21-22 главы
Двадцать первая глава
"Принятие — путь к счастью."
"Оборотень: в мифах – человек, который на время превращается в волка, обычно в полнолуние."
Сколько бы раз я не вбивал слово в поисковик Google для лучшего понимания, мой разум просто не мог охватить значение этого термина. Как человек, казалось бы, в считанные секунды мог превратиться в животное? Что в его генетическом строении делает возможным такое? Всё это было слишком сложно для моего мозга и внушало ужас.
"Зубы их были подобны бритве, когти — острыми и длинными, двигались они с огромной скоростью и с лёгкостью могли убивать."
Я не хотел называть их монстрами, потому что мне казалось, что это обидно. Я изо всех сил пытался принять это сверхъестественное существо, как часть реального мира. Но разве в нём существовали такие создания?
Вдруг в памяти в очередной раз всплыл момент, когда Киллиан перестал быть человеком, превратившись в зверя прямо на моих глазах. Для меня это было слишком, и я не ожидал ничего подобного.
Я не хотел этого говорить, но это было очевидно: я боялся. Боялся Киллиана, и это ранило моё сердце по какой-то неведомой мне причине, которую даже начать объяснить толком не мог.
Я не хотел бояться его, и мне было больно даже думать о том, что он может причинить мне вред, но ведь это было вполне возможно. Сердце говорило мне, что он никогда не обидит меня, но здравый ум напоминал, что он оборотень – они созданы для охоты, и неотъемлемой частью их сути было убивать.
Я был в таких разрозненных чувствах, как никогда раньше. С тех пор, как я узнал, кем были Киллиан и Деклан, прошло несколько дней. За это время я ни разу не появился в школе. Домашку передавал мне Кай, который всё ещё не знал, почему я так себя веду. Ему даже в голову не приходило, что я намеренно избегал Киллиана и Деклана.
Я должен был бояться за безопасность друга, но что-то внутри меня подсказывало, что беспокоиться не о чем. Гигант и его друг не причинят ему вреда. Впрочем, как и мне. Если бы они хотели, то давно бы это сделали.
Ещё я не мог поверить, как сильно влюбился в Киллиана. Моё сердце было разбито от того, что он позволил мне так им увлечься, скрывая что-то до такой степени важное.
Я подсознательно ощущал между нами какую-то связь, но не мог объяснить это словами.
Мне казалось, что я имею хорошее представление об окружающей меня реальности, но, оказавшись втянутым во что-то подобное, я был в полном неведении и испытывал удручающие эмоции.
Я вытер слезу, скатившуюся по лицу, и опустил глаза на экран ноутбука:
"Оборотень."
С тяжёлым сердцем я пролистал предлагаемые мне ссылки, выбрав сайт, где находилось огромное количество информации об этих существах. Я чувствовал себя совершенно сбитым с толку. Что означали эти слова?
"Истинный, стая, смазка, альфа, мысленная связь."
Это как будто был незнакомый мне язык. Я недоуменно взирал на картинки, качая головой. Закрыв ноутбук, я вздохнул и положил устройство на прикроватный столик.
В моей комнате царила темнота, отсутствие света прятало беззвучные слёзы, которые текли по моим щекам. Я не понимал, почему плачу, но догадывался, что причиной тому было неотступное чувство, что Киллиан оказался совсем не тем, за кого я его принимал.
Ещё одной причиной моих слёз могло быть то, что часть меня не интересовало, кем он на самом деле был. Я просто хотел быть с ним, несмотря ни на что, и это пугало.
Я привык избегать опасных вещей, но та часть мозга, которая обычно за это отвечала, теперь была слишком поглощена верой в то, что с Киллианом мне будет безопаснее всего.
Вместо того чтобы решить никогда больше не видеть его и поменять школу, я хотел быть рядом с ним. Быть вдали от него душило меня. Мне было невдомёк, что именно мною двигало. Я пытался подавить в себе это желание и быть рассудительнее.
Может быть, если бы я действительно поменял школу или вообще перебрался в другой штат, я бы перерос это чувство со временем?
"Не убегай и не отгораживайся от Киллиана, это убьёт его".
Я резко выдохнул и обречённо закрыл лицо, сглатывая удушающий всхлип. Меньше всего на свете я хотел бросить его, мне было больно даже думать об этом! Я чувствовал себя эгоистом, думая только о себе. Интересно, о чём сейчас думал Киллиан?
Если я страдал от разлуки с ним, было ли ему так же тяжело? Если я переживал такое потрясение, то волновался ли он? Ответом на вопросы мне была неизвестность, но, несмотря ни на что, я не хотел... нет, я не мог убежать.
Деклан сказал, что Киллиан хотел всё мне объяснить, и я тоже этого желал, просто одновременно и страшился. Я видел правду своими глазами, теперь мне нужно было услышать её, и, возможно, принять.
Дверь со скрипом отворилась, и я прищурился — внезапный свет больно резанул по глазам. Когда я моргнул, то увидел на пороге мягко улыбающегося отца.
— Можно войти?
Сев в кровати, я кивнул. Он зашёл, закрыв за собой дверь, и включил свет. Я раздражённо зашипел от неожиданности, на что отец рассмеялся. Насупившись, я попытался привести глаза в порядок, быстро моргая и снимая очки, чтобы протереть их.
Матрас рядом со мной просел, и я повернулся к отцу. Несколько мгновений он молчал, разглядывая мою комнату, как будто его давно здесь не было.
Мы обычно не говорили один на один. Он любил меня, и я это знал, но мы не вели разговоров в духе "отца и сына". Наше общение обычно происходило при участии моей мамы.
Такие вещи, как сейчас, случались редко, но я наслаждался его обществом. Мои глаза расширились, когда он взял мою руку в свою и нежно похлопал по ней, не глядя на меня.
— Как дела с этим Киллианом? — спросил он, повернувшись, чтобы встретиться со мною взглядом.
Сердце заколотилось, когда я услышал это имя. Я отвернулся, прикусив губу. Он — волк, папа. Но это не совсем то, что я мог сказать вскользь.
— Я... я не знаю, — пробормотал я, уставившись на свои колени.
Он вздохнул, медленно кивая головой.
— Он приходил к нам вчера.
Мои глаза снова округлились, а сердце затрепетало от того, что он был рядом, а я даже не знал. Мы так давно не виделись! Вздохнув от того, что скучал по нему, я всё же не был уверен, что бы делал и как бы себя чувствовал, если бы увидел его в данный момент.
— Я спросил его, не хочет ли он подняться к тебе, но он сказал, что должен дать тебе время. Чёрт возьми, выражение его лица говорило за него!
Я не знал, что сказать, и принялся терзать нижнюю губу.
— Он очень хотел тебя увидеть, но останавливал себя. Между вами что-то произошло? Сынок, он выглядел таким несчастным! — продолжал отец, уже не глядя на меня, уставившись на мои фотографии на стене. — Сначала он мне не понравился, я думал, что он просто развлекается с тобой. Но сейчас ... любой, у кого есть глаза, может сказать, что этот парень испытывает к тебе глубокие чувства.
Моё сердце болезненно сжалось, на глаза навернулись слёзы, я отвернулся от отца, чтобы скрыть, что скоро заплачу.
Я проклинал себя за то, что был таким чувствительным и всегда легко поддавался на уговоры. Ради всего святого, он был волком!
Но стоило мне представить выражение его лица, когда он говорил с отцом, моё здравомыслие меня оставляло.
Моего отца трудно переубедить, трудно заставить его принять или одобрить что-либо. Поэтому то, как проникновенно он говорил о Киллиане, согревало каждую клеточку моего тела. Это значило так много, что ужас увиденного в лесу тревожил уже не так сильно.
— Я не знаю, что случилось, но, сынок, — он пристально на меня взглянул и я прикусил губу, чтобы не разрыдаться, — не избегай его. Что бы это ни было, не позволяй этому разрушить то, что у вас есть.
Мама ворвалась в комнату и тут же обхватила меня руками.
— Мой малыш! — с нежностью произнесла она, и я увидел сквозь пелену слёз, как она зыркнула на отца, — Дэниель, что ты ему сказал?!
— Я пытался его успокоить! — пробормотал он.
— Наш ребенок плачет! Я велела тебе спокойно разъяснить ему, что его парень приходил и выглядел совершенно разбитым. Что ты натворил??
— Женщина, я старался изо всех сил! Я сказал ему, как жалко было этого Киллиана. Я справился! — надавил отец.
Через несколько секунд я уже хихикал над легкомысленными препирательствами родителей, радуясь в душе от того, как они старались помочь Гиганту. Я благодарно улыбнулся папе с мамой, которые в свою очередь одарили меня нежными улыбками.
— Принятие — ключ к счастью, — мягко сказала мама, чмокнув меня в лоб.
Именно в тот момент я принял окончательное решение. Надеюсь, я не пожалею.
П/П: наш малыш становится храбрее. Ему править целой стаей, рука об руку с Гигантом. Пусть набирается уверенности в себе и своих чувствах.
Дальше слово Альфе. Следующая глава о нём.
Двадцать вторая глава
Любовь — это не "если" или "потому что". Любовь — это "ну, и что?", "а даже, если так" и "вопреки."
В моём кабинете царил ужасный бардак.
Бумаги валялись на полу, ящики стола были вырваны и разбросаны в разные стороны, рамы картин превратились в щепки, стекло из выбитого окна валялось повсюду, а кресло, в котором я когда-то сидел, разломано на две части.
Кейд, мой волк, находился в состоянии ослепляющей ярости. Я боролся, но мне казалось, что я тону в необъяснимой печали, в то время как Кейд почти взорвался — он был потоком льющегося через край гнева.
Если быть честным, я предпочёл бы злиться, а не грустить, поэтому и позволил ему взять верх. С кроваво-красными глазами Кейд бил кулаком по стенам, создавая бесчисленные вмятины, которые, конечно, потом кто-то зашпаклюет.
Я не чувствовал боли, когда Кейд разбил картину под стеклом с изображением леса, которую мама купила мне на день рождения. Кровь выступила на порезах, но в этот момент я почувствовал полное оцепенение. Кейд вздрогнул, пошатнулся и затих.
"Он мне нужен!" — сказал он вслух.
— Мне тоже... Очень, — тихо прошептал я.
Кейд со всей силы ударил в стену и зарычал от разочарования.
"Это я виноват!!"— прорычал мой волк.
Я не знал, что сказать. Ни его, ни моей вины в этом не было. Наш истинный был в опасности, так что вполне естественно, что я обратился, защищая Финника, даже если это грозило тем, что ему откроется моя сущность.
Боже, как же меня мучила мысль, что я отпустил этого проклятого волка! По запаху он не был одним из нашей стаи, но и одиночкой не был.
П/П: rogue — одиночка: волк, не принадлежащий стае.
Я даже не мог заставить себя озаботиться этим вопросом, а такие случаи входили в обязанности Альфы, а всё потому что Финник не выходил у меня из головы.
Я хотел снова увидеть его, обнять и почувствовать прикосновение его губ к моим. Я жаждал слышать его голос, его смех, касаться его волос и, чёрт возьми, я хотел ощущать его запах!
Чёрт, он пах божественно, он был лучшим подарком, который я получал за всю свою жизнь!
В моей тьме он был солнечным светом, который я хотел сохранить и защитить. Когда я впервые увидел его, он был совсем не таким, каким я представлял себе своего истинного. И в то же время он был всем, что мне было нужно.
Поначалу я не хотел его принимать, Богиня Луны мне в свидетели, я старался держаться подальше от него, не позволить ему прокрасться в моё сердце, потому что я не достоин такого сокровища. Но он всё равно заполнил мои мысли и вызвал то самое чувство. Я просто не смог отказать ему в этом.
Он стал всем для меня за какие-то пару дней. И моя душа наполнилась страхом. Он стал моей слабостью, и очаровал так быстро, что я даже не понял, что происходит. Богиня подарила мне его – моего единственного, моего Финника.
Я никогда не стремился связать себя с кем-то, отталкивая всех, кто пытался со мной сблизиться, но Пушистика я оттолкнуть не смог, как бы ни старался. Теперь я страдал, потому что чувствовал то же, что и он. Печаль захлестнула всё моё существо.
Кейд ушёл на задний план, и я вновь обрёл контроль над своим телом. Мои руки были в синяках, и именно тогда я почувствовал боль — моя голова раскалывалась. Я проигнорировал большие порезы на пальцах и ладонях — они быстро заживут и исчезнут сами по себе через несколько дней, как будто их и не было. Мне было всё равно, что я испытывал физическую боль, но боль эмоциональную я не мог игнорировать.
Я чувствовал, как Финник мучался от беспокойства, как он волновался, боялся и грустил.
От его печали мне было вдвойне тяжелее, чем от всего остального. И причиной тому был я. Я даже не могу представить, каково ему было, когда родители рассказали ему, что я приходил.
Хотя меня уговаривали дать ему время, я просто не мог оставаться вдалеке. Отсутствие возможности почувствовать его запах сводило меня с ума, поэтому, даже если это было на долю секунды, я пришёл. Кейд сошёл бы с ума, если бы я этого не сделал.
Прошёл день с тех пор, как я побывал в доме Пушистика, а я всё ещё чувствовал себя разбитым. Никакие уговоры поесть не заставили бы меня выйти из кабинета, потому что если мой Финник поест лишь чуть-чуть, то я не буду вообще. Я не заслуживал еды, ведь мой истинный потерял аппетит, изводя себя переживаниями.
Дверь открылась, и я оскалился. Кейд приготовился зарычать, но тут я увидел в проходе Деклана, и рык застрял в горле.
— Ты только посмотри на себя, мать твою! — пробурчал он, оглядывая мой кабинет.
— Убирайся к чертям, или я отгрызу тебе голову!
— А я как раз собирался сказать, что Финник пришёл тебя навестить, — мой друг ухмыльнулся, увидев, как я мгновенно оживился, глаза мои загорелись надеждой.
Нос дернулся, и Кейд мгновенно вскочил, когда мы уловили восхитительный запах, витающий в воздухе. Кейд практически завилял хвостом, высунув язык, когда почувствовал, что Финник рядом.
Ноги понесли меня вперёд, и я почти выбежал за дверь, когда Деклан схватил меня за плечо и остановил. Я оскалился, вырываясь, но он снова положил руку на моё плечо.
— Сохраняй спокойствие и не набрасывайся на него. Ты должен помнить, что он всё знает: я патрулировал его дом, пока он гуглил информацию о нашем виде.
Я хотел проигнорировать его совет, но понимал, что он прав. В очередной раз стряхнув его руку с себя, я вздохнул и протяжно выдохнул, чтобы успокоить себя и своего взволнованного волка.
"Истинный! Быстрее к нему! Я скучаю!" — причитал Кейд.
Выбежав в коридор, я вдыхал запах, который вёл меня к нему. Повернув за угол, я оказался в одной из наших гостиных. У окна стоял вытянутый во всю длину стены диван. Сидящему на нему открывался прекрасный вид на лес, ведь наш дом находился посреди природы. Я смотрел на Финника, а он любовался видом, который я тоже когда-то любил вот так разглядывать.
Моё сердце затрепетало от его присутствия, а всё моё существо воспарило от радости оттого, что ему нравилось место, где стоял мой дом. Я так соскучился по нему, чертовски сильно! Его появление до такой степени взбудоражило меня, что я призвал всё своё самообладание, чтобы не кинуться к нему и не покрыть поцелуями с ног до головы.
Мне пришлось напомнить себе, что я не должен торопить события. Ему требовалось время, чтобы принять новую реальность. Но я боялся... боялся, что он ускользнёт от меня и исчезнет из моей жизни.
Это было страшнее всего.
Финник моргнул, повернул голову и уловил мой взгляд. Румянец, которого мне так не хватало, залил его щёки, когда он быстро развернулся и выпрямился.
Некоторое время он избегал моего взгляда, глядя себе под ноги, и ради него я не стал прогонять воцарившуюся тишину. Я не мог терпеть это молчание, но, чёрт возьми, я знал, что ему это было нужно – время, чтобы просто подумать. Я совсем другой — привык действовать и ненавижу обдумывать.
— Это м-может с-свести меня с ума, н-но я...
Он снова заикался, и я почувствовал, как моё сердце сжалось.
Я давно заметил, что он заикался в компании незнакомых людей, когда нервничал или боялся. При мне же он уже давно этого не делал, и я считал это таким достижением. И вот это снова произошло. Он испытывал страх? Я хотел вырвать себе все волосы на голове! Как мне от этого было тошно!
— Я хочу узнать всё..., — он прочистил горло, — чтобы ты ничего не упустил. Я хочу услышать всю правду.
Я сел на стул, не слишком близко, хотя мне хотелось обратного, и я чувствовал, что ему тоже. Но так было лучше в данный момент.
Ему нужна была безопасность, и я, конечно, уступил, хотя нас обоих грызла изнутри наша связь.
Слова полились из меня, я постарался рассказать ему всё, ничего не упуская.
Я рассказал ему о том, что он мой истинный и о его значимости в моей жизни. Я рассказал, что такое связь между истинными, и что наша была крепче, чем обычная, несмотря на то, что мы ещё не стали одним целым.
Я объяснил, какую боль приносит отказ одного из истинных им обоим, и как смертельно опасно отвергать свою половинку. У каждого оборотня есть лишь один тот самый, но иногда Богиня милосердна и дарит второй шанс, но это случается очень редко.
Затем я пояснил, что такое "стать единым целым" — во время нашего полового акта я погружу свои клыки в то особое место на его шее. На месте укуса образуется моя метка, и он станет только моим.
Его щёки загорелись, как новогодняя ёлка, а моё сердце пошло вскачь.
Если бы он был волком, он бы тоже оставил на мне укусом свою метку, но так как он был человеком, моей будет вполне достаточно.
Я не забыл рассказать ему о своей стае и о том, что официально наша стая называется "Матомено Фенгари" или "Стая Голубой Луны", несмотря на то, что на греческом языке, который являлся родным для моего прадеда, дословный перевод — "кровавая луна".
Улыбка озарила моё лицо, когда Финник сказал, что название красивое. Сердце забилось быстрее от счастья, что ему так понравилось название, которым я сам гордился.
Затем я рассказала ему о стае и о том, что в обязанности Альфы входит следить за всем происходящим и защищать своих. Я также упомянул, что Деклан — мой бета: второй по рангу после меня, а моя гамма — Кристоф, но мы звали его Крисом. Некоторое время назад он бросил школу, и я бы сделал то же самое, если бы не Пушистик.
Я рассказал ему, кто такие одиночки, и какую опасность они представляют для стаи.
Я поведал ему, когда именно происходит первое обращение в волка: в возрасте шестнадцати лет, и вопреки стереотипам, мы не отдаёмся волчьей натуре только в полнолуние. Это может происходить в любое время.
Я подчеркнул, что мы не причиняем вреда людям и не охотится на них в качестве пищи, а боремся за безопасность своего вида и членов стаи.
Я рассказал ему о том, как наступает "течка" — естественное явление и в то же время неконтролируемая сила притяжения. В это время волк начинает выделять феромоны, которые привлекают других, заставляя их терять контроль над собой в желании спариться. Даже если у волка есть истинный, но они не успели завершить процесс связи, существует риск, что и таких оборотней привлекут феромоны.
Течка длится целую неделю, и это настоящее мучение для всех, особенно для тех, кому приходится в это время постоянно отбиваться от желающих, пытающихся с ними спариться.
Еще тяжелее приходится партнёру истинного в течке. Он теряет контроль над своим волком в слепом желании обладать своей половинкой. Я рассказал об этом Финнику, хотя не был уверен, что она вообще у него начнётся, ведь он человек. Но обычно течка начинается через несколько недель после встречи с истинным, и я хотел, чтобы он знал об этом.
Он слушал очень внимательно во время всего моего объяснения, но в то же время заметно нервничал.
Я рассказал ему о смазке, которая вырабатывается, когда пассив возбуждён. Не взять его в этот момент было практически невозможно.
Я сглотнул, когда щёки Финника раскраснелись от услышанного, и заставил себя удержаться на месте.
Я разъяснил, что такое общение без слов, которое, по сути, является телепатическим способом разговора с членами стаи, поэтому у меня и не было телефона, пока я не осознал, что хочу поговорить с Финником.
Я поделился с ним своими сомнениями по поводу того, сможет ли он подключиться к этому виду разговора без слов, когда мы завершим ритуал скрепления нашей связи. Шансы всё же были велики.
На его лице отразилось понимание того, почему глаза волков как будто стекленели, когда они "говорили" друг с другом. Полагаю, мой рассказ многое прояснил для него.
— По большей части это всё, — медленно произнёс я.
Я постарался не упустить ничего важного. Если такое всё же произошло, я восполню пробел позже, лишь бы он дал нам шанс принадлежать друг другу.
— Хорошо, — протянул Пушистик через несколько мгновений.
Я попытался расшифровать, о чём он думает, но его лицо отражало множество эмоций. Мне придётся потерпеть и дать ему всё осмыслить. Невозможно ожидать, что он вот так кинется в мои объятия, наконец, узнав всё.
И всё же... я так сильно желал именно этого. Я хотел, чтобы он принял меня таким, какой я был, со всем, что мне было важно.
Раньше подобные мысли были мне чужды. Меня никогда не волновало, что думают другие, но то, как видел меня Финник было важнее всего. Я думал, что умру, если он меня отвергнет.
— Это... это тяжело, — прошептал он, опустив глаза.
К чёрту!
Рванув со своего места, я мгновенно оказался рядом с ним. Глаза Пушистика округлились, но как только я обхватил его за талию и усадил к себе на колени, он растаял и уткнулся лицом в мою грудь. Я почувствовал, что снова могу дышать, ощутив нашу близость.
Боже, как он пах! Я зарылся носом в так любимые мной мягкие непокорные кудри каштанового оттенка. Его дыхание было мягким, и я почувствовал, как он сжал ткань моей рубашки в своём кулаке.
— Я скучал по тебе, — послышался его застенчивый голос.
— Пушистик, я скучал по тебе так сильно, что мне казалось, будто я умираю! Это наша связь, которая заставляет тебя так реагировать на меня, и я знаю, что тебе нужно принять это. Я дам тебе столько времени, сколько нужно, обещаю! Ты просто не представляешь, как сильно я в тебе нуждался! — мой голос переполняла искренность.
Я не мог поверить, что такие ласковые слова сорвались с моих губ, но это было так легко, потому что он был моим. Моим Пушистиком.
Я почувствовал, как он покачал головой, которая всё ещё лежала у меня на груди.
— Это не просто связь. Я не хочу бежать от тебя, я хочу принять это.
От этих слов я почти задохнулся от счастья. Крепко его обняв, я открыл рот, и три заветных слова почти сорвались с губ, но я тут же остановил себя.
Готов ли я был их сказать? Мне стало страшно от того, как близок я был к тому, чтобы признаться. Но моё сердце было готово, да и Кейд подталкивал меня. Да, я действительно это чувствовал, но меня беспокоила реакция Финника, поэтому я подавил желание – возможно было слишком рано произносить эти три слова.
— Ты значишь для меня всё, — проговорил я, успокаивающе проводя руками по его спине.
Пушистик поднял голову с моей груди, его глаза были мокрыми от слёз, которым удалось вырваться из оков его самоконтроля. Я улыбнулся, увидев это.
— Правда?
Я потянулся к его глазам, поймав слезу перед тем, как она попыталась прочертить дорожку вниз по его щеке.
— Правда, — послышался мой голос, в котором не было и толики сомнения.
— Я..., — он замолчал, потому что нас вдруг бесцеремонно прервали.
— Ах, что за романтика! Ты не поверишь, что я обнаружил! — сообщил появившийся вдруг Деклан.
Я раздражённо зарычал, готовый прогнать этого наглеца, но тут Финник взял меня за руку и почти мгновенно успокоил. Именно такой эффект производил на меня этот очаровательный малыш, и у меня перехватило дыхание, когда я просто взглянул на него.
— Эй! — снова позвал Деклан, заметив, что я отвлёкся.
— В чём дело? — я постарался говорить спокойнее.
— Кай узнал, кто был третьим человеком в фотолаборатории тем вечером.
— Кто? — нетерпеливо спросил Финник.
Деклан сделал глубокий вдох:
— Мэй.
П/П: Ну, вот мы и узнали Гиганта поближе – он позволил нам заглянуть в свой мир мыслей и чувств. Все его дороги ведут к Финнику.
Если у кого-то возник вопрос о том, как Кейд громил офис – Киллиан оставался в теле человека, не превращаясь в волка, но позволил Кейду выйти на первый план в своём сознании. В таком состоянии он видит и чувствует всё, что делает и испытывает его волк, но лишь как сторонний наблюдатель. Потом они меняются – Киллиан снова главенствует, но может "видеть", что делает его волк внутри него: как реагирует на испытываемые Киллианом эмоции. Часто обе стороны - животная и человеческая - общаются между собой.