даже интересней. Легче будет выполнить то, для чего я изначально сюда пришел, – произнес он, медленно шагая к одному из Запансов, пока за стенами хижины кричали от боли, молили о помощи и требовали вернуть детей. Энзо расслышал низкий, настойчивый мужской голос – кажется, в Патрию прибывало все больше людей.

– Энзо, что ты... – начала было Кая, но так и не успела задать вопрос, лишь шумно втянула воздух, когда Энзо опустился на корточки и приставил пистолет к виску Ника.

– А теперь, скажи мне, Запанс... Как у тебя получалось смотреть мне в глаза и скрывать, что ты убил моего отца?