ПРИЛОЖЕНИЕ 3: АЛАСАИС И ЕЁ КОШКИ
3.1 ОБ АЛАСАИС ДОБРИАЭЛЛАРСКОЙ
Как и остальные наэй, придя в Энхиарг из-за Ребра Миров, Аласаис получила возможность слиться с определённой стихией. Прислушавшись своей душе, она выбрала эмоции, чувства, ощущения и желания. Увы, она оказалась в числе тех наэй, от кого Бесконечный ожидал ответного дара. Вместе с Веиндором и Тиалианной Аласаис пришлось стать частью его разума, взять на себя заботу о судьбах триллионов населяющих его существ. Нельзя сказать, что она была в восторге...
Милосердный и Хозяйка Пути изначально рассматривали Энхиарг лишь как новое рабочее место, которое нужно быстренько обставить, подобрать (читай – сотворить) для него персонал, чтобы как можно скорее приступить к исполнению своих обязанностей. Но наэй Аласаис рассуждала иначе. Бесконечный и так уже присвоил себе значительную часть её разума – между прочим, даже не поинтересовавшись её мнением на сей счёт! – и она считала себя вправе распоряжаться тем, что осталось, в своё удовольствие.
В результате свои первые годы в Энхиарге будущая Хозяйка Бриаэллара провела, не задумываясь ни об «офисе», ни о «секретарях». Аласаис хотелось просто жить, видеть, как изменяется лицо Энхиарга, как её братья и сёстры населяют и застраивают его, и в меру сил и желания участвовать в этом. Братья и сёстры не сопротивлялись: поняв, каким безошибочным чутьём, феноменальным воображением и отменным вкусом она обладает, они сами то и дело просили её совета.
Это Аласаис, будучи существом более практичным и уравновешенным, чем непостоянный Повелитель Ветров, помогла ему наконец определиться, какими он хочет видеть свои владения и своих «детей» (а то он так и сидел бы на какой-нибудь одинокой скале и, подперев хвостом щёку, перебирал бы варианты – один фантастичнее другого). А наэй Неллейн без помощи Аласаис, наверное, вообще не сумел бы создать хоть что-то – не смог бы побороть свою извечную нерешительность...
К тому времени, когда последняя синюшная жабка была прописана в новоиспечённом Нель-Илейне, Тиалианна как раз начала возводить Тиалинхеаль. Она сама руководила этой стройкой века, черпая из памяти Бесконечного нужные сведения относительно архитектуры и магической работы с камнем, металлом, стеклом и... из чего там ещё сотворена эта «Жемчужина Наэйриана». Вдохновляющее присутствие Аласаис было ей просто необходимо, и та, умыкнув со стройки огромный кусок жемчужного мрамора, расположилась в небе над башней, любуясь видом и беседуя с «утомившейся» сестрой, когда Хозяйке Пути требовалось её участие.
Именно тогда, подолгу оставаясь в одиночестве и бездействии, Аласаис впервые стала задумываться о том, что и кто она есть.
Насчёт «что» всё было ей более-менее ясно: она – наэй Эмоций, Чувств и Ощущений. Живая ода многообразию Бесконечного и многообразию же возможных взглядов на него. Как поэтично (но очень уж пространно) высек на стене храма Душистых Котов в Змеином Глазе неизвестный автор:
"Она – запах цветущего мха, тепло кошачьей шерсти, шелест сушёных трав и боль в порезанном пальце. Она – предвкушение рождения сына и улыбки моих дочерей, их любознательность и доверчивость; она – гордость моей супруги её элиданскими корнями и моё смущение, когда меня спрашивают о моих; она – радость брата, создавшего новое зелье, сомнения его коллег в правильности формулы и страх племянниц перед возможным взрывом. Она – моё чувство долга и ответственности перед Бриаэлларом, блаженство каждого дня, прожитого здесь, и одиночество моего прежнего существования; моё раскаяние и чувство вины... ужас, удивление, растерянность и возмущение, заставившие меня изменить мою жизнь, мои тревога и надежда на лучшее будущее.
Она – моё чувство собственного достоинства, чувство меры, гармонии. Она – мой интерес к театру, безразличие к живописи и отвращение к модификациям тел, моё чувство прекрасного и безобразного, комического и трагического.
Она – ностальгия илтейца по Танцующим Пескам, его ненависть к Свету; его скорбь, жажда мести и моё сострадание к нему. Она – надменность и равнодушие линдоргцев, лень наларов, любопытство алаев, азарт энвирзов, злоба, ревность и вечный голод энвирзиек, мучительная жажда дирхдаарских бедняков и сытая скука десятков отпрысков их дирха. Она – моё дурное настроение по утрам... и самая сильная страсть моей жизни!"
Уф, вот такая разносторонняя наэй. Власть, данная ей над эмоциями, чувствами и желаниями, должна была позволить Аласаис наилучшим образом исполнять свою роль в гармонизации Бесконечного.
Но это всё о том, что она такое.
А вот кто она такая, чего хочет для себя, к чему стремится как личность - Аласаис представляла удручающе смутно. И это она, основной обязанностью которой на службе Бесконечному стало учить существ понимать и чтить природу своих душ! Её мысли, обычно такие ясные, на сей счёт были спутанными и крайне противоречивыми, и чтобы хоть как-то привести их в надлежащий вид, Аласаис вознамерилась... прогуляться.
В облике черноволосой синеглазой человеческой женщины многие годы странствовала она по Бесконечному, и не было в нём ни одной вещи, которую она сочла бы недостойной своего внимания. Эту наэй интересовало всё. И то, как жители разных миров относятся к своим чувствам и к своим телам, как они строят свой быт, выбирают профессию, находят друзей и обзаводятся семьями, что лежит в основе их стремления к саморазвитию, свободе, славе или власти, что заставляет их создавать себе богов, подчинять всю свою жизнь служению этим богам, убивать в их славу иноверцев, а затем вдруг терять к ним всякий интерес или даже сражаться с ними. И то, как слепым обитателям подземелий Муимуи удаётся на ощупь определить, созрела ли уже их любимая плесень, и какие ощущения испытывает дуралей, на спор засунувший себе в ноздрю кудрявый науусский венчик для взбивания яиц и пытающийся вытащить его обратно.
Она жаждала попробовать Бесконечный на ощупь, на вкус и на запах и через это – вслушиваясь в свои ответные мысли и чувства – узнать себя.
Если в начале своей прогулки Аласаис была настолько ослеплена красотами Бесконечного, что решительно не замечала его недостатков и даже недоумевала, зачем ему понадобилось что-то в себе менять, то ближе к её середине эйфория прошла, недостатки эти стали вырисовываться всё чётче, и... и Аласаис начала осознавать, насколько важно то дело, что было поручено Бесконечным Тиалианне, Веиндору и, конечно, ей самой.
Она всегда очень тонко чувствовала дисгармонию во всём, будь то косо висящая штора или же чья-то идущая наперекосяк жизнь. И она не могла не заметить, что множество существ в Бесконечном не живёт в гармонии с собственными душами: стесняется, презирает, боится себя. Один кажется себе недостаточно красноречивым и привлекательным, чтобы достичь успеха хоть в каком-нибудь деле; другая считает позором, что ей нравится жить тихой жизнью, печь пирожные и нянчить детей, а не заниматься – как все в её роду – колдовством; а третий, напротив, стыдится своего магического дара, своей страсти к волшебству, так как местная религия объявила это богопротивным.
Аласаис наслаждалась тем, что могла помочь душам таких существ – словно запертым в клетки сомнений, боязни обмануть ожидания окружающих, ужаса перед некоей высшей карой – вырваться на свободу. Аласаис не наставляла их на путь истинный, а давала возможность остановиться, передохнуть и внимательно посмотреть на себя, в себя, и решить, что для них самих более ценно: заветы божества и традиции предков или же нечто совершенно иное. Она мурлыкала им о жизнях, которые они могли бы прожить, о местах, которые, возможно, могли бы стать их настоящим домом – обо всех тех богатствах, что рассыпал перед ними «бесконечный Бесконечный», в коем, как известно, «для всех и всего найдётся место». Она шептала о том, насколько разные существа его населяют, каким разным делам посвящают они свои жизни, как непохожи друг на друга их мировоззрения... Она настаивала, что право на жизнь в согласии со своей душой, на собственный взгляд на вещи, на собственный дух, наконец, – есть священное право каждого создания, и попытки лишить его этого права – преступление перед Бесконечным. Хотя Аласаис и было достаточно взглянуть на существо всего один раз, чтобы определить, к чему лежит его душа, она редко когда прямо указывала запутавшимся в самих себе созданиям на выход из сложившейся ситуации. Когда её спрашивали об этом, она отвечала, что важно не только то, чтобы существо пришло к определённой вешке на своём Пути (нашло своё, уникальное место под солнцем), но и то, как оно пришло к этой вешке – ведь именно во время этого многотрудного перехода существо обретает свою уникальную личность, выращивает из собственной души, вокруг неё, свой особенный дух, подчас обретая новые способности и, что, наверное, важнее всего – то, что называется ощущением полноты жизни.
Если, конечно, этот дух действительно его дух... В те годы от Аласаис крепко досталось правителями, богам и даже нескольким творцам миров, организовавших жизнь своих подданных таким образом, что у тех не оставалось никакого выбора, кроме как насиловать собственные души, наращивая на них чужеродный дух. Аласаис всегда трепетно относилась к культурному многообразию Бесконечного, однако справедливо полагала, что такого издевательства над душами не оправдает ничто.
Странствуя по Бесконечному и в меру сил наводя в нём порядок, Аласаис сама «обрастала» духом – духом любви к свободе и жизни, уважения к собственной и чужой природе, тем самым, который потом назовут «тел алаит» – духом Кошки...
3.2 О ТОМ, КАК ПОЯВИЛСЯ БРИАЭЛЛАР
За время своей затянувшейся Аласаис обросла и довольно большим количеством последователей – они сбегались к ней, как уличные коты к зацветшему кустику аланаи. Аласаис умела ценить одиночество, но она всей душой прикипела к своим спутникам. Она полюбила их, они полюбили её и, попроверяв некоторое время свои чувства, решили жить вместе – такой толпой гулять по Бесконечному было уже довольно проблематично.
Правда, жить им, как и множеству других молодых семей, пока было негде.
Чтобы решить эту проблему, Аласаис вернулась в родной Энхиарг – места там по-прежнему было предостаточно, да и к «родственникам» поближе. Она собиралась осмотреть равнину Жёлтых Цветов и земли (а особенно леса) вдоль Змеиной реки, но прежде не отказала себе в удовольствии взглянуть на завершённый Тиалинхеаль.
Вдоволь налюбовавшись Жемчужным Дворцом, она поискала глазами мраморный летучий островок, с которого наблюдала за строительством. Островка на месте не оказалось. Аласаис уже было нахмурилась, но тут среди облаков мелькнула светлая точка. Аласаис устремилась к нашедшейся пропаже... и обнаружила, что насиженное место занято.
В её отсутствие на мраморной глыбе вырос павильон, настолько прекрасный, что Аласаис сочла бы его подарком самой Тиалианны, если бы не приметила на одной из колонн многорукую фигурку некоего создания, которое вставляло драгоценные зубы в пасть вырезанного на белоснежной поверхности зверя.
Незваный гость оказался одним из архитекторов, слетавшихся в то время со всех окрестных миров, чтобы полюбоваться дворцом Тианы. Он решил взглянуть на замок сверху и вдруг обнаружил у себя над головой этот островок. Сочтя его подходящим местом, чтобы сделать кое-какие зарисовки, он расположился на нём... и осознал, что уже ни за что его не покинет: такого прилива творческих сил он прежде не ощущал нигде. Аласаис понимающе кивнула: она сама была в восторге от той таинственной животворящей силы, олицетворением которой она стала в Бесконечном.
Архитектор умолял разрешить ему поселиться здесь. И Аласаис не стала возражать. Наоборот – она попросила Адорнатана Градора во много раз увеличить островок, предоставив своему новому знакомцу простор для творчества. А также позволила ему пригласить сюда кое-кого из коллег, предупредив лишь, что ей нужно будет взглянуть на каждого из потенциальных квартирантов – ведь им придётся жить по соседству с её детьми. Так, неожиданно для самой себя, Аласаис решила, что её домом станет остров, парящий в облаках высоко над Тиалинхеалем.
Несколькими годами позже Повелитель Ветров преподнёс Аласаис поистине роскошный подарок: воспользовался своей властью над пространством и сделал так, что отныне её остров парил в воздухе сам по себе, безо всякой магии. Его стараниями эта будущая «подставка под Бриаэллар» снова заметно подросла – видимо, Изменчивого в очередной раз возмутило, что кто-то собирается жить в такой тесноте.