77☺
Жгучий коктейль из ярости, бессилия и щепотки страха бежал по венам, заменяя собой кровь. Ей, наверное, стоило бы промолчать. Просто в который раз притвориться покорной овцой, а потом тихо обвести его вокруг пальца. Найти способ. Но только не обряд. Нет, больше она на это не пойдет. Не выдержит! Как не выдержит промолчать еще хоть мгновение. Эмоциональные всплески, или нет. но держать все в себе она просто не могла!
— Ты… ты… издеваешься, да? — зашипела, стараясь не напугать ребенка, — Жить вместе после того, что… что… Да ты…
Хреновый из нее оратор. Внутри кипело и булькало, а на выходе один пшик. Серов как-то даже встревожился, наверное, подумал, что ее сейчас хватит удар.
— Я понимаю…
— Ты нихр…, - она покосилась на Олежку, удивленно посматривающего на них, — Ты ничего не понимаешь! Разводишься? Да? А-а-а, я поняла! Твоя породистая женушка не принесла породистых щеночков? Так?
Она даже на ноги вскочила. Серов тоже. Угрюмый и бледный.
— Не так Милолика! Мы… я начал все неправильно. И хотел бы исправить…
— Так отпусти нас! Избавь от своего присутствия!
Они застыли напротив друг друга. А у нее опять занемели ноги. Ну, здравствуйте. нервы!
— Мама? — Олежка прижался к ней, цепляясь за неказистые спортивные штаны.
Стыдно признаться, но она вынашивала вещи до состояния «невозможно восстановить», и только потом бралась за следующую. А Серов стоял перед ней в одежде наверняка, стоимостью больше, чем ее бывшая зарплата. У него все меряпось деньгами, и она с сыном тоже.
— Хорошо.
Она даже растерялась. Хорошо? Как это — хорошо?!
Мужчина нервно взлохматил волосы. Протянул руку, будто желая коснуться Олежки, но сын крепче прижался к ней.
— Я не буду удерживать тебя. — Серов сжал пальцы, словно пробуя растереть между ними воздух. — Да, ты права в своих требованиях. Но я просто прошу тебя подумать.
Если не ради нас с тобой, то хотя бы ради сына. Олежка, — в напряжённом голосе проскользнула мягкость. — Он еще ребенок. Ему нужна защита и место, где маленький оборотень может расти свободно и безопасно. Подумай. на что ты его обрекаешь — жить, не имея возможности общаться с такими же, как он сам. Среди бетонных стен или на хуторе, не важно. Ты для него — все, но Стая… Это на самом деле много значит.
И если Серов хотел оставить за собой последнее слово. то ему это удалось. Пока Милолика безуспешно пыталась найти достойное опровержение его словам, альфа еще раз обласкал сына взглядом и направился к двери.
— Макс отвезет тебя по старому адресу. Все коммунальные задолженности погашены. Распоряжение клиниг-компании отдано. Поддельные документы можешь выкинуть, они больше не понадобятся. Отказную тоже, это просто бумажка. Но забирать ребенка я не стану, придется поверить на слово. На ваше имя открыт счет в банке. Охрана, прости, но она будет. Только ради вашей безопасности.
Тихий хлопок двери, жирной точкой завершил сухую инструкцию. И оглушил настолько, что ей хотелось вышвырнуть свой старый чемодан с балкона, как свидетельство собственного эгоизма и себялюбия. И если минуту назад, она обвиняла во всех грехах альфу. то сейчас с таким же пылом принялась за себя.
— Дядя посель? — Олежка робко потянул ее за штанину. И Милолика машинально присела. Малыш сразу ее за шею обнял, ласковый, как котенок… Не хватает ему этого самого общения, вот он и льнет к рукам…
В дверь осторожно просочилась Кирюха. Вся поникшая, как будто собралась прощаться на веки вечные. А ведь, похоже, так и будет. Макс ее наверняка за собой утащит. В Москву. Милолика помнила, что Довлатов оттуда. В одном из разговоров мелькнуло.
— Все так плохо Кирюш, да? Без Стаи?
— Он не человек. Мила, — вздохнула подруга, — Мне тяжело признавать, но альфа прав. Я не справилась. Не смогла ни научить, ни дать достойной жизни…
— Кира!
Но девушка лишь замотала головой, прикусывая губы. Всегда так делала, когда глаза на мокром месте. И у нее тоже комната туманом поплыла…
— Стая для волчонка — это идеальное решение, — пробормотала быстро, но уверенно, — Если бы ты хотя бы волчицей осталась…
— Я… Я его привозить буду! — отчаянно прошептала Милолика, заранее понимая абсурдность этого предложения, — Каждый день!
Но Кира опять покачала головой, присаживаясь на кровать.
— А потом увозить, глядя какими глазами твой сын смотрит назад. Милолика, ему всего два. Волчонку необходим родитель-оборотень рядом. Или Стая.
Милолика крепко, до боли запомила пальцы. Понимала, да необходима. Но если все это лишь очередной обман? Тонкая игра, со множеством ходов, в которой они с ребенком разменные монеты? А она опять наивная дурочка которую водят за нос?
— И да, Милок. Он реально разводится, — припечатала Кира ее расшалившуюся паранойю, — Поверь мне, это никакой не обман.
— Мама Кир-р-ра? На? — Олежка протянул волчице машинку. Играть хотел.
Милолика вскочила на ноги и прошлась туда-сюда по комнате. Посмотрела в окно на теплый, прогретый лучами солнца, лес и вздохнула.
— Мне нужна ручка и бумага.
— Зачем?
— Буду составлять список со множеством «Не» И пусть только Серов нарушит хоть одно.
— Ты не можешь со мной так поступить! Не можешь!
Единственное, чего Руслан не мог — это найти правильных слов, чтобы хоть как-нибудь смягчить Милолику. Нет, она никуда не уехала. Его девочка любила сына больше, чем собственные обиды. Осталась. Но хлопнула ему перед носом такой список собственных условий, что Руслан почувствовал себя скованным по рукам и ногам титановыми цепями, а довеском шел пояс верности с семизначным кодовым замком и вилы у горла.