Волчье Иго

Комната стала слишком тесной и жаркой. Энзо чувствовал, как по спине течёт капелька пота, а когда на лбу стала появляется испарина, он с притворным спокойствием предложил переместиться на первый этаж.

Сложно сохранять спокойствие, когда тебе сообщают о смерти человека, согласившегося взять вас, беглецов-незнакомцев себе под крыло. Энзо так и не вернул Уолсену огромную белую футболку, которую одолжил в первый день пребывания в кафе. Она насквозь пропахла картошкой фри.

Расставив более-менее целые стулья вокруг столов, не нарушая гробовой тишины, они расселись.

– Ты здесь все перевернула? – поинтересовалась Кая, обращаясь к Шоне не слишком резко. Хорошо, что она сдерживалась.

– Порой это единственный способ унять душевную боль, – ответила Шона.

– Ты знала Уолсена? – вмешалась Амелия.

Шона грустно усмехнулась:

– Я его любила.

Никто не нашелся, что ответить.

Шона взяла на себя инициативу продолжить:

– Уолли, – сказала она тоном, словно это имя могло что-то значить. – Дэн, ты совсем не помнишь Уолли?

Энзо говорило это имя ровным счетом... ничего. Сокращенное от «Уолсен»? Но откуда его знала Шона? И неужели Дэн тоже был в курсе? Неужели проникновения в голову Энзо ему было недостаточно?

Лицо Дэна прояснилось спустя пару секунд:

– Преподаватель по химии.

Шона одобрительно кивнула:

– Тот самый, из-за которого ты однажды заплакал, потому что Лейла не разрешила присутствовать вам на его уроках.

– Мама хотела обучать нас самостоятельно, – пояснил Виль.

- И правильно делала. Дети Альфы воспитываются отдельно от детей полуволков и подкидышей, – добавил Ник. – И... Кто такой Уолли я понятия не имею.

– Ты был слишком занят самосовершенствованием и совсем не замечал учителей. К тому же, Уолли ушел из стаи слишком рано, он был молод и глуп и выглядел совсем не так... не так, каким вы его знали. Он ушел без предупреждения. Амелия была только месяц как удочеренной.

– Значит, Дэн, Ник и Виль знали Уолли еще до нашего побега? – вмешался Энзо. – Уолсен был преподавателем Патрии? Никогда бы не поверил.

– Он был умен. Безумно смышлен. Вы не интересовались по какой причине обычный повар так хорошо разбирался в растениях? – Шона подняла карие глаза на Энзо. Он выдержал ее испытующий взгляд, но поймал себя на мысли, что ему почему-то было бы куда проще выносить подобный неодобрительный взор от Амелии, нежели от Шоны.

– Я ставила на то, что Уолсен просто очень сильно хотел избавиться от волчьей оболочки, поэтому изучил все эти вещи, – пожала плечами Кая.

– Основополагающие знания он получил именно в Патрии.

– Неужели Уолсен был там в то же время, что и мы? – задался вопросом Виль, называя «там» свой дом, свой родной лес.

Энзо не помнил, когда в последний раз видел его таким подавленным, из вечно веселого Виля высосали всю жизнерадостность. Энзо мог поклясться, что и кожа его обрела сероватый оттенок. Вилю надо бы поспать. Обнаружить Шону, в свою очередь только что обнаружившую... мертвого Уолсена... такое не могло не сказаться на нем.

Шона продолжила.

– Со временем он стал... другим. Уолли начал слышать голоса, сходить с ума, привязался к жизни за пределами Патрии. Он все чаще выбирался в город, и, когда однажды не вернулся до Вынужденного перевоплощения домой, я поняла, что он больше никогда не появится в нашем лесу. – полуволчица глядела в стену, погружаясь в воспоминания.

Энзо действительно замечал в нем что-то не то. Уолсен вел себя как ребенок и очень часто пребывал словно в трансе. Иногда он казался слишком позитивным, а иногда – слишком отстраненным. Не было никакой золотой середины. Энзо думал, что возможно Уолсен отстает в развитии, его могли уронить в детстве или что-то такое... Он не считал Уолсена другим. Просто... непохожим на многих людей. Полулюдей.

– Я догадывалась, что он болен, – тихо добавила Амелия. – У меня даже не было свободного времени, чтобы обсудить с ним его состояние. Если бы не чертова Норф-хай, я бы заметила проблему раньше.

– Вы же понимаете, что никто не виноват в его смерти? – нахмурившись, спросил Ник. – Прошлого не воротишь.

Амелия его проигнорировала:

– Я бы хотела с ним попрощаться.

– Позже я обязательно отпущу тебя, – сказал Дэн таким тоном, словно Амелия была собачкой, которую дрессировали. – Но не сейчас. Я был достаточно терпелив, позволил Шоне попрощаться с бывшим возлюбленным и не задавал лишних вопросов Нику, когда он появился на пороге кафе с таким видом, будто это место всецело принадлежит ему.

– Ты преувеличиваешь, – вставил Ник. Энзо обрадовался, что двум братьям пришло в голову усесться как можно дальше друг от друга.

Дэн даже не взглянул в его сторону:

– Позволь мне закончить. Я не спрашивал у вас, каковы ваши намерения касаемо нас, отрекшихся. И теперь желаю узнать, что вы задумали и почему.

– Раз уж ты отрекшийся, имеется ли у тебя право говорить как бета? – не отставал Ник.

Дэн снова его проигнорировал. Лицо Ника стало почти багровым.

– Вы уже сообщили Альфе о нашем местонахождении? Или же решили собственноручно доставить нас ему?

Энзо сидел рядом с Амелией, поэтому почувствовал, как она вздрогнула. Ее хрупкие плечи затряслись. Энзо стоило огромных усилий, чтобы держать себя в руках и не положить ладонь на ее подрагивающую ногу. Она его раздражала. Он ставил именно на это. На то, как сильно его бесили эти лишние телодвижения. Ни по какой другой причине.

– Твой отец не в курсе происходящего, – ответила Шона. Энзо отметил, как она сделала акцент на слове «отец». Если Дэн говорил о нем как об Альфе и только, Шона наоборот, будто бы подчеркивала в нем человечность. – Я позаботилась о том, чтобы о нашем уходе не пошли слухи. Никто не знал, что я обнаружила ваше укрытие и вышла на одну из беглянок. – Шона покосилась на Каю. – Я должна была доложить о вас Альфе, но планы поменялись, когда я узнала о Уолли. Мне нужно было просто проникнуть внутрь и поговорить с ним... Если бы я знала, что барьер пускал меня итак... Возможно, я бы успела вовремя и не тратила время на чаепитие с преступницей.

– Все мы знаем, что врать ты умеешь очень хорошо и так просто от статуса советницы не откажешься, – вмешался Виль, слова его совсем не звучали грубо, а преподносились как факт.

Энзо не знал Шону, как знали ее Запансы, но прекрасно понимал, о чем говорил Виль, однако его удивила столь резкая перемена в его тоне. Разве они не должны вести себя почтительно? По крайней мере, именно так ему показалось на вынесении вердикта касаемо их с Каей проникновения в леса Патрии. Стоило Энзо только раз оказаться в центре круга с лавочками, заполненными советниками в странных, совсем не сочетающихся одеждах, как он осознал, что отдал бы все на свете, лишь бы не встречаться глазами именно с этой женщиной. Женщиной с пышными каштановыми волосами. Она прожигала взглядом насквозь. Ломала на части. Как бы это странно ни звучало, Шона больше напоминала вампиршу, а не полуволчицу. Ее аристократичные манеры, осанка, вечно вздернутый подбородок и высокомерный тон создавали четкий образ человека, который даже не вздрогнет, поднеси кто-нибудь лезвие к его горлу.

– На твоем месте я бы держал язык за зубами, придурок, – нагрубил Ник, обращаясь к Вилю. Его лицо покраснело — Виль явно не ожидал, что Ник обратиться к нему.

Амелия уже дрожала всем телом. Энзо кинул на нее обеспокоенный взгляд – не собирается ли эта девчонка падать в обморок?

– Я? Держать язык за зубами? – Виль издал смешок, больше похожий на икание. – Кажется, за время разлуки ты забыл, что я за человек.

– Не забыл.

– Тогда перестань вести себя как Дэн. Тебе это не к лицу. И я не в настроении спорить с тобой. Сегодня я потерял своего друга, ты видел своими глазами, как я чуть с ума не сошел, когда узнал о случившемся. Оставь свои комментарии на потом.

Шона не моргая смотрела на Виля. Как только он закончил, она произнесла:

– Я прошу вас не переживать о Малькоме. Мы с Ником приняли окончательное решение отречься от стаи.

В подтверждении ее слов Ник кивнул.

– Ник? Отрекся? – подала слабый голос Амелия.

– Немыслимо, – прокомментировал Виль.

– Подозрительно, – нахмурилась Кая.

– И почему же ты решил пойти по стопам своих братьев и сестры? – спросил Дэн, подняв брови.

– Не скажу, что решение далось мне легко. По большей части в этом виновата... Патрия. После вашего побега я ожидал организацию поисков, ожидал от советников продуманного до мелочей плана поимки, а сам искал для вас достойные аргументы, которые вы могли бы привести в вашу защиту. Вас принудили. Вам запудрили мозги. Вы сделали неправильный выбор. Все, что угодно, лишь бы вас не наказывали слишком сурово. Я был в отчаянии. Но пришел еще в более глубокое отчаяние, когда понял, что никто не собирался вас искать. Отец поручил эту миссию мне, а сам опустил руки. Поначалу советники были в ярости, но и они растеряли пыл. Вскоре всем стало наплевать на ваше отсутствие. А я... я не мог свыкнуться с мыслью о том, что вас так просто забыли. Это ведь неправильно. Так не должно быть. Вы – дети Альфы, поэтому никто, даже Мальком, не смел вот так просто смириться с потерей.

– Разве ты от этого не выигрываешь? – спросил Дэн. – Ты бы стал Альфой после Малькома. Разве тебя не успели назначить бетой?

– Патрии было не до этого, – сжал зубы Ник. – И ты думаешь, я бы согласился?

– Ты бы определенно не сказал «нет», – покачал головой Виль.

– Не судите своего брата так строго, – вновь вмешалась Шона.

– Я всегда считал, что Амелия была любимицей отца. Но нет. Это всегда был ты, Ник. Именно ты всегда бездумно соглашался на каждое его предложение, выполнял все, что он скажет, без единой задней мысли, в то время, пока мы с Вилем подвергали его взгляды на многие вещи сомнению, – объяснил Дэн, игнорируя испепеляющий взгляд Амелии.

– Мне определенно не нравится, что ты говоришь так, словно ее тут нет. Разве Амелия не часть семьи? – сам от себя не ожидая, произнес Энзо.

Все умолкли и посмотрели на него. Прицу не привыкать. Но вот осуждающий взгляд Каи, в котором так и читалось: «А ты чего вмешиваешься?» – покоробил его самоуверенность.

Нарушил эту до боли неловкую тишину звенящий звук, говорящий об открытии дверей кафе. Все повернули головы к входу. Человек с лысой макушкой, густыми усами и черной байкерской куртке опирался на входную дверь и задумчиво смотрел по сторонам, будто бы искал кого-то.

– День добрый, – сказал он.

– Добрый, – медленно кивнула Шона.

– Я тут перекусить захотел. Уолсен у себя?

Энзо с шумом втянул воздух.