Расовая вражда

На вершине обрыва лежал волк, весь потрёпанный, еле живой. На него никто не обращал внимания, кроме насекомых, которые жаждали крови и облепили его тело.

Грудная клетка зверя еле поднималась, но животное ещё дышало.

Ресницы волка задрожали, и на мгновение работа лёгких прекратилась, но через время началась более усиленно, чем обычно. Зверь начал кашлять кровью, издавая хрипловатый звук и выплёвывая сгустки крови.

Тени в лесу зашевелились, и на возвышенности показался молодой, хорошо сложенный парень. Его лицо было обеспокоено, если судить, что его взгляд был направлен на животное, то встревожен он был состоянием зверя.

- Гарри, я...

Взгляд зеленоглазого монстра устремился в человека, и парень непроизвольно сглотнул.

- Подожди, я сейчас, - дрожащими руками молодой человек начал набирать что-то на телефоне... Раздался гудок, один, второй... Трубку взяли!

***

Сознание вернулось к нему волной боли. Она была везде: разливалась огненной лавой по рёбрам, сверлила кости в лапах, рвала мышцы. Но хуже боли был всепоглощающий, животный страх. Он был не один. Вокруг пахло людьми, лекарствами и чем-то чужим. Он был в ловушке.

Паника, острая и неконтролируемая, сжала его уже не волчью, а человеческую грудь. Лёгкие, привыкшие к другому объёму, к другому строению, спазмировались. Инстинкт выживания кричал одно: «Беги!». Но тело, его новое, хрупкое человеческое тело, было разбито. Он попытался резко подняться с жёсткой кушетки, на которой лежал, и белоснежная простыня под ним окрасилась алым. Острая боль в сломанных рёбрах пронзила его, заставив захрипеть. Он закашлялся, и в ладонь, которой он попытался прикрыть рот, брызнула алая пена. Он задыхался, не в силах вдохнуть сквозь кровь и ужас. Зелёные глаза, полные паники, метались по незнакомой комнате, замечая связки сушёных трав, странные символы на стенах.

Дверь скрипнула. На пороге стояла девушка, немногим старше его. Её тёмные глаза, спокойные и глубокие, как лесное озеро, мгновенно оценили ситуацию. На ней не было медицинского халата, только простая льняная рубаха и штаны.

- Эй, тише, не двигайся так! - её голос был негромким, но в нём звучала такая непоколебимая уверенность, что на миг он перекрыл шум крови в ушах. Она не бросилась к нему, а повернулась и крикнула за дверь: - Доусон! Иди сюда, быстрее! Он в сознании и ему хуже!

Потом она шагнула в комнату, движения её были плавными и точными. Она взяла сложенное полотенце и медленно, давая ему возможность увидеть каждый жест, поднесла к его губам. «Не бойся», - казалось, говорили её глаза.

Но сил не было. Боль и нехватка воздуха взяли верх. Сознание снова поплыло, откатываясь в темноту, где не было боли, только тихий, испуганный стук одинокого сердца.

***

В следующий раз он пришёл в себя постепенно. Сначала почувствовал запах - теперь это был аромат мясного бульона и той же сушёной полыни. Потом осознал, что боль теперь была тупой, давящей, но не рвущей, будто её сковали в жёсткие рамки. Он лежал, и тело слушалось его, хоть и стонало при каждом вдохе.

Он осторожно повернул голову. В комнате было темно, горела лишь одна лампа под абажуром. А в кресле у окна, освещённый лунным светом, сидел человек. Крепко сбитый, с усталым, но твёрдым лицом. Он смотрел прямо на него.

Гарри вздрогнул, только что в очертаниях мужчины он увидел Доусона, того самого Доусона, у которого он остановился.

- В. Кх... Кхе, - «вы ведь не Доусон или он?» - хотел сказать Гарри, но вместо этого из его груди вышли только хрипы и кряхтение.

- Потише, молодой человек, вам не стоит пока разговаривать.

На это Гарри всем своим видом показал удивление и непонимание происходящего.

- Вы сильно пострадали, - выждав пару минут, он продолжил, - ваши ранения несовместимы с жизнью, современная медицина не может вам помочь.

Комната начала сужаться.

«...Получается я не выживу?.. Я умру?.. Нет!.. Я не могу, нет, - из глаз Гарри брызнули слёзы. - нет, только не это, после всего этого я не могу так закончить, не могу... Госпожа, прошу, не забирай меня... Прошу...... УМОЛЯЮ... ВЕЛИКАЯ.....»

Скрип, шуршание одежды, что-то упало. Вскрик. Женский голос...

«Кто это? Темно, ничего не чувствую, где я? Зачем я тут?..»

Щелчок. Искра...

«Крёстный! Точно, я не могу умереть нужно только написать, написать ему письмо... Или... а это вариант».

Гарри погружался всё глубже в себя и в один момент выпал... Выпал в прямом смысле... Из окна.

Его волосы развивались на ветру, а нет, не волосы, ленты от капюшона мантии.

«Какой у него милый вкус».

Пронеслось в голове Гарри? Точно ли это его голова?

Тут к нему вернулось зрение. Вокруг были вспышки, очень яркие, но при этом размытые, сразу снова захотелось закрыть глаза, но... Было нельзя... Почему?

«Точно, Сириус, но говорить сейчас нельзя, опасно, как же поступить?»

Вспышка. Руку пробрала судорога. Всполох, яркий, огненный. Гарри снова не видит, почему?

«Точно, глаза закрыты... нужно вмешаться...»

- «Ты слышишь меня?»

Глаза снова открылись. На это раз мир стал чётким. Казалось, Гарри был на поле боя, всюду тела, и... Люди в чёрных мантиях и масках.

- Что ты здесь забыл, мальчишка?

- «Мне сказали, что я умру, хотел предупредить».

- Ты что???? Кто тебе сказал?

- «Не знаю, мужчина».

- То есть ты поверил какому-то мужчине на слово и сразу побежал проник в моё сознание?

Тишина.

- «Я именно так себя и чувствую. Кажется я всё же умру и твои крестражи вместе со мной. О, и Нагайна. Эх, бедная моя змейка...»

- Она не твоя, а моя. Где ты?

- «Эээ, где-то?»

- Идиот, жди меня там, где находишься и лучше поспи.

После этих слов Гарри снова растворился в темноте. Его мысли растворились вместе с сознанием.

***

Вспышка, яркая зелёная вспышка. Бездыханное тело, двое в масках и тишина. А нет, тело с дыханием.

- Определи, что с ним!

- Да, мой Лорд, - говоривший мужчина направился к телу и вытянул на него палочку.

- Он жив, мой Лорд. Состояние тела подлежит лечению, но не целиком. Его ядро разбито и если не решить проблему, то тело со временем откажет.

- Сможешь исправить?

- Вероятно, нет, наши векторы противоположны, для этого необходима полная совместимость.

- Проверь мой вектор.

- Хорошо.

...

- Соноправлены, но не идентичны. Думаю вы сможете заделать все дыры, но полностью восстановить ядро вы не в состоянии.

- Хорошо, я так понимаю это будет ритуал?

- Да.

***

Шёл третий день, на протяжении которого Гарри просто смотрел в окно. Выходить ему категорически запрещалось, но честно говоря он и сам не горел желанием... Всё-таки ходьба теперь не доставляла ему никакого удовольствия...

Скрип, дверь открылась.

- Поттер, лорд решил, что вам необходимо развеяться, надеюсь вы справитесь сами?

Из того завязанного хвоста торчали веточки и листья, видимо, профессор собирал ингредиенты, когда его вырвали ради заботы об одном подростке.

- Очен'ь на'до? - речь была вязкой, каждое слово давалось с болью, и сопровождалось глотком слюны. Это звучало так, будто проглатывались буквы и звуки, а не слюна.

- Очень, Поттер, очень.

- К'оли~аск'а, - речь была еще хуже.

- Обычно вы предпочитаете ходить ножками, ваше величество, неужели закончились силы? - было сказано это с саркастичной улыбкой.

На это Гарри ничего не ответил, он отвернулся и снова начал смотреть в окно.

- Настолько ужасно? - от Снейпа слышать такие слова странно, но Гарри привык и просто еле заметно кивнул. - может тогда в Англию? И лорду спокойнее, и мне не надо будет мотаться.

- Нет, д'эл'а

- Лорд обещал решить проблему с вашим блохастым другом. Может всё-таки к лорду?

- Нэт.

Гарри было сложно объяснить, но уезжать он не хотел.

- Хорошо, тогда коляска.

Именно после этих слов Гарри и Северус отправились на прогулку.

Прогулка выдалась тягостной и молчаливой. Северус Снейп, небрежно подталкивая инвалидную коляску, больше походил на мрачного призрака, сопровождающего наказание, чем на сиделку. Воздух в Форксе, всегда насыщенный влагой и запахом хвои, казался Гарри густым и тяжёлым, как желе. Каждый вдох отдавался ноющей болью в рёбрах, будто его лёгкие были завёрнуты в колючую проволоку.

Они медленно двигались по тихой улице, где дома прятались за высокими деревьями, а с неба моросил вечный, назойливый дождик. Капли стекали по полиэтиленовому чехлу коляски, который Снейп накинул с таким видом, будто укутывал контейнер с особенно неприятными ингредиентами. Гарри чувствовал каждый камешек под колёсами, каждую неровность асфальта - его тело, измученное переменами и травмами, обострилось до болезненной чуткости.

Люди, редкие в этот серый день, бросали на них беглые, полные нездорового любопытства взгляды. «Бедный мальчик», - читал Гарри на их лицах. Он сжимал пальцы на одеяле, наброшенном на колени. Им двигало не желание скрыть слабость, а инстинктивный страх - запах города, выхлопы машин, звуки человеческих голосов - всё это било по обострившимся чувствам, оставшимся от волка. Шум шагов Снейпа за спиной был единственной знакомой, пусть и неприятной, точкой опоры.

- Ваше упрямство граничит с идиотизмом, Поттер, - наконец произнёс Снейп, не глядя на него. Его голос заглушал шорох дождя. - Здесь вам нечего делать. Кроме как медленно разлагаться, глядя на эту... влажную меланхолию.

Гарри не ответил. Он смотрел на тёмную зелень леса, видневшуюся в конце улицы. Там, за этими домами, начиналась его территория. Там пахло мхом, опавшей хвоей и свободой. Там он был сильным. Там он был целым. Сейчас этот лес казался ему одновременно убежищем и местом предательства - тем местом, где его едва не разорвали на части.

- Он... Д'оус'он, - с трудом выдавил Гарри, и слова вышли хриплыми, рваными. - С'прос'ил... ч'то на мен'я нап'ало.

Снейп на мгновение замедлил шаг. Его длинные пальцы слегка сжали ручку коляски.

- И что вы ответили, оракул? - в голосе профессора зазвучала привычная ядовитая насмешка, но в ней теперь чувствовалась и настороженность.

- Н'и'его. Не зна'у.

Это была правда. Ощущение было смутным, как кошмар после пробуждения - клыки, тень больше, чем у медведя, и холод, пронизывающий до костей, холод не от температуры, а от самой сущности того недо-оборотня.

- Разумно, - сухо констатировал Снейп. - Распространять слухи о тварях - последнее, что нужно сейчас лорду. И вам, если вы хоть каплю дорожите этой жалкой пародией на покой.

Они свернули на грунтовую дорожку, ведущую к краю леса. Дождь стал тише, застучав по листьям папоротников. Здесь, среди деревьев, Гарри наконец смог вдохнуть полной грудью, тут же скривившись от боли. Но этот воздух был другим. Он был живым.

- Он'... он'и не ис'пуг'ались, - прошептал Гарри, больше сам для себя. - У'видел'и... и не' убеж'а'ли.

Снейп остановил коляску. Он обошёл её и встал перед Гарри, заслонив мрачным силуэтом вид на лес. Его чёрные глаза, глубокие и нечитаемые, изучали лицо юноши.

- Поттер, - произнес он без обычной саркастичности, почти официально. - Эти люди, какими бы простодушными они ни казались, живут на границе с миром, о котором обыватели и не подозревают. Они могут не знать правил нашей игры, но они чувствуют её опасность. Не обманывайтесь их деревенской простотой. И не заводите здесь сентиментальных привязанностей. Они - часть пейзажа. Не более того.

Гарри встретился с ним взглядом. В его зелёных глазах, всё ещё слишком ярких для такого измождённого лица, вспыхнуло знакомое Снейпу упрямство. Но сейчас в нём не было юношеского задора. Был тяжёлый, взрослый расчёт.

- Они... ч'а'ст'ь моего пе'йз'ажа сейчас, - хрипло сказал Гарри, отводя взгляд обратно к лесу. - До тех пор, пока я не по'йму, ч'то делать дальше. Пока я... сн'ова не с'могу хо'дить.

Снейп фыркнул, но ничего не добавил. Он развернул коляску и повёз её обратно к дому, созданному с помощью магии и дарованному Гарри лордом.

Дождь усилился, затягивая лес и улицу пеленой серой мглы. А Гарри, сжавшись в коляске, продолжал смотреть в ту сторону, где шумели деревья, чувствуя, как где-то в глубине, под грудой человеческой боли, тихо шевелится дикое, напуганное существо.

- К'к ты дума'еш, я см'огу снова обра'тить'ся?

- Возможно, но сейчас это скорее всего очень сильно навредит твоему здоровью, лучше не рискуй, иначе мне и от Лорда может попасть.

- Когда он, к в'ам?

- Не знаю, Поттер, он передо мной не отчитывается.

- Но он же с... - Северус прервал его фразу одним лишь взглядом.

- Заткнитесь, Поттер, не ваше дело с кем он, а с кем я! И больше этот вопрос не поднимайте!

***

Атмосфера в личных покоях была милой. Свет был приглушённый, тёплый, льющийся от магических бра в виде замёрзших языков пламени. Воздух пах пергаментом, дымом редких благовоний и дорогим хересом, который Том Реддл предпочитал.

Северус Снейп стоял у высокого окна, глядя на ночной парк, но его внимание было полностью приковано к фигуре в глубоком кресле у камина. Он пришёл с отчетом, но формальности уже растворились в этой приватной тишине. Его чёрные одежды выглядели менее строгими, а на лице, вместо обычной каменной маски, читалась глубокая, привычная досада, которую он позволял себе показывать лишь здесь.

Том Реддл, отбросивший для себя театральные атрибуты «Волан-де-Морта» в этих стенах, слегка повернул голову. Бледные черты его лица в мягком свете казались менее резкими, почти классически прекрасными. В его малиновых глазах не было леденящей пустоты - лишь холодная, живая интеллигентность и... нечто вроде усталого любопытства. Даже нос или его отсутствие не портило эту красоту.

- Ты выглядишь измождённым, Северус, - прозвучал его голос, лишённый нарочитого шипения, но всё такой же бархатный и властный. - Эта американская глушь тебя выматывает... Или, может быть, наше бремя в виде вечно проблемного протеже?

Снейп обернулся, и его взгляд, обычно скрывающий все мысли, сейчас выдавал целую бурю раздражения.

- Вымирающий лесной посёлок, перманентный дождь и подросток с самоубийственными наклонностями и интеллектом упрямого мула - что, по-твоему, может быть расслабляющим, Том? - его ответ прозвучал резко, без подобострастия. Он позволил себе эту вольность. Более того, он знал, что она ожидаема в этих стенах.

Уголок рта Тома дрогнул в почти улыбке. Он жестом указал на второй бокал, стоящий на низком столике.

- Выпей. И расскажи, что этот «мул» натворил теперь.

Северус тяжело вздохнул, сделал глоток вина и подошёл ближе, остановившись на почтительном, но не церемонном расстоянии.

- Он отказывается уезжать. Категорически. Я предлагал все варианты - от возвращения сюда под твоё крыло до нейтральной безопасной территории. Он упирается, как скала. Его место, по его мнению, теперь там. Среди этих... стен, лесов. Незнамо среди чего!

Том внимательно слушал, медленно вращая бокал в длинных пальцах.

- Из-за чего же? Из любопытства? Иль страха? - мягко спросил он.

- Из сентиментальной глупости! - вырвалось у Снейпа, и он с силой поставил бокал, чуть не разбив хрустальное основание. - Он, как бродячий щенок, привязался к первой же конуре, где его не мучают. К месту, где он чуть не умер! Это не рационально! Это инстинктивно и... до идиотизма трогательно...

В его голосе, когда он произносил последнее слово, прозвучала не только ярость, но и нечто вроде горького признания. Он видел эту слабость, эту потребность в связи, и она бесила его, потому что была ему слишком знакома.

Том откинулся на спинку кресла, его взгляд скользнул по напряжённой фигуре Северуса.

- Ты злишься на него, - констатировал он не без доли странного удовольствия. - Но не потому, что он глуп. А потому, что он... искренен в этой глупости. И потому что он позволяет себе то, на что у нас с тобой давно нет права. Подобие свободы...

Снейп замер. Эти слова, произнесённые тихим, понимающим тоном, пронзили его глубже любой критики. Он смотрел на Тома, и в его чёрных глазах мелькнуло что-то неуловимое - старый шрам на душе, который никогда не затягивался.

- Он ставит под угрозу всё. Себя. Твои планы. Из-за этого детского желания... быть там, - прошептал Северус, и в его голосе вдруг послышалась хрипотца, не связанная с вином.

- Знаю, - Том протянул руку, не вставая, и его пальцы легким, почти неосязаемым движением коснулись тыльной стороны ладони Северуса, лежавшей на спинке соседнего кресла. Прикосновение было холодным, как мрамор, но в нём была странная, безмолвная связь. - Но, возможно, именно эта его... искренность... сейчас и удерживает его на месте. И позволяет нам наблюдать. За ним. И за тем, как он ищет свой дом...

Северус не отдёрнул руку. Он лишь закрыл глаза на мгновение, словно это мимолетное прикосновение было и мукой, и опорой.

- Я должен вернуться туда, - сказал он, открыв глаза. В них снова был привычный лёд, но под ним клокотала знакомая буря. - Нянчиться с ним. Следить, чтобы его не сочли сиротой и не решились обратиться в службу опеки или, чтобы он не пал жертвой того, что бродит в тех лесах.

- Возвращайся, - тихо согласился Том, убирая руку. Его взгляд стал пронзительным, почти собственническим.- Охраняй наше... вложение. Но помни, Северус, ты отвечаешь за него. Его безопасность - твоя прямая ответственность. Я не приму никаких оправданий, если с ним что-то случится из-за твоего... раздражения...

В словах звучала угроза, но в контексте их разговора, в полумгле этой комнаты, она обретала иной оттенок. Это была не угроза господина слуге. Это было напоминание партнеру о доле риска, который они несли вместе.

Снейп кивнул, коротко и резко.

- Он будет жив. Как бы сильно мне этого не хотелось в некоторые моменты.

- Я знаю, - повторил Том, и в его глазах промелькнула тень чего-то, что могло быть усталой нежностью. - Иди. А потом... возвращайся. Не из-за Поттера, а просто, ко мне. Надеюсь, для этого найдётся время, - по губам Волан-де-Морта скользнула улыбка.

Северус задержал на нём взгляд на секунду дольше необходимого, затем развернулся и бесшумно вышел. Дверь закрылась за ним беззвучно.

Том Реддл остался сидеть в кресле, глядя на потухающие угли в камине. Его пальцы снова обхватили ножку бокала, где секунду назад лежала рука Северуса. Он ненавидел слабость. Но та странная, колючая преданность, та ярость, с которой Северус оберегал (и ненавидел) то, что принадлежало им обоим... в этом была сила. И в этом была связь, куда более прочная, чем любой заклятый договор.