Лунная ведьма

Девушка сидела на холодном бетонном полу. Её тело уже перестало трястись от холода, губы посинели, в горле пересохло, под глазами виднелись большие, чёрные круги, кожа казалась неестественно бледной. На её ноге тяжёлым грузом висел металлический браслет. Он был таким тяжёлым, что девушка еле переставляла ногу. От браслета тянулась не менее тяжёлая цепь, которая крепилась к стене сбоку от неё. Она держала цепь в руке и, как только набиралась сил, с оглушительным звоном била ей по металлической решётке, которая её окружала.

– Один... – удар.

– Два... – ещё один удар.

– Три...

Это помогало девушке отвлечься от холода и мыслей, которые лезли ей в голову. Лучше бы она не ходила на ту поляну, ведь травы было с запасом. Зачем она туда пошла? Рок или сама судьба завела её туда.

Даже этот жуткий звон не мог привлечь внимания её тюремщиков. Бетонный подвал, в котором она находилась, не пропускал эти звуки наверх, где могли бы их услышать. Только исключительный слух оборотней мог его уловить.

Тяжёлая дверь со скрипом открылась. Девушка прошлась взглядом в темноте вверх по лестнице, ведущей из подвала. В тусклом свете лампы она разглядела ноги. Мужчина медленной, хищной походкой направился вниз по лестнице, всё больше выходя на свет. Взгляд девушки скользнул вверх по мощному телу, прошёлся по крепким рукам, тяжело поднимающейся груди, напряжённым плечам и остановился на лице. Из-за тусклого света и пелены перед глазами она не смогла его разглядеть. Только глаза, тёмные как ночь, блестели в свете лампы так, что её резко бросило в дрожь. Грубый, холодный голос обратился к ней, дрожь усилилась.

– Ты мне за всё заплатишь, ведьма! Ненавижу! Помни, тебе не скрыться от меня!

После этих слов сознание окончательно покинуло её, погрузилось во тьму. Она догадалась, кто это, – это он, её похититель.

Двумя днями ранее.

Я стояла перед зеркалом в деревянной оправе, разглядывая своё платье. Недавно мне удалось выменять его в деревне у одного торгаша на связку из двух кроликов, которых я недавно подстрелила на охоте. Шкурки были целы благодаря стреле, пущенной прямо в глаз зверя. Ценный мех не стоит портить, ведь его всегда можно обменять или продать. Как и в этот раз.

Мама учила меня с ранних лет самой искать пропитание, охотиться и свежевать пойманную дичь, за что я ей очень благодарна. Помню, как первый раз подстрелила зайца, мне было семь. Шкуру, конечно, испортила знатно, но мама не ругалась, ведь по-другому не научиться.

– А теперь надо его освежевать, – она ласково погладила меня по голове.

У меня на глаза навернулись слёзы, руки тряслись, я плакала и говорила, что не буду этого делать, хоть и много раз видела, как мама это делает. Самой было страшно. Тошнота подкатила к горлу от одной только мысли, но мне не позволят встать с места, пока я всё не сделаю. Глотая слёзы и приступы тошноты, я принялась за дело.

Объяснения не требовались, всё уже и так было известно. Я взяла нож и стала делать надрезы, как учила мама. Получилось, конечно, так себе, но я была рада, что справилась с собой. В следующий раз тоже ничего путного не вышло – такой мех никто бы не купил. Я это понимала, поэтому постаралась учиться усерднее. И вот, спустя много-много попыток, мне удалось справиться, сохранить качество и не поддаться ни одному приступу тошноты. Помню, как тогда мамины глаза светились гордостью за меня. Она знала, что только так я смогу себя прокормить. Воспоминания отозвались тоской в моём сердце, но я загнала их подальше и посмотрела в зеркало.

Платье оказалось мне по размеру, с длинными рукавами до кистей. Оно нежно облегало фигуру и доходило до пола. Тёмно-коричневого цвета, самое простое, что только есть. Единственное, что его украшало, – это завязки на шее, которые я завязала в бантик. Смотрелось неплохо, но главное – оно было практичным и не сковывало движения. Как и все мои вещи – простые и практичные.

Мне приходится довольствоваться тем, что я добываю сама. Единственное, что только время от времени хожу в деревню за одеждой и вещами, меняя их на дичь или шкурки. Никто не знает, что я ведьма, но, конечно, слухи ходят разные – о девчонке, живущей одной на опушке леса. Кто же ещё рискнет жить один, рядом с лесом и хищниками? Только тот, кому нечего бояться, кто умеет за себя постоять, ну или полный дурак. Каждый в деревне это знает.

Поэтому, придя в деревню или на рынок, все косо смотрят на меня и шушукаются за спиной. Глубокий капюшон моего плаща всегда покрывает мою голову, ведь у меня есть особенность, по которой можно определить ведьму – это волосы пепельного цвета, но в моих есть ещё и чёрная прядь. По тому, сколько чёрных прядей у ведьмы, можно сказать, сколько раз она прибегала к запрещённой, чёрной магии. Да, я это делала, но лишь однажды. И не надо меня судить – я сама с этим прекрасно справляюсь. Поэтому мне приходится прятать волосы под капюшоном моей тёмно-зелёной накидки, в которой можно скрыться в лесу среди зелени.

Сборы закончены, и теперь можно отправиться на поляну собрать травы для заживления ран. У меня, конечно, ещё есть, но бывают бесстрашные люди заглядывают ко мне, ведомые слухами о том, как я лечу даже очень тяжёлые раны. Отчаявшиеся души, готовые отдать всё, лишь бы спасти любимого, и неважно, другой это человек или он сам, ведь кто хочет умирать? В такие моменты люди готовы на всё.

Ночь полнолуния была вчера, и трава взяла в себя силу Луны – самое время, чтобы её собрать. Идти до места пару часов. Если выйду сейчас, к вечеру должна уже вернуться. Всё-таки я не дура и бродить ночью по лесу не решусь. Кем бы я ни была.

Сейчас на улице ярко светит весеннее солнце, уже очень тёплое, но и не жаркое. Листья на деревьях уже распустились, всё пышет жизнью. Как же я люблю вот так идти сквозь лес, слушать щебетание птиц, наблюдать за животными, которые встречаются на пути, – настроение значительно улучшается.

Время пролетело незаметно, как бывает каждый раз, когда отправляешься на такую прогулку. Ноги ещё не устали, но дорога всё равно дала о себе знать. Тёплый ветерок обдувал моё лицо и развевал волосы. Я закрыла глаза, подставила лицо солнцу и вдохнула полной грудью. Блаженство. Подойдя к поляне, моё внимание привлекла гробовая тишина. Рядом хищник...

Я быстро накинула капюшон и постаралась скрыться с места в зарослях кустарника, но, когда я в них нырнула, перед лицом возникла огромная волчья морда. Ничего не оставалось, как начать пятиться назад. Выйдя из моего укрытия, я поняла, что мне уже не скрыться.

Стая волков окружала меня со всех сторон – не просто волков, оборотни, здоровенные зверюги, с оскаленными мордами и капающими слюнями. Мне конец. Во главе этой стаи стоял мужчина, в облике человека. Пряди в его тёмных волосах отливали золотом на солнце, крепкое мускулистое тело было напряжено, каждая его мышца говорила об этом. Его челюсти были сильно сжаты и напряжены, чёрные глаза смотрели прямо на меня. Вытянутое лицо с выделяющимися скулами, брови надвинуты на глаза. Не буду лукавить – он был красив. Из-за капюшона я не могла точно оценить, сколько волков меня окружает, я смотрела только вперёд и видела только его.

– Что ты забыла так далеко от деревни? – грозный мужской голос разрезал звенящую тишину леса.

Мой язык онемел, рот открывался и закрывался, как у рыбки, плескавшейся на берегу без воды. Все мысли покинули мою голову, я не могла оторвать от него взгляд. И не подумайте, что я потеряла дар речи от его красоты, нет, я сама не поняла, что со мной.

– Я задал тебе вопрос, отвечай!

Что я делаю? Надо что-то сказать. Давай же, думай.

– Я... я... заблудилась.

– Как-то неуверенно отвечаешь. Или, может, ты боишься?

По бокам от меня встали два парня, уже вернувшие человеческий облик, и стянули капюшон. Мои волосы рассыпались по плечам, а чёрная прядь упала прямо перед глазами.

– Ведьма! Ты ведьма! Держите её! – заорал их главарь.

Нет, я не дамся, надо бежать, бежать, бежать. Воспоминания детства проникли в моё сознание, слёзы беспомощности проступили на глазах. Нет! Теперь я не беспомощна! О, Луна, помоги мне. Собравшись с мыслями, я представила, как свет Луны входит в меня, пропитывает каждую клеточку моего тела, а затем разлетается по поляне. Закрыв глаза, я распахнула руки, и свет яркой вспышкой начал выливаться из моих рук. Я чувствовала всем телом, как он проходит через меня, ползёт по моему телу, моим рукам, словно электрический разряд. Моя связь с Луной сильна, она моя защитница, моя сила, моё всё. Разряд ослепил всех присутствующих, кроме меня.

Слова матери снова и снова проносились у меня в голове: "Бежать, бежать, бежать!" И я побежала, так быстро, как только могла. Уже прозревшая стая оборотней гналась за мной. На бегу сложно было сконцентрироваться на магии, ощутить её, представить – мысли то и дело сбивались. Я постаралась выставить деревья своей защитой, но концентрация подвела. Деревья заслонили проход ветвями, но на пару секунд, сбив с ног всего пару оборотней.

Я обернулась назад, оценить ситуацию. Стая была совсем близко, кровь приливала к голове и пульсировала в ушах, адреналин захватил всё моё тело, сердце колотилось с бешеной скоростью – казалось, оно вот-вот выпрыгнет из моей груди.

– Нет! – закричала я.

Впереди выпрыгнул огромный чёрный волк, больше всех, кого я видела. Он грозно оскалился и пошёл на меня. От неожиданности я споткнулась и упала практически ему под передние лапы. Я стала лёгкой добычей. Я обречена. Ни одного нормального плана не возникло в моей голове. Поэтому я просто ударила его по морде ногой, изо всех сил, что у меня были. Толку, конечно, не было, но ох, как он разозлился!

– Ну что, добегалась? – сказал подошедший парень.

Он и ещё один подхватили меня под руки, скрутили их мне за спину, перевязали верёвкой и потащили вперёд. Я попыталась использовать магию – она меня переполняла, но ничего не вышло. Она как будто билась о невидимую стену и не могла её пробить. Должно быть, это магические путы, не позволяющие колдовать.

Все выживают, как могут, и однажды одна ведьма создала заклинание, которым можно наделить любой предмет, и он будет сдерживать магию. Ведьма не сможет с ним колдовать. Заклинание довольно сложное и долгое, не каждому под силу. Она продала его королевской семье, и те обогатили её до конца жизни – такова легенда. Конечно, прошло уже много времени, заклинание прошло долгий путь, его искажали всячески. Никому в наше время не удалось его воспроизвести. Я вообще шокирована, откуда у оборотней такой сильный артефакт. Похоже, всё же кто-то смог его воплотить и держал это в жесточайшем секрете.

Я очень хорошо знала лес, но в этой части ещё не была ни разу. По ощущениям, мы уже шли несколько часов. Все угрюмо молчали, лишь подталкивая меня в спину и не давая возможности на передышку. Их шаги такие широкие и быстрые. Толчок в спину и следом ещё один.

– Быстрее шагай! – поступил мне приказ сзади.

Как же я могла прожить такую короткую жизнь? Я ещё столько не успела. Самое главное моё разочарование – это несовершенная месть, цель моей жизни, ведущая меня вперёд. Не хочу об этом думать, лучше начинать продумывать план побега, если меня не убьют раньше. Что бы они ни сделали, моя цель не изменится, жажда мести будет вести меня вперёд до самого конца. Пусть лучше я умру, зная, что отплатила за всё. Но пока неизвестно, куда они меня приведут и что сделают. Если всё пойдёт примерно так же, как сегодня, и вся стая за мной погонится, тогда они меня точно убьют на месте, не разбираясь. На моём лице расползлась ухмылка. Вот это же тебя угораздило влипнуть, Даниэлла.

Через некоторое время мы приблизились к высокому забору. Парень со светлыми волосами и довольно грубыми чертами лица что-то сказал возле забора. С этого расстояния мне не расслышать. Жаль, что слуха, как у оборотней, у меня нет.

Ворота распахнулись, и мы пошли вперёд. Это была небольшая деревня оборотней. По всему периметру, который я могла увидеть, ходили волки, наверно, делают обход. Это очень осложняет ситуацию. Меня повели через дома. Люди, точнее, оборотни, с любопытством и страхом в глазах смотрели на меня. Дети выбегали вперёд, но их вовремя успевали поймать и не подпустить ко мне. Мы прошли в центр, к самому большому дому из всех, что я успела увидеть. Все дома были деревянными, с росписями. Богатыми они не выглядели, но и бедными не были. Оборотни никогда не жаловались на недостаток. Меня провели через двери подвала с улицы в темноту. Я прищурилась, как в конце комнаты зажгли лампу. Её свет окутал помещение, тёплый и тусклый. Запах сырости ударил в нос, по коже побежали мурашки от холода бетонных стен.

Грубые мужские руки подтолкнули меня вперёд, за решётку. Другой схватил меня за ногу. От неожиданности я грохнулась на задницу.

– Чтобы точно не сбежала, – произнёс с наглой ухмылкой второй.

Он одел мне на ногу тяжёлый металлический браслет. Даже ногу было сложно с ним переставить, а вдобавок прицепили к нему цепь, не менее тяжёлую. Он снял верёвку с моих рук. Она успела знатно натереть – кожа покраснела и больно щипала. Пока я пыталась оценить ситуацию, в которой оказалась, все уже ушли.

– Твари! Гады! Отпустите! Что я вам сделала?!

Ответа не последовало. Меня окружала гробовая тишина. Ходить было тяжело. Злость накатывала огромной волной, что могла снести всё на своём пути.

Я обхватила двумя руками цепь и стала бить ей по решётке в надежде привлечь внимание.

– Мерзкие псы! Проклятье! А может, мне наслать на них проклятье? – я звонко рассмеялась. – Как будто я умею насылать их!

Теоретически это возможно, но надо достичь определённого статуса – тёмная магия должна быть в моей крови больше, чем есть сейчас. На это понадобится не одна прядь.

Я прошлась взглядом по подвалу и поморщилась.

– Какое ужасное место. И моё новое платье – оно точно испортится, как и накидка. Хорошо было бы ещё у них что-нибудь своровать, чтобы возместить себе ущерб, если, конечно, получится сбежать.

Если я проведу в этом месте слишком долго, то ослабну. Нет окна, через которое мог бы проникнуть лунный свет. Долго без него я не смогу. Надо выбираться, пока у меня ещё есть силы.

Но самое главное, я утрачу способность скрывать запах. Это я целиком получаю от Луны. Её энергия не только питает мои силы, но так же даёт мне возможность скрыть свой запах от хищников. Если я долго не буду выходить, всё исчезнет.

Магия имеет свой запах, поэтому ведьмы пахнут по-другому. Это запах леса, трав. Он может отличаться, но все ведьмы пахнут природой. Чёрная ведьма использует тёмную магию – она пропитывает её, запах меняется и становится гнилым, болотистым. Сложно такое скрыть – ни одна магия, зелье или что-либо ещё до конца его не скроет. Можно только сделать менее едким, перекрыть другим запахом, но то, что гниёт, так или иначе будет пахнуть.

Мой запах – это утренняя свежесть леса, когда роса лежит на травинках, ели источают свой аромат и всё только просыпается. Он лёгкий, ненавязчивый, пахнет травой, покрытой утренней росой, и елью. Чёрная магия не изменила его – гниль не успела впитаться, слишком мало её. Я не могу позволить себе убрать завесу. Если я это сделаю, то меня потом легко смогут выследить. Этого нельзя допустить. Придется тратить на это магию, которая во мне осталась. Они завязали веревку с моих рук на металлические прутья. Это не позволит мне наложить заклинание на что-либо за её периметром, но я могу наложить её на себя.

Несколько часов, по моим ощущениям, я пыталась снять с ноги браслет ржавым гвоздём, который нашла в углу камеры. Я делала всё, на что только хватило фантазии, но всё было тщетно. У меня нет заклинания, открывающего замки или разрушающего их. Всё, что я смогла, – это прибавить себе сил и немного растянуть браслет, чтобы он не впивался так сильно.

Дверь подвала открылась, и по лестнице спустился тот светловолосый парень с грубыми чертами лица, заострёнными скулами и шрамом на левой щеке. Светлые брови грозно выгибались, создавая недобрый взгляд голубых глаз.

– Твой ужин, – сказал он своим грубым голосом и кинул чашку с отвратительным варевом мне в камеру – таким даже собак не кормят.

– О, мистер злой волк, могу ли я попросить у вас воды? – пролепетала я милым голосом.

– Я злой, как ты сказала, так что нельзя.

После этих слов он грозно сверкнул на меня глазами и ушёл. Каша была отвратительной, но есть хотелось, и я не могла остаться без сил. Хоть такая еда, но нужна мне.

Спустя какое-то время дверь подвала снова открылась, и я увидела старого-нового знакомого. Он молча подошёл и поставил мне стакан воды через отверстие для еды высотой сантиметров 20 от пола, куда ранее кинул тарелку.

Я схватила стакан и с наслаждением его осушила. В горле пересохло, и вкус этой ужасной еды противно ощущался во рту.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я. – Могу ли я узнать имя моего спасителя?

Он уже поднимался по лестнице из подвала с тарелкой и стаканом в руках.

– Николас, – грубо бросил он.

– Даниэлла, – прокричала я уже в закрывающуюся дверь.