[закончена] Ты моя самаЯ

Об этой ночи говорили, что она сказочная. И это было правдой! Россыпь звёзд, мерцающих призрачным золотом на ночном небосводе, тёплый ветер, колышущий зелёную ниву на полях, ярко пылающие костры на горе Аморем и завораживающий бой барабанов, который с каждым мгновением становился всё громче и быстрее. Над долиной разносилось песнопение, это старейшие воительницы рода кружились вокруг огня в священном древнем танце. 

Девушки в нерешительности остановились, немного не добежав до шатров. Они не в силах были заставить себя подойти ближе и заглянуть за полог одного из них, чтобы увидеть своими глазами, в чём состоит таинство, после которого в их племени появляются новые маленькие воительницы; судьбами мальчиков никто никогда даже не интересовался.  

Из ближайшего шатра доносились громкие стоны. И было совершенно непонятно, кто их издаёт — несчастная сестра-воительница или же пришлый мужчина? Ифина дотронулась до руки Мирры. 

— Как ты думаешь, кто кого сейчас там убивает? — спросила она дрожащим от волнения голосом, в её огромных глазах стояли слёзы.

— Не знаю, — честно созналась Мирра. — Но, видно, нашей сестре совсем туго приходится. — В этот момент раздался короткий крик боли, на мгновение всё стихло, и из шатра снова понеслись стоны. — Этот гад мучает её, а мы спокойненько стоим и слушаем. Нужно помочь нашей сестре!

Её подруги никак не отреагировали на её слова, даже не пошевелились, стояли и буравили ненавидящим взглядом шкуры шатра, но каждая схватилась за своё оружие.

— Я спасу её, — твёрдо произнесла Мирра, доставая из-за голенища сапога огромный нож и решительно направляясь к шатру.

— Да ты что! — Дианира повисла на руке подруги и проехала за ней по траве. — Царица-мать никогда не простит тебе этого! Тебя изгонят из страны, отлучат от семьи. — Между ними завязалась борьба. — Да опомнись же ты! Подумай о своей матери. 

Стоны из шатра стали громче. Ифина зажала себе ладонями уши, чтобы больше не слышать этих звуков. 

— Да что же вы за люди такие? — Мирра остановилась, сбросила руку Дианиры и осуждающе посмотрела на подруг. — Прикажешь просто стоять и слушать это? Надо срочно что-то предпринять.

— Что именно? — Дианира разозлилась не на шутку. — Наши старшие сёстры дали своё согласие на это таинство! Они вошли в шатёр по доброй воли! — Брезгливо передёрнула плечами; воображение рисовала картины одну страшнее другой. — Что тут можно сделать? Потащишь их оттуда насильно?

— О, боги! Через какое же унижение приходиться проходить нашим сёстрам ради продолжения рода! — Мирра в сердцах выругалась.

Дианира не отводила своего взора от шатра. 

— Нет. Я через это точно не хочу проходить. Никогда! И смотреть на это я не буду, — зло проговорила она. 

— А я хочу это увидеть, — сквозь зубы процедила Мирра и, стараясь не шуметь, решительно двинулась к шатру. 

Пройдя пару шагов, она распласталась по земле и поползла в высокой траве, как учили на уроках маскировки. И чем ближе она была к шатру, тем отчётливее различала голоса и теперь точно знала, какая из старших сестёр находится в этом шатре. На ощупь нашла жгут, которым были стянуты две шкуры, подрезала его снизу и расплела, отодвинула край и осторожно заглянула внутрь.

Сначала Мирра обратила внимание на жаровни, расставленные по кругу, в которых догорали угли, распространяя слабый свет, а в центре шатра на разбросанных по земле шкурах расположились мужчина и женщина. Их тела переплелись между собой. Мирра пригляделась. Сестра лежала спиной на шкурах. Она обхватила мужчину ногами за пояс, а руками крепко держалась за его шею. А ещё… они двигались. Резко. Неистово. Бесстыдно. И в каждом их движении, стоне было что-то животное, дикое. Мирра зажала себе рот ладонью, чтобы не закричать от ужаса, а по щекам потекли слёзы. Мужчина вдруг запрокинул голову и зарычал, как зверь, словно торжествуя победу, а его крику вторил стон изнемогающей воительницы. 

Мирра отпрянула от шатра и, не разбирая дороги, бросилась бежать. Она в панике чуть не промчалась мимо подруг. Её схватила Дианира и повалила на землю. 

— Тише. Тише! Успокойся. — Резко повернула её к себе лицом и замерла: по лицу Мирры текли слёзы, а в глазах застыл ужас. — О, боги! Да что ты там такого увидела?

Ифину трясло от страха, она никак не могла решиться сходить к шатру и самой посмотреть на это загадочное таинство.

— Пожалуйста, — взмолилась она, опускаясь на колени рядом с Дианирой. — Расскажи, что ты там видела. 

— Там? — Мирра замолчала, пытаясь подобрать слова. — Они… — в нерешительности обвела взглядом лица подруг, раздумывая, стоит ли такое рассказывать вообще; перед её внутренним взором всплыла страшная картина: тела, бьющиеся в судорогах. — Там уже начались предсмертные конвульсии.

— Я так и знала. Так и знала! Что старшие сёстры обманывают, рассказывая нам, что в этом есть определённое удовольствие, — заголосила Ифина. — Они это делают специально, чтобы мы не боялись, когда придёт наша очередь проходить через это. 

Дианира притянула младшую подругу к себе и ласково погладила по голове, встретилась взглядом с Миррой.

— Всё настолько ужасно? — тихо поинтересовалась она. 

— Помнишь, мы однажды с тобой в степи видели, как дикий жеребец покрывал кобылицу? Тебя тогда ещё вырвало от этого зрелища, — безжизненным голосом проговорила Мирра. Подруга кивнула, а Ифина перестала всхлипывать и с интересом прислушивалась к разговору старших подруг; в отличие от них она никогда ничего подобного не видела. — Вот то, что там сейчас происходит, — она указала пальцем в сторону шатра, — выглядит гораздо хуже. 

У Дианиры глаза стали на пол лица. Ей очень хотелось спросить ещё кое о чём, но она не хотела смущать самую младшую, а та, услышав последние слова, снова залилась слезами. 

Они решили вернуться в лагерь. Никто больше ни о чём не спрашивал, ничего не говорил, каждая пребывала в своих тяжёлых думах и мысленно прощалась со старшими сёстрами, словно только что похоронила их. И ни одной из них не пришло в голову, что ни разу после такого таинства не умерла ещё ни одна девушка, а наоборот, через девять месяцев все эти кифийки праздновали удивительное событие — появление маленьких будущих воительниц.

Мирра шагала первой и молилась всем известным ей богам, чтобы её матушка взошла в следующем году на ложе с мужчиной и родила бы младшую сестру, и тогда ей самой никогда не придётся проходить через такое унижение. Она шла и повторяла как молитву:

"Я, Мирра из славного рода Тиадары, клянусь! Никогда не доверюсь мужчине! Никогда не разделю с ним ложе! И тем более, никогда не полюблю его!”