18. ПЛЕВОК В ДУШУ (ч.3)
Ирсон бросил ей один из жезлов, и они осторожно пошли на звук.
– Под шкафом, – одними губами сказала ан Камианка.
Она отступила в сторону, взяв упавший шкаф под прицел. Совместными усилиями Ирсон и Феразис приподняли металлический стеллаж. Проскрежетали по полу погнутые ножки, покатились жестяные банки, мячом запрыгала резиновая груша, закачалась вешалка с рабочими балахонами. Под ногами противно захрупало битое стекло.
– Пош-ш-ш... Не убивай-ш-ш... – донеслось из-под вороха одежды.
– Руки, – приказал Ирсон.
Незнакомец поднял четыре дрожащие конечности и, сделав один шаг вправо, выскользнул из-под балахонов. Сквозь прорехи в его рубашке была видна почерневшая, вздувшаяся пузырями плоть.
– Обернись.
Существо повиновалось. Кровь, сочившаяся из множества порезов, заливала его впалую грудь. Треугольная, большеглазая физиономия напоминала рыльце пчелы – огромной, рогатой и какой-то заплесневелой.
– Господа, господа, я ничего против вас не имею. Я не из местных хозяев. Я просто вор, который... – незнакомец пошатнулся, схватился за разбитый лоб и повалился на пол.
У Талии отвисла челюсть.
– Ты можешь его читать? – нетерпеливо спросил Феразис.
– Нет, но... Я вижу его душу. Мать моя кошка... Как ты думаешь, кто это? – уставившись на Ирсона совершенно круглыми глазами, спросила она.
– Вор? – с сомнением сказал танай.
– Он такой же вор, как я – элиданская леди! – фыркнула ан Камианка.
Схватив членистоногое за воротник, Талия оттащила его к стене, подальше от дымящейся лужи реактивов. Ирсон и Феразис в недоумении следили за ней.
– Это вода? – спросила она, кивнув на графин с отколотым горлом.
Ирсон понюхал жидкость.
– Да.
– Дивно. Неси его сюда – надо привести этого косорылого в чувство. Думаю, ему есть что нам рассказать. О да! – Её хвост лихорадочно мёл по пыльным коробкам.
– Может, тебе передохнуть пару минут? Ты уверена, что удержишь его душу, если он намылится сбежать? Иголок больше...
– Его не придётся держать. Он невоскрешаемый. – Талия опрокинула кувшин на голову незнакомцу и хорошенько встряхнула его. – А, приятель? Ты ведь не жаждешь встретиться с Веиндором? Не жаждешь. Это, Ирс, редкий экземпляр – окончательный убийца.
Теперь настала очередь таная таращить глаза и недоверчиво шипеть.
– Я же говорила: держись рядом – завяжешь охвостенные знакомства!
Ирсону доводилось слышать об окончательных убийцах – тех, кто якобы способен прикончить существо так, чтобы его уже никогда никому не удалось воскресить. Рассказчики расходились во мнении насчёт того, как им это удавалось. Самую интересную версию, пожалуй, высказал подвыпивший архитектор из Бездны, утверждавший, что секрет окончательного убийцы кроется не в способе убийства, а в том, что этому убийству предшествует. Он считал убийц знатоками чужих душ, величайшими из манипуляторов, способными вынудить свою жертву совершить одно из тех «преступлений против Смерти», в наказание за которые сам Веиндор воспрещал кому бы то ни было воскрешать грешника. Идее архитектора трудно было отказать в остроумии и изяществе, да и определённая логика в ней присутствовала, однако Ирсон и не думал относиться к ней (или другим байкам про окончательных убийц) всерьёз.
И тут Бесконечный преподнёс ему сюрприз... в который уже раз.
Талия продолжала трясти «сюрприз» до тех пор, пока тот не разлепил склизкие веки.
– С добрым утром! Не дёргайся. Этот парень – линдоргский маг. Отправит тебя к Веиндору до того, как ты скажешь «моя мама съела папу».
– И что же тебе нужно от меня, киска Аласаис? – пробулькал убийца.
– Чтобы ты выстриг мне колтуны на левой задней лапе, – пнула его Талия.
– Разумеется, нам нужна информация, – веско сказал Феразис.
– Тут есть какая-нибудь система оповещения? Про нас уже знают? – спросил Ирсон.
– Нет. Тут было много телепатов, в ней не было нужды. Но вам повезло, сейчас здесь почти никого нет. Все стоящие кадры на задании. И вернутся не скоро. Если бы оставшиеся про вас знали, вы были бы уже мертвы.
– Где мы находимся? – продолжал допрос танай.
– Не знаю. Думаю, мы не в Энхиарге. У меня есть ключ, настраивающий портал на это место, но где оно – я не в курсе.
– Как ты выбирался отсюда?
– Здесь есть общая портальная зала. Из других помещений перемещения невозможны. Дежурный маг открывал для меня портал. Туда, куда мне было нужно.
– Где она находится?
– Двумя уровнями ниже.
– Рисуй! – приказал Ирсон, сунув убийце лист картона и обломок карандаша. – И не забудь отметить ловушки и охрану.
– Признаться, я не особенно обращал внимание... – вполне искренне замялся тот.
– А ты постарайся. При вынесении приговора тебе зачтётся, – дружески улыбнулся ему танай.
– До нас дошёл слушок, что они здесь выращивают... нового Веиндора? – дождавшись, когда убийца вручит Ирсону свои художества, спросила Талия. – Это правда?
– Он и был моей целью, – пошевелил жвалами пленник. – Необычный контракт, необычайно высокая оплата...
– Ну давай, похвастайся нам, – сцепила пальцы ан Камианка.
– С превеликим удовольствием, – поёрзав среди хлама, сказал убийца. – Он был простым смертным нечеловеком, жил в отдалённой элиданской колонии. Жрецы Милосердного вылечили его мать, и он с детства проникся к Веиндору горячей симпатией. Лечил безграмотных, учил больных... Ай! – Талия ткнула его жезлом. – Вёл отвратительно праведный образ жизни и тем заработал право прислуживать в одном из Серебряных храмов. Увы, этого ему оказалось мало. Он полез в жрецы, а жрецы в ответ полезли в свои священные тексты. «В делах моих люди да предшествуют прочим...», «...когда в храме моём говорят люди, иные да молчат». Он пытался доказать, что «предшествуют» не означает «являются единственными, кто достоин мне служить», и так далее.
– И они турнули его, – поморщилась Талия.
– Отняли у него его Путь, – вставил Ирсон.
– Разумеется. И тут в дело вступил я. Я напел ему, что Веиндор раз за разом посылал в Бесконечный пророков, чтобы восстановить истину, но коварные жрецы-отступники убивали их ещё в детстве – как только те обнаруживали себя первыми неосторожными словами. Посему нужно идти другим путём. Он должен отдать себя в полную власть Веиндору, чтобы стать дверью, сквозь которую мудрость Милосердного войдёт в мир. В общем, он развесил уши и дал нам сделать с ним всё, что было нужно.
– И зачем всё это было нужно? – передав план комплекса Феразису, полюбопытствовал Ирсон.
– Чтобы получить доступ к силе веры элиданцев.
– Не понимаю...
– Элиданцы молятся и служат Веиндору. Но Милосердный – наэй, а не бог. Ему не нужна их сила веры, он её не потребляет. Вопрос – куда она девается?
– Рассеивается в пространстве? – предположил танай.
– Как бы не так! – просипел убийца. – Она рассеивалась бы, если бы элиданцы действительно молились Веиндору. Но они настолько извр... обогатили его учение, что получается, что молятся они уже не ему, а какому-то своему божку. Которого нет. Вот сила их веры и скапливается вокруг храмов Милосердного и только и ждёт, чтобы кто-нибудь наложил на неё лапу. Элиданцы приготовили нашему мини-Веиндору роскошный трон, оставалось только уговорить его занять вакансию.
– Но он же нечеловек. Как ему удалось получить доступ...
– Разумеется, он стал человеком, – вкрадчиво сцепил все четыре лапки убийца.
– И как же вы его уговорили? Ведь всё началось с его... нечеловечности.
– Легче лёгкого. Придай любой дряни вид сакрального действа, и верун мигом кинется лобызать вяленые трупы, ношеные носки и окаменевшие экскременты. Мы сказали ему, что сие преображение – есть символ его жертвенного служения. Вдобавок, если он против ксенофобии, то что ж так цепляется за собственную расу?
– Сволочи, – констатировал танай.
– Мы сделали его богом! – пафосно воскликнул убийца. – Причём – в ускоренном режиме и по упрощённой процедуре. Призвали на всё готовенькое.
– С какой целью? На что они – те, кто всё это затеял, – рассчитывали? Во что, по их мнению, всё это должно было вылиться? – подалась вперёд Талия.
– Понятия не имею, – беззаботно ответил убийца. – Один из них обмолвился, что это был отвлекающий маневр. Хотя, возможно, со временем они рассчитывают получить через него доступ к силе Веиндора. Хзыщ их знает. Эти Хозяева делают странные вещи...
– Если твоя работа давно закончена, то что ты тут забыл? Приходил за квартальной премией? – полюбопытствовал Ирсон.
– Работаю по другому контракту, – проигнорировав его сарказм, вкрадчиво сказал вор. – На этот раз – более гуманному.
– Кто?.. – выдохнула Талия.
– Твой дружок Инон. Знаешь, ан Камиан, мне следовало бы поделиться с тобой гонораром за него – ты сделала половину моей работы. Так расковыряла дырки в его духовной броне, что любо-дорого смотреть. Пожалуй, я согласился бы взять тебя в подмастерья! Признайся, тебе понравился процесс?
Кулак Талии с хрустом впечатался в скулу убийцы.
– Сквозь них я и закинул в его праведную душонку парочку крючков, – сплюнув на пол, как ни в чём не бывало продолжал тот. – И он тут же заглотал наживку. Маленькая серебряная пиранья... Судя по тому, что вы на свободе, вы отправили беднягу к Милосердному, не дав ему времени опомниться и покаяться? Аплодирую... лёжа.
Ан Камианка отвернулась. На щеках её заиграли желваки.
– То, что имеет дефекты – разрушается, – торжественно провозгласил Феразис. – Пытаться отсрочить этот момент преступно. А в том, чтобы ускорить его, нет ничего постыдного.
Талия не выдержала его холодного, тяжёлого взгляда и отвела глаза.
– Придётся тебе побыть почтальоном, – сказала она убийце. – Вывести нас отсюда ты вряд ли сможешь, а вот передать записку мамочке Аэлле – вполне.
– Нет. Одно дело – чесать тут с вами языком. В конце концов, вы не выйдете отсюда ни живыми, ни мёртвыми. И совсем другое... Я отлично знаю, чем они наградят меня за измену, и мне их подарок совсем ни к чему.
– Кто сказал, что мы поступим с тобой гуманнее? – поигрывая огненным жезлом, спросил Ирсон.
– Убив меня, вы себя выдадите. Развязать мне язык телепатией тоже не сможете – твоя подружка породой не вышла. Так что...
– Ты правильно заметил, я – не эалийка, я всего лишь ан Камиан. Но в нашем случае это и к лучшему, – мило дёрнула плечиком Талия. – Тот телепат, что работал с тобой, надёжно защитил твои мысли. Так надёжно, что будь я эалийской телепаткой, я вряд ли смогла бы пробить его защиту. К счастью, он начисто забыл про твои ощущения и чувства.
– Уж не пытать ли ты меня собралась? – убийца издал серию щёлкающих звуков, видимо служивших его расе смехом.
– Пытать? – Талия в деланном недоумении поднесла пальцы к губам. – Я, нежная алайская дева?
– Мне было четырнадцать, когда я вступил в орден Тагара, – самодовольно проговорил убийца. – Так что мы с болью старые верные друзья.
– О! Какой подлостью было бы с моей стороны разрушить эту крепкую многолетнюю дружбу, – сочувственно нахмурившись, проговорила Талия.
– Куда ты клонишь? – что-то в тоне алайки заставило его насторожиться. – Какую бы боль ты во мне ни вызвала...
– Я не могу причинить тебе боль, которая заставила бы тебя делать то, что мне нужно. Сейчас не могу. Но это не помешает нам отлично повеселиться. Видишь ли, я могу сделать так, чтобы некоторые твои эмоции возникали вовсе не тогда, когда ты их ждёшь. Я могу перетасовать их и привязать к самым неподходящим, самым неожиданным для тебя ситуациям. Представляешь, сколько здесь вариантов, какой простор для девушки с богатой фантазией!
– Блеф. Думаешь, я не слышал, что ты отказалась пытать пленника? Если ты пощадила его, вряд ли у тебя хватит духу перекорёжить чью-то личность.
– Странно, я думала, существо твоей профессии должно лучше разбираться в психологии энхиаргцев, – раздумчиво постучав когтем по клыку, сказала Талия. – Я не тронула его потому, что не знала, кто он. Что же из себя представляешь ты, я вижу вполне отчётливо. Ты, любезный друг, первый начал. Я без зазрения совести могу поступить с тобой так, как ты позволял себе поступать со своими жертвами. Ты всей своей гнусной жизнью дал мне право творить с тобой всё, что мне заблагорассудится. Например, – она низко склонилась над ним, – я могу заставить тебя бояться боли. Любой, самой незначительной. Только вообрази, что даже крошечный порез на самом кончике пальца, – она взяла его за руку, – приведёт тебя в такой ужас, что Хозяин Бездны умер бы от обжорства, окажись он рядом. Хорошая идея, не так ли? Я бы сказала – многообещающая, – подождав, пока убийца проникся этой перспективой и затрясся мелкой дрожью, продолжила алайка. – Все твои тагарские тренировки разом пойдут насмарку. Впрочем, я уверена, мучители захотят оставить тебя в ордене, хотя и в несколько другой роли, – рассмеялась она и игриво кольнула убийцу коготком.
Несчастному же тагарцу было совсем не до шуток, он сделал несколько хриплых вдохов, выпучил глаза и рухнул без сознания, так и не успев их закрыть. Талия отпустила его руку, и та с глухим шлепком упала на пол. Поджав губки и хитро щуря глаза, она тихонько подошла к столу и села, скромненько сложив на коленях руки и хвостик.
– Бесподобно! – гулко хохотнул Феразис.
Талия признательно кивнула илтейцу и, изящно изогнув запястье, окатила убийцу новой порцией воды.
– Мы поняли друг друга?
Убийца лихорадочно закивал.
– Чудесно. Пока ты тратил моё время на свой обморок, я вложила в твою память контакты нужных мне кошек. Тебе достаточно передать послание любой из них. А потом я советую тебе забиться в самую глубокую нору... и думать о вечном.
– Да, госпожа ан Камиан.
– Пошёл вон.
Убийцу как в воздух подкинуло. Он вскочил на ещё шаткие ноги и рванул к выходу.
– Запомни, – тихо-тихо сказала Талия, но он расслышал; резко качнувшись, словно его дёрнули за волосы, он замер в проломе.
– Отныне мысленно я всегда с тобой и смогу исполнить своё обещание тогда, когда пожелаю. В любой момент, где бы ты ни находился...
– Ты и вправду так можешь? – проводив убийцу до коридора, спросил ан Камианку Ирсон.
– Нет, конечно. Но мне лестно, что ты так подумал, – каким-то надтреснутым голосом сказала Талия.
Она смотрела на свою руку. Видимо, сжав кулак, ан Камианка вонзила когти в ладонь, и та будто покрылась целым рядом насмешливых улыбок. Одна из них высунула кровавый язычок...
– Что с тобой?
– Многое из того, что он наболтал про меня и Инмелиона, – чистая правда, – глухо сказала Талия. – Но я не ожидала, я честно не ожидала, что Инон умрёт... насовсем. Я так ошиблась, так ужасно ошиблась. Я должна была понять, в каком он был состоянии, как ему будет больно, когда он поймёт. А ещё дочь наэй Эмоций! Болванка бесчувственная, – она закусила запястье.
Ирсон не мог вымолвить ни слова. Чувства Талии, её горечь, раскаяние захлестнули его с головой. Ему казалось, что он проглотил кувалду – железный брусок немилосердно оттягивает, холодит желудок, в горле першит от занозистой ручки...
– Я должна была помочь ему, хотя бы потому, что он должен был помочь Бесконечному. Он был нужен. А я, вместо того чтобы помочь ему вытравить блох, сделала всё, чтобы содрать с него шкуру... чтобы он сам её с себя содрал. Это была моя ошибка... моя огромная ошибка. И она не должна повториться! – всхлипнула Талия и, решительно шагнув к Феразису, потребовала: – Я хочу описать её на Стене. Я умру, если ты не позволишь мне сделать это.
– Как тебе будет угодно. Стена Ошибок взглянет на тебя моими глазами. Если твоё предложение будет принято, она пригласит тебя. Если нет... последствия могут быть любыми, – предупредил илтеец.
Талия мотнула головой, соглашаясь.
Феразис стал раскрывать крылья. Помня, что случилось с магом в коридоре, Ирсон дёрнулся было оттолкнуть Талию, но с ужасом обнаружил, что не может сдвинуться с места.
– Что ты делаешь? Что она делает? – только и смог он мысленно спросить Феразиса.
– Помогает нам сбежать...
Когда илтеец сложил крылья, Ирсон с облегчением увидел, что ан Камианка жива и, кажется, невредима. В стене же за её спиной образовалась ниша, отдалённо напоминающая формой алайский силуэт. Каменная крошка внутри него жила собственной жизнью, точно под ней затеяли любовную игру сотни проворных змеек.
– Портал? – подойдя поближе, с сомнением спросил танай.
– К Стене Ошибок, – каким-то нехорошим тоном пророкотал Феразис.
– Что за?.. – Ирсон вскинул руку, почувствовав сильный укол в плечо, а в следующее мгновение холодное лезвие пронзило его сердце.
Ноги Ирсона подкосились, горло наполнилось горечью. За секунду до смерти танай почувствовал на себя взгляд. Кто-то... что-то заглянуло в его душу. Не Веиндор, нет – нечто иное. И это нечто пребывало в такой печали, таком смятении, что Ирсон успел искренне посочувствовать ему, прежде чем провалился во мрак.