Глава 31.
– Расскажи, – попросила я, предвкушая новую историю.
– Да, собственно, рассказ не особо длинный. Да и трагичны в нём не события, а, скажем так, выводы. Или последствия, как назвать. В общем – слушайте.
Около трёхсот лет назад, плюс-минус, не принципиально, один из близнецов, по имени Прескотт нашёл свою половинку. Ну, нашёл и нашёл, дело радостное, но уже вполне привычное. Немного странной оказалась реакция его брата-близнеца, которого звали Престон. Он признался брату, что после того, как тот нашёл свою половинку, сам он стал испытывать странное чувство опустошённости, потери. И чувство это усиливалось, когда он находился рядом с невестой брата. Престон становился беспокойным, стал плохо спать, потерял аппетит. Постепенно это стало перерастать в физическую боль в груди, на которую он жаловался.
Сначала мы решили, что всё дело в болезненной, неосознанной ревности, ведь братья веками были «не разлей вода», а теперь у одного из них появился кто-то, дороже, чем брат. Но, как оказалось, дело было не в этом. Ведь Престону становилось хуже именно рядом с этой девушкой, а когда он не видел её, а, стало быть, и брата, который, конечно же, не отходил от своей половинки – ему становилось легче. В итоге он просто уехал в другой город, не понимая, что же с ним происходит.
А спустя какое-то время Прескотт с невестой пришли договариваться о венчании в церковь, где когда-то крестили и её саму. И он захотел посмотреть на запись об этом. Просто потому, что ему было интересно всё, что касалось его возлюбленной. Каково же был удивление Прескотта, когда он увидел запись о крещении двух девочек. Его невеста тоже была поражена – она и сама не подозревала, что является одной из близнецов. После настойчивых расспросов её мать призналась, что девочек действительно было две, но одна из них умерла, не прожив и месяца. Случайно. Кормилица «заспала» её – уснула во время кормления, и ребёнок, придавленный грудью, просто задохнулся. И мать девочки настолько переживала, что с ней случались припадки при одном упоминании о погибшей дочери. И врач запретил упоминать при ней о малышке. Со временем это вошло в привычку, а потом родились другие дети, и бедная девочка как-то позабылась. Даже её сестра не догадывалась о существование своей близняшки.
Вот тогда-то мы и поняли, что именно происходило с Престоном. Та девочка была его половинкой, предназначенной ему судьбой, но, по трагической случайности, он потерял её, не успев найти. И то, что он испытывал рядом с невестой брата, было чувством потери. Он должен был найти свою половинку – и не нашёл. И никакой надежды найти её у него уже не было.
Мы порой ищем свои половинки столетиями. Один из моих сыновей, Франциско, нашёл её совсем недавно, а ему около тысячи лет. Он почти отчаялся, но всё равно не терял надежду. А вот у Престона надежды уже не было. И сколько бы он не ждал – свою половинку он не встретит никогда, и в этом весь трагизм ситуации.
– Бедняга, – я крепче прижалась к Гейбу. – Он до сих пор страдает?
– Теперь ему уже легче. Он смирился. Но, как я понимаю, боль испытывает до сих пор.
– А другая пара? Они найдут?
– Мы все очень на это надеемся. И поэтому так обрадовались за Гила и Герба. Они нашли своих девочек живыми и здоровыми. И, уверяю вас, позаботятся о малышках, пока те не станут бессмертными, так, как ни одна, даже самая внимательная нянька не сможет позаботиться.
– Ну, что ж, – вздохнул Гейб. – Хоть мне и не хочется этого говорить, но... Пожалуй, малышкам тоже повезло. Наверное. Если они нашли себе таких же половинок, как мы с Рэнди... То... Ну, ладно, я тоже рад за них за всех. Хотя, конечно, столь ранняя встреча половинок меня всё же несколько... шокировала.
– Нас всех это шокировало, – улыбнулся ему Коул. – Но, как говорится, лучше раньше, чем позже.
– По мне уж лучше позже, – буркнул Гейб. – Да, кстати, вы в курсе, что наши женщины бесплодны?
– Нет, – покачал головой Дэн. – А откуда такая уверенность? Насколько я понял – здоровье у вас, как и у нас, просто идеальное. Тогда почему такая важная функция нарушена?
– Я не знаю, – пожал плечами Гейб. – Возможно, это природная защита от перенаселения. Но, в любом случае, за почти тысячу лет, во время которых наши женщины вступали в брак, ни одна из них так ни разу и не забеременела. Ни от нас, оборотней, ни от человеческих мужчин, с которыми некоторые из них жили до перерождения.
– А что если... – задумчиво пробормотала я.
– Что? – Гейб повернулся ко мне.
– А если они не бесплодны? Что если у них тоже есть цикл? И он не совпадает с циклом их мужчин? Или просто длится слишком долго?
Какое-то время Гейб и Ричард ошарашенно смотрели на меня, потом переглянулись.
– Нам такое и в голову не приходило, – покачал головой Ричард.
– Ну, а мне вот пришло. Может потому, что со стороны виднее. Но что, если у оборотней-супругов просто не совпадает цикл? Может, у них разница в несколько лет, или ещё что? И вдруг эти их циклы когда-нибудь совпадут?
– Но за тысячу лет – ни разу! – воскликнул Гейб.
– Кто знает, может, это произойдёт именно на тысяча первый год? Вы же бессмертные, времени – вагон!
– Хорошо бы, если бы это было именно так, – вздохнул Гейб, но я чувствовала, что он не верит в подобную возможность. Ладно, время покажет.
– А можно мне тоже пойти поиграть с девочками? – поинтересовался Джереми. Бедняге, похоже, надоело слушать скучные взрослые разговоры.
– Конечно, – улыбнулась Элли, а потом взглянула на меня и Гейба. – Вы ведь не против?
– Конечно, нет, – улыбнулся тот в ответ. – У нас есть много игрушек для мальчиков. Мы не знали, какого пола будет следующий ребёнок, поэтому запаслись на все случаи жизни.
– Думаю, тебе понравится в детской, – улыбнулась я братишке. – Одна лошадка чего стоит. Пойдём-ка, я тебя отведу.
Подхватив малыша на руки – ну до чего же он лёгонький и хрупкий, – я быстро взлетела на второй этаж. Картина, представшая передо мной, была в точности такая же, какую перед этим я увидела глазами братьев – сменился только ракурс. То, каким глазами парни смотрели на крошек, вызвало спазм у меня в горле. Теперь я воочию увидела, что такое истинные половинки.
Как я и предполагала, Джереми тут же забрался на старинную лошадку и принялся раскачиваться.
– Присмо́трите за ним? – обратилась я к старшим братьям, и, получив два утвердительных кивка, спокойно покинула детскую. Наверное, глупо было спрашивать об этом, в конце концов, Джереми и их брат тоже, и заботятся они о нем всю его недолгую жизнь. Но я чувствовала ответственность за мальчика, поэтому желание убедиться, что он в безопасности и под присмотром было... просто каким-то инстинктивным.
Спустившись вниз, я заглянула в гостиную, где сидело теперь шестеро взрослых, мысленно приплюсовала к ним такое же количество обитателей детской, если присчитать и меня. Не забыла и про двоих моих подопечных, находящихся сейчас в клинике. Итого... едоков вышло столько, что начинать готовить, наверное, нужно уже сейчас. И не важно, что мы совсем недавно позавтракали. Хорошо ещё, что Кристиан и Томас перекусили вместе с близнецами. Но обедом накормить я их просто обязана. И как они вообще выжили до моего приезда сюда?
Зайдя в комнату, я поинтересовалась:
– Кто и что хочет на обед?
– Пожалуй, обед мы, мужчины, сегодня возьмём на себя, – улыбнулся мне Гейб. – Ты и так постоянно что-то для нас готовишь, пора и нам взяться за дело. – Он повернулся к гостям. – Как вы относитесь к барбекю?
– Положительно! – радостно воскликнул Роб. – Обожаю жареное мясо! Мы все его обожаем.
Дэн и Коул закивали, подтверждая его слова.
– Вы все тоже «мясоеды»? – улыбнулась я.
– Ну, конечно, – улыбнулся Коул в ответ. – Видимо, и в этом наши расы похожи.
– Малышкам, да и Джереми, наверное, нужно что-нибудь более... по зубам? – спросила я у Элли.
– Джереми с удовольствием ест барбекю, – успокоила она меня. – А малышкам можно будет измельчить мясо в кухонном комбайне. Вкус останется тот же, а жевать будет намного проще.
– Гейб, у нас есть кухонный комбайн? – поинтересовалась я.
– Есть где-то в кладовой. Я им не пользуюсь, но Алана всё же купила его для меня.
– Вот и хорошо, теперь пригодится, – удовлетворённо кивнула я.
– Тогда пойду готовить угли, – поднялся на ноги Ричард.
Тут я вспомнила одну сказанную им фразу. Тогда мне показалось, что я её поняла однозначно, но теперь у меня появилось сомнение, и я решила уточнить.
– Подожди, Ричард, – окликнула я его, и когда он притормозил, спросила. – Ты сказал, что видел две пары, которые являются половинками. Это, считая нас с Гейбом, или?..
– Или, – усмехнулся он.
– Я тоже подумал, что ты имел в виду наши с Джеффри пары, – удивлённо протянул Гейб. – Так у нас есть кто-то ещё?
– А ты сам не догадываешься? – И когда Гейб отрицательно покачал головой, Ричард недоверчиво вздохнул. – Да ладно! Всё же лежит на поверхности. Эта пара попрала все наши тысячелетние традиции, лишь бы быть вместе. Снова нет вариантов? И у тебя, Рэнди?
Мой мозг усиленно заработал. Если Ричард спросил у меня, значит, я тоже знакома с этой парой. А ведь тех, кого я успела узнать за эти несколько дней, не так уж и много. А пары среди них вообще можно пересчитать по пальцам одной руки. Собственно, их всего-то четыре. Джеффри и Джулия, Филипп и Люси, Роджер и Каролина и... Ну, конечно! Как я сразу не догадалась?!
– Алана и Себастьян! – уверенно воскликнула я.
– Конечно, – с улыбкой кивнул Ричард. – Себастьян отказался от возможности иметь детей только чтобы быть с любимой. Это показатель.
– Ты хочешь сказать, что Алана и Себастьян – половинки? – ахнул Гейб.
– Этого утверждать не берусь – что я вообще знаю о половинках? Я лишь сказал, что их пара отличается от остальных наших пар, и их отношения напоминают мне вас с Рэнди.
– Они всегда были вместе. Всегда! – забормотал Гейб. – Себ даже ночевал у нас чаще, чем дома. Я думал – это потому, что кроме него только в моем доме в то время были дети. А Алана из всех детей просто была ближе всех ему по возрасту. А оказывается – и их свела судьба? Ещё детьми?
– Очень даже может быть, – пожал плечами Дэн. – Как оказалось – все наши прежние представления о том, что половинок мы встречаем уже взрослыми, были только что вдребезги разбиты близнецами. Так что... Почему бы половинкам и не встретиться ещё в детстве?
– Думаю, не стоит гадать, нужно пригласить их на обед, а тут уже вы посмотрите на них, и определите. Жаль, что сама я этого пока ещё толком не умею.
– Ты всегда это умела, – покачал головой Коул. – Просто не знала этого. Как раньше с обращением или с мысленным разговором.
– Ну... Наверное, – кивнула я, вспомнив, как «увидела» невидимое «сияние», исходившее от близнецов при их первой встрече.
– Удивительно другое – как ТЫ смог это увидеть? – обратился Коул к Ричарду.
– Не знаю, – пожал тот плечами. – Просто чувствую и всё.
– Ричард всегда мог видеть истинные чувства, – задумчиво произнёс Гейб. – Возможно, это и есть его дар, просто не такой явный, как у других.
– У других? – тут же заинтересовался Дэн. – У вас в семье есть ещё кто-то с даром?
– Да, и многие. В основном это относится к области органов чувств. Хотя есть и исключения.
– Гейб может находить золото по запаху! – гордо заявила я. И, видя скептическое выражение на лицах своих родных, уточнила: – Не так, как мы. А на расстоянии в несколько километров, даже если оно под землёй!
Роб восхищённо присвистнул. Остальных это, похоже, тоже впечатлило.
– Эндрю может по запаху узнавать и находить любые гаджеты, Чейз может определять любую поломку, не видя её, – я старалась вспомнить всех, о ком мне рассказывали. – А доктор Джеффри чувствует чужую боль.
– У Миранды тоже дар, – вмешался Гейб. – У неё есть защита от чужого дара, направленного на неё.
– Это не дар, – покачал головой Дэн. – Это видовая особенность. Мы все защищены от воздействия на нас чьего-то дара, а когда его используют активно – мы его возвращаем. Словно бы на время сами становимся его обладателями.
– Раньше мы этого не знали, – подхватил Коул. – Это выяснилось после того, как Энжи попала к вампирам. Среди них оказалось много одарённых, вот тогда-то ей это и пригодилось. Особенно когда это воздействие заключалось в причинении боли – агрессор сам отведал своей пилюли!
– Но я ничего не возвращала! – удивилась я. – И слава богу! Представляете, каково было бы самой ударить током малыша Тедди? Он же ни в чём не виноват, он просто не властен над своим даром!
– А он пытался специально ударить тебя? – уточнил Дэн.
– Нет. Он и рад бы никого не трогать, да это ни в его власти. Пока, – добавила я, очень надеясь, что папа Дженнифер вскоре научит малыша сдерживать свой дар.
– Тогда ничего удивительного, – кивнул Дэн. – Ты просто закрылась от пассивного влияния его дара, но не вернула его. Раз не было «нападения», не было и обратной реакции.
– А Алекс? – продолжала недоумевать я. – Он-то уж точно пытался сознательно меня очаровать, но я же не очаровала его в ответ.
– Уверена? – хмыкнул Гейб.
– Нууу... – задумалась я. – Бояться он меня стал определённо. Но чтобы прямо очаровался? Такого не помню.
– Скажите, – уточнил Гейб у Дэна. – Как долго длится ответное воздействие?
– Ровно столько же, сколько идёт воздействие на нас. Потом словно рубильник выключают. Мы не можем приберечь этот чужой дар на потом, или использовать его подольше. Это как посветить фонариком в зеркало. Стоит выключить фонарик – исчезнет и отражаемый луч.
– Вот тебе и ответ. Алекс воздействовал на тебя не более минуты, и, поняв, что это бесполезно, сразу же «выключился». Кстати, пока ты укладывала близняшек, а мы убирали последствия нашей... хмм... беседы, он спросил у меня, нет ли и у тебя тоже дара очарования, такого же, как у него.
– А ты что сказал?
– Что всё может быть. Так что пусть будет поосторожнее – ещё неизвестно, что у тебя есть в запасе.
– Так ему и надо! Пусть боится, – рассмеялась я, но потом посерьёзнела. – Для него же лучше больше не попадаться мне на глаза. Поотрываю всё, что только можно, не убив.
– Ого! – воскликнул Роб. – Похоже, он здорово тебя разозлил, сестрёнка. Помощь нужна?
– Сама справлюсь, – улыбнулась я брату. – Но спасибо.
Гейб внимательно посмотрел на меня, но ничего не спросил. Возможно, спросит позже, наедине. Надеюсь, к тому времени он уже поговорит с Кристианом.
Дальше все как-то задвигались, можно даже сказать – засуетились. Ричард ушёл во двор, готовить мангал, а остальные мужчины, под руководством Гейба, слаженно занялись мясом.
В итоге мы с Элли остались в гостиной одни – нас решительно отстранили от готовки. Впервые за всё это время мы действительно были только вдвоём, без буфера в виде кого-нибудь ещё. Мне стало неловко. Я решительно не знала, о чем говорить с той, кто была моей матерью, но с кем я впервые познакомилась несколько часов назад.
Насколько легко я приняла братьев, настолько же трудно мне было принять её в качестве матери. С Коулом было немного проще – мы успели познакомиться и даже подружиться до того, как узнали, кем приходимся друг другу.
Но и с ним мне было сложно – я просто пошла на компромисс сама с собой и воспринимала его именно как Коула, того самого Голоса, пришедшего мне на помощь.
Может, всё дело было в том, что родители у меня всё же были. И пусть относились ко мне не особо тепло, но всё же растили меня, заботились обо мне, как могли, и я любила их, как любой ребёнок любит своих родителей.
Я бы любила их и дальше, даже узнав, что неродная им, если бы они не поступили со мной так жестоко – сдали на опыты без какой-либо гарантии, что я вообще останусь жива. Такое не прощается.
А потом, в течение десяти лет, я была уверена, что настоящие родители бросили меня. Горечь этого осознания слишком глубоко въелась в душу.
Да, я поняла, что мои родители ни в чём не виноваты, что они сами стали жертвами, но... Мне всё равно было неловко. Думаю, пройдёт ещё какое-то время, прежде чем я смогу чувствовать себя с ними совершенно свободно.
Я взглянула на Элли. Она смотрела на меня с печальной улыбкой, словно понимая, что я сейчас чувствую, и принимая это. Я подумала, что надо бы поговорить о чем-нибудь отвлечённом. Но вот о чем? И тут Элли сама задала мне вопрос:
– Ты не могла бы рассказать мне поподробнее, что же случилось тогда в лесу? Точнее – что привело к тому конфликту? Коул знал только то, что уже произошло, но не знал – почему. А мне очень любопытно.
Что же, вполне нормальная тема для разговора. Почему бы и не рассказать, это же не тайна. И я поведала про странные отношения между Линдой и Гейбом, без особых подробностей, конечно. О нашей первой встрече, потом второй, во время которой я протаранила её веранду, и, наконец, о третьей. Я так же не стала скрывать, что ранение Томаса было несчастным случаем, впрочем, кое для кого этот случай явно стал счастливым.
– И что теперь будет с Линдой? – поинтересовалась Элли, выслушав мой рассказ. – Ты уверена, что больше она не попытается причинить тебе вред.
– Нет. Во-первых, ранение мальчика потрясло её гораздо сильнее, чем можно было предположить – похоже, в ней ещё оставалось что-то хорошее. Во-вторых – она осознала, что ни при каких обстоятельствах Гейба ей не вернуть. В третьих – теперь она понимает, что я сильнее, и не станет нарываться – не самоубийца же она, в самом деле. Ну а в-четвёртых – она в данный момент уже в Австралии, где и останется на неопределённый срок.
– В общем-то, последний пункт перекрывает первые три, – улыбнулась Элли.
– Да. Особенно учитывая, что впечатлённый её «подвигами» отец отправился с ней и глаз теперь с неё не спустит. – Я пожала плечами и задумчиво проговорила: – Может, теперь, поняв, что Гейба ей не заполучить, она оглянется, наконец, по сторонам, и поймёт, что вокруг много других, не менее красивых мужчин. Это для меня он – единственный, а её, как я понимаю, привлекали только его статус и богатство.
– Кто знает, может и ей представится случай встретить свою половинку? – покачала головой Элли. – Возможно, поездка в Австралию как раз и задумывалась судьбой для этого?
– Посмотрим, – я пожала плечами, а потом прислушалась. – Все вышли во двор. Занимаются мясом. Хммм, а там народа больше, чем должно было быть. Похоже, на барбекю подтянулся кто-то ещё. А вдруг еды всем не хватит?
– У меня тоже бывают такие мысли, когда к нам приезжают гости. Эти мужчины такие прожорливые!
– Может, что-нибудь ещё приготовить? – я прошла на кухню, заглянула в холодильник, потом в морозилку, после чего расстроенно обернулась к подошедшей Элли. – Они унесли всё мясо. Всё! А я практически только его готовить и умею. Ну, ещё пюре, спагетти и всякие подливки...
– Думаю, подливка лишней не будет. И ещё можно сделать картофельный салат – картошка же есть? И ещё какие-нибудь салаты.
– Я этого не умею, – вздохнула я. – Подливку-то сделаю, а вот салаты... Может, погуглить?
– Зачем? – искренне удивилась Элли. – Я-то умею.
– Верно. Не сообразила, – я отвела глаза, мне было неловко. – Просто раньше мне как-то не доводилось общаться с теми, кто умеет... Там, где я выросла, меня на кухню не пускали, а потом я вообще свела контакты с людьми до минимума. Не привыкла...
– Мне жаль, – я почувствовала на своём плече горячую ладонь. – Если бы ты росла дома, в родной семье... Тебе бы не пришлось со всем этим сталкиваться.
– Ничего, я выжила, – я тряхнула головой и преувеличенно бодро произнесла: – Итак, с чего начнём?
– Думаю, нужно посмотреть, какие тут есть ингредиенты, а потом уже решать – что именно делать.
Оказалось, что сделать можно довольно многое. Кое в чём пришлось поимпровизировать, например, вместо мясного бульона для картофельного салата мы использовали воду, в которой отварили бекон. Вполне так ничего бульончик получился, пах довольно приятно, особенно учитывая, что в нём всего лишь картошку нужно было отварить. Зато быстро получилось.
Вспоминая своё первое утро на этой же кухне, я невольно сравнивала готовящих тогда Алану и Люси и нас с Элли. Тогда я ещё не знала, насколько физически различаются эти женщины, и удивлялась тому, как Алана отстраняла Люси от любой, даже малейшей потенциальной опасности, словно маленького ребёнка. Теперь я очень даже её понимала. Наличие хрупкого человека на кухне сильно меня нервировало, в итоге мы сторговались на том, что Элли будет мозгом, а я – руками. Ей дозволялось перемешивать ингредиенты, солить, заправлять, пробовать. Всё, что относилось к плите и ножам, я решительно взяла на себя – так мне было спокойнее. Тем более что я успевала всё начистить и нарезать быстрее, чем она – перемешать.
Постепенно, в процессе совместной работы, мне становилось всё легче общаться с Элли. Она много рассказывала мне о своей семье, о времени после того, как она встретила Коула, вспоминала детские проделки близнецов, рассказывала про остальных членов их большой семьи. Точнее – нашей семьи. Были истории и из далёкого прошлого, которые она узнала от мужа.
Только одной темы мы, не сговариваясь, избегали – времени, когда меня украли. Не хотелось говорить ни о чем печальном.
Так, в готовке и разговорах прошло достаточно много времени. С заднего двора, точнее – с посадочной площадки, находящейся за домом, уже вовсю разносились непередаваемо вкусные запахи, которые ощущала даже Элли, что уж говорить обо мне, давно исходившей слюной.
Кстати, на протяжении последнего времени, я видела, как всё больше народа направляется за дом, к месту проведения барбекю. У многих женщин в руках были контейнеры или миски, видимо, с едой. Судя по шуму – толпа за домом становилась всё больше.
В какой-то момент на кухню ввалились Роб и Пирс.
– Нас послали за посудой и напитками, – доложил Роб.
– Мне уже сто тридцать семь, а меня до сих пор гоняют с поручениями, как молоденького, – ворчал Пирс, выдвинув ящик со столовыми приборами и пригоршнями перекладывая всё, что подвернётся под руку, в кастрюлю. – Ладно, кому не хватит – могут есть руками!
Я тут же вытянула из кастрюли пару вилок и передала их Элли.
– Пусть мужчины едят руками, а мы, женщины, люди цивилизованные.
– Да это я так, – дёрнул Пирс плечом. – Долго ли им за своими сбегать?
– Ты хотя бы младший в семье, тебе не так обидно, – отозвался Роб, вытаскивая из холодильника бутылки с газировкой. – А у меня аж целых три младших брата. И в данный момент они играют, а я бегаю на подхвате у отца.
– Ты считаешь, что пусть лучше бутылки таскает Джереми? – уточнила Элли.
– Нет, не он. Но близнецы могли бы...
– Они сейчас за нянек, присматривают за детьми, – напомнила я ему очевидное, а потом ехидно предложила: – Предпочитаешь поменяться?
– Ой, нет! – испуганно воскликнул Роб. – Я подобного не переживу. И потом – не так уж и сложно напитки отнести, я просто Пирса утешить пытался, вот и всё.
– А что я? Чуть что, так сразу я! – воскликнул тот. – Я тоже не надорвусь, просто несправедливо! И вообще – Кристиан младше меня! Но он хииитрый – придёт только тогда, когда всё готово будет.
– Он сейчас в качестве сестры милосердия работает, – напомнила я.
– Ага, работает, конечно! – фыркнул Пирс, доставая стопки тарелок с верхней полки и складывая их в высоченную пирамиду. – Я заглядывал в лазарет по дороге сюда – он сидит вместе с Томасом на кровати и режется с ним в какую-то компьютерную стрелялку. Прям уработался весь, обессилел, бедняга!
– Ладно, кончай уже ныть, – ухмыльнулась я. – Скажи, ты действительно собираешься нести всю эту стопку сразу?
– Да легко! – подмигнув мне, парень сунул подмышку кастрюлю, полную столовых приборов, и, подхватив высоченную стопку тарелок, испарился.
– Артист! – фыркнула я, после чего повернулась к Элли. – Похоже, нам тут предстоит стихийное семейное сборище.
– Ну, мне-то к такому не привыкать, – улыбнулась она. – А тебе доводилось?
– Увы, пока нет. Я ведь тут всего-то шестой день. «Сборище» видела дважды – когда нас провожали на поиски Каролины, и когда был ранен Томас. Оба раза вся та часть семьи, что живёт в Долине, собиралась вместе. Но общее семейное застолье для меня в новинку. До этого мне приходилось обедать не более чем с десятком едоков одновременно. А сейчас их уже... Кстати, а сколько?
Я вспомнила, что теперь мне доступна возможность видеть сквозь стены. Решив снова попробовать, я заглянула в голову Роба. Но он как раз заходил в дом, и через секунду я уже могла лицезреть саму себя со стороны. Хммм... Нужно будет переодеться перед тем, как выйти «в народ», всё же на мне всё та же вчерашняя одежда, надетая впопыхах. И, пожалуй, причесаться тоже не помешает.
Пока Роб набирал очередную охапку бутылок, я вошла в сознание Дэна. Первое, что я увидела – куски мяса на решётке, которые он тщательно переворачивал. Второе – попка одной из женщин-оборотней. Ну, дедуля! Я мысленно произнесла: «А-я-яй!» и покинула его сознание, успев заметить, как его взгляд резко метнулся обратно к мясу. Я снова находилась на кухне, наблюдая, как Пирс составляет на поднос стаканы, а в голове у меня раздавался недовольный вопль:
«Да что такого-то?! Уж и полюбоваться нельзя?! Я, в конце концов, мужчина! Научили на свою голову...»
Мысленно показав дедуле язык, но словами никак произошедшее не откомментировав, я сделала третью попытку, войдя в сознание Коула. Бинго! Он стоял чуть в стороне от толпы и наблюдал за всем происходящим. На «взлётной площадке» толпилось уже минимум пятьдесят человек, а то и больше, и они продолжали прибывать. На когда-то совершенно пустой поляне чудесным образом материализовались раскладные столы, на которых уже стояли всякие миски с едой, видимо, принесённые гостями.
С противоположной от ангара стороне площадки располагалось четыре огромных гриля или мангала, или как там ещё называются эти приспособления для поджаривания мяса на решётках? Трое оборотней – Стивен и двое, мне не знакомых, а так же Дэн, стояли каждый возле своей жаровни и священнодействовали. Похоже, там намечалось нечто вроде кулинарного конкурса. С удовольствием устрою дегустацию, учитывая, что уже сейчас потихоньку исхожу слюной.
В этот момент любимые руки обхватили меня, не менее любимые губы прижались лёгким поцелуем к моему виску, а бархатный голос шепнул:
– О чем задумалась, Миранда?
Я моргнула и снова очутилась в кухне.
– Она наблюдала за происходящим на улице, – пояснила Элли.
– И как впечатление? – поинтересовался Гейб, встречая мой уже вполне осознанный взгляд.
– Там что, вся семья собирается? – поинтересовалась я.
– Не вся, – хитро прищурился Гейб. – Всего лишь те, кто живёт сейчас в Долине. А это меньше трети.
– Спасибо, успокоил, – хмыкнула я. – И что за повод?
– Целых три повода. Во-первых – близняшки. Думаю, они уже достаточно освоились, чтобы их представить семье. Да и для них самих будет полезно увидеть, какая большая и дружная у них семья, и как все им рады.
– Да, – кивнула я, – и убедиться, наконец, в том, что теперь-то уж точно никто и никогда не сдаст их в очередной приют.
– Это верно. Второе – приезд твоих родственников. Думаю, всем безумно интересно пообщаться с другим видом мифических существ. Оказывается, мы такие не одни – такое известие нужно отметить.
– Вы далеко не одни, – улыбнулась Элли. – И даже не единственные оборотни. Думаю, и об этом вашим родственникам будет интересно узнать. А может, получится как-нибудь и встретиться.
– А третий повод?
– Ты, Миранда. Третий повод – это ты.
– Ну, какой же я повод, – удивлённо пожала я плечами. – Меня уже все видели.
– Видели. Но знакомы с тобой единицы. Причём ты за неполную неделю умудрилась спасти троих членов нашей семьи, а в жилах троих теперь течёт твоя кровь. Ты уже стала нам родной, и они хотят познакомиться с новой родственницей поближе. Пообщаться.
– Гейб, ты так это сказал, словно я героиня какая-то, – я вконец смутилась. – Почти всё получилось случайно. Любой сделал бы то же самое, просто я оказалась в нужном месте в нужное время.
– Ну, да, ну, да, – закивал Гейб. – Конечно, случайно. Ты случайно оказалась в том лесу, но Вэнди-то спасла вполне осознанно.
– На неё собаку спустили. Я что, должна была стоять и наблюдать?
– Некоторые так бы и сделали. Но не ты. Ты проехала полстраны...
– Максимум – четверть!
– Ладно, пусть четверть. Но ты преодолела её, чтобы отвезти домой совершенно постороннего ребёнка.
– Но она была такой же, как я. Почти такой же. Не могла же я не помочь!
– Угу, всё верно. А здесь ты первым же делом вызываешься отправиться на поиски вообще незнакомой тебе женщины.
– Вы бы её без меня не нашли!
– Не факт. Но ты захотела пойти, а я хотел, чтобы ты была рядом. Я эгоист, и признаю это. Поэтому и позволил тебе отправиться с нами.
– Не эгоист, – негромко поправила его Элли. – Просто половинка. Это нормально.
– Ну, вот видишь! – воскликнула я. – Я и сама понимала, что вы могли бы найти её и без меня. Я бы указала на карте точное место, а дальше, по запаху – легче лёгкого. Но я тоже не хотела отпускать тебя одного. Вот поэтому и настаивала, чтобы пойти с вами.
– Кстати, я не зря старался держать тебя рядом. Дважды я уезжал по делам один – и оба раза, вернувшись, заставал тебя всю в крови. Отныне либо ты летишь или едешь со мною, либо я остаюсь с тобой. Пора частично распределить свои обязанности между членами семьи. А то привык всё держать под контролем, и вот результат!
– Договорились, – кивнула я.
– Что, и никаких возражений?
– Абсолютно! Это ведь и в моих интересах тоже.
– Ну, значит, всё решено, – Гейб, словно только что заметив, обвёл глазами большие миски с салатами, выстроившиеся на столе. – Это вы всё это сделали? Ну, вот, а мы хотели оградить вас от готовки, взять всё на себя...
– Когда мы поняли, что народа будет намного больше, чем предполагалось, то подумали, что одного мяса на всех не хватит, – объяснила я.
– Глупенькая, – ласково пожурил меня Гейб. – Они ведь тоже принесли с собой еду. В конце концов – у нас же тут не ресторан, чтобы наготовить на восемь десятков обжор. К тому же всё получилось спонтанно, так что у нас в доме даже нужного количества продуктов не было, чтобы насытить такую прорву.
– Зато теперь я умею делать все эти салаты, – я обвела рукой стол. – И если вам что-нибудь из этого понравится, то смогу приготовить это и в будущем.
В кухню забежал Пирс за очередной партией стаканов.
– Мясо практически готово. Народ жаждет увидеть героиню дня!
– Господи, ну какая я героиня?! – застонала я.
– Ты этого даже не осознаешь, да? – очень серьёзно, без обычных своих дурачеств, спросил меня Пирс.
– Нет, не осознает, – ответил за меня Гейб. – Она уверена, что всё, что она делает – в порядке вещей. Миранда, когда сегодня ты узнала, что кровь гаргулий продлевает людям жизнь, что самое первое пришло тебе в голову?
– Что нужно перелить человеческим жёнам мою кровь, – пожала я плечами. – Но это же логично.
– Ладно, проехали, – вздохнул Гейб, смиряясь. – Ты, действительно, этого всего не видишь. Но будь готова к шквалу похвал и благодарностей.
– Но это же не я сдала для них кровь, а Роб и близнецы.
– Это бесполезно, дед, – покачал головой Пирс, и исчез с очередной партией стаканов.
– Это был ваш внук? – уточнила Элли.
– Правнук, – поправил Гейб. – У меня их двое – Пирс и Диллон, тот лет на триста постарше. И ко мне на «ты», пожалуйста. Всё же я скоро стану вашим зятем.
– Тогда и ко мне на «ты», – засмеялась Элли. – Пусть я и стану твоей тёщей.
– Договорились! – широко улыбнулся Гейб, потом подхватил две миски с салатами и направился к двери. Я подхватила ещё одну миску, но когда за салатом потянулась Элли, Гейб решительно замотал головой.
– Оставь. Пирс всё перетаскает. Грех не воспользоваться случаем немного поэксплуатировать младшенького. Он так забавно при этом ворчит и жалуется на судьбу.
– Бедняга, – покачала головой Элли. – Неужели в семье нет больше никого младше?
– В семье – сколько угодно. А вот среди моих потомков младше него только моя дочь Алана. Но не гонять же девочку.
– Дочь младше правнука, – слегка ошеломлённо покачала головой Элли. – Мне это несколько сложно осознать. Для людей такое невозможно. Да и для гаргулий – тоже. Двоюродные-троюродные – сколько угодно. Но по прямой...
– Ой! – притормозила я. – Я же хотела переодеться!
– Ты прекрасно выглядишь, – уверил меня Гейб.
– И прекрасно пахну? На мне вчерашнее, Гейб. Я даже душ принять не успела. Подъем был несколько... реактивным.
– Ладно. Беги, я подожду. И заодно пригласи близнецов, скажи – пора.
– Не хочешь тоже переодеться? – обратилась я к Элли. – Гейб накупил мне целую кучу одежды, а у нас примерно один размер.
– С удовольствием, – улыбнулась она. – На мне ведь тоже вчерашнее. Причём, я в нём ещё и спала.
Поставив миску с салатом на один из столиков в прихожей, я подхватила её на руки и взлетела на второй этаж, в свою старую спальню. Нужно будет сегодня же перенести свои вещи в комнату Гейба, тем более что с таким наплывом гостей ещё одна свободная спальня лишней не будет. Предложив Элли пойти принять душ первой, я задумалась, стоя перед раскрытым гардеробом.
Обычно я носила джинсы, в жару – шорты, а с ними подходящий по погоде верх. Платьев или юбок последние десять лет в моем гардеробе просто не водилось. Поэтому взяв новые джинсы и футболку понаряднее – с вышивкой и стразиками, которую мне навязала-таки Вэнди, я прихватила бельё, крикнула Элли, что платяной шкаф в её распоряжении, и направилась в сторону комнату Гейба, предварительно заглянув в детскую. Вся компания сидела на полу, вокруг разложенной железной дороги, и наблюдала за снующим по мостикам и туннелям маленьким поездом.
– Обед готов! – сказала я, заворожённо наблюдая за удивительно реалистичной игрушкой. – Мойте руки и выходите за дом.
Дождавшись дружных кивков, я рванула в душ Гейба, где реактивно помылась, вытерлась, оделась и вернулась в свою комнату ещё до того, как Элли успела обуться. Я заметила, что хотя она и взяла футболку и брюки из моих запасов, но туфли оставила свои. Видимо, размер обуви у нас всё же отличался. Когда она была готова, я снова взяла Элли на руки и через секунду была уже внизу, где аккуратно поставила её на пол и взяла миску с салатом.
Следом за нами спустились близнецы, держа детей на руках. Внизу Герб опустил на пол Джереми, вопящего: «Я сам могу!», но девочек парни продолжали держать на руках. Видимо, так им всем было спокойнее.
Элли взяла за руку младшего сына, и мы все вместе, с нормальной человеческой скоростью, отправились за дом, где уже вовсю сновал людской муравейник. В какой-то момент мимо нас ракетой промчался Роб, а через секунду пробежал обратно, держа в руках охапку больших пакетов с соком. Ни Элли, ни Джереми никак на него не отреагировали, а вот малышки явно проводили Роба взглядом. Неужели заметили? Любопытно.
Но я не успела обдумать эту мысль, поскольку тут же попала в крепкие объятия. Притиснутая лицом к могучей груди, я слышала над своей головой взволнованный и срывающийся голос Джеффри:
– Спасибо!.. Спасибо!..
Я, держа в вытянутой руке миску с салатом, пока кто-то не забрал её у меня, спокойно терпела этот взрыв эмоций доктора, понимая, что именно он сегодня пережил, и что чувствует. Наконец, видимо, не выдержав, Гейб вытянул меня из его стальных объятий, добродушно ворча:
– Ну, хватит уже, раздавишь ведь, в качестве благодарности.
Перекочевав в нежные объятия Гейба, который тоже уже успел избавиться от принесённых салатов, я смогла, наконец, увидеть Джеффри, который смотрел на меня с улыбкой и счастливыми слезами на глазах:
– Я передать не могу, как я тебе благодарен, Рэнди. Ты даже не представляешь, ЧТО ты сегодня для нас сделала.
Да нет, я понимала. Если Джеффри чувствует к Джулии то же, что и я к Гейбу – то я прекрасно понимала, что именно он почувствовал, поняв, что его любимая сможет пробыть с ним в три раза дольше, чем он думал. А ведь он ещё даже про «вампиризацию» ничего не слышал. Ну, это не к спеху, поднимем в своё время и эту темы. Поэтому я просто улыбнулась стоящей передо мной парочке.
– Я рада, что смогла помочь.
Тут меня обняла Джулия. И на этот раз уже я старалась не придавить её ответными объятиями. Всё же насколько тяжело приходится суперсильным мужьям – как оборотням, так и гаргульям, – с их хрупкими смертными жёнами. Какое же терпение и самообладание нужно иметь, чтобы не причинить им боли даже ненароком. Это точно любовь.
Кстати, глядя теперь на эту пару словно бы другими глазами, я ощутила то, что, в принципе, осознавала и раньше. То же самое невидимое сияние, которое я впервые уловила, увидев встречу близнецов. Да, они определённо половинки!
Решив проверить своё новое умение в действии, я нашарила глазами в окружающей толпе Алану и Себастьяна. Потрясающе! У Ричарда точно есть дар. Потому что он сумел совершенно безошибочно определить половинок, даже не зная, что именно он видит. Точнее – ничего не зная о существовании подобного феномена.
Пока я рассматривала окружающих, Гейб представил Джеффри и Джулии оставшихся моих родственников. Я заметила, что Коул уже стоит рядом с Элли, оберегающим движением обнимая её за плечи. Я мысленно улыбнулась. Ну, конечно, вокруг же столько огромных оборотней, как бы не затоптали. Они так замечательно смотрелись вместе – все четыре стоящие рядом с нами пары-половинки, если считать и близнецов тоже. Я буквально любовалась ими, крепко прижавшись к своей собственной половинке.
Но мои лирические размышления были прерваны восторженным воплем:
– Рэнди!
Я с радостью повернулась на крик. К нам приближался Кристиан, на плечах которого сидел, маша мне руками, Томас. Подойдя к нам, Кристиан спустил мальчика на землю, придерживая за плечи, поскольку тот мог стоять пока только на одной ноге. Мы обнялись и постояли так, прижавшись друг к другу, какое-то время. Через голову Томаса я заметила удивлённый взгляд Гейба. Ладно, потом разберусь.
Я представила Томаса и Кристиана окружающим, и мальчик застенчиво поблагодарил Коула за спасение, поскольку уже был в курсе его роли в том происшествии. Пока Томас, вновь с удобствами расположившись на плечах брата, знакомился с младшими сестрёнками, я едва слышно спросила у Гейба.
– По какому поводу эти высоко поднятые брови?
– Томас уже лет десять не позволяет кому-либо из женщин обнимать себя. Считает, что слишком взрослый для этого. Хотя это признак того, что он совсем ещё ребёнок. А тебе он не просто позволил – он САМ тебя обнял! Я глазам своим не поверил. Мне нужно начинать ревновать?
– Понимаешь, мы с Томасом... как бы это сказать... побратались. У нас теперь общая кровь. В прямом смысле. Так что для Томаса это достаточный повод, чтобы позволить обнимать себя. А возможно, ему просто не хватает тактильного контакта. Надеюсь, ты достаточно часто его обнимаешь?
Судя по удивлённым глазам – не часто. Я тяжело вздохнула.
– Он ещё ребёнок, Гейб. Ребёнок, растущий без матери. Из родителей у него в наличии только ты. Ладно, об этом мы ещё поговорим. Слушай, а почему все смотрят на меня, но никто не подходит? Даже те, с кем я знакома.
– Я запретил им подходить, пока я сам не разрешу. А то ещё ринутся толпой и затопчут, не приведи Господи. Джеффри, конечно же, на мой запрет начхал, а Кристиан и Томас о нём и не знали, поскольку только что подошли, но остальные пока держатся. Ну, что же, не будем и дальше испытывать их терпение?