[закончена] Ты моя самаЯ

С той ночи как их впервые вывели на дорогу смерти, прошло два дня. А может, три. Мирра просто перестала следить за временем, как, впрочем, и все остальные. Она просто бежала. Бежала днём. Бежала ночью. И ей иногда начинало казаться, что это испытание никогда не закончится. Одна радость: Мирра перестала ощущать груз — поножи и жилет стали восприниматься как само собой разумеющееся, она с ними словно срослась.   

Теперь день за днём она мечтала только об одном: пройти препятствие и вернуться в академию, где их будет ждать накрытый праздничный стол и мягкая постель. Правда вот сон был ограничен по времени, но это уже никого не пугало. Кстати, после первых суток их отряд не досчитался четырёх человек — двух девушек и двух мужчин, не считая тех, кто вовсе не вышел на первое построение и не побежал со всеми вместе.   

Мирра сладко зевнула, разглядывая гномов напротив за столом: мужчины дремали над своими тарелками, забыв поесть. Она сама едва держала глаза открытыми, но, в отличие от них, успела немного перекусить, правда, совсем не почувствовала вкуса еды.   

"Странно! — Мирра обвела усталым взглядом зал. Та же трапезная, те же столы, уставленные изысканными яствами, вот только никто больше не шутит и не выкрикивает тосты за будущие свершения, и все очень воздержаны в еде и выпивке. — Интересно, как долго ещё будет это продолжаться? Когда мы, наконец, сможем пройти эту проклятую насыпь?”  

Да-да, именно из-за этого препятствия они продолжали возвращаться на дорогу смерти. Одно радовало: на ней больше не было ни оврагов, ни стены. Овраги они прошли ещё во второй день, правда, были наказаны дополнительным кругом из-за того, что в первой же яме бросили азарцев. Хотели наказать предателей, а в итоге — поплатились все. А вот стена поначалу им никак не давалась из-за высоты и верхнего узкого края, где невозможно было расположиться больше, чем одному человеку; они смогли её пройти только на третий день, и были несказанно счастливы от этого. Мирра улыбнулась, вспоминая, как они обнимали друг друга, когда все вместе оказались на другой стороне. Оставалась только насыпь, но с ней не работала лестница из живых тел, нужно было что-то другое.    

Сегодня вечером в колокол ударили ещё два человека и, как ни прискорбно, ими оказались девушки. Они по доброй воле решили прервать обучение и покинули стены Шагоса. Теперь в отряде новобранцев оставалось всего пять женщин: три оборотня — шагосские выпускницы и два человека — Мирра и Аурика. Мужчины пока держались.   

Где-то на стенах запел рог, возвещающий об общем отбое. Мирра с равнодушным видом наблюдала, как её сокурсники устало поднимаются из-за столов и шагают к выходу, но её ноги почему-то отказывались сегодня слушаться. Мирра заглянула под стол, решив на полном серьёзе остаться спать в столовой.   

— Поднимайся! — Аурика требовательно потянула кифийку из-за стола. — Сейчас двери закроют. — Азарка без труда разгадала её намерение. — Ты не сможешь завтра выйти на построение, а вечером тебе придётся ударить в колокол. — Заглянула ей в лицо и рявкнула: — Соберись, размазня!  

— Это кто ещё размазня? — спокойным тоном поинтересовалась Мирра; у неё сил не оставалось даже на эмоции. — Я просто не хочу никуда идти. — Немного подумала и добавила: — Не могу.   

— Надо! — коротко бросила Аурика и рывком поставила кифийку на ноги. — Идём в душ — и спать.   

Сказано — сделано!   

И Мирра послушно потопала за азаркой на выход из столовой, а потом так же послушно стояла под струями горячей воды с закрытыми глазами, уперев руки в стену и напрочь забыв, что надо бы раздеться. Зачерпнула немного мыла из горшочка и нанесла поверх нагрудника. Застыла, недоумевающе разглядывая мокрую одежду.   

“Вот это я понимаю — добегалась! — Обвела ошеломлённым взглядом помещение. — Я хоть в том душе моюсь?”  

Напротив неё стояла Орджина, как ни странно, тоже полностью одетая, а рядом с ней в соседней кабинке на полу с закрытыми глазами сидела Нанира, а вот с другой стороны преспокойно стоял гном. Мирра осторожно выглянула из-за своей перегородки: её соседом оказался кротворговец. Получалось, весь её курс дружно мылся в одном помещении. Вот только в каком? Был ли это женский душ, мужской, или что-то ещё похлеще, куда они дружно забрели и решили совместно искупаться?    

“Мать наша великая царица!” — прошептала Мирра, но, если честно, не так уж её это и смутило.   

Мирра не помнила, как вместе с Аурикой добрела из душа до здания, где их разместили. Сил хватило только на то, чтобы войти в открытую дверь. Она не пошла к своему месту, улеглась в мокрых вещах прямо на пол возле первой кровати от входа и тут же отрубилась. И она была не одна такая!   

— Сколько лет одно и то же, ничего не меняется, — ворчливо проговорил Сверр, осторожно переступая через тела на полу. — Жмутся друг к другу, как новорождённые котята. — Бросил строгий взгляд на лис и приказал: — Кто-нибудь, позовите Валенда, пусть придёт и высушит бедолаг, иначе заболеют же. — И совсем ласково добавил: — А им ещё насыпь проходить.   

Берг остановился возле кифийки, долго смотрел на неё, а затем решительно наклонился и подхватил её на руки, бережно прижал к груди и какое-то время так стоял на одном месте, стараясь унять бешеный стук своего сердца.    

— Всё в порядке? — тихо поинтересовался Альрик, понимающе улыбаясь.   

— Да, — прорычал Берг ему в ответ и зашагал со своей драгоценной ношей к ближайшей кровати. 

Но девушка вдруг протестующие промычала что-то, дёрнувшись в его руках; видно, слишком крепко сжал он её в своих объятиях. Берг слегка ослабил хватку и с тревогой заглянул в лицо кифийки… и чуть не выронил её из рук. Мирра смотрела на него немигающим взглядом.  

— Я никогда не доверюсь мужчине! — страстно прошептала воительница. — Никогда не разделю с ним ложе! И тем более, никогда не полюблю его! Клянусь!  

Преподаватели и лисы застыли на своих местах, прислушиваясь к тому, что говорит кифийка.    

— Тише! Тише! — Берг широкой ладонью накрыл затылок девушки и притянул к себе, покачал, словно испуганное дитя. — Спи. Всё будет хорошо!  

Кифийка вдруг доверчиво прильнула к его груди и засопела.  

— Это что такое сейчас было? — На лице Альрика читалось недоумение.   

— Очень похоже на клятву, — предположил добродушный Торольв, смущённо взъерошивая на затылке и без того стоящие дыбом волосы; с сочувствием посмотрел на самонизложенного ректора и тихо добавил: — Которую дают мужчине перед долгой разлукой. Ну, типа, буду хранить тебе верность. — И тут же получил ощутимый тычок в бок от Альрика и осуждающий взгляд от Сверра. — А что-о-о? — возмущённо протянул он. — Но ведь похоже!  

— Не слушай его, Берг! — Альрик обеспокоенно посмотрел на друга. — Мало ли что ей приснилось? 

— Нет, это не приснилось, — уверенно проговорил Гренвир, с интересом поглядывая на истинную пару бывшего ректора. — Здесь что-то другое. Что-то очень личное и серьёзное, раз это не даёт ей покоя даже во сне.  

— Да хватит вам уже! — Сверр стоял за спиной Берга и усиленно стучал себе по виску. — Сказала и сказала! Чего додумывать-то? — Перевёл взгляд на своих лис и твёрдо проговорил: — И нечего тут глазеть! Делайте, что вам велено!  

Юноши тут же бросились кто куда. Никто не хотел попасть под горячую руку командира; при видимой добродушности и смешливости Сверр был довольно строгим наставником и учителем.  

Хотя бывший ректор не стал высказываться вслух и даже сумел скрыть свои эмоции, но и так было понятно: все эти разговоры ему неприятны. Берг долго неотрывно смотрел на кифийку, потом тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, и уверенно зашагал вглубь помещения, где стояли кровати девушек. И никто из преподавателей не рискнул последовать за ним, давая ему возможность побыть наедине со своей парой.   

Берг остановился возле аккуратно застеленной постели кифийки и медлил, не в силах выпустить её из своих объятий.  

“Интересно, что на самом деле значат эти слова? — Тесно притянул к себе девушку и вдохнул запах её волос. — Плевать! Что бы это ни значило, она всё равно станет моей!”  

Не удержался, легонько прикоснулся губами к её макушке, потом поцеловал в лоб. Да так и застыл, размышляя, поцеловать её в губы или всё же не стоит? С того самого мига, как Берг понял, что Мирра из рода Тиадары его истинная пара, он постоянно думал об этом. Даже просто находиться рядом с ней для него было удовольствием. 

“Один-единственный малюсенький поцелуйчик, — уговаривал сам себя Берг, неотрывно глядя на приоткрытые губы кифийки. — Ничего ведь не случится? — Наклонился ниже. — Она даже не почувствует этого. — Лицо девушки было так близко, что он кожей ощущал её дыхание, а сердце так сильно бухало в груди, что он слышал его стук в ушах. — Вот сейчас, — и почти коснулся таких желанных губ, как вдруг на лицо кифийки легла тень.  

— Берг, — позвал Валенд, по привычке обращаясь к бывшему ректору академии за распоряжениями. — Что мне делать с новобранцами: только подсушить или ещё по кроватям раскидать? — Удивлённо приподнял брови, когда младший Берриз вдруг вскинул на него недобрый взгляд. — Да их разве поймёшь? — словно извиняясь, пояснил он, удручённо указывая на преподавателей, которые, заметив, что в их сторону смотрят, сделали вид, что активно переговариваются между собой. — Кто говорит, что надо высушить, кто — по кроватям растащить, а Сверр требует бросить их как есть, только повысить температуру в помещении, ну вроде для того, чтобы в следующий раз думали, где и как укладываться спать. — На щеках бывшего ректора заходили желваки. — Ох. Просто скажи, что нужно делать, да я пойду.  

— Высуши их, но по кроватям не надо разносить. Не нужно, чтобы они знали о нашей заботе, — чётко проговорил Берг, опуская свою драгоценную ношу на подушки, а сам подумал: “Как же ты не вовремя, дружок!” Отошёл от кровати, неотрывно глядя на свою суженую. — И начни с неё! — приказал он.  

Берг не стал ждать, пока Валенд высушит одежду кифийки, развернулся и зашагал к выходу. Ему срочно нужен был свежий воздух. Прямо на входе превратился в медведя и сорвался в сторону леса.  

— Да уж! — Альрик провожал сочувствующим взглядом друга. — Берегите меня, боги, от безумия, называемого любовью!  

— Зря ты так говоришь. — Гренвир тоже вышел на улицу и слышал каждое сказанное слово; уж сколько лет этот волчара был один и не подпускал к себе ни одну женщину. — Это ведь счастье — найти ту самую, — отыскал взглядом Орджину Берриз. — Любить и осознавать, что эта женщина для тебя составляет весь смысл жизни, что ты не можешь полноценно жить без неё. Это когда ты хочешь, чтобы она была рядом постоянно, хочется прижать её к себе, обнять и не отпускать никогда. Она для тебя всё! — шумно вздохнул он. — Хочется оберегать её от всего и от всех, защищать, беречь, как маленького и беззащитного котёнка.  

— Ну и много ли тебе твоя любовь принесла счастья? — горько усмехнулся Альрик, проследив за его взглядом. — Сколько лет ходишь вокруг да около и не можешь ни на что решиться. А всё потому, что знаешь: если вдруг повстречаешь свою истинную пару, то уже не сможешь быть с ней как раньше — полноценно, всепоглощающе и только для неё. 

— Конечно, понимаю. — Гренвир до боли сжал кулаки. — Но сколько у нас таких семей, которые смогли жить с этим? Раз-два и обчёлся. А сколько тех, кто в надежде повстречать свою истинную пару так и остался в одиночестве? Тысячи. Для кого-то и жизни мало бывает, чтобы найти ту самую, свою единственную. И не обязательно, что так только у оборотней. У людей так же. Есть спокойное и надёжное счастье, как лазурная тихая гавань, а есть всепоглощающая страсть, крышесносное безумие, словно бушующий открытый океан, где каждый день — это выживание. — С сочувствием покосился на друга: все знали его историю. — И однажды ты снова полюбишь. Тебе всего лишь нужно открыть своё сердце.      

— Я больше никогда никого не полюблю! — сквозь зубы процедил Альрик, встречаясь с горящим взглядом Гренвира. — Хватит с меня этого дерьма! Сыт по горло! Да, она была не моей истинной, но я её любил. Искренне. Всем сердцем. И, пожалуйста, результат: она рожает щенков моему старшему сводному брату.  

— Да, но ты не забывай, Раина истинная пара твоего брата, — напомнил Гренвир причину их расставания. — А этому невозможно сопротивляться! Уверен: не вернись он, у вас всё бы получилось. А потом однажды просто наступает такой момент, когда уже не важно ничего, кроме того, что твой любимый человек счастлив.  

Альрик засмеялся, вот только в его смехе не было и тени радости, одна горечь.  

— Да я в ужасе от одной мысли, что успел бы на ней жениться и завести потомство. Ты только представь это: два братца и одна самка! — Альрик отряхнулся, словно почувствовал себя грязным от одной только мысли об этом. — Я собственник до мозга костей. Что моё то моё! И вообще, знаешь, я сейчас думаю, что это хорошо, что мой сводный брат вернулся до того, как мы совершили таинство.  

— Ну, не знаю — хорошо это или плохо, — честно сознался Гренвир, глядя на белоснежного волка долгим проницательным взглядом. — Но это случилось! И с этим нужно научиться жить. Посмотри на это с другой стороны. Вдруг судьба уберегла тебя от этого союза не просто так? Вдруг ты скоро повстречаешь свою единственную?!  

— Ха-ха, — Альрик рассмеялся. — Даже если такое случится, я вырву это чувство из своего сердца. — Кивнул в сторону гор, куда умчался Берг. — Мне такого счастья не надо!  

— Зря ты так говоришь! — Гренвир коснулся плеча друга. — Понимаешь, если у него всё получится, — кивнул в сторону леса, куда смотрел Альрик, — это как раз будет та самая крышесносная страсть, не поддающаяся никакому описанию.   

— Но у него не получится! Всё слишком сложно: такие, как она, не умеют любить, а он, — махнул головой в сторону леса, — не сможет жить без неё. Что мы имеем в итоге? Ещё одного безумца возле Чёрной скалы, — высказал Альрик своё предположение. — Ладно, пойду посплю немного, — расстроенно проговорил он и отправился к себе; все эти разговоры и воспоминания о бывшей любви расстроили его не на шутку. — Через два часа прозвучит сигнал побудки, снова побежим. 

— Я сейчас тоже пойду, — тихо прошептал Гренвир. — Только сначала кое-что сделаю. — И уверенно зашагал к двери, возле которой вповалку так и спали новобранцы. Он теперь точно знал, что ему надо делать. И для начала он тоже отнесёт Орджину на кровать, а на ближайшем праздничном кострище в честь прохождения дороги смерти обязательно поговорит с ней о будущем. Об их совместном будущем.