Доминика из долины оборотней

 

   4 ноября 2020 года, среда, день десятый

   Как ни странно, проснулись мы с Фрэнком практически одновременно. Уж не знаю, я разоспалась в его объятиях, или он за прошлые ночи «добирал» то, что недополучил во время моего перерождения, а теперь стал спать меньше, не знаю. Но факт остаётся фактом – открыв глаза и приподняв голову с его груди, я увидела с нежностью глядящие на меня полусонные глаза Фрэнка, явно тоже только-только проснувшегося. Широко улыбнувшись в ответ, я шепнула:

–  Доброе утро, – и получила в ответ:

–  Доброе.

   А потом – очень долгий и очень сладкий поцелуй. Сначала мелькнула мысль – как хорошо, что теперь мне даже зубы чистить не обязательно, всё равно никакого «утреннего дыхания» ни у меня, ни у Фрэнка нет. Но мысль эта тут же исчезла, как и все остальные. Всё, что осталось – это ощущение губ и языка Фрэнка, играющих с моими. Мне хотелось, чтобы это никогда не кончалось, но в какой-то момент Фрэнк остановился и отстранился, удерживая меня за плечи, поскольку я тянулась к нему, желая продолжения.

–  Солнышко, не сейчас, – практически простонал он. – Прости, я не должен был начинать то, что не смогузакончить, но ты была такая милая спросонок, я не удержался. Прости.

   Зажмурившись и глубоко вдохнув, я постаралась выровнять учащённое дыхание, после чего резко спрыгнула с Фрэнка. Видя его, лежащего передо мной на спине, я отчётливо сознавала, насколько же он меня хочет. Бедняга. Сама-то я только начала возбуждаться от поцелуя, мне успокоиться было легче, а вот ему...

–  Я могу помочь, – рассматривая мощную выпуклость, пытающуюся прорвать его боксеры, предложила я, не всилах видеть, что моему Фрэнку плохо. – Я теперь умею.

–  Господи, Солнышко, чего бы я только не отдал за... Но запах... Ты же понимаешь. И потом – тут не самоеуединённое место.

–  Понимаю, – вздохнула я. – Но тебе же тяжело сейчас.

–  Мне не впервой, – криво усмехнулся Фрэнк. – Пройдёт. Мне лишь нужно немного времени. Продышаться.   – Схожу, покормлю спиногрызов, – решила я, поскольку каким-то чутьём понимала – моё присутствие Фрэнку в данный момент ничуть не помогает. – Что-то они помалкивают, даже как-то странно.

   И, подхватив со стола кусок хлеба, специально оставленный для этой цели, я расстегнула молнию, едва заметив свои действия, словно делала это постоянно, и вышла на берег.

   К моему удивлению, он был пуст. Я пригляделась и принюхалась – все утки были на месте, все двенадцать штук, включая Миссис Клювдию и её потомство, стало быть, лиса их ночью не утащила. Тогда в чём дело – почему никто не встречает меня воплями: «Еда, еда»? И, словно в ответ на моё недоумение, послышался голос Фрэнка:

–  Сейчас нет ещё и шести утра, Солнышко. Утки ещё спят.

   Так рано?! Подумать только, а я и не заметила. Впрочем, действительно, светло было, как обычно, но этим утром лучи солнца не просвечивались сквозь ткань палатки. Я подняла глаза – солнце даже ещё вставать не начало. Ну, конечно, мы же легли относительно рано, вот и проснулись тоже рано.

   Интересно, Фрэнк очень голодный? Просто завтрак нам, наверное, принесут не скоро, да и идти добывать его тоже рановато – цеха закрыты. Сама я была не голодна, но за своего мужчину чувствовала ответственность. И хотя он сам сказал, что не ждёт от меня постоянной кормёжки, но мне хотелось, чтобы он был сыт.

–  Фрэнк, ты голодный? – поинтересовалась я.

–  Пока нет, Солнышко, а ты?

–  И я нет, – ответила я с облегчением. – Значит, позавтракаем попозже.

–  Чем бы ты хотела заняться? – спросил Фрэнк, выходя из палатки уже полностью одетый. Сегодня на егофутболке красовалась надпись «Берегите меня. Я незаменим». Очень правильная надпись.

–  А какие варианты? – поинтересовалась я.

–  Можно немного потренироваться. – Я мысленно скривилась, хотя внешне постаралась этого не показать.Наверное, получилось не очень, поскольку Фрэнк тут же внёс другое предложение. – А можно просто погулять и поболтать.

–  Да! – этот вариант показался мне идеальным. – Просто погуляем. И поговорим. Ты расскажешь мнекакие-нибудь истории? Например – о родителях Эрика? Как они встретились?

–  Обязательно расскажу. Эта история взбудоражила всю семью, так что мне известны все подробности.   Мы быстро закончили утренний туалет, я сама переоделась, единственное, в чём мне помог Фрэнк – расчесал мои волосы. Возможно, я уже и сама бы справилась, тем более что волосы у меня были довольно короткие и не доставляли особых хлопот, но Фрэнк настоял, а я не возражала – мне это нравилось. Похоже – ему тоже, судя по тому, как неторопливо и тщательно, прядка за прядкой, он расчёсывал их. Может, стоит снова начать их отращивать?

   Волосы у меня были густые и вились, и, будучи длинными, требовали не самого лёгкого ухода, поэтому, как только я уже стала слишком взрослой для косичек и хвостиков, я остриглась, и уже много лет мои волосы были самое длинное – до плеч. Но ради Фрэнка я была готова снова отрастить их, пусть даже уход за ними будет занимать много времени.

   Все эти мысли проносились у меня в голове, пока Фрэнк приводил мои волосы в порядок. Скоро они снова спутаются, ну и пусть. Зато сейчас я было просто куколка.

   Перед уходом я покрошила оставшийся хлеб на траву – пусть утки сами ищут и едят. Скоро и это закончится – мы уедем, и кормить уток будет некому, по крайней мере – ближайшие несколько дней. Ничего, раньше как-то выживали, и теперь проживут.

   И мы отправились гулять. Просто гулять, никакой телепортации или прыжков. У нас не было конкретной цели, мы никуда не торопились, просто шли и разговаривали. Фрэнк рассказывал, как Джейми отыскал свою половинку в далёкой Москве, в стране под названием Советский Союз, которой давно уже нет на карте. Про то, как ему пришлось выкрасть малышку из больницы, чтобы иметь возможность лечить её – без этого она не прожила бы и нескольких недель. Благо родители отказались от тяжелобольной дочери сразу же после рождения, иначе возникли бы сложности, а так – никто её особо не искал, никому она там была не нужна. Зато вся семья сразу же полюбила хрупкую, слабенькую девочку, ставшую смыслом жизни их родственника, и все дружно баловали её, как могли.

   Рассказывая мне эту историю, Фрэнк собрал немногочисленные полевые цветы, продолжающие цвести, несмотря на осень, и сплёл очень симпатичный венок. На моё удивление таким его умением, несколько, на мой взгляд, нетипичным для мужчины, он пожал плечами.

–  Ты знаешь, что вязание изобрели мужчины? – и в ответ на мой удивлённый взгляд, пояснил. – Ведь именноони плели силки и сети. Они получали этот навык от отцов. Во времена моего детства плетение силков входило в стандартное обучение мальчика наравне с умением владеть мечом, ездить верхом и стрелять из лука. И плетение венков для нас было не забавой, а в каком-то смысле тренировкой. К тому же, – тут он хитро улыбнулся, – потом этот венок можно было подарить симпатичной девочке, заслужив этим её благосклонность.

А если повезёт, то и получить поцелуй.

   С этим словами Фрэнк надел венок мне на голову, а потом наклонился и легонько прикоснулся к моим губам. Я тут же обвила его шею руками и превратила лёгкий поцелуй в страстный. Но в тот момент, когда я практически полностью отдалась поцелую, начиная забывать, кто я и где я, голодное бурчание моего желудка сбило весь романтический настрой. И, конечно же, Фрэнк не мог этого не услышать.

–  Нам нужно позавтракать, – с явной неохотой отстраняясь от меня, сказал он. – Какие будут пожелания?   – Знаешь, – вздохнула я. – Бутерброды – вещь, конечно, вкусная и сытная. Но я привыкла есть на завтрак яичницу с грудинкой. И даже не думала, что так по ней буду скучать. Может, раздобудем сковородку и попробуем приготовить её на костре? Яйца и масло можно взять в пекарне, грудинку – у Айрис.

–  А к чему такие сложности? – слегка удивился Фрэнк. – Мы можем пойти в ваш посёлок и там позавтракать.

Теперь это для тебя совсем не сложно, ты ведь уже научилась «закрываться».

–  Да, – задумчиво протянула я. – И шансы что-то сломать по неосторожности у меня весьма малы. Решено –идём домой. Там всегда есть большой запас продуктов, как, собственно, и в любом доме. Побежали?

   И, взявшись за руки, мы полетели домой – прыжками, этот способ передвижения стал моим любимым после полётов с Фрэнком. Подбегая к реке, я уже чётко поставила ногу туда, куда, судя по стёршейся траве, ставили мои родственники, чтобы оттолкнуться для прыжка, и мой перелёт через реку был идеальным.

–  Молодец! – воскликнул Фрэнк, явно радуясь моему очередному успеху, а я гордо улыбнулась. Пусть этонескромно, но, судя по рассказам моих родственников, я действительно молодец, и вернусь к нормальной жизни в рекордно короткие сроки. Пробегая по посёлку, мы приветствовали моих родственников, идущих по своим делам и машущим нам в ответ. Никого, похоже, уже не удивляло моё появление в посёлке спустя всего несколько дней после перерождения.

   Дома никого не оказалось. Удивительно, но я поняла это, даже не входя внутрь. Просто поняла и всё. Конечно, если вслушаться, то из дома не доносилось ни дыхания, ни сердцебиений обитателей, которые я, в теории, вполне теперь могла бы услышать, при желании. Только я не вслушивалась, не анализировала, даже не подумала об этом. Я просто знала. Мой «пузырь», видимо, каким-то образом фильтровал информацию и выдавал мне уже готовый результат. Ну, то есть, не сам «пузырь», которого вообще-то и не существовало в реальности, а некий отдел моего мозга, который отвечал за сортировку поступающей извне информации. В общем – очередное умение. Или я просто осваиваюсь со своими новыми способностями, которые были даны мне «несортированной кучей», а сейчас я постепенно привожу их в порядок.

–  Дома никого нет, – сообщила я Фрэнку.

   Он взглянул на меня сначала удивлённо, а потом расплылся в очередной гордо-радостной улыбке.

–  А сможешь вычислить, где твои родители сейчас?

   Вычислить? Как? Если Фрэнк спрашивает, то, наверное, я могу и это тоже? Ладно, попробую.    Что имеется в моем новом арсенале? Во-первых, супер-зрение. Я огляделась, но смогла увидеть лишь несколько стоящих рядом домов, да убегающую в обе стороны улицу. Конечно, теперь я могла видеть каждый гвоздь в заборе и каждую тычинку у цветов в вазонах, но родителей в поле моего зрения не было. А если это самое поле увеличить? Чуть согнув колени, я резко подпрыгнула и взлетела выше крыш домов. Предсказуемо замедлилась в высшей точке и, пока плавно опускалась вниз, успела оглядеть соседние улицы. Результат тот же.

Скорее всего, родители находились в каком-нибудь помещении, а значит, здесь зрение бессильно.

   Слегка разочарованная, я спланировала вниз, прямо в руки Фрэнка.

–  Было бы жаль испортить такую чудесную дорожку, – сказал он, глазами указывая на выложеннуюразноцветной плиткой тропинку, на которую я должна была приземлиться. И если вспомнить мой прыжок возле пруда, который закончился тем, что я провалилась в землю по щиколотку, тропинку могла постигнуть трагическая участь.

–  Спасибо, – я легонько чмокнула Фрэнка в подбородок. – Мы вместе с папой выкладывали эту мозаику, авместе с мамой подбирали узор и цвета. Было бы жалко её разбить, а ведь я могла бы.

–  Ничего, скоро ты научишься приземляться мягко, так, что и травинка под тобой не шевельнётся, – утешилменя Фрэнк, аккуратно ставя на тропинку. – Итак, есть успехи?

–  Пока нет, – вздохнула я и задумалась.

   Что ещё у меня есть в запасе? Супер-нюх, вроде бы. Я ясно чувствовала запах родителей, совсем свежий, уходящий от калитки влево по улице. Я словно бы видела его, только не глазами, и, думаю, если бы пошла по следу – ни за что бы его не потеряла. Но Фрэнк не сказал «найти родителей», он сказал «вычислить», то есть, обнаружить их местонахождение, оставаясь здесь, возле дома.

   Что ещё из новых способностей у меня осталось? Слух, точно! Но я же «в пузыре», я закрыта, разве нет?

Значит, слух в данной ситуации тоже не поможет, так? Или нет?

   Тут я вспомнила про уже опробованный прежде метод «табло» – мне просто нужно найти нужную «строчку в таблице». Если в данный момент кто-нибудь из родителей разговаривает – я должна их услышать. И я начала лавировать среди звуков, раздающихся слева, благо нюх подсказал мне нужное направление. Я словно бы перебирала кусочки пазла в поисках нужного, откладывая неподходящие – едва моего слуха касались чужие голоса или обрывки телепрограмм, я тут же переключалась на следующий звук, не вслушиваясь в слова. И в какой-то момент услышала родной голос:

   «Сумки-то мы собрали, а что насчёт еды? Они ведь улетают не на пару часов».

   «Элоиз, они проспят практически всю дорогу».

   «А утром? Нет, Синклер, нужно обязательно напечь им с собой пирожков. Как только вернёмся – сразу же поставлю тесто, ты сбегаешь за фаршем к Айрис, и к отлёту у нас всё будет готово».

   «Хорошо, дорогая, если тебе станет от этого спокойнее – так и сделаем. Тем более, что и помощничек уже нарисовался, стоит вместе с Ники под дверью».    – Папа, ты знаешь, где мы? – не удержалась я.

   «Конечно. Я услышал вас, едва вы к дому подошли. Решили нас навестить?»

–  Скорее – нашу кухню, – призналась я. – Уж очень я соскучилась по яичнице с грудинкой.

   «Ну, тогда завтракайте, мы с мамой тут ещё на часок задержимся».

–  Вы в клинике, да? – в принципе, и так можно было бы догадаться, но дополнительной подсказкой мнепослужил размеренный звук падающих капель, который я слышала возле своих родителей.

   «Да. Знали бы, что вы придёте, дождались бы вас. Но раз так вышло – хозяйничайте сами. Надеюсь, ты не слишком много всего переломаешь».

–  Я сам всё приготовлю, Синклер, – вмешался в наш разговор Фрэнк. – Не волнуйтесь, ваша кухня останется вцелости и сохранности.

   «Доченька, в холодильнике осталось немного вчерашних блинчиков».

   Мама меня, конечно, не слышала, но, слушая отца, сделала верные выводы, поэтому и обратилась ко мне, зная, что я-то её услышу.

–  Спасибо! – этого она тоже не услышит, но догадается.

   «Кушайте на здоровье», – я оказалась права, она догадалась.

   Мы с Фрэнком зашли в дом – сегодня он сам открыл передо мной дверь, видимо, решил, что сначала нужно меня накормить, а уже потом устраивать очередную тренировку. На кухне он усадил меня за стол и уже привычно взялся за приготовление завтрака – после первого утра здесь, он уже знал, где и что лежит.    Поставив поджариваться грудинку, он, под моим руководством, растопил в другой сковороде сливочное масло, по одному обмакнул в него блинчики и, уложив в ту же сковородку, оставил разогреваться и пропитываться маслом на медленном огне под крышкой. Конечно, это можно было бы сделать и в микроволновке, но будет уже не так вкусно.

   К тому моменту, как мы разделались с завтраком, а Фрэнк убрался на кухне, родители ещё не вернулись.

Памятуя о предстоящем приготовлении пирожков, я предложила сбегать в цех за фаршем для начинки самим, раз уж мы, в принципе, свободны. Так мы в итоге и сделали. Вернувшись и повидавшись с родителями, мы пошли прогуляться по посёлку в ожидании, когда подойдёт первая порция теста – хотя отец назвал Фрэнка помощником в шутку, тот решил на самом деле присоединиться к приготовлению пирожков, тем более – они предназначались нам, в дорогу.

   Как обычно, на улицах было не особо многолюдно, и мы направились туда, где жизнь всегда кипела ключом – к дому Гейба. И, как оказалось, успели на «проводы» – родители Рэнди улетали домой, забирая с собой младшего сына и оставляя близнецов в Долине. Поскольку Гейб и Рэнди планировали совместить поездку на остров с мини-медовым месяцем, Коул и Элли решили на это время вернуться домой. На обратном пути Гейб и Рэнди заедут на несколько дней к ним, а потом они все вместе вновь вернутся в Долину, чтобы начать подготовку к свадьбе.

   Всё это мне рассказала Рэнди, очень обрадовавшаяся нашему появлению. Улучив момент, я одними губами сказала ей: «Спасибо» и получила в ответ довольную улыбку – Рэнди была рада, что я оценила её подарок нам с Фрэнком.

   В этот момент я услышала звук подлетающего вертолёта и поспешила попрощаться с отбывающими гостями. Поскольку разлука обещала быть недолгой, где-то на неделю, то и провожающих было мало, попрощались все довольно быстро, только Элли надолго замерла, прижимая к себе недавно обретённую дочь, с которой вновь расставалась, пусть и всего на несколько дней.

   Когда вертолёт, управляемый Митчеллом, приземлился на поляне, гости быстро уселись в него, помахали немногочисленным провожающим и вскоре исчезли за скалами, окружающими Долину. Рэнди печально вздохнула и прижалась к Гейбу, который тут же укутал её в утешающие объятия.

–  Я познакомилась с ними совсем недавно, а кажется, знала всю жизнь, – вздохнула Рэнди.

   «Хозяйка грустить. Лаки любить хозяйку», – услышала я и улыбнулась, обнаружив, что к ноге Рэнди прижался Лаки и сейчас лизал её руку, утешая, как умел. После однообразных утиных мыслей это было как бальзам на душу.

–  Лаки! – раздался детский крик из песочницы, куда близнецы только что усадили малышек, которые до этогос удовольствием махали ладошками вслед вертолёту, сидя у них на руках. – Лаки, иди к нам!

   «Детёныши хозяйки! – тут же воспрянул духом загрустивший было вслед за Рэнди пёс. – Гладить Лаки! Лаки любить детёныши! Хозяйка, не надо грустить!»

   И ещё разок лизнув ладонь Рэнди, пёс рванул к песочнице. Я успела услышать: «Гладить! Играть!» – и мысли Лаки исчезли, он выбежал из того круга, внутри которого я могла его услышать.

–  Лаки велел тебе не грустить, – сказала я и порадовалась улыбке Рэнди. – Он тебя очень любит, он бы идальше тебя утешал, но твои «детёныши» позвали его играть и гладить, и он не устоял.

   Рэнди оглянулась на сидящего в песочнице разомлевшего пса, которого в четыре ручонки гладили близняшки.    – Как же мне не хочется их всех оставлять, да ещё так надолго, – вздохнула она. – Если бы не мои братья, я бы не решилась. Но, похоже, когда они рядом, малышкам уже больше никто не нужен, так что, очень надеюсь, наше с Гейбом отсутствие они перенесут безболезненно. Лаки будет тосковать, но у него есть малышки и Томас, а у Томаса – Лаки и Кристиан с мотоциклом, который нужно мыть.

–  Я разрешил Кристиану иногда давать Томасу покататься, вроде как – пока мы с Мирандой отсутствуем иничего не видим, – с заговорщицким видом шепнул нам Гейб. – Конечно, только под невидимым присмотром кого-нибудь из взрослых, о чём Томасу знать не обязательно. Так что он не только не будет по нам скучать, он ещё и расстроится, когда мы вернёмся.

–  Алана с Себастьяном поселятся на это время у нас, чтобы вся эта компашка не умерла с голода. Я, конечно,забила всю морозилку котлетами, да и близнецы утверждают, что умеют готовить, но всё же женская рука не помешает.

–  Мама сегодня печёт пирожки нам в дорогу. Часть можно оставить ребятишкам, – предложила я.

–  Ох, Ники, и ты туда же! – покачал головой Гейб. – Я пытаюсь убедить Миранду, что в нашей Долине никтоот голода не умрёт, прокормят всем миром...

–  Подтверждаю, – кивнул Фрэнк.

–  А она всё равно переживает, словно оставляет детей на необитаемом острове одних.

–  Мамы – они такие, – улыбнулась я. – Оставляя меня в Литл-Роке одну на пару дней, мама оставила мне вхолодильнике запас еды недели на две. Надеюсь, Ланс    сообразил всё это съесть, ему-то этого хватило бы дня на три, не больше.

–  Я понимаю, что ничего с ними не случится, – вздохнула Рэнди, глядя на малышек, потом на Томаса иКристиана, которые что-то обсуждали, стоя возле заднего колеса мотоцикла. – Но я же за них отвечаю... Ладно, зато я увижу море. Совсем скоро! Вот разберёмся с гадом, и... Пляж, волны, пальмы. Возможно, даже увидим дельфинов!

–  Я бы тоже хотела их увидеть. И услышать, – мечтательно вздохнула я, и эта мечтательность лишь в малойстепени относилась к дельфинам. Взглянув на Фрэнка, я каким-то шестым чувством поняла, что он подумал о том же, о чём и я. По крайней мере, я теперь прекрасно знала, что означают его потемневшие глаза. С усилием отведя от меня взгляд, он обратился к Гейбу.

–  Во сколько вылетаем?

–  В шесть вечера. – Почему-то мне показалось, что мой дядя прекрасно понял, о чём мы подумали, но никак наэто не отреагировал. – Общий сбор в половине шестого.

–  Надеюсь, мне не придётся надевать бронежилет, – пробормотала я, помня, насколько трепетно мой дядяотносится к безопасности членов семьи. И услышала дружный мужской смех.

–  Не придётся, обещаю, – покачал головой Гейб. – Эта операция вовсе не такая потенциально опасная, какпредыдущие.

–  К нашему появлению мои родственники нейтрализуют охрану и выведут из строя любое оружие, котороетам имеется, – подхватил Фрэнк. – Сейчас они лишь наблюдают, а за дело возьмутся перед самым нашим появлением, чтобы не насторожить и не спугнуть негодяя.

–  Если бы существовала хоть какая-то опасность, Ричард ни за что не согласился бы взять туда Эбби, –добавил Гейб. – Как бы она ни просила. Насколько я теперь знаю, мы не можем отказать просьбам своих половинок, кроме случаев, когда для их безопасности есть реальная угроза. Но в этот раз угрозы нет, так что Эбби летит с нами.

   «Тесто подошло, начинка готова, ждём помощников», – услышала я.

   Ну, надо же, а ведь в этот раз я даже не пыталась настроиться на родителей. И всё же услышала обращённые ко мне слова. Похоже, «система фильтрации» в действии. Кстати, если остальные так же «фильтруют» звуки и слышат только то, что хотят или должны услышать, то, в каком-то смысле, это тоже похоже на телепатию гаргулий. В ничтожно малой степени, но похоже.

–  Готов лепить пирожки? – поинтересовалась я у Фрэнка.

–  Всегда готов! – откликнулся он, подхватил меня на руки и через пару мгновений уже стоял у нашегокрыльца.

   Кухня встретила нас запахами свежего теста, жареного мяса и вишнёвого варенья. Мама смазывала взбитым яйцом уже слепленные пирожки, отец сноровисто заполнял второй противень. Фрэнку был предложен пустой противень, большой кусок теста и миска мясной начинки. Поглядывая на действия отца, он быстро нарезал тесто на кусочки, накатал из них шарики и довольно ловко слепил пару пирожков.

   Предполагалось, что я буду лишь присутствовать, но меня это не устраивало, я тоже хотела принять участие в процессе. Понимая, что тесто для меня пока ещё слишком сложная субстанция, я нашла себе занятие, с которым вполне могла справиться – зачерпывала ложкой фарш и выкладывала на приготовленную Фрэнком лепёшку из теста. Уж не знаю, много ли было от этого пользы, но я чувствовала себя полезной, а это приятно.

   В итоге мы очень быстро налепили с десяток противней, после чего, в ожидании, пока они все испекутся, просто сидели, общались и лакомились пирожками из первой партии. Разговор крутился вокруг будущей поездки, отец вёл себя, к моему удивлению, идеально, и даже никак не заострился на том, что мы с Фрэнком собираемся провести на острове несколько дней практически в одиночестве – не считать же достойными дуэньями Гейба с Рэнди, которые только и ждут того, чтобы остаться наедине.

   Потом разговор плавно перешёл на мою учёбу. В принципе, и так было понятно, что хотя я осваиваюсь в новом теле удивительно быстро, по меркам как оборотней, так и гаргулий, бью все рекорды, можно сказать, но в ближайшие месяцы мне в школу лучше не соваться. Так что вопрос возвращаться-не возвращаться даже не стоял. Но я вполне могла перевестись на домашнее обучение «по состоянию здоровья», а экзамены сдавать экстерном. Таким образом, я смогу остаться в той же школе, числиться там, и исполнить мамину мечту – прийти на выпускной и получить диплом в мантии и шапочке.

   Отец заикнулся было о том, что к следующему, двенадцатому классу я вполне могу «выздороветь» и вновь вернуться в свой класс, благо я там буду не одна, со мной там будет Эрик, присмотрит, прикроет. Но даже мама посоветовала ему не забегать так далеко вперёд. А Фрэнк сказал, что никаких гарантий того, что Эрик всё ещё будет ходить в ту же школу в следующем году, нет. Хотя у гаргулий более-менее известно время обращения, но тоже вовсе не с точностью до месяца. Кто знает, вдруг Эрик окажется акселератом и обратится не в восемнадцать, а в семнадцать?

   В общем, мы решили так далеко не загадывать. А разобраться с насущными проблемами.

   Было решено, что за то время, пока мы с Фрэнком будем на острове, мои родители слетают в Литл-Рок и разберутся там с моей школой. А так же с магазином – оставаться в том городе теперь вообще не имело смысла. В принципе, они лишь заберут наши вещи, а с самим магазином всё решит Ланс – продаст или наймёт управляющего, уже не принципиально. Для любопытствующих будет озвучена версия – лечащий мамин врач посоветовал ей другой климат, вроде как этот ей не особо подходит. Потому и уезжаем.

–  Думаете, проглотят? – хмыкнула я, выслушав последнюю часть плана. – Мам, ты себя в зеркало видела?Никто не поверит, что тебе не подходит данный климат, учитывая, как хорошо ты теперь выглядишь. Уж лучше на меня валите. Поскольку я там не появлюсь – может, это именно мне климат не подходит?

–  Вот на твою-то так называемую «болезнь» климат вообще никак не влияет, – покачал отец головой. – Этотоже не вариант. Нужно такую отмазку придумать, чтобы ни у кого никаких сомнений вообще не возникло. Твоя, Элоиз, болезнь была бы отличным прикрытием. Может, я один съезжу, чтобы никто не увидел, как замечательно ты теперь выглядишь? Не хотелось бы тебя оставлять, но это всего на пару дней, а в Долине ты в полной безопасности, я попрошу кого-нибудь из племянниц пожить у нас пару дней…

–  Подожди, Синклер, – прервала мама его речь. – Во-первых, даже если бы я осталась, я всё же не ребёнок, итеперь уже не беспомощная старушка, чтобы ко мне няньку приставлять. А во-вторых – я очень хочу поехать, чтобы попрощаться с Юджинией, это ведь будет наша последняя встреча.

–  С кем? – не поняла я.

–  С миссис Клиффорд. Она стала моей единственной подругой в том городе, первой за очень много лет.

–  Она вроде бы хотела уехать?

–  Хотела и хочет. Просто её пока держат в больнице. Рана почти зажила, но травма головы – это поводпроявить лишнюю бдительность, учитывая её возраст. Её выпишут через пару дней, так что я вполне успею навестить её в больнице и попрощаться.

–  А что если вам всё же использовать Ники, как повод? – предложил Фрэнк. – Только не её «болезнь», аслучай с миссис Клиффорд? Ведь сейчас, по легенде, у неё обострение болезни после того происшествия, вызнанное пережитым стрессом. А если предположить, что любое напоминание об этом только усиливает этот стресс, а, значит, усугубляет болезнь? А находясь так близко от места происшествия, проезжая в школу по той улице, она не может не вспоминать…

–  И доктор предложил нам сменить место жительства, чтобы избежать возможных новых приступов, –подхватил мысль отец.

–  И если умело пустить сплетню… – начала прикидывать мама, тоже посчитавшая идею Фрэнка удачной.   – Можно рассказать директору, а так же школьному врачу «под большим секретом», – начал планировать отец.

–  Я могу рассказать это Юджинии так, чтобы «случайно» услышал кто-нибудь из медперсонала, – подхватиламама.

–  Подключим Эрика, – предложил Фрэнк. – Он же друг Ники и в курсе всего, что с ней происходит. Поделитсязнанием с одноклассниками, те – со своими родителями, вскоре это станет известно всем любопытствующим, этот случай пообсуждают ещё дня три и забудут. Если вашему внезапному отъезду найдётся такое вот логическое обоснование, никому и в голову не придёт искать какие-то другие причины. Это гораздо лучше, чем уехать без объяснения.

–  Заметен опыт, – улыбнулся отец Фрэнку.

   Мне очень понравилось то, как он это сказал – у этой фразы явно не было второго смысла, отец не пытался как-то поддеть моего Фрэнка, что делал прежде практически при каждом разговоре, он просто констатировал факт. Похоже, отец окончательно принял Фрэнка, не потому что был вынужден, а потому что, наконец-то, осознал, насколько же тот замечательный, и как идеально мне подходит. Счастливо вздохнув, я вернулась мыслями к обсуждаемой теме нашего переезда из Литл-Рока.

–  Знаете, единственное, о чём я жалею – это разлука с Эриком, – вздохнула я. – Он стал моим лучшим другом,а точнее – вообще первым настоящим другом, который у меня был.

–  Он тоже по тебе скучает, – сказал Фрэнк. – И немного тебе завидует. Во-первых, ты фактически ужеразделалась со школой, экзамены не в счёт, а во-вторых – ты уже переродилась. Эрик очень ждёт своего перерождения, но ему ждать ещё не меньше года.

–  Ничего, успеет ещё, куда ему торопиться. Пусть наслаждается тем, что может не опасаться всё вокругпереломать при малейшем неосторожном движении. Кстати, я вот о чём подумала – надо познакомить Эрика со всеми нашими незамужними женщинами – вдруг он найдёт среди них свою половинку?

–  Гейб ну очень этому обрадуется, – хмыкнул отец. – Он и так бурчит, что гаргульи расхватывают нашихдевочек, скоро самим ничего не останется.

–  А, пусть бурчит, – отмахнулась я. – Если Эрику судьба встретить в нашей семье половинку – он её всё равновстретит. Просто можно слегка ускорить этот процесс, помочь судьбе, так сказать.

–  А почему только Эрику? У нас в семье ещё десятка полтора холостяков, которые до сих пор не нашли своиполовинки. Что насчёт них?

–  Если им суждено – они найдут и сами, – пожала я плечами. – Насколько я поняла, остальные ужепереродились?

–  Да, – кивнул Фрэнк.

–  А Эрику это только предстоит. И если в этот момент рядом с ним будет его половика...

–  Мысль твою я понял, но на самом деле шанс на подобное совпадение ничтожен.

–  Ой, Фрэнк, ну почему бы нам не поиграть в Купидонов? Что мы теряем-то?

–  Действительно, – поддержала меня мама. – Думаю, нужно просто перезнакомить обе семьи, и тогда всёстанет ясно, и не нужно будет гадать.

–  Свадьба – прекрасный повод для встречи обеих семей. Гейб и Рэнди, мы с Фрэнком... – Отец поперхнулсячаем и закашлялся. – Пап, ты чего?

–  Ничего-ничего, – продышавшись, помотал он головой. – Просто не в то горло попало.   – Пап, ты ведь прекрасно знаешь, что мы с Фрэнком поженимся…    – И очень скоро, – подхватил Фрэнк.

–  Да знаю я, всё знаю! – как ни странно, отец виновато взглянул на маму, потом снова на нас. – Просто... всётак быстро произошло. Неделю назад я даже не подозревал о твоём существовании, сынок, и был уверен, что моя малышка пробудет рядом со мной ещё многие десятилетия, а то и столетия. И вдруг всё меняется так стремительно – моя крошка в одночасье становится взрослый и уже собирается замуж. Мне сложно перестроиться так быстро. Но я стараюсь, правда, Элоиз, очень стараюсь.

–  Я вижу, Синклер, – мама утешающе погладила руку отца. Потом взглянула на нас. – И когда же произойдётэто радостное событие?

   Мы растерянно переглянулись.

–  Не знаю, мы с Фрэнком это ещё как-то не обсуждали. Просто скоро... Дату не назначали…

–  Всё, действительно, происходит слишком быстро и слишком насыщено событиями. Я даже кольцо ещё Никине подарил – не было возможности его приобрести. Думаю, когда вернёмся с острова, займёмся этим вплотную. А пока нужно разобраться с ближайшей проблемой. – Фрэнк взглянул на старинные ходики, висящие на стене. – Вылет через три часа. Наверное, нужно собрать вещи.

–  Одежда для вас уже собрана, – сообщила мама. – Остались всякие мелочи, которые вы захотите взять.

–  Мой телефон! Он остался в палатке!

–  Солнышко, не волнуйся, заберём его, это для нас теперь дело пары минут.

–  Да, действительно. Никак не привыкну. – Тут мне в голову пришла ещё одна мысль, и я пригорюнилась. –Моя машинка осталась в Литл-Роке… Жалко будет с ней расставаться.

–  Если ты любишь свою машину – мы заберём её к себе, – тут же успокоил меня Фрэнк. – Конечно, сейчас онатебе вряд ли понадобится, но наступит время, когда мы будем жить среди людей – вот она тебе и пригодится. А я свой Хаммер оставлю Тайлеру, я приобрёл его буквально за день до нашей встречи и не успел проникнуться к нему какими-либо сентиментальными чувствами. Хотя кое-что из вещей и мебели, которые хранятся в моём прежнем доме, мне дороги как память, и мы обязательно заберём их, когда у нас появится свой дом. Так же, как и те вещи, которые захочешь взять ты.

–  Это славно, что моя Ауди останется со мной. Пусть она уже старенькая, но это моя первая машина, и мы сней подружились. К тому же, вся начинка у неё совсем новая, она ещё послужит нам верой и правдой.

–  Тайлер – это кто? – полюбопытствовал отец.

–  Брат Эрика, – ответила я.

–  Младший из старших, – уточнил Фрэнк.

–  Я с ним познакомилась в самолёте, они нас провожали, Эрик, его родители и Тайлер. Привезли нам одежду,а то мы выглядели… Странно мы выглядели, если честно.

–  Он уже перерождённый? – уточнил отец. Фрэнк кивнул. – Странно. Когда искали того, кто сможет вытащитьтебя, Ники, из того места, где тебя держали, Дэн сказал, что в Литл-Роке кроме отца Эрика находится только его сын Франциско. А про Тайлера не упомянул. Просто я это хорошо запомнил – с того момента, как Эндрю сказал Гейбу: «Доминику похитили» – я вслушивался в каждое слово. Такое пропустить я просто не мог.

–  «Фильтр» в действие. Знакомо, – пробормотала я.

–  Дело в том, что в то время Тайлера как раз в Литл-Роке и не было, – объяснил Фрэнк. – Он приехал ужепосле того, как я отправился за Ники. Дело в том, что это я его вызвал, чтобы он стал следующим «нянькой» Эрика, поскольку я уже не мог исполнять эти обязанности.

–  Почему? – поинтересовалась мама.

–  Я встретил Ники, – Фрэнк пожал плечами. – И с этого момента именно она стала моим приоритетом. Я сразуже связался с Тайлером, но ему понадобилась пара дней, чтобы завершить свои дела, и он приехал как раз к тому времени, когда Настя и Джейми закончили покупку одежды для пленников. Удачно он появился, кстати, иначе они не смогли бы ждать нас прямо в самолёте, пришлось бы делать крюк и заезжать к ним домом за вещами.

–  И не факт, что я смогла бы повидаться с Эриком, – задумчиво произнесла я.

–  Не смогла бы, – кивнул Фрэнк. – Предполагалось, что наш автобус проедет по их улице, не останавливаясь,кто-нибудь из нас выскочит на ходу, заберёт вещи и запрыгнет обратно так, что никто посторонний этого не заметит и никак не свяжет этот автобус с семьёй Джейми. Но тут появился Тайлер, и планы изменились в лучшую сторону.

–  Это хорошо, что он появился так вовремя. Я была рада повидать Эрика и познакомиться с его мамой.

Надеюсь, они приедут на нашу свадьбу?

–  Непременно. Они не упустят такую возможность. А пока, – Фрэнк встал из-за стола и подал мне руку. –Давай всё же сбегаем за твоим телефоном. Надеюсь, на острове есть мобильная связь. Но даже если и нет – вы всегда сможете связаться со мной через близнецов, а уж я всегда буду рядом с Ники, так что связь вы не потеряете.

–  Постараемся не слишком вам докучать, – улыбнулась мама. – Но всё же звонить порой будем, уж извините.

Раньше мы никогда не расставались с Ники так надолго.

–  Со мной будет всё хорошо, мам! Со мной же будет Фрэнк! Да и Гейб тоже там будет. И ещё куча народа. Такчто ничего подобного моему похищению не повториться, я обещаю.

–  Я верю, доченька. Я знаю, что ты уже большая, что Фрэнк никому не позволит тебя обидеть – он ужедоказал это, и не раз. Но всё же…

–  Я понимаю, мам. Я буду звонить часто-часто, как только смогу. Ещё надоем.

–  Иди уж за своим телефоном, «надоеда», – хмыкнул отец, потрепав меня по волосам. – А то не с чегонадоедать будет.

–  Думаю, лучше взять с собой хлеба, а то местная «банда» нас в палатку не пустит, – захихикал Фрэнк.   Решив, что мысль здравая, я взяла из хлебницы кусок булки, аккуратно открыв и закрыв её, а потом гордо посмотрела на родителей. Взгляд пропал втуне, потому что в это время мама мобилизовала отца на упаковку пирожков в корзину для пикника, нам в дорогу. Переведя взгляд на Фрэнка, я увидела ободряющую улыбку и большой палец – уж он-то не упустил мой крошечный, но всё же триумф.

–  Мам, оставь часть пирожков для ребятишек Гейба и Рэнди, а то она переживает, как бы без неё они все неумерли голодной смертью, – попросила я.

–  Конечно-конечно, пирожков много, хватит всем. Синклер, попроси у кого-нибудь ещё одну корзину. Алучше две.

   Отец отправился добывать тару для пирожков, а мы с Фрэнком – в последний раз покормить Миссис Клювдию и её выводок. Стоя в палатке и осматривая наше первое совместное жилище, я испытала лёгкую грусть. Это было немного иррациональное чувство, ведь менялось только наше местоположение, но мы всё равно оставались вместе. Но мне всё равно было жалко нашу палатку.

–  Я попрошу пока не убирать её, – Фрэнк подошёл сзади, приобнял меня, прижал к себе и опустил подбородокмне на макушку. – Мы сможем вернуться сюда, если захотим.

   Я всегда чувствовала, что Фрэнк может читать мои мысли. Не напрямую, но он понимал меня без слов. И будет понимать всю жизнь.

–  Наш первый дом, – вздохнула я, уже испытывая ностальгию.

–  Но не последний, – Фрэнк прижался губами к моей макушке, потом чуть отстранился, его губы сползли намоё ушко, прошлись по шее и припали к плечу, с которого он сдвинул ткань футболки. Я откинула голову, чтобы ему было удобно, чувствуя, как учащается моё дыхание. Не знаю, во что это вылилось бы, но романтический момент был грубо прерван.

   «Еда?» – внезапно ворвалось в моё уже слегка затуманившееся сознание.

   Губы Фрэнка замерли, а потом он фыркнул, и я захихикала от щекотки.

   «Еда!» – раздалось возле моих ног уже более настойчиво.

   Опустив глаза, я увидела укоризненно глядящую на меня Миссис Клювдию. Её утята уже вовсю исследовали пространство палатки, несколько оставленных ими «мин» уже красовалось на полу.

–  Иди, корми, – руки Фрэнка упали с моих плеч, предварительно слегка погладив. – А я пока наведу здесьпорядок.

   Я вышла из палатки, утиное семейство – следом. Раскрошив булку, я уселась на берег и стала смотреть на крутящееся колесо мельницы – это зрелище всегда меня успокаивало. Вскоре ко мне присоединился Фрэнк, сев рядом и прижав к себе одной рукой – во второй он держал несколько футболок, которые, видимо, решил взять с собой.

–  Знаешь, о чём я подумал, когда утки вторглись к нам в самый неподходящий момент? Что нам ещё не разпредстоит в будущем нечто подобное.

–  Правда? Думаешь, Миссис Клювдия и дальше будет нас преследовать?

–  Нет, не она, – рассмеялся Фрэнк. – Но вообще-то дети имеют такую привычку – вторгаться к родителям всамое неподходящее время.

   У меня перехватило дыхание и, кажется, на пару секунд перестало биться сердце. Застонав, я уткнулась лбом в колени.

–  Солнышко, что случилось, – перепугался Фрэнк.

–  Я думала, ты знаешь, – пробормотала я, не поднимая головы.

–  О чём?

   Я собралась с духом, подняла голову, взглянула Фрэнку в глаза и выпалила:

–  О том, что у нас не будет детей.

–  Ты не хочешь детей? – Фрэнк явно был ошарашен.

–  Хочу! Очень хочу. Но... Не могу... – мой голос упал до шёпота.

–  Я не понимаю, – нахмурился Фрэнк. – У тебя идеальное здоровье, так почему ты не можешь?

–  Потому что женщины-оборотни бесплодны.

–  А причём тут наши с тобой дети?

–  Фрэнк, женщины-оборотни бесплодны. Я – женщина-оборотень. Это значит, что я тоже бесплодна.   – Ничего это не значит, – покачал головой Фрэнк. – За всех твоих родственниц утверждать не стану, но вот насчёт тебя поспорю. У половинок не бывает бесплодных пар, понимаешь? Мы, гаргульи, можем иметь детей только от половинок. Если судьба даровала мне тебя в половинки – делай вывод сама.

   Какое-то время я сидела, уставившись на Фрэнка, открыв рот. В буквальном смысле. Потом помотала головой и тупо повторила.

–  Женщины-оборотни бесплодны.

–  Вампиры вроде как тоже, – хмыкнул Фрэнк. – Показать тебе фото твоего тёзки, сынишки Энжи от еёкровососа? Славный пацанёнок получился, даром что папа – вампир. Впрочем, папа у него тоже красавчик, так что наследственность у парня отличная.

–  То есть... ты и правда веришь?..

   Фрэнк отложил вещи в сторону и, усадив меня к себе на колени, привычно закутал в объятия. Я, уже не менее привычно, пристроила голову на его плече.

–  Солнышко, я довольно много успел узнать о вашем виде. Собственно, я знаю всё, что знает Рэнди, онарассказала мне, понимая, что мне это нужно. Ещё один плюс от нашей телепатии. Так вот, у мужчин твоего вида есть цикл, верно? Возможность зачать ребёнка им даётся раз в тридцать лет.

–  Угу, – кивнула я, не совсем понимая, зачем он говорит мне то, что я и так знаю.

–  А тебе не приходило в голову, что у вас, женщин, тоже есть свой цикл? И, скорее всего, он даже болеедлительный, чем у мужчин? Подумай, цикл ведь есть даже у человеческих женщин, так почему бы не у вас тоже?

–  Но… Но… Века… Целые века – и ничего. И ни у кого. Ни разу!

–  Значит, ты будешь первая. Потом близняшки. А, может, кто-то ещё из наших встретит свою половинку

среди ваших. Тогда близняшки уже не будут в тройке призёров, но это не важно. Пойми, ну не может так быть: идеальное здоровье и при этом – бесплодие. Не может!

–  Я сейчас в обморок бабахнусь. Второй раз в жизни.

–  Солнышко, ну ты чего?

–  Фрэнк, ты понимаешь, что сейчас пытаешься мне внушить, что то, во что я верила всю жизнь, с чем ясмирилась и думала, что ты смирился тоже – неверно. Совсем неверно.

–  Маленькая моя, мне и в голову не приходило поднять этот вопрос. Я и не думал, что ты так считаешь.

–  Наши женщины бесплодны…

–  Ваши женщины бессмертны. И спали либо с бессмертными, у которых цикл, либо с людьми, ноисключительно до перерождения, верно? А до перерождения у вас, как я понял, все бесплодны, и мужчины, и женщины, поскольку ваши тела, скажем так, недоделаны. Не готовы. Не созрели. До перерождения вы бесплодны в той же степени, что и, скажем, пятилетние человеческие дети. Но после вашего перерождения такого просто быть не может!

–  Но что же делать?

–  Кому? Нам? Кхммм… Ники, ну что нужно делать, чтобы дети рождались? Да-да, именно то, о чём ты сейчасподумала. Не красней, Солнышко, это нормальный и естественный процесс. Я не знаю, какой у тебя цикл, пусть хоть тысячу лет, но клянусь – мы его не упустим.

–  О, господи, а ведь всё началось в наглой утки, – простонала я, донельзя смущённая тем, куда вывернул нашразговор. Наверное, это странно, после того, что произошло в пещере, но… Что-то я, действительно, засмущалась. И не просите объяснить, почему.

–  И я ей благодарен за то, что помогла нам поднять этот вопрос. Солнышко, я клянусь тебе, что непременноподарю тебе ребёнка. И больше не смей считать себя бесплодной и переживать по этому поводу.

–  Не буду. – Я уткнулась в шею Фрэнка, пряча от него лицо.

   Пусть верит. Мне сложно было перестроить своё сознание и поверить в то, что незыблемые реалии моего мира могли оказаться ошибочными. Но если Фрэнк так в этом уверен… И, действительно, а вдруг у наших женщин тоже есть цикл, и он просто не совпадает с циклом мужчин? И судьба дала меня Фрэнку в половинки вовсе не для того, чтобы он остался бездетным…

   Слова Фрэнка начинали казаться всё более правильными, даже истинными. В них так хотелось поверить. Что, если он прав? Проверить это можно только на практике, с годами. А сейчас можно только гадать, можно верить или не верить, доказательств ни у него, ни у меня нет. Остаётся лишь ждать.

–  Солнышко, давай просто не думать об этом сейчас, – явно почувствовав мои мысленные метания, предложилФрэнк. – Нам предстоит не самое лёгкое дело, в моральном плане – нелёгкое. Нам нужно сосредоточиться на этом. Пока – на этом.

–  Да, – вставая с колен Фрэнка и решительно беря себя в руки, кивнула я. – Нужно сосредоточиться. В концеконцов, мне предстоит присутствовать на казни. Такого со мной прежде не случалось.

–  Солнышко, ты о чём? – удивлённо воскликнул Фрэнк, вскакивая следом. – Ни на какой казни тыприсутствовать не будешь. И Рэнди с Эбби – тоже, ни в коем случае.

–  Тогда зачем мы летим? И куда?

–  На суд. Это будет суд, Солнышко. Ты, Рэнди, Эбби – вы будете на нём потерпевшей стороной. Иобвинителями. Именно для этого вы и летите – взглянуть в глаза своему обидчику, высказать всё, что вы о нём думаете, услышать приговор, увидеть его страх, когда и он его услышит. Как ты могла подумать, что мы позволим вам увидеть что-то большее? Даже и не думай об этом!

–  Я… Я, наверное, что-то напутала. Но я рада, что мы и это тоже выяснили. Меня пугала сама мысль о том,что придётся смотреть…

–  НЕТ! Нет, ни в коем случае, я подобного не допущу! – Фрэнк крепко прижал меня к себе. – Ничего, чтомогло бы испугать или расстроить тебя. Никогда.

–  Хорошо. Это хорошо, – с облегчением бормотала я.

–  Думаю, твои родители нас заждались. Как бы твой папочка не отправил спасательную экспедицию на нашипоиски. Пойдём-ка домой, скоро вылет.

   Фрэнк выпустил меня, подобрал с травы одежду, сунул мне в руки, а потом подхватил меня на руки и рванул в сторону посёлка.

–  Я могу сама, – напомнила я, при этом с удовольствием прижимаясь к нему как можно крепче.   – Я знаю, – подмигнул мне Фрэнк, явно не собираясь позволить мне это продемонстрировать.

   Я положила голову ему на плечо и отдалась ощущению полёта. О нашем сегодняшнем разговоре я подумаю как-нибудь потом.