Волчье Иго

Как избавить себя от разочарования?

Игнорировать свои чувства и делать вид, что все идет так, как должно.

Патрия – ее дом. То, что она не принадлежит роду Запансов по крови, не означает, что она не является его частью. Мальком принял ее в семью, а значит, признал в ней дочь. И ещё никогда за свои шестнадцать лет Амелия не ощущала себя настолько далекой от семьи. До этого момента, Амелия считала Виля родным братом.

Виль был влюблен в мир людей. Виль хотел стать одним из них. Виль презирал волчье обличье.

Брат ли он ей после этого?

Амелия предпочитала не обращать внимания на звоночки, считала, что есть вещи куда важней, чем увлечение Виля человеческим миром. И куда это их привело? Корили ли Дэн с Ником себя за ту же нечуткость?

После заявления Виля, Амелия не осмеливалась поднять глаз, но этого и не требовалось – она прекрасно слышала крики и споры советников. Отец хранил молчание. Но, безусловно, в итоге ему все-таки придется что-то сказать. Слово его – печать.

– Изгнать его!

– Нет, тогда мы будем потакать его желаниям. Необходимо наказать его за неуважительное отношение к советнице Шоне!

– Он всегда был безрассуден! Я не удивлен!

– Коль сердечное желание его таково, я не вижу смысла преграждать ему дорогу. У нас уже был подобный опыт.

– Отпустить? Позволить полуволку вот так просто разгуливать среди людей, еще и без наказания?

– Нужно подумать...

– Нечего тут думать!

– Молчать! – выкрик советницы Шоны привел остальных в чувство. Амелия вздрогнула от неожиданности. Советники, все как один, смолкли.

– Необходимо провести переговоры, – продолжала Шона. – Мальком, я запрашиваю время до завтра, чтобы прийти к общему решению сей проблемы.

Отец отрешенно кивнул, мысли его явно витали где-то далеко.

– Хорошо, – сказал он. Печать поставлена. – Дети, сегодня я запрещаю вам выходить за пределы леса. Завтра утром мы вынесем окончательный вердикт.

– Да, отец, – ответили они в унисон.

***

В хижине царил мрак. Дети Малькома Запанса сидели в комнате Дэна — самой большой в доме. Широкая кровать легко вмещала всех четверых, мягкий ковер под ногами напоминал облако. Амелии нравилось касаться его ступнями, каждый раз после этого несравнимого ни с чем ощущения, ее охватывало желание забрать ковер себе. Она вечно забывала попросить отца купить ей точно такой же в городе. Именно этот ковер цвета слоновой кости казался нужным, даже необходимым атрибутом интерьера ее комнаты. Конечно, сейчас отец не выполнит ее прихоть, да и подойти с просьбой будет странно. После того, что произошло, уж точно. Ну ничего, попросит у кого-нибудь из Человеков захватить по пути. В Патрии были полуволки, которых тут называли Человеки, которые отправлялись на переговоры к властям города и запрашивали определенную сумму раз в месяц для подкидышей. Некоторые из полуволков работали сами в городе по утрам, когда прибывали в человеческой оболочке, в основном в пекарнях или кофейнях.

– Придурок! И кто тебя за язык тянул? Ты ведь это несерьезно? Мать-природа, Виль, просто дня не можешь прожить, не испортив кому-то жизнь.Ник, как всегда, стал первым, кто высказал свое негодование.

Амелия отвлеклась от размышлений. Живот заурчал – близилось время обеда. Честно признаться, сейчас она бы с радостью поела чего-нибудь, а не сидела в угрюмом настроении с братьями-полуволками, в надежде достучаться до самого младшего и самого безрассудного из них.

Виль улыбался. Как же хорошо, наверное, было больше не чувствовать груз на плечах. А вернее – переложить данный груз на плечи своего семейства.

– Я сделал то, что давно планировал, Ник. – Виль взглянул на него глазами человека, объясняющего малышу, сколько будет два плюс два. – И не жалею о сделанном выборе. Мне и правда нужно свалить. И чем раньше, тем лучше. Как для вас, так и для меня. Поверьте, я давно вынашивал эту идею. Это совсем не значит, что я перестану быть вашим братом. Совсем нет. Я надеюсь, отец это учтет при вынесении решения. Я не планирую оборвать все связи и никогда больше не общаться с вами... Мне просто нужно уйти, я, черт побери, задыхаюсь в этом лесу. Меня достало вечно переживать о возвращении, вечно следить за собой, потому что я сын Альфы... хочется просто вздохнуть с облегчением. Нет в этом ничего плохого. В мире людей мне... лучше, понимаете? Вы ведь всегда об этом знали.

– И все же я не понимаю, – подал голос Дэн. Мелодичный, настойчивый, заставляющий тут же трижды подумать, прежде чем что-то сказать. – Не понимаю, почему именно сегодня, после всеобщего опоздания. Нас и так намеревались наказать за нарушение. Почему ты подверг себя двойному удару?

Виль пожал плечами:

– Все просто. Я воспользовался ситуацией. Теперь о решении знают все, и никто не будет тайком отговаривать меня или слезно умолять остаться.

– И все же они попытаются, – вмешалась Амелия. – Теперь, они накажут тебя не только за опоздание, но и за излишнюю самонадеянность. Они вообще могут запретить тебе выходить из леса, пока эта идея навсегда не покинет твою голову. Или заставят дни напролет проводить в волчьем теле.

От этой мысли Амелия вздрогнула, и заметила, как вздрогнул и Виль. Но явно не по той же причине, что и она. Если Амелии нравилось думать, что однажды она может оказаться в волчьей шкуре, Вилю подобное, наоборот, представлялось пыткой.

– Перебивать советника – верх идиотизма, – продолжал негодовать Ник. – И почему вы все такие пустоголовые?

– Ты замолчишь? – скривилась Амелия и легонько потрясла его за плечо. Ник начинал ее раздражать.

– В отличие от вас, я уважаю наши законы. Мне кажется, я единственный, кто понимает всю серьезность ситуации. Слушай, Виль, это не просто слова. Ты буквально подписываешь себе приговор.

– Как я уже говорил, я давно для себя все решил, – закатил глаза Виль. А потом, переглянувшись с Амелией, улыбнулся. Заметила, мол, мою рифму. Мать-природа, он всегда так несерьезен...

– Ты хоть понимаешь, что пропустишь Церемонию Первого Перевоплощения? Отдаешь себе в этом отсчет? – Дэн глядел с укором, что случалось довольно редко.

Виль посмотрел на Амелию так, словно начисто забыл, что она, вообще-то, среди них единственный человек. Все они понимали, что ждет сестру, но почему-то волновались куда больше нее.

– Я приду, – коротко ответил Виль.

– Думаешь, мы будем ждать тебя с распростертыми объятиями? – спросил Ник.

Амелия нахмурилась:

– Но я хочу, чтобы он присутствовал. Я хочу, чтобы все вы присутствовали на церемонии.

– Амелия... – Кажется, Ник был готов вступить с ней в спор, чтобы отговорить от уже давно принятого решения.

– Нет, это не обсуждается! Виль будет там, как и все члены Патрии. Он все еще один из нас, даже если нутром тянется к иному.

– Сначала дождемся вердикта совета, – проворчал Дэн.

Амелия покачала головой:

– Даже если Вилю все же позволят отречься от Патрии, он будет на моей церемонии.

На лбу Виля образовалась складка, совершенно ему не свойственная. Виль почти никогда не показывал своей неуверенности. Это выражение напомнило Амелии советника Кларо, мудреца, каких еще поискать. Амелия всей душой надеялась, что его решение повлияет на мнение остальных советников. Он всегда был против телесных наказаний, по его мнению, из ошибки можно извлечь урок, оценить с гипотетические последствия. Часто бывало так, что Кларо настаивал на некоторых экспериментах или проигрыванию возможных сценариях, благодаря чему нарушители могли столкнуться с последствиями своих действий лицом к лицу. Конечно, это пошатывало нервную систему и многие предпочитали физическое наказание ментальному, но зато, способ с уверенностью можно было назвать эффективным. Ну, а для Амелии, несмотря на убеждения многих, Кларо был довольно гуманным.

– Я ценю твою преданность, Амелия, – сказал вместо Виля Дэн. – Но мы не можем предугадать, что будет завтра.

– Все равно, – повторила она. – Это моя церемония. Я ждала ее всю жизнь и имею право видеть там тех, кого хочу видеть. Ни совет, ни отец, никто не повлияет на мое решение. Вы прекрасно знаете, какая я упертая.

– Ага, – издал смешок Виль. – И поэтому, вероятно, любимица отца.

– И не любимица Дэна, – вздохнул Ник.

***

За пределами Патрии всем было известно, что лес принадлежит досточтимому племени, и никому более. Обычные жители города Алиены сюда не совались, и нет, не потому что им было известно, что на самом деле племя вовсе не племя, а стая, просто они считали членов Патрии чудаками. Сумасшедшими, которые голову отгрызут, посмей ты сунуться в чащу. Власти их не трогали – Патрия никому не причиняла вреда.

«Они мирный народ, и я призываю уважать и чтить их традиции», – говорил мэр Алиены.

Обычно, это убеждало людей не мешать их «отрицанию материальной культуры». Тошнотворно. Хотя Амелия лично не видела данные программы по федеральному каналу, — телевизора у них не было, — по рассказам Кларо она сложила полную картину в голове. Да, люди имели право не любить их, но строить ложные предположения... Это неправильно. Технику Патрия действительно презирала, потому что она отдаляла их от настоящей матери человечества – природы. Но, что касалось всего остального... Гигиены, базовой образованности, условий для жизни. Они ведь не дикари какие-то!

Амелия — подкидыш в племени Патрия. И нет, она вовсе не стыдилась своего положения. Так сложилась судьба, и с этим ничего не поделаешь. И между сожалениями и принятием, Амелия, конечно же, выбрала второе. Подкидышами называли детей, которых оставляли в лесу, в надежде, что Патрия приютит их, как родных. Поступали так обычно родители, которые относились к племени с уважением и разделяли их веру в священность этих земель с плодородной землей. Правда, почему они люди думали, что ребенок, выросший в лесах, станет ближе к Богу, Патрии было неизвестно. Об этом не говорилось в писаниях древних. Известно, что любой человек и полуволк может стать ближе к Матери-природе, если чтит ее законы и не пользуется тем, что вредит ей напрямую. Но люди вообще многого не знали... Например того, что в Патрии живут полуволки.

Амелия никогда не интересовалась, кем на самом деле были ее родители. Ее, трехлетнюю, нашла семнадцатилетняя Шона. В чаще поперек оврага лежало дерево, которое служило своеобразным мостом. Обычно детей оставляли в начале этого самого «моста» и член Патрии, заметивший малыша, проходил по стволу дерева и забирал ребенка. Сейчас Амелии не составляло особого труда пройтись по тем краям без чувства опустошения. Она была рада, что проводила время в кругу полуволков. А когда Мальком Запанс тринадцать лет назад принял ее в семью, как говорили, увидев в ней что-то по-настоящему неукротимое, то, что сделало бы девочку настоящей Запанс, Амелия обзавелась старшими братьями-полуволками.

И по сей день она считала себя самой везучей на свете.

Да, она человек. Но ненадолго. Где-то глубоко в душе Амелия уже ощущала себя полуволком. А значит, она действительно готова.

***

– Выглядишь отвратительно.

Амелия оторвала голову от подушки. В дверях ее комнаты стояла Шона.

– Что ты тут делаешь? – Амелия в удивлении подняла брови.

Шона — единственная из советников Альфы, с которой Амелия и ее братья разговаривали, как с равной. Безусловно, на вынесении вердикта подобное своеволие недопустимо, но когда вокруг нет пронзающих насквозь взглядов, Амелия позволяла себе относиться к ней, как к подруге.

Ведь таковой она и была.

– Решила наведаться, – ответила Шона, входя. – И нет, меня никто не видел. Было бы странно, если бы советница пожаловала к нарушительнице, не правда ли?

В ее голосе так и сквозило осуждение. Какая же она все-таки правильная! Для Шоны не существовало понятия «так получилось». Нет, все должно быть распланировано, все должно быть разложено по полочкам. Вероятно, именно поэтому она стала многоуважаемым членом совета.

Амелия села. Она не забыла, как утром Шону перебил Виль, проявив недопустимое неуважение. На прикроватной тумбочке стоял недоеденный шоколадный торт, который для Амелии добыл Ник во время очередной вылазки в город. Недолго думая, Амелия поставила его на кровать и кивнула Шоне: садись, мол, угощайся. Хотя та, наверное, уже полакомилась каким-нибудь кроликом во время всеобщего перевоплощении в обед. Интересно, заметил ли кто-то из братьев, как Шона вошла? Или они не обращали ни на что внимания, отходя от бурной охоты и всего происходящего?

– Мне ничего не грозило, – призналась Амелия и отломила вилкой большой кусок аппетитного торта. И сколько ей еще придется повторять одно и тоже? Опоздания происходят не так часто, но они происходят. Племя старается предотвращать нарушения, но их ведь не избежать. Да, она оступилась, но это всего лишь маленькая незначительная ошибка! К тому же, она готова к наказанию и признала себя виновной. Хотя, ей даже не дали слово на вынесении вердикта, Виль все испортил своим неожиданным заявлением.

– Амелия, вскоре пройдет Церемония Перевоплощения, – сказала Шона. – Тебе нужно всегда быть начеку и думать о последствиях. Нельзя, чтобы кто-то за пределами Патрии узнал о том, кто мы.

– Шона... – вздохнула Амелия. – Думаешь, я этого не знаю? Мне с детства вдалбливали это в голову. Я прекрасно знаю, что нам нельзя возвращаться после полуночи. Понимаю, что глупые людишки в любой момент могут наведаться в лес и все разнюхать, и бла-бла-бла... Но так получилось. Это ведь мое первое нарушение, к тому же я еще не полуволк!

– И надеюсь, последнее, – кивнула Шона. – Подай мне вилку.

Амелия не медля отдала свою вилку, совсем не брезгуя. Шона положила в рот кусок торта. Вообще, в комнате Амелии был всего один набор посуды — к ней мало кто заглядывал на трапезу. Полуволки большую часть времени предпочитали быть волками.

– Так зачем ты тут? Это... насчет Виля? – осмелилась спросить Амелия. – Если что, я уже решила, что он будет на Церемонии. Не принимаю никаких возражений, даже если мне пригрозят никогда не выходить за пределы видимости стаи.

Прожевав, Шона усмехнулась:

– А разве сейчас не так?

– Может быть и да, – согласилась Амелия. – Но я не протестую. А тут меня лишат выбора. Для полуволка это невыносимо, наверное... А хотя, знаешь, я передумала. Никакого вечного присмотра, мне хотелось бы иногда прогуливаться в одиночестве. И еще, Шона... Насчет Виля... Он наверняка раскаивается в своем поведении.

Но Шона проигнорировала ее тщетные попытки выгородить брата:

– Я не скажу, какое решение принял совет, – строго сказала она. – Но тебе придется принять его, каким бы оно ни было. Я пришла, чтобы в очередной раз напомнить тебе, что после Церемонии ты не лишишься статуса дочери Малькома Запанса.

– Ну да, – нахмурилась Амелия. – Я это прекрасно знаю.

Слава Богу, разговаривая с Шоной наедине, Амелия могла позволить себе язвить сколько угодно. Иногда ей даже казалось, что той нравилось хоть иногда слышать в свой адрес что-то, кроме лести.

– Знаешь, но не задумываешься, – стояла на своем Шона. – Стая будет оценивать тебя. Смотреть, на что ты способна. Ты подкидыш, Амелия, и некоторые считают, что Мальком избрал тебя по ошибке. Дэн, Ник и Виль с детства уважаемы, так как родились полуволками, им не нужно доказывать свое превосходство над остальными. К тому же, они сильны, и себя в обиду не дадут. Тебе же будет необходима постоянная защита, ведь будучи полуволком ты не сможешь дни напролет проводить в хижине и поедать человеческие сладости. Знай, что Альфа всегда в зоне риска. Даже среди советников есть те, кто хотел бы получить больше власти, чем уже у них имеется. Некоторые члены племени затаили гнев на твоего отца за то, что тот до сих пор принимает подкидышей и никак не выскажет свое недовольство властям. Ты – легкая добыча, так как пока человек, а когда станешь полуволком, первое время будешь слабее своих собратьев, и избавиться от тебя будет даже легче, чем сейчас. Всем тут известно о его любви к тебе. Убив тебя, они выведут Малькома из равновесия и станут ближе к желанному поединку за титул. Если только Мальком не утвердит свое положение.

Амелия почувствовала, как ее нижняя губа задрожала.

– И что ты предлагаешь? – спросила она. – Не перевоплощаться? Церемонию проходит каждый подкидыш, достигший семнадцати. Каждый без исключения. Это – то, о чем я всегда мечтала...

– Знаю, – перебила ее Шона. – Я ни в коем случае не предлагаю тебе остаться человеком. Я лишь хочу, чтобы ты была осторожна. Я, Дэн, Ник и... твой отец не будем глаз с тебя спускать первые годы. Но ты и сама должна быть начеку.

Она перечислила всех, кроме Виля. Потому, что его все-таки не будет рядом? Они уже приняли решение о его отречении?

Амелия опустила глаза. Обеспокоенный взгляд Шоны был невыносим.

– Хорошо, – спустя минуту, ответила Амелия. – Я тебя услышала.

Ей оставалось дожидаться завтрашнего вердикта. Тогда она узнает, покинет ли Виль стаю без проблем, или его выгонят с просьбой никогда больше не возвращаться.