5. Надежда
Ники проснулась, когда зимнее морозное солнце во всю протягивало свои лучи сквозь небольшую жилую комнату домика, где она находилась уже какое-то время. Сколько дней прошло с трагедии? Неделя? Месяц? Год? Будто всё случилось вчера, так больно было на душе. А по ощущениям словно сто лет прошло, словно из молодой девчонки она превратилась в старуху, седую и сгорбленную, повидавшую всю радость и всю трагедию мира. Что-то надломилось в ней. Скорбь, что обрушилась на неё, сорвала пелену детского восприятия, разбила розовые очки, убеждавшие, что с ней или с её близкими не может случится что-то страшное. Она за ночь обросла защитной коркой, как будто мир отредактировал её профиль, обтесал и сделал более выносливой к тяготам и потерям.
Сразу пятеро близких друзей. Пять. Вся её доверительная компания. Конечно, она, как человек социально активный, обладала множеством знакомств и контактов, но что это всё, по сравнению с друзьями, с самыми близкими? Теми, с кем делилась переживаниями и радостями, победами и поражениями. Масса людей была легко заменяемой. А как быть с теми, кто прирос к ней и исчез навсегда? Что делать теперь ей с этой дырой в сердце и душе? Как залечить? Как исправить? Что сказать их родным? Почему она выжила, а они нет?
Николь шмыгнула носом и смахнула напрашивающийся поток. Не сейчас. Она лениво и апатично ощупала лицо: веки опухли после ночи слез, заживающая рана на брови покрылась коркой, нос, вроде, был таким же как и раньше. Разбитые губы почти зажили, лишь кое-где наросли коросточки. Вот бы здесь было зеркало. Девушка вдруг вспомнила, что в её рюкзаке во внутреннем кармашке лежало складное зеркальце. Она приподнялась и осмотрелась. Дикаря - по её мнению, - и одиночки - как он представился сам, - нигде не было, наверняка опять голозадым по лесу носился и совершал жертвоприношения. Ники передёрнуло. Вот же псих.
Со скрипом боли она поднялась и свесила ноги. Эластичные бинты сползли, надо было перевязать заново и посмотреть, насколько всё плохо. С такими маневрами - побегами и тасканиями её за шиворот, подобно игрушке - нога должна была зажить ещё не скоро, а оказаться среди нормальных людей, в привычной обстановке, ой, как сильно хотелось. Убраться подальше от чокнутого и забыть как страшный сон. Хотя с этой болью ей придётся жить всю жизнь. Ни забыть, ни вырезать, как пленку со старого фотоаппарата, чтобы потом склеить, выбросив ненужные кадры.
Ники наступила на здоровую ногу, оправила задравшуюся клетчатую теплую рубашку, кажется, она принадлежала Захари. Сердце снова больно кольнуло, она прикрыла глаза, выдохнула и отодвинула эту мысль на потом. У неё ещё будет время и возможность оплакать своих друзей и разобраться во всём. Нужно было перерыть все вещи и понять, что делать дальше, и как выбираться отсюда. Не станет же дикарь её всю жизнь тут держать... Или... Станет? Для чего-то ведь рацию сломал. Значит, у него были какие-то страшные планы на неё? Но покоряться и сдаваться судьбе она была не намерена.
Ледяной холодок пробежал вдоль позвонка. Девушка содрогнулась и, отметая неприятную мысль, попрыгала к ведру, что дикарь оставил ей у выхода для малой нужды. Для большой на крыльце стояла лопата и об этих «удобствах» Ники старалась не думать. Затем она допрыгала к рюкзакам, что стояли общей кучкой у противоположной стены рядом со столом. Сперва она открыла свой. Странный тип нашел его в лесу и принёс. Не боится ведь волков. Охотничьего ружья у него она не видела. Хотя чему удивляться, он был настолько странным, что, видимо, даже местная живность его боялась. Ники задумалась. Как же он без оружия охотится тогда? Голыми руками? С ножом? Раз жил как отшельник в лесу, то наверняка научился выживать и без оружия. Как в той передаче «Беар Гризли». Ники дёрнула бровью и выбросила ненужные мысли из головы. Плевать. Хоть с бубном пусть под луной прыгает, лишь бы сбежать отсюда побыстрее.
Она выудила зеркальце, раскрыла. Треснуло. Ну, да не страшно. Лицо опухшее, волосы растрёпаны, зубы... Сколько она уже их не чистила? Ники склонила голову к подмышке и понюхала. Жуть. Сколько не мылась? Так нельзя. Нарыла в маленьком мешочке щётку, расчёску, гигиенические салфетки, дезодорант и отложила на стол. Телефона нигде не было - обрыла все карманы. Потеряла? Ладно, в других рюкзаках наверняка должны были остаться уцелевшие гаджеты, вдруг хотя бы одно деление да ловит. На самом пике и в вертолете уже не ловило, но вдруг...
Девушка стала рыться в рюкзаке её подруги Дианы. Телефон нашелся сразу. Весь в трещинах. Она нажала на кнопку. Не включается. Наверное, разрядился. Там и пауэрбанк нашёлся, Ди всегда была предусмотрительной. Она подключила телефон к устройству.
Николь продолжила смотреть, что ещё было в рюкзаке подруги. Теплый свитер. Вздохнула и прижала ворсистую ткань к носу, втянула запах и ощутила лёгкий шлейф туалетной воды. Диана обожала эту туалетку и покупала из раза в раз. Такой она основательной была. Не меняла привычек. Очередная слезинка скатилась по щеке. Ники, нахмурившись, сложила теплую кофту, пауэрбанк и телефон подруги к себе в рюкзак и принялась дальше искать то, что унесёт с собой.
Из всех рюкзаков она вытащила телефоны ребят, скинула себе, гоупрошку Даррена тоже сложила, карта местности и аккумуляторный фонарь уже лежали в боковом кармане. Собрала немного снеди в виде консервов и снеков, нашла пустую бутылку воды и засунула в рюкзак. Наберёт в неё снег, он растает, и будет вода. Открепила спальник Дианы и пристегнула к своему рюкзаку. Горелки больше не было, но где-то была зажигалка, ведь Пэм с Захари курили! Она стала рыться в их рюкзаках. Бинго! Даже пачка сигарет нашлась, но ей она была не нужна. Ники убрала зажигалку в маленький кармашек.
Вроде всё. Рюкзак собран. Как только нога чуть подживёт, если, конечно, психованный её раньше не прикончит, она сразу даст дёру. Либо... Либо! Ники снова запустила руку в свой рюкзак и с самого дна выудила рацию. Нужно было собрать её и попытаться вызвать подмогу, тогда и ждать не пришлось бы! От этой мысли она разволновалась. Главное, чтобы дикарь вернулся не тогда, когда она её чинит. Оставалось наладить и спрятать подальше.
Николь стала осматривать повреждения. С улицы послышались шаги по снегу, заскрипели ступени крыльца. Девушка, испугавшись, быстро сунула устройство в рюкзак и отодвинула его к стене. Только она выпрямилась, стоя на одной ноге, как дверь в дом открылась, и вошёл дикарь. Хоть она и узнала его имя, но оно было слишком длинным, да и «дикарь» ему шло больше, ещё «псих» тоже подходило.
Он появился, как обычно, голышом и в крови. Посмотрел на неё подозрительно, нахмурился и взял узелок с одеждой в углу у двери. Надел штаны, взял нож со стола и снова вышел на улицу.
Опять кого-то голыми руками завалил? Да уж, с ним ей точно не совладать. Раз уж он одерживает верх над дикими животными, то с его реакцией, силой и скоростью ей не тягаться, хоть она и занималась лёгкой атлетикой, была юркой и цепкой, ловкой, правда не с такой ногой и болью в рёбрах.
Ники допрыгала к печи и налила воду из чайника в кружку, подошла к самобытному умывальнику, под которым стояло ведро, почистила зубы. В тот момент, когда она умывалась и пыталась протереть шею, вошёл дикарь. Уже по обыкновению, в его окровавленных руках была шкура какого-то животного. Когда он приблизился к печи, Ники чуть отодвинулась, опасаясь. Парень снял шкуры, что висели до этого и повесил свежую на веревку, те постелил на пол. Заметил, что девчонка искоса наблюдает за его действиями.
- Пол теплее так. Ходить ногам мягче, - прохрипел он сквозь зубы.
Ники нахмурилась и отвернулась. Вот же недоразумение природы. И так ясно, зачем это. Она слегка спустила рубашку на предплечье и попыталась сполоснуть подмышки. Мыла не было, хотя бы просто водой освежиться, а дезодорант должен был дополнить эффект.
- Что ты делаешь? - неожиданный хриплый глас неандертальца раздался прямо у самого уха, а его горячее дыхание коснулось обнажённой кожи плеча.
Николь тут же пробил озноб, она резко повернула голову, инстинктивно сжимаясь внутри как пружина. О чём думала, когда без штанов решила по дому щеголять перед странным парнем. Да только поздно опомнилась.
- Я... Привожу себя в порядок...
Волк склонил голову к её плечу, втянул носом воздух, критично оценивая изменения. Смывает запахи? Она такая хрупкая и беззащитная. Вот бы развернуть её к себе и овладеть прямо так, стоя, прижимая к умывальнику. Он сглотнул, близость девчонки и её аромат дурманили взгляд и притупляли разум. Голодный, в самом что ни на есть вожделеющем смысле этого слова, он еле сдерживался, чтобы не накинуться на неё. Будто специально она дразнила его. Играла с ним? Выставляла себя недотрогой, пугалась, чуралась его, но сейчас стояла перед ним с голыми ногами, в рубашке, что едва прикрывала стройное тело, да ещё и оголила тонкое плечо, будто выточенное небывалым мастером. Чтобы сильнее раззадорить? Распалить? Естество напряглось. Нужно было только прижаться к ней, всего лишь придвинуться на дюйм, и он потерял бы контроль, но Николь продолжала коситься на него настороженно, желая отодвинуться дальше.
Волк всё ещё тяжело дышал, пытаясь справится с собой, с желанием получить ласку. Он прикрыл глаза, ещё раз втянул носом воздух, заметил, как Ники мелко задрожала. В самом деле, боялась его? Или это от желания? Он поднял руку и коснулся кончиков её волос, перебрал в пальцах, ощущая их мягкость. Девушка поджала губы крепче и гневно раздула ноздри.
- Я не причиню тебе вреда, - осипший хриплый голос дикаря всё так же звучал у её плеча.
Но ей не важно было, что он говорил, до дрожи в коленях её пугало то, насколько близко он стоял, и насколько явно она ощущала его силу. Он мог, не напрягаясь, сжать её в своих руках, чтобы пересчитать все косточки, об остальном она и думать боялась. В её голове пульсировала одна и та же мысль: улучить момент - починить рацию, и она спасена, продержаться целой до прихода помощи, и этот кошмар закончится.
- Пожалуйста. Отойди. - на последнем слоге зубы непроизвольно застучали.
Волк сжал челюсти от поднимающейся злобы на свое бессилие перед её упорством и страхом, в очередной раз пожалел, что помог людям. Убрал руку от её волос и, поджав губы, сделал шаг назад. Потом ещё. И ещё. Злоба обжигала его нутро, он резко развернулся. Первым порывом было выскочить из домика, но он вдруг передумал. Снова повернулся к ней, а она развернулась лицом к нему, не понимая, чего от него ждать. Проклятая рубашка на ней всё ещё была коротка, демонстрируя во всей красе стройные девичьи ноги, ворот всё ещё был спущен на предплечье, открывая острые ключицы, на которых так и хотелось оставить следы страсти и, может, немного следов от зубов, разве что самую малость и только в удовольствие. Насколько сильно он желал её, настолько же сильно она его злила.
В два шага он подскочил к ней резко и ухватил за шею.
- Думаешь, я не смогу убить тебя? Уже сто раз мог! - девчонка сперва испугалась такого порыва, а потом в ней что-то перещёлкнуло, и взгляд её стал злобно-колким.
- Мне достаточно лишь сдавить пальцы, и твоя тонкая шейка сломается...
- Убери от меня руки! - она отвечала сквозь зубы, буквально шипела, и эта реакция его обескураживала. Когда он к ней по доброму, - и так, и сяк, - она боялась, но стоило ей пригрозить, как человечка собирала мужество в кулак и стойко отвечала ему, не страшась и не трясясь как суслик вдали от своей норы.
- Я хоть раз тебе больно сделал? М? - он вперился своими дикими изумрудами в её лицо, рыча сквозь зубы. Николь не понимала, что ему от неё надо. - Отвечай! - хриплый резкий окрик-рык, и у неё застучали зубы.
- Нет.
Его лицо скривилось в высокомерном пренебрежении.
- Так я и думал.
Он небрежно выпустил её из хватки и, повернувшись спиной, вышел из домика. Николь сглотнула. Дрожащей рукой потёрла шею, где только что держал её дикарь. Он не сжимал и не давил, лишь ухватил, показывая своё превосходство. Ники выдохнула, выпуская стрессовое состояние, и облокотилась о тумбу с раковиной. Он ведь, действительно, ни разу её не обидел и не причинил вреда, наоборот, заботился, пусть и повадки у него были странные. И если исключить тот момент, когда он хотел ею воспользоваться, после купания в зимней реке. Но ведь не воспользовался же? Девушка вновь сглотнула и попробовала понять, почему же боится его.
Он был резок, постоянно зол на что-то, зимой голым по лесу бродил, животных голыми руками убивал и, вообще, казался психованным каким-то, дёрганым. Таким, когда не знаешь, чего ожидать. От того и страх был, наверное. Нет. Надо было валить, да побыстрее. Судя по тому, что он опять ускакал в лес, время у неё было. Как раз, чтобы починить рацию и взять судьбу в свои руки.
Ники провозилась с одной рацией около часа, но починить её так и не смогла, хоть и провода она соединила, и прикрепила их к пазу, откуда они должны были, по логике, исходить, но результата всё равно не было. Тогда она спешно принялась за вторую. С той получилось всё быстрее и проще. Провода были целые, лишь клеммы выскочили из пазов, нужно было только вставить их правильно. Собрав крышку, Николь сдвинула кнопку на «ON» и прислушалась. Тишина. Она зажала главную кнопку и четко произнесла:
- Приём, меня кто-нибудь слышит?
Отпустила и вслушалась. Тишина. Повторила манипуляцию.
- Приём, приём! Есть кто-нибудь?
Тишина.
- Мне нужна помощь, приём!
Ники знала, что частоту лучше не крутить, оставить, как было, потому что изначально, в вертолете, всё работало, когда Даррен связывался с основным пунктом, куда они должны были добраться через несколько дней.
- Приём! Меня слышно? Помогите!
Ответом ей была тишина.
Николь разочарованно выдохнула и откинула бесполезный предмет обратно в рюкзак. Нет. Нужно было спрятать подальше и позже снова попытаться. Она вытащила рацию и огляделась. Под кровать? Видно - высокие ножки. В кухонную тумбу - не вариант, он всё время туда шнырял, когда готовил. Ники осмотрела потолок и балки. Залезла на кровать. Никак. Не дотянуться на одной ноге, а достать будет ещё сложнее. Может на улице спрятать? Нет, влажность, осадки могут вывести из строя. Так рисковать она не могла. В итоге оставила в рюкзаке, пропихнула устройство на самое дно, поплотнее прикрыла остальными вещами и застегнула замок.
Пора было заняться бинтами. Сперва она прислушалась - тихо. Расстегнула рубашку, сняла, и развязала узелок на боку. Теперь главное было смочь затянуть так же туго, как это сделал парень. Кожа под бинтами и спортивным бельем невероятно чесалась. Ники осмотрела рёбра, синяк, вроде бы, стал меньше, но активно двигаться всё ещё было больно. Она перетянула через плечо бинт и, как смогла, забинтовала потуже и завязала. Накинула рубашку и принялась за ногу. Разбинтовала, осмотрела. Опухоль ещё держалась, сине-жёлто-фиолетовый синяк почти окольцовывал щиколотку.
Щщщщщщпппщщщщ... Щпщпщпщщщщ...
Прие... ...ак слыши... Е... Щпщщщщ...
Девушка дёрнулась и посмотрела на рюкзак.
Работает!
Сердце заколотилось от волнения и радости. Она соскочила с кровати, неожиданно ступила на больную ногу, взвизгнула и рухнула на пол, прямо к рюкзаку. Наплевав на боль, подобралась и трясущимися руками стала выуживать рацию.
Пщщщщщппщщщщ...
- Пр...ём... ышите...
Ники зажала кнопку приёма и затараторила.
- Приём! Приём! Помогите! Приём!
Опустила кнопку. Ответ не заставил себя ждать.
Пщщщпщп щщпщпщп...
- е... вы на... о... есь...ём! ... Ше... есто п... жения...пр...ём...
Ники вновь зажала кнопку, пытаясь понять, о чём ей говорят.
- Меня зовут Николь Ларсен. Все мои друзья погибли! Я в лесу, в сторожке. Кажется, это неподалеку от пика Йофшвиль. Пожалуйста, помогите!
Ники отпустила кнопку и дрожащими руками вцепилась в рацию, уставившись на неё и боясь выпустить из виду или из рук.
Пщщщпщщщ...
- ...е...сто... ложения. Приё... овто... Ме... олож...ия!
Николь услышала, как возле домика захрустел снег под ногами, а затем раздался скрип старых прохудившихся ступеней. Испугавшись, она выключила рацию и быстро запихнула её в рюкзак. Дверь открылась, и на пороге возник, как всегда обнажённый, дикарь.
Волк снова вернулся с добычей, на этот раз это была зайчатина. Хоть мяса он уже и заготовил впрок, так, что они даже не успевали съедать, а всё же хотел, чтобы девчонка, наконец, оценила его старания. Первое время он хотел покорить её своей скоростью и силой, притаскивая то медведя, то пуму, но ей было, видимо, всё равно. Тогда он стал охотиться на кабанов, что по свирепости и мощи не уступали первым, но и это ей было безразлично, наверное, ей хотелось доказательств, что он не только силён, но ещё и хитёр и вынослив, ведь, чтобы добыть зайчатину, требовалось всё внимание, терпение и ловкость, они были невероятно вертлявые и прыткие. Раньше он вообще не заморачивался, охотился на того, чей первый запах учует, но практически никогда не брался за зайцев: слишком кропотливо, слишком затратно по времени, да и терпение не его конёк. А ему почему-то хотелось показать ей всё, на что он был способен.
Ответом на мелкую добычу был лишь испуганный взгляд. Да чтоб тебя! Ну не понимал он, что ещё надо сделать, чтобы человечка перестала его шугаться и, наконец, отнеслась к нему с лаской и добротой, с нежностью, что присуще только особям женского пола. У него буквально закипал мозг от сложности их общения, она просто ломала все его представления о женщинах. В ту пору, когда он выходил к людям, достаточно было притащить на себе в человеческую деревню задранного медведя, и девицы штабелями практически у его ног выкладывались, бери не хочу. Что. С этой. Не так?!
Он уложил добычу у печи, взял узелок с уже привычной одеждой и натянул штаны. Посмотрел на девушку. Ники сидела на полу у кровати и была чем-то взволнована, рядом с ней лежал эластичный бинт. Наверное, пыталась перевязать, но стало больно?
Волк подошёл к ней и сел рядом на пол. Взял бинт и прежде, чем помочь, посмотрел ей в глаза. Острые реакции уловили расширенные зрачки, лёгкий румянец на щеках, учащённое дыхание, ускоренный стук сердца. Смутился. Неужто на него такая реакция? Он протянул руку к её больной ноге. Николь не отпрянула. Настороженно смотрела, что он собирался делать.
Аккуратно волк взял ногу девушки чуть выше повреждённой щиколотки и положил себе на бедро. Осторожно обмотал бинт, виток за витком вокруг опухшей кожи, слегка натягивая ткань и завязал. Посмотрел сперва в её глаза. Зелёные, вспыльчивые, бунтарские. Перевёл взгляд на губы. Мягкие, розоватые и слегка влажные. Он подавил порыв прижаться к ним и исподлобья вновь взглянул в глаза. Она их отвела и аккуратно убрала ногу.
- Спасибо...
Волк встал и подошёл к печи, достал кастрюлю и нож, уселся на пол и ухватил первого зайца.
- Любишь зайчатину?
Ники подобралась и доковыляла к нему ближе, встала у умывальника и наблюдала за его действиями.
- Зайчатину?
- Да, в это время года они особенно жирные и вкусные, - он аккуратно отрезал белый заячий хвостик и протянул ей.
Николь непонимающе уставилась сперва на протянутую часть некогда живого зайца, а потом на парня.
- На удачу. - волк всё так же держал в руке хвостик.
Девушка неуверенно взяла подарок, случайно коснувшись руки парня своей. Он задержал на их руках взгляд и отвернулся к печи, принялся свежевать добычу, а Ники так и застыла с хвостиком в руке. Покрутила его, погладила, не понимая, что с ним делать.