Доминика из долины оборотней

   3 ноября 2020 года, вторник, день девятый

–  А кто ещё полетит с нами на Виргинские острова?

–  От нашей семьи – Эндрю и Ричарда с Эбби, – сказал Гейб. – Ну и мы четверо.

–  Значит, Ричард согласился? – я была этому рада.

–  А куда бы он делся? – хмыкнул Коул. – Эбби захотела лететь, так что у него не было шансоввоспротивиться.

–  А кто ещё с нами будет? И кто отправится к двум другим?

–  К другим – по паре от нас и от гаргулий, кто-нибудь, кто живёт поближе. Мы пока не решили, слишкоммного желающих, хотя хватило бы и одного-двоих. Но мы сошлись на четверых к каждому. А вот на острова нас полетит больше, тут особый случай.

–  В принципе, там уже есть парочка наших, – сказал Фрэнк. – Их с избытком хватило бы и чтобы снятьохрану, и чтобы расправиться с негодяем.

–  Но это было бы не то, – покачала головой Рэнди. – Я должна быть там, обязательно должна. И вы с Эбби –тоже.

–  А это означает, что и я, и Фрэнк, и Ричард, тоже летим, тут без вариантов, одних мы бы вас не отпустили. Нуа Эндрю необходим, чтобы разобраться с компьютером этого гада, почистить там, да и просто выяснить, не упустили ли мы чего-нибудь.

–  Да, без Эндрю никак, – кивнула я, соглашаясь.

–  Отсюда мы вылетим всемером, завтра, ближе к вечеру, – продолжил рассказывать Гейб. – Эндрю поведётвертолёт, Ричард с Эбби на коленях вполне поместится на пассажирском сидении.

–  Ну а мы с Фрэнком понесём вас, – подхватила Рэнди. – Будет уже достаточно темно, нас никто не заметит.   – Ники, Фрэнк, вы должны это увидеть! – Пирс, казалось, был в восторге. – Это будет нечто! И снимите на видео, пожалуйста!

–  Что именно, – не поняла я.

–  Как Рэнди несёт деда. Незабываемое зрелище!

–  Извини, Пирс, но мои руки будут заняты, а Ники ещё не настолько освоилась, чтобы что-то снимать, неопасаясь раздавить камеру.

–  Вот же невезуха, – вздохнул Пирс.

–  Не расстраивайся, – Коул похлопал его по плечу. – В любом случае ни одна современная камера не способназафиксировать гаргулью, летящую на полной скорости.

–  Да, об этом я как-то не подумал.

–  А куда мы полетим отсюда? – спросила я.

–  В Грейт-Фолс. Там мы пересядем в самолёт, который поведут Дуглас и Винсент, и там же нас будут ждатьгаргульи, которые полетят с нами.

–  Ты познакомишься с моим младшим братом Саймоном и с Майклом, самым старшим из братьев Эрика, –сказал мне Фрэнк. – Угадай, кто будет третьим?

–  Дэн? – улыбнулась я. Как будто были варианты.

–  Кто же ещё? – хмыкнул Коул. – Дедуля ни за что не упустил бы подобную возможность.

–  В общем, лететь мы будем большую часть ночи, там же, в самолёте и поспим, – продолжил Гейб. – НаПуэрто-Рико прилетим под утро, тогда будет ещё достаточно темно, чтобы незаметно улететь на крыльях. Мы вдесятером отправимся на остров, а Дуглас с Винсентом останутся в аэропорту, отсыпаться.

–  А когда всё закончится, все улетят обратно, а мы останемся там, – уточнила Рэнди.

–  То есть, Ники можно ждать назад в четверг вечером или к утру пятницы? – уточнил отец.

–  Вообще-то, говоря «мы», я имела в виду не только нас с Гейбом, но и Фрэнка с Ники, – широко улыбнуласьРэнди.

–  Но... Но... – отец явно очень хотел возразить, но слова застревали у него в горле. Я вспомнила, как онговорил о том, что Рэнди для него теперь не меньший авторитет, чем Гейб.

–  Синклер, ну ты же не станешь возражать, что после стольких стрессов подряд – взрыв, похищение, травма,досрочное перерождение, – Ники просто необходим небольшой отдых на море? – продолжала добивать его Рэнди, невинно хлопая глазками.

–  Действительно, Синклер, в чём проблема? – Не знаю, как остальные, а я точно заметила, как локоток Рэндистукнул Гейба в бок, призывая поддержать её. И, конечно же, мой дядюшка так и сделал. И почему это меня уже не удивляет? – В конце концов, я же буду там и присмотрю за этой парочкой. Мне-то ты доверишь Ники?    – Обложили, – отец затравлено переводил взгляд с одного на другую. – Со всех сторон обложили. Летите, куда хотите, делайте, что хотите, я умываю руки!

–  Молодец! – мама потянула отца за рукав и, когда он наклонился, чмокнула в щеку. – Давно пора. Наконец-тоты понял, что Ники уже взрослая.

–  Она ещё малышка! – тут же возразил отец, и я тихонько застонала. – И навеки останется для меня такой.Но... раз уж так вышло. Раз она внезапно стала взрослой... Ладно, я привыкну. Постараюсь. Но если ты, Фрэнк, когда-нибудь её обидишь…

–  Я скорее умру, – совершенно серьёзно ответил Фрэнк.

–  Я знаю. Но позволь уж старику порой поворчать, прости ему эту небольшую слабость, сынок. И не надофыркать, Ники, я помню, сколько ему лет.

–  Ну, вот и договорились! – умиротворённо кивнула Рэнди, а потом вдруг расплылась в широкой улыбке. – Яувижу море! Я в нём искупаюсь! Впервые в жизни!

   Казалось, она сейчас начнёт подпрыгивать и хлопать в ладоши, как ребёнок. Я заразилась её настроением и тоже засияла.

–  Я тоже!!!

   И неважно, что наша поездка устроена для того, чтобы убить мерзавца, по чьей вине страдали и приняли мучительную смерть десятки, а, возможно, сотни невинных людей. Он заслужил свою смерть, и его будущая казнь не сможет испортить мне радость от того, что мне предстоит потом. Море – да, но не только. Я взглянула на Фрэнка и поняла, что он думает о том же.

   В этот момент мотоциклы, чей рёв я слышала лишь негромким фоном, срабатывала защита, замолчали.

–  Девчата, кого покатать? – послышался голос Кристиана.

   Обернувшись, я увидела, что он забирает у Брайана свою куртку и шлем, и вновь усаживается на мотоцикл.    – Меня! – закричала Стейси и спрыгнула со стола, но тут же вскрикнула и затрясла рукой. Мы мгновенно оказались рядом, окружив малышку, Филипп аккуратно взял её руку, повернув ладонью вверх, и мы увидели довольно большую, наливающуюся кровью царапину, из которой торчало несколько больших заноз.    – Ох, Стейси, ну как же ты сумела? – ласково прижав к себе девочку, чьи глазёнки уже начали наливаться слезами, вздохнула Люси.

–  Мам, я не знаю. Я не заметила, оно само.

   Мы дружно взглянули на стол, с которого спрыгнула малышка, и увидели на его краю небольшую выщербинку. Видимо, девочка неудачно провезла по ней ладонью, спрыгивая, и вот результат. Бетти и Вэнди были тут же сняты со стола кем-то из взрослых, но больше никаких повреждений, способных поранить детей, на столешнице обнаружено не было. Стейси просто не повезло.

–  Сейчас сходим к Джеффри, он обработает тебе ранку и вытащит занозы, – сказал Филипп.

–  А потом я тебя обязательно покатаю, – пообещал Кристиан.

–  Ничего, заживёт, – храбро сказала девочка, шмыгнув носом. – Бывало и хуже. Ой! Перестало болеть.

Совсем.

   И мы все с удивлением увидели, что царапина исчезла. Даже не затянулась, как бывает при ускоренной регенерации, а просто исчезла. На ладони осталась полоска крови и несколько крошечных щепочек-заноз, но никакой раны не было.

–  Стейси, ты регенерируешь? – удивлённо спросила Рэнди?

–  Что делаю? – Девочка, похоже, не поняла это слово.

–  У тебя всё заживает очень быстро? – переспросила Рэнди.

–  Не-ет, – Стейси замотала головой, продолжая недоумённо рассматривать ладонь. – Такого раньше никогдане было.

–  Кайл, – раздался подозрительный голос Пирса. – А ну-ка, покажи ладонь.

   Обернувшись, я увидела спину Кайла, отходящего к мотоциклам. Услышав голос Пирса, он замер, повернулся и продемонстрировал тому совершенно целую ладонь.

–  Левую, Кайл, – продолжал настаивать Пирс.

   Вздохнув, парень разжал кулак, и я увидела, что поперёк уже зажившего шрама от пореза появилась свежая кровавая полоска.

–  Кайл, ну зачем? – воскликнула Стейси. Взрослые молчали в растерянности. – У меня бы зажило. А ты и такболеешь.

–  У меня заживёт гораздо быстрее, – улыбнулся он девочке. – Мне переливают кровь гаргулий, помнишь? Квечеру и следа не останется. И занозы вынимать не нужно.

–  Действительно, – пробормотал Филипп, беря с ладони Стейси крохотную щепочку и рассматривая её. – Тызнал, что занозы останутся снаружи?

–  Да. Я же лечил свою сестрёнку. А она была чуть младше Стейси. Дети в таком возрасте сажают себе занозыпостоянно.

–  Так, пойдём-ка, парень, в клинику, пусть Джеффри обработает твою рану.

–  Пирс, я тебя умоляю! Это всего лишь царапина, она уже подсыхает, не нужно её обрабатывать. К тому жемне на переливание через полтора часа, доживу как-нибудь.

–  Я могу перевязать! – Стейси вытерла кровь с ладони о светло-жёлтые штанишки – взрослые сделали вид, чтоничего не заметили, – и вынула из кармана белый носовой платочек с голубыми цветочками, обшитый кружевами.

   Кайл покорно протянул девочке руку и позволил повязать свою ладонь крошечным платочком. Стейси старательно завязала узелок и подняла глаза на Кайла. В её взгляде сквозило такое восхищение, словно перед ней – прекрасный рыцарь, только что победивший дракона. Жестом попросив его наклониться, она пылко обняла его за шею и чмокнула в щёку.

–  Спасибо! Ты такой хороший. Когда я вырасту, то обязательно на тебе женюсь!

–  Договорились, – улыбнулся Кайл.

–  Синклер, я начинаю тебя понимать, – пробормотал Филипп.

–  Господи, Филипп, да ей восемь лет всего лишь, – покачала головой Люси, глядя на насупившегося мужа. –Через неделю она найдёт себе новый объект для обожания. Но сейчас Кайл для неё – герой, так что пусть верит в сказку.

–  Стейси, так ты будешь кататься? – поинтересовался Кристиан.

–  Нет. Я потом, с Кайлом. Когда у него рука заживёт.

–  Тогда меня, – попросила Бетти.

–  Кайл, раз уж ты временно инвалид, – Бредли насмешливо поднял бровь, глядя на повязку на руке Кайла, вцветочках и кружавчиках, – я пока покатаю Вэнди, ладно?

–  Катай, – кивнул Кайл. – И вообще, ребята, берите мой мотоцикл, когда хотите. Пирс, ты не возражаешь?   – Это твой мотоцикл, решать тебе, – пожал плечами Пирс. – Только Брайану и Бредли нужно будет спросить своих отцов, разрешат ли они им кататься без присмотра.

–  Я бы не разрешил, – пробормотал Коул. – По крайней мере – когда меня нет рядом.

–  Поэтому Эрику не разрешают водить машину? – сообразила я. – Дело вовсе не в его якобы травме?   – Ему не разрешают водить машину в одиночку, – уточнил Коул. – Как и всем нашим неперерождённым детям. Аварии случаются, лихачи и пьяницы на дорогах были, есть и будут, мы не хотим рисковать.    – Логично, – вздохнул Гейб. – И я рад бы придерживаться подобной стратегии, только вот беда в том, что ваши мальчики перерождаются в восемнадцать, а девочки и того раньше, наши же – в девяносто и семьдесят пять соответственно, плюс-минус несколько лет. Легко держать при себе ребёнка, школьника, но как быть со студентами? А с теми, кто уже выглядит взрослым по любым меркам? Как люди будут смотреть на тридцатилетнего мужчину, которому нельзя садиться за руль, и его возит брат, внешне того же возраста, но одному вроде как за руль можно, а другому почему-то нет. Как быть в этом случае? Поэтому мы вынуждены предоставлять свободу своим детям, даже когда они ещё уязвимы, в расчёте на их благоразумие.

–  Я, например, и так выделяюсь ростом, холодной кожей и «болезнью», – вмешалась я. – Если ещё и машинуне смогу водить, как все мои одноклассники – это будет уже перебор. А мы ведь стараемся не выделяться.    – И потом, мотоцикл Кристиана – единственный, который есть у одного из неперерождённых, обычно у детей велосипеды, а потом они пересаживаются на машины – это безопаснее. А Кристиан купил мотоцикл, не спросив у меня разрешения или согласия, на свои деньги. Я этому не рад, но уважаю его выбор, к тому же кое-какие бонусы есть и у молодняка – ночное видение и способность замечать быстродвижущиеся предметы, это даёт Кристиану определённое преимущество, поэтому я не стал возражать. Но я могу решать только в отношении него, как опекун. А у Бредли и Брайана есть отцы, и именно им решать, готовы ли их сыновья кататься на мотоциклах без присмотра. Если разрешат – так тому и быть. В конце концов, им обоим около шестидесяти, и они уже достаточно взрослые, чтобы не делать глупостей.

–  Ох, всё время забываю, что ваша молодёжь гораздо старше, чем выглядит, – покачал головой Коул. – Я-товижу парнишек, только-только школу закончивших, даже младше близнецов. Всё же сложно сразу перестроиться.

–  А мне когда можно будет кататься на мотоцикле? – встрял топчущийся рядом Томас.

–  Через тридцать лет, – отрезал Гейб. – И под моим присмотром.

–  Через пятнадцать, – одновременно с ним сказала Рэнди, оглянулась на Гейба, тот вздохнул и махнул рукой,мол, ладно, как скажешь. – Но только по Долине и только под присмотром, – продолжила она, и Гейб заулыбался, Томас же, наоборот, насупился.

–  Ладно. В конце концов, меня всегда сможет кто-нибудь покатать, – и мальчик с намёком глянул на Фрэнка,давая понять, что имел в виду вовсе не мотоциклы. Фрэнк кивнул.

–  В любое время, парень. Обращайся.

–  Какие планы на сегодня? – поинтересовался отец.

   Мы с Фрэнком переглянулись и синхронно пожали плечами.

–  Мы думали, что весь день Ники потратит на выработку защиты от шумов. Но она справилась за полчаса, такчто план наш уже не актуален.

–  Но у нас в палатке ещё куча коробок с вещами для тренировок. Я ещё не очень уверенно управляюсь сомногими предметами. – Вокруг раздалось недоверчивое фырканье, которое я проигнорировала. – А к книгам и журналам я вообще ещё даже не прикасалась. Знаю, что это не вещи первостепенной важности, но всё же хорошая тренировка.

–  Но сначала зайдите домой, – сказала мама. – Сегодня я снова напекла блинчиков.

   Я облизнулась. Пусть мы поели совсем недавно, но мамины блинчики я могу есть когда угодно. Мы попрощались с родственниками и пошли в сторону дома.

   Отец привычно подхватил маму на руки, а Фрэнк, не менее привычно, меня.

–  Разве в этом всё ещё есть необходимость? – прищурился отец.

–  Да, и большая, – кивнул Фрэнк.

–  И какая же именно, позвольте полюбопытствовать?

–  Мне это нравится, – расплылся Фрэнк в улыбке, всем своим видом показывая, что он в своём праве иотступать не собирается.

–  Мне тоже, – с некоторым вызовом взглянув на отца, я обвила шею Фрэнка руками и положила голову ему наплечо.

–  Причина уважительная, – кивнула мама, пряча улыбку.

–  Ой, да делайте, что хотите, – поняв, что остался в меньшинстве, фыркнул отец.

–  Спасибо, сэр, мы учтём ваше разрешение, – с серьёзным лицом, но с чертенятами в глазах, кивнул Фрэнк.

–  Я не это имел в виду! – взвыл отец.

–  Синклер, успокойся, – мама погладила его по щеке, и он как-то обмяк, уже не выглядя таким возмущённым.– Иначе снова договоришься до такого, о чём после будешь жалеть. Фрэнк, с чем ты любишь блинчики? Мы все предпочитаем смородиновый джем, а Ники – ещё и сметану. Но у нас есть так же мёд и ещё несколько видов джема.

–  Спасибо, Элоиз, я тоже буду со сметаной, в прошлый раз я едва ум себе не отъел, вместе с твоимиблинчиками.

–  Вот и замечательно, – удовлетворённо кивнула мама. – Сметаны у нас много, я сегодня пополнила запасы сучётом того, что Ники теперь ест в несколько раз больше.

–  Наверное, нам теперь нужен будет холодильник побольше, – пробормотал отец в раздумье. – Раньше толькоя один ел за пятерых, теперь нас таких будет трое.

   Я расплылась в улыбке – похоже, отец окончательно смирился с присутствием Фрэнка в моей жизни, уже и планы с учётом нового члена семьи строит. Но у Фрэнка, похоже, планы были иные.

–  Спасибо, конечно, сэр, – ответил он. – Но мы с Ники планируем жить в своём собственном доме.

   Мы это планируем? А, ну, конечно! Мы не обсуждали это, не озвучивали конкретно, но учитывая разговоры о том, что чем скорее мы поженимся, тем скорее сможем уединиться и не опасаться вторжения посторонних в самый неподходящий момент, такой вывод напрашивается сам собой.

–  И где же именно находится этот ваш дом, – поинтересовался отец с ноткой обречённости. Но не сталвозражать, что радовало.

–  Пока нигде, – пожал плечами Фрэнк. – В моем прежнем доме сейчас живут мои родственники, но это и клучшему. Мы вместе с Ники выберем наше новое местожительства, где купим или построим новый дом. Всё, что она захочет. Я абсолютно не ограничен ни в средствах, ни во времени, я об этом уже говорил?

–  Не помню такого, – покачал головой отец. – Но, собственно, не удивлён. Как я понимаю – вся ваша семьяхорошо обеспечена?

–  Более чем. Поэтому я смогу дать Ники дом, а если захочет, то и дома, где угодно и какие угодно.

–  А чем плоха Долина?

–  Пап, нам всё же хотелось бы немного самостоятельности, – возразила я, представляя, какой была бы нашажизнь, останься мы в одном доме с родителями, а точнее – с отцом, с его-то суперслухом. Гейб и Рэнди – прекрасный и наглядный тому пример, не на пустом же месте они по всяким пещерам прячутся, пока в их доме живут родители Рэнди. Но это явление временное, гости скоро уедут, а вот постоянно жить с родителями – вообще нереально.

–  Здесь много пустующих домов, – предложила мама компромисс. – Вы будете и в Долине, и всё же вотносительном уединении. Не всё же время вы будете жить среди людей, это несколько утомительно – постоянно приходится себя контролировать, чтобы не выдать себя, не проговориться. Это тяжело даже для меня, что уж говорить про вас, бессмертных.

   В этот момент мы остановились возле дома. Я с сомнением взглянула на строение, вдруг показавшееся мне таким хрупким.

–  Мам, может, ты нам блинчики с собой дашь?

–  Вы так сильно торопитесь? – мама, хоть и пыталась это скрыть, но выглядела заметно расстроенной.   – Нет-нет. Просто... – я в растерянности покусала губу, потом вновь нерешительно окинула взглядом дом. – А что, если я там всё переломаю?

–  Значит, починим, – отец пожал плечами, явно не видя в этом проблемы. – Или заменим. Ты же не думаешь,что все перерождённые в дом не входят, пока полностью не приспособятся к своему телу?

–  Ники, мы прекрасно понимаем, что ты сейчас не вполне владеешь собой, и это нормально, – улыбнуласьмама. – Когда ты была малышкой, то тоже много чего перепортила – испачкала, порвала, разбила, – но мы же не отсылали тебя жить в палатку. Это было нормально и предсказуемо. Так и сейчас. Что значат вещи? Люди намного важнее.

–  Ладно, – кивнула я, – постараюсь осторожненько.

   Фрэнк опустил меня на пол веранды, перед входной дверью. Я подождала, когда кто-нибудь передо мной эту дверь откроет, но все стояли, выжидающе глядя на меня. Очередная тренировка, значит. Ладно, постараюсь не очень сильно тут всё разнести.

   Ручка двери металлическая – это радует. Замков, как таковых, в дверях нет, собственно, в Долине вообще замки, как класс, существуют лишь в домах с маленькими детьми, чтобы не дать малышам залезть, куда не надо, ради их же безопасности. Наш же дом «охраняла» лишь защёлка-язычок, чтобы дверь от сквозняка не распахивалась.

   Бережно, даже чересчур бережно, я взялась за ручку, ме-едленно надавила на неё, и, услышав щелчок, осторожно потянула на себя. Дверь открылась, целая и невредимая. Я гордо оглянулась на окружающих и услышала аплодисменты, причём не только с веранды, но и из дома напротив. Сделав в ту сторону шутливый книксен, я вошла в прихожую, стараясь ненароком ничего не задеть.

   Оглядевшись, я поняла, что в комнате кое-что изменилось – исчезла ваза с цветами с тумбочки, статуэтки пастушек, которые достались маме от её бабушки, и фотографии в рамках, висящие на стене. Заметив мой взгляд, отец тихонько захихикал.

–  Да, я кое-что убрал с дороги, на всякий случай. Остальное можешь смело ломать.

   Ну что ж, раз разрешили… Я прошла в кухню и обнаружила на столе огромную стопку блинов, прикрытую полотняной салфеткой. Ха! Я уже с бумажными полотенцами справляюсь, так что не особо-то и сложное задание. Аккуратно сняв салфетку, я оглядела стол. Мёд и три вида джема в наличии, лежат себе в креманках. А сметана?

–  А где сметана? – это я уже вслух.

–  В холодильнике, – сказал отец как о чём-то само-собой разумеющемся. Ну, конечно, где же ей ещё быть? Схолодильником я тоже справилась, как и с кухонным шкафчиком, из которого достала металлическую миску. На фарфор решила пока не покушаться. Взяв в руки упаковку сметаны, я немного подумала, а потом прочертила ногтём вдоль верха пластикового стаканчика и просто сняла этот самый срезанный верх. Да, сметану открывают немного иначе, но упаковку всё равно выбрасывать, так какая разница?

   Вытряхнув из стаканчика сметану в миску, я взяла верхнюю часть упаковки и привычно слизала с неё прилипшую сметану – там она почему-то всегда самая вкусная. И опомнилась, лишь услышав голос мамы.

–  Поверьте, Фрэнк, обычно Ники так себя не ведёт.

   Ой! Я торопливо выкинула улику в мусорное ведро и сделала вид, что ничего не было.

–  Вообще-то она всегда облизывает крышечку от сметаны, – возразил отец. – И переучивать её уже поздно.

Может, передумаешь брать, а, Фрэнк?

   Он это серьёзно? Я сердито зыркнула на отца и в этот момент услышала:

–  Да, Синклер, это может стать проблемой, – я удивлённо взглянула на Фрэнка, а он продолжил, обращаясь кмоим родителям с самым серьёзным видом. – Обычно я предпочитаю сам облизывать крышечку, сметана на ней всегда очень вкусная. Но мы что-нибудь придумаем, установим график очерёдности, например, или будем монетку подбрасывать.

   Я расплылась в улыбке, слушая смех родителей. Неужели я могла хоть на долю секунды усомниться в моём Фрэнке?

   Мы, в хорошем настроении, уселись за стол. В отличие от прошлого раза, в палатке, когда я просто сгребала блин – или блины, – в комочек, лишь бы как-то донести до рта, теперь я умудрялась складывать блин треугольничком и макать его в сметану, практически не порвав. А ведь с того раза прошло немногим более тридцати часов, даже самой не верится! Но, похоже, к этому привыкаю не только я сама, но и окружающие, по крайней мере – больше аплодисментов я не слышала. Вот и славно. Хочется как можно скорее стать нормальной, и пусть все вокруг тоже меня такой считают. Как, например, Пирс, который забыл, что я пока не в состоянии что-то снять на камеру. Или уже в состоянии? Пожалуй, пока проверять не стану, это не вопрос первостепенной важности. Но посмотреть на Рэнди, несущую Гейба, который крупнее её раза в три, если не в четыре, будет очень интересно.

   Разговор вертелся вокруг будущей поездки. Мама переживала, что мне нечего взять с собой из одежды – моя осталась в Литл-Роке, а та, которой меня снабдили мои кузины и племянницы, была мне великовата. Меня это ни капельки не смущало, большую часть времени я вообще бегала в огромных мужских футболках. А благодаря тому, что талии у моих родственниц были практически как у меня – их джинсы, пусть и были свободными в бёдрах, с меня не сваливались, да и футболки тоже, так в чём проблема? Я же не на бал еду, и даже не на курорт, ничего страшного, обойдусь.

   Фрэнк слушал наш разговор молча, загадочно улыбаясь, пока в дверь не постучал Гил и не занёс несколько больших пакетов.

–  Вот, Рэнди просила передать.

   После этого он испарился, отмахнувшись от предложения мамы угоститься блинчиками. Ещё бы – оставить Кэтти на целых полторы минуты и так было для него подвигом. Я подозрительно взглянула на Фрэнка.

–  Ты знал!

–  Да. Но решил – пусть будет сюрприз. Рэнди летала с Гейбом в Грейт-Фолс, закупиться для поездки…   – Точно! Она же говорила, что у неё нет купальника!

–  Вот и тебе кое-что прикупила. Она говорит, что размер выбирала на глазок, но ты же знаешь, какой у насглазомер.

–  Теперь знаю, – ещё одно из моих новых умений.

–  В общем, она собиралась принести тебе всё это сегодня вечером, но раз уж об этом зашёл разговор…   – Вот проблема и решилась, а ты переживала, – улыбнулся отец маме.

–  Я всё упакую, – пообещала она. – Тебе, дочка, это ещё, наверное, не под силу?

–  Пожалуй, я бы смогла, если бы очень-очень постаралась, но гарантий того, что что-то не порву, пока нет.Спасибо, мам. Хотя меня там мало кто увидеть, но ходить в дырявом всё же не хотелось бы.

–  А я могу помочь собраться тебе, Фрэнк, у меня как раз есть подходящая спортивная сумка, – отец простолучился доброжелательностью, так, что я сразу же заподозрила подвох. Видимо, не я одна.

–  Если только ты не положишь в неё те самые разноцветные носки в цветочек и трусы с героями мультяшек, –лицо отца вытянулось, кажется, Фрэнк верно догадался о планируемом розыгрыше. – Где ты их, кстати, раздобыл?

–  Мне отдал их Роджер. Сказал, что их ему купил Гейб – маленькая месть за какую-то старую историю,рассказать которую он отказался. Роджер – это отец Вэнди, дней десять назад вся семья оказалась в Долине безо всего, после того, первого, похищения. Гейб и Рэнди купили им одежду на первое время, и Гейб оторвался на белье Роджера по полной. Тому даже пришлось кое-что из этого надевать, вариантов-то не было. Но вскоре он приобрёл вещи более нейтральных расцветок, а неношеные принёс мне, узнав, что ты, Фрэнк, появился в Долине в одних брюках.

–  А ты, конечно же, не отказался, – обвиняюще прищурилась я.

–  Конечно, – отец широко заулыбался. – А зачем отказываться? Вещи новые, качественные, подходящегоразмера. Не пропадать же добру.

–  А, знаешь, – заулыбался и Фрэнк тоже. – Я, пожалуй, возьму их с собой на остров. Кто меня там в нихувидит, кроме Ники? Гейб и Рэнди? Так они же их и покупали, стало быть, в обморок не упадут. А из посторонних там никого не будет. Решено, беру!

   Я захихикала, отвлеклась, утратила контроль над своей силой, блинчик в моей руке порвался, и часть его рухнула в миску со сметаной, в которую я собралась его макнуть. Фрэнк тут же подцепил утопленника ложкой и скормил мне, словно так и надо, я даже не успела смутиться. А пока я его глотала, ловко собрал со стола брызги сметаны пальцем и облизнул его, непринуждённо меняя тему и отвлекая внимание от этого небольшого акта моей неуклюжести.

–  Интересно, то, что Кайл сегодня вылечил ранку Стейси – это просто проявление его к ней симпатии ижалости, или парень решил, что обязан, как может, оплачивать своё пребывание в Долине?

–  Надеюсь, что первое, – сразу же посерьёзнел отец. – Не хотелось бы, чтобы парнишка считал себя чем-тообязанным. Его ведь и оставили в Долине именно ради того, чтобы ему больше никогда не приходилось делать что-то подобное.

–  К тому же Пирс явно взял его себе «в дети», а значит, Кайл теперь – член семьи, пусть даже не будет носитьнашу фамилию, – добавила мама.

–  Всё же так удивительно видеть нашего легкомысленного Пирса, вдруг ставшего таким серьёзным иответственным, – улыбнулась я.

–  Вы забываете, что Пирс и так очень даже взрослый, – покачала головой мама. – По человеческим меркам онмог бы быть дедушкой дедушки Кайла, для него этот парень на самом деле ребёнок. И, кстати, всё это его прежнее легкомыслие и дурачество – лишь игра. Если нужно, он может быть очень серьёзным.

–  Но всё же видеть его таким серьёзным и заботливым так странно, – сказал отец. – Непривычно.

–  Ну, на фоне преображения Гейба это вообще ерунда, – возразила я.

–  О, да! – тут отец был со мной полностью согласен.

–  Гейб действительно так сильно изменился? – удивился Фрэнк.

–  Поверь, это что-то невероятное, – закивал отец. – Встреча с Рэнди изменила его до неузнаваемости.

–  Бывает, – пожал плечами Фрэнк. – Они же половинки. Лично я вообще не удивлён.

   В этот момент мимо нашего дома по улице промчался щенок ньюфаундленда. Заметив его краем глаза, я выглянула в окно и увидела идущих следом Филиппа и Люси.    – Стейси снова стала щенком, – констатировала я очевидное.

–  Ей это нравится, – послышался голос Филиппа. – Здесь она можно носиться сколько угодно, не боясьразоблачения. Она обращается по несколько раз за день, всё никак не нарезвится.

–  Ещё бы, столько лет подавлять в себе эту способность, – подхватил отец. – А ведь это часть её личности.   – В каком-то смысле малышке даже повезло, что её разоблачили, – задумчиво произнёс Фрэнк. – Конечно, её пребывание в плену приятным не назовёшь, но теперь она среди своих, ей не нужно скрывать свою сущность, а кроме того – теперь у неё есть любящие родители. Так что даже хорошо, что директор приюта просматривал ту запись.

–  А зачем он это делал? – мне как-то раньше в голову этот вопрос не приходил, но теперь такой поступокпоказался странным. – Зачем ему было просматривать видео из изолятора? Зачем там вообще камера, да ещё и явно ведь скрытая?

–  Действительно, – нахмурился отец. – Теперь и мне это кажется странным.

–  Даже очень странным, – кивнул Фрэнк. – И объяснение подобному поступку только одно...

–  Извращенец, – пробормотала я.

–  Да, педофил, – кивнул отец.

–  Может, вы делаете поспешные выводы? – несмотря на возражение, было видно, что мама тоже склоняется кподобной версии, просто не хочет верить в это. – Может, эта камера для того, чтобы наблюдать за состоянием больных? Чтобы помочь, если что...

–  Больной ребёнок трясся от холода под тонюсеньким одеялом, но никто не поспешил укрыть её потеплее.

Что-то не особо похоже на чуткую заботу, – возразила я.

–  Если это правда, то остальные дети тоже в опасности, – вздохнул отец. – Нельзя всё просто оставить какесть.

–  Это легко проверить, – сказал Фрэнк. – Нужно устроить обыск в приюте на предмет видеокамер в другихпомещениях, а так же в кабинете и доме директора. А по результатам уже будем делать выводы.

–  Но как? Нужен же ордер, наверное. Может, тот знакомый Гейба из ФБР поможет?

–  Солнышко, прежде чем подключать ФБР, лучше убедиться, что есть, к чему его подключать. Нет, проверятнаши. Так, что никто и не заметит. Сама знаешь, это не проблема.

–  Знаю. – Я ещё не забыла тех застывших людей, когда Фрэнк нёс меня к убежищу.

–  Да, это вариант, – кивнул отец. – Осталось узнать, где находится этот приют.

–  Рэнди говорит – нет проблем. Гейб уже связался с Эндрю, у него есть все данные той корпорации, и всё, чтокасаются Стейси – тоже, в том числе и адрес приюта.

–  Рэнди и Гейб в курсе? – удивился отец. Я же восприняла слова Фрэнка как само собой разумеющееся – ужепривыкла к тому, как легко гаргульи общаются между собой.

–  Да. Я связался с отцом и Рэнди сразу же, как понял, о чём именно зашёл наш разговор. А она озвучивала егодля Гейба. Оказалось, никому и в голову не пришло задуматься о странном поступке директора, кроме тебя, Солнышко. Но сейчас все пришли к единодушному выводу – дело нечисто.

–  И что теперь? – спросила я.

–  Теперь Эндрю разыщет нужный адрес, Рэнди передаст его Дэну, тот отправит в приют того или тех изнаших, кто окажется ближе. Если наши подозрения подтвердятся – Гейб подключит своего знакомого из ФБР. На самотёк мы это дело не пустим, проконтролируем обязательно.

–  Это хорошо, – кивнула мама. – Обязательно нужно разобраться, что и как. Но если мы всё же ошибаемся...   – Хорошо, если ошибаемся, – сказала я. – Я бы хотела, чтобы мы ошиблись, ради остальных детей. Но, в любом случае, этот человек не достоин того, чтобы и дальше работать с детьми. Стейси была на его попечении, она невинный ребёнок, зависящий от него, а что он сделал?

–  То же, что и приёмные родители Рэнди – испугался неведомого. И поступил подло. Не переживай

Солнышко, что бы ни выяснилось, этот человек никогда больше не будет работать с детьми, это я тебе обещаю.

–  Держи меня в курсе, ладно? – попросила я.

–  Непременно, – кивнул он, потом вдруг хитро улыбнулся. – Хочешь полетать?

–  Спрашиваешь! Конечно, хочу! – я едва не запрыгала на стуле. Больше, чем летать с Фрэнком я любилатолько целоваться с ним. Но на поцелуи вроде бы пока введён мораторий, зато полётами насладиться я вполне могла. Я аккуратно встала.

–  Помочь убрать со стола?

–  Иди уж, помощница, – махнул рукой отец. – Мне нравятся эти креманки, пусть живут и дальше.

   Мы вышли из дома. Мама обняла меня, и я, едва касаясь, положила ладони ей на спину. Не совсем прежнее объятие, но хоть что-то. Будем действовать постепенно.

   Фрэнк успел за это время снять футболку, которую сунул мне в руки, после чего подхватил меня и обратился.

Передо мной снова появилось обожаемое «эльфийское» ухо, которое я, не сумев сдержаться, стала поглаживать. Я даже не сразу поняла, что мы уже летим, а когда осознала это, стала с удовольствием оглядывать Долину с высоты... нет, не птичьего полёта, мы летели ниже, но всё равно – это было захватывающее зрелище.

   Фрэнк сделал несколько кругов вдоль периметра Долины, а потом, когда мы были довольно далеко от посёлка, вдруг резко пошёл на снижение и опустился на горном склоне. Я огляделась. В этом месте скалы были почти отвесные, а потому голые, лишь кое-где, на небольших пологих участках была земля, трава и редкие чахлые кустики, на одной из таких площадок Фрэнк и приземлился. В отличие от относительно ровного и пологого склона, на котором проходила наша прошлая тренировка, здесь было нагромождение огромных каменных выступов. Я никогда здесь прежде не бывала – слишком далеко от посёлка даже на велосипеде, особенно учитывая, что дороги сюда тоже не было. Да и не забраться сюда без альпинистского снаряжения, а я никогда не увлекалась экстремальными видами спорта. Впрочем, теперь-то я смогу разгуливать здесь, как по тротуару – мне это теперь не сложно.

–  У нас здесь будет новая тренировка? – поинтересовалась я.

–  Можно и так сказать, – внимательно всматриваясь в рельеф склона, ответил Фрэнк, после чего вдруг шагнулза один из выступов, и я увидела скрытый за ним узкий высокий проём. Пещера. Если не знать, где искать – ни за что не догадаешься, что она там находится. Фрэнк опустил меня на землю, поскольку занести туда просто не смог бы, и первым протиснулся в пролом. Ему пришлось повернуться боком и предварительно обратиться, чтобы не мешали крылья. Я двинулась следом и спокойно прошла напрямую – у меня же не было таких широченных плеч, как у него.

   К счастью, узким проход был недолго, не более пары футов, а потом сразу же расширялся. Я огляделась – пещера, в которой мы находились, была узкой, но довольно длинной, где-то десять футов на пятьдесят (* примерно 3 х 15 м) и изгибалась полуподковой вправо. Свет попадал в неё не только через вход, но и через несколько щелей на потолке, это было очень красиво, словно бы светили лучи крошечных прожекторов, в которых танцевали потревоженные нашим появление пылинки.

   Я шагнула вперёд, заглянув в дальнюю часть пещеры, которую от входа было не видно. Несколько одеял, расстеленных прямо на каменном полу, миска с яблоками и апельсинами, примостившаяся на выступе стены, несколько бутылок с водой в углу, футболка, валяющаяся у стены.

–  Тайное убежище Гейба и Рэнди? – догадалась я.

–  Верно. Никто, кроме них, об этой пещере не знает, теперь ещё мы с тобой. Рэнди сказала, что здесь насабсолютно точно никто не застанет в неподходящий момент. Она считает, что нам нужно хотя бы немного такого вот уединения, с гарантией, которого палатка дать не может.

–  Да уж, точно не может, – я вспомнила, что именно предшествовало моему досрочному перерождению. –Рэнди обещала показать мне парочку укромных местечек в Долине.

–  Наверное, лично отвести тебя у неё минутки не нашлось, а рисовать план или что-то объяснять в данномслучае бесполезно – сама видишь.

–  Да, я стояла в двух шагах и ничего не увидела.

–  Она говорит, что хотя семья оборотней поселилась здесь около трёхсот лет назад, Гейб обнаружил этупещеру всего лет двадцать назад, и не стал никому о ней рассказывать, сам не зная, почему. А теперь это тайное убежище пригодилось ему и Рэнди. А она щедро поделилась им с нами.

–  Рэнди вообще очень щедрый человечек, – пробормотала я.

–  Я заметил, – улыбнулся Фрэнк. – В общем, она показала мне это место, как именно сюда попасть – простопредставила в голове картинку, и я это увидел.

–  У нас будет очередной урок? – я повернулась к Фрэнку и заглянула ему в глаза. Во мне затеплилась надежда.

Он говорил, что нам «нужно притормозить», но почему тогда мы здесь?

–  Можно и так сказать, – повторил он свои слова, а потом заключил меня в объятия и припал к моим губамстрастным поцелуем.